Admin

У любой прочности есть предел. Сколько минут вы продержитесь под изощренными пытками жестокого врага? А кто-то бы обделался от одного вида «инструментария». Я не знаю, где находится мой предел, на какой отметке. Знаю только одно наверняка – моя стальная воля не даст ни единого шанса этим уродам получить координаты Схрона. Первое правило выживальщика. Лучше умереть, чем проболтаться. Такие мысли крутились в голове, пока меня вели к массивному деревянному строению, к настоящему терему. На высоком крыльце двое часовых с берданками. Тоже с раскидистыми бородами. У них это что, корпоративный стиль? Открылись толстые двери. Один секьюрити презрительно сплюнул, другой, с рыжей бородой, проводил полным ненависти взглядом. Опять прилетело по лопаткам. Козлы вонючие… Миновав полутемные лабающие проквашенной капустой сени, оказались в просторной, но прокуренной зале. На стенах – головы медведей, кабанов, лосей, волков и даже рыси. Между чучел висят самые разнообразные стволы, среди которых без труда узнал свою Сайгу и Валерин Вепрь. Были б свободны руки, непременно бы попытался до них добраться. Дым слоями парил вокруг единственной электрической лампы, освещающей огромный стол, уставленный мясными блюдами и графинами с бухлом. Мой пустой желудок завистливо заурчал. За столом восседала целая братия бородачей. А под столом сновали лохматые псы, выпрашивая косточки. – Евстигней Карлович, привели вот энтого стрелка засратого, как вы и велели! – отчитался ублюдок-конвоир. – Молодец, Деревяшка, проходи уж за стол, – велел, видимо, тот самый председатель. – А вы двое, держите этого героя на прицеле! Два мужика встали справа и слева в нескольких шагах, направив ружья. Интересно, если сделаю стремительный, как у мангуста, рывок с линии огня, они шарахнут друг в друга? Я постарался успокоиться. Главное, сейчас не наделать глупостей. Раз не пытают и не убивают, значит, им что-то нужно. Пару минут председатель, грузный старик с залысинами, укутанный в бобровую шубу, изучающе глядел на меня. В отличие от остальных, у него не было бороды. Так что моя глупая мысль насчет корпоративного стиля не нашла подтверждения. – Как звать, кто таков, откуда? – спросил, наконец. – Меня зовут Парамон, – я решил, на всякий случай, не выдавать свое подлинное имя. – Сам я не местный. Путешественник. Турист из Питера. – Турист значит… – медленно произнес старикан, крутя в узловатых пальцах вилку. – Брешет сволочуга! – с набитым ртом заржал Деревяшка. – Из одной банды оне с тем ВДВшником! Я решил выдать порцию правды: – Ну, вообще-то, не простой турист, конечно. Когда начались предпосылки к войне, я сразу понял, к чему это приведет. Давно готовился. Собрал вещички, прыгнул в машину и на севера. Много пришлось скитаться, машина сломалась, иду пешком… ищу хороших людей, к кому прибиться. В одиночку выживать не вариант, – вдохновенно зачесывал я, сделав максимально честные глаза. – Выживать, значит… – Председатель, не мигая, смотрел на меня. – Ну да, – пожал плечами, насколько позволяли веревки. – Я ж выживальщик! – Чего-чего? – Ну, выживальщик… Евстигней Карлович впервые улыбнулся, ощерившись гнилыми зубами: – Поглядите-ка! Вышивальщик! Такого зверя мы еще не ловили, правда, хлопцы? Хлопцы затрясли бородами в приступе смеха. Деревяшка аж подавился и застучал по столу тощей ручонкой, выплевывая во все стороны куски мяса. Я стоял, молча стиснув зубы. Хоть и обидно слышать их дебильный смех, но буду придерживаться такой версии. Председатель резко оборвал веселье: – Почему разбоем занимался? – Да каким разбоем?! – воскликнул я невинным голосом. – Десантника этого я только на днях встретил! Он вообще хороший мужик. Пустил в пещеру переночевать, иначе бы замерз в пурге. Жизнь он мне спас. Контуженный, конечно, малость. Но это после Чечни. Воевал он там. – Чевош тады кореш твой контуженный, если такой хороший, людей наших перебил? – ехидным голосом спросил Деревяшка. – Это когда вы на пещеру напали? А что еще делать? Сами стрелять первые начали! Честная самооборона. – Разозлил нас дружок твой, Парамон, очень разозлил, – покачал головой председатель. – Вообще-то, ваши первые наехали на него на озере, – напомнил я. – Это что же получается, простому человеку теперь нельзя порыбачить? Озеро большое, а вы не даете рыбу ловить! – Хто это не дает?! – возопил Деревяшка. – Энтот бандюк Лёню и Семеныча на озере избил! И ограбил! Всю рыбу забрал и снегоход! Я вам, грю, Евстигней Карлович, не о чем с ними толковать, в расход их! На корм свиньям пустить! Председатель жестом прервал этого урода и обратился ко мне: – Что на это скажешь, вышивальщик? – А что мне говорить-то? У вас своя правда, у меня своя! Нас обвиняете, а сами лучше что ли? – Ишь, разлаялся, бандюга! Да мы тут за порядком смотрим, в местах энтих! – Не тараторь, Деревяшка, – сказал Евстигней Карлович. – Пущай говорит. – Что ж вы не верите-то мне, добрые люди? – я очень правдоподобно изумился. – Что мы плохого-то сделали? Ну да, вышло недопонимание небольшое. С кем не бывает. – Сдается мне, Парамоша, зачесывашь ты нам тут ересь, потому как жить хочешь. Я нервно рассмеялся: – А кто же не хочет? Я же говорил, что я – выживальщик! – Ну давай, проверим тогда, как ты выживешь… – усмехнулся старый хрен. И неожиданно швырнул вилку, которой до этого ковырял в тарелке. Даже несмотря на действие отравы в организме, я в принципе ожидал подобную подлянку, поэтому, когда блестящий столовый прибор устремился в меня, просто сделал маневр уклонения. Тынц! Вилка впилась в дверь за моей спиной. Конвоиры встревожено вскинули стволы. Следом полетела увесистая крышка от графина. От нее тоже увернулся. Затем, как диск капитана-Америка, в полет отправилось здоровенное серебряное блюдо с обглоданными костями. Его отбил ударом крепкого тактического ботинка. Собаки радостно кинулись подбирать объедки. Хорошо, деревенские дурни не догадались связать мои смертельно опасные ноги. – Неплохо, – кустистые брови Евстигнея Карловича поднялись вверх. – Не, ну так и я смогу! – презрительно фыркнул Деревяшка. – Туфта! – Можете еще как-нибудь проверить! – гордо ответил я. – А шо? И проверим! Утырок вопросительно поглядел на председателя. Тот кивнул. Закинув порцию самогона, Деревяшка отодвинул тарелку и вытер пальцы об фуфайку. С торжествующим видом поднялся, поправляя шапчонку, в руках козла грозно сверкнула сталь. Ловко подкинув угрожающего вида кинжал, он посмотрел на меня с гаденькой ухмылочкой. Я глубоко вздохнул, приводя организм в максимальную концентрацию. Неоднократно видел такое в фильмах с Брюсом Ли. Хихикая, он размахнулся. Мышцы ног напряглись, готовые бросить тело в сторону. Отбивать клинок не вариант. Я же не обдолбанный эликсирами ведьмак, чтобы проделывать такие фокусы. Давай, скотина, кидай! Хватит кривляться, как шимпанзе. Вжух! Блеклой молнией сталь пронзила прокуренную атмосферу, оставляя турбулентные завихрения. Но я не сдвинулся с места. Нож пролетел на безопасном расстоянии. Жалобный пронзительный визг. Пес, выронив кость, закрутился волчком. Нож криворукого мудака впился несчастному животному прямо в бедро. Председатель покосился очень недобрым взглядом. Деревяшка задергался, заикаясь промямлил: – Я энто… я не хотел… оно само… – Придурок, чего встал, как дерево? Ждешь, когда Кусь истечет кровью? Бегом тащи пса к ветеринару! Прощелыга метнулся пулей, попадали сбитые стулья. Подхватил скулящего пса и скрылся за дверью. Мне стоило огромных усилий сохранить ледяное спокойствие на лице, хотя самого распирало от смеха. – Вот с кем приходится иметь дело… изувечил животное, мерзавец! – Евстигней Карлович дрожащими пальцами подхватил из пепельницы сигару. Рыжебородый помощник тут же поднес огонь и наполнил опустевший стакан председателя. – Ну чего, как с этим вышивальщиком поступим? Слушаю ваши варианты, хлопцы. Бородачи сгрудились вокруг старикана, зашушукались, зыркая на меня. В мои чуткие уши влетали обрывки фраз: «…Свиньям на корм!» «…Выпорем…» «Пустить под лед обоих». И тому подобное. – У меня есть другое предложение, – раздался голос из темного угла стола. До чего же знакомый голос, черт бы меня побрал! Все затихли. Сначала на свет медленно выдвинулась трубка, исписанная причудливыми узорами. Та самая, из которой меня подстрелили! Теперь из нее струится сизый дымок. Следом из тени вынырнула черная борода. Даже не борода. Так, куцая прилизанная татарская бороденка. Ее обладатель приложился к трубке, шумно затянулся и выпустил облако дыма. Еще и курит из нее! – Говори, Марат, хоть что-то дельное сегодня услышу, – устало проворчал председатель. Посмотреть полный текст

Реальность возникала кусками, обрывками, цветными пятнами, как фото в проявителе. Холодно… кто я? Что это за место? Грубые бревенчатые стены, земляной пол и лавка с занозами, на которой я лежу. Что за херня? Голова взорвалась болью, от одной попытки напрячь память. Какая-то стрельба, заснеженный лес, а в нем уютный теплый… Схрон! У меня есть Схрон! Я – Санек! Я – выживальщик! Ееее! Информация со скрипом заливалась в голову, как на старенький хард-диск. Мы напали на деревню, потом был бой… потом… потом эта меленькая стрелка. Какая ирония судьбы – получить стрелу на «стреле». Выходит, деревенские увальни взяли меня в плен? А где Вован? Удалось ли Валере сбежать с семьей? Быстро осмотревшись, понял, что всю снарягу и оружие забрали местные. Вот это фейл! Но тот, кто стрелял из духовой трубки… он показался знакомым. Кто же это был? Тут моя память дала сбой, череп чуть не разорвало новыми вспышками боли. Собрав в кулак всю свою могучую волю и яростно стиснув челюсти, я поднялся с лежака. Нечеловеческая слабость, мышцы не слушаются, во рту дьявольский сушняк, а башка, словно наковальня, в которую лупят суровые молоты. Что за чертов яд был в той гребанной стрелке? Даже после самых жесточайших пьянок не бывало таких столь лютых отходосов. Но ладно хоть остался жив. Вместе с тем пришло сознание, в какой же я, нахрен, беспросветной заднице. Без оружия, без кокса в импланте, без жабы и мухоморов. Но самое паршивое, без своих верных боевых товарищей. – Шшш… братка… оклемался, епта? – Вован? Ты где? – облегченно выдохнул я. Безумный десантник жив! Значит, по любому прорвемся! – Здесь, нах! – что-то забренчало, залязгало. Подняв голову, увидел оконце, прорубленное в стене. Небольшое. В такое пролезет разве что кошка. Вован понуро смотрел на меня из этой бойницы. Видимо, там еще одна комната. Или, скорее, камера. Я шагнул. От этого движения комната чуть не перевернулась. Пришлось схватиться за стену. Блин, сильно его отмутузили… пол-лица заплыло, глаз не видать. – Куреха есть у тя? – Нету, – проверив карманы. – Все забрали. – Пидорасы, сука! – Десантник ударил кулаками в бревна, и я увидел на широких запястьях кандалы. – Спокойно, Вован. Лучше расскажи, как так вышло, что нас захватили? Что с Валерой? – Хуле, склифасовский наш, кажись, сразу съебатор врубил, как пальба началась. Но молодца, своих увел. А ты какого хуя шмалять перестал? Я уж заебалсо от всех отбиваццо. Слева пятнадцать рыл на меня, справа стоко же! Думаю, ебать мой хуй, ща их нах Санек положит! А Санек вату катает нах! – А ты какого хрена там устроил показательные бои? Договаривались же, падать и лежать. – Ну и хуле бы я там лежал, когда замес такой? Рефлексы сработали, еба… ты не стреляешь… тута вся свора и накинулась разом, епт. – А в меня какой-то чингачгук стрелу отравленную пустил, – вздохнул я. – До сих пор колбасит. Что делать будем? – Хуле ща сделаешь? Осмотрецца надо сперва. Это ж не зиндан ваххабитский, дерёвня, ёпта! На допрос поведут если, ну или на расстрел, гыгы… я их, кароч, отвлеку, а ты – беги нах! Должок за мной, помнишь? – Не гони Вован! Я тебя здесь не оставлю. Но ты прав, надо осмотреться. Что-нибудь придумаем. – Шаришь, епта. Чет они задумали, сучары, бля. Хотели б, давно уж кокнули обоих, нах! Внезапно снаружи загрохотали половицы от многочисленных ног. – Давай, братка, пытать будут – терпи! – произнес Вован. – Конечно. Мы пожали руки через оконце. Застучали засовы в камере десантника. Я отошел в сторону. Соседняя комнатенка наполнилась людьми. Послышалась возня и злобные деревенские матерки. – Не дергайся, бандюга! – Шагай сюды, а то пулю вмиг схлопоташ! – Хули тащите? Сам пойду, ёпта! Хлопнула дверь. Топот и звон кандалов затихли. Я встал в боевую стойку. Конечно, слега штормит – действие токсина еще не кончилось. В таком состоянии меня ушатает и пятиклассник, но эти уроды все равно пожалеют, что не заковали в цепи неустрашимого Санька! Пусть идут, пусть делают со мной, что угодно, я не раскрою им секрет своего убежища, полного ништяков. Даже если умру, Лена родит мне наследника, который подрастет и отомстит за погибшего батю. Минута шла за минутой. За мной так никто и не явился. Я расслабил мышцы, и силы тут же куда-то улетучились. Едва добравшись до лавки, прилег, подложил куртку, вместо подушки. Неизвестность, как грубая наждачка, скребла мои нервы. Мозг соображает туго, но надо обмыслить ситуацию. Самим нам вряд ли выбраться из этого постъядерного Лесхоза. Местные, наверно, и до БП плевать хотели на законы. Ну, какие могут быть законы в глухой тайге? А теперь и вовсе башни посрывало. Хозяева леса долбанные. Что они с нами сделают? Четвертуют? Сожгут на костре? Сдерут заживо кожу? Или просто заколют, как скотину на мясо. Не исключено, что они практикуют людоедство… От этих мыслей стало совсем грустно. На помощь Валеры я даже не рассчитываю. Да и что он сделает один против целой деревни? Хотя, стоп! Надеюсь, очкарик догадается обратиться к Егорычу! Деда, наверняка, знают и уважают местные. Может, он с ними как-то договорится, с этими беспредельщиками? Шанс призрачный, почти невозможный, как осечка на моей тюнингованной Сайге, но он вселяет надежду. Между тем, снаружи стали доноситься звуки. Что происходит? Гомон людских голосов, выкрики. Неужели Вован пошел на прорыв? Или Валера привел помощь? Я напряженно вслушивался, представляя, как десантура, словно Халк, разрывает цепи, крушит черепа и раскидывает во все стороны ошалевших бородачей. А очкарик на полной скорости врывается на снегоходе с перекошенным в боевом оскале лицом, выносит ворота и мчит по деревне, поливая врагов из автомата. Да, это было бы прикольно, хотя что-то я замечтался. На звуки боя это вовсе не похоже. Какой-то щелчок и радостный ор толпы. Снова щелкнуло. А может, это казнь? Но щелчки раздавались с монотонной периодичностью. Я узнал этот звук из фильмов про гладиаторов. Походу, десантника наказывают кнутом. Надо отдать должное, стойкость Вована поражала. Я так и не услышал его воплей, хотя орать он умеет, будь здоров. Издевательства продолжались минут десять, или около того. Мои часы тоже отняли. Жаль не плеера, поэтому просто заткнул уши, чтобы не слышать этих щелчков. Еще наслушаюсь, ведь следующий – я. Загремел засов. Ну, вот и дождался. Ничего, если Вован смог, я тоже вытерплю эту боль. Дверь отворилась, на пороге замаячили кряжистые силуэты в тулупах и полушубках. От света заслезились глаза. – Подымайся, сволош! – небритый селянин направил на меня вертикалку. Эх, уйти бы броском в сторону, перехватить ружье, да вышибить ему мозги. Но силы не спешили вернуться, поэтому не стал дергаться, а медленно поднялся. – Руки за спину! – сурово гаркнул низенький дедок, приближаясь с пеньковой веревкой в руках. Я повиновался. Запястья стянуло жестким канатом. Еще и на шею накинули петлю. Каждый, наверно, в своих фантазиях раскидывал противника направо и налево. Но в реальной жизни всегда немного иначе. Ничего, пусть только представится шанс, а я его не упущу. Грубыми тычками меня выпихнули на улицу. Серая мгла ядерной зимы после полумрака тюремного сарая показалась ослепительным летним полднем. Вооруженные мужики снаружи молча глядели на меня, кто с усмешкой, кто равнодушно, а кто-то мрачно сверлил взглядом из-под кустистых бровей. За мужиками – дети, бабы… блин, я наверно, для них, как враг народа. Повертел головой, оценивая обстановку. Мы в самом центре деревни, на небольшой площади. Дозорные на вышках с интересом наблюдали, облокотившись на перила. Не часто, поди, бывают подобные развлечения в этой общине. – Чево пялишься? Пшел! – Меж лопаток ударил приклад. Чуть не свалился в истоптанный снег. Из толпы раздался смех. Я медленно обернулся. Вот гнида, я тебе это припомню… Над головами людей возвышался деревянный столб с накинутой цепью. Когда толпа расступилась, моему взору открылась страшная картина. Вован на коленях. Покрытые десантными наколками руки вздернуты кверху, голова безжизненно висит, шкуры и тельняшка валяются рядом, а мощная спина испещрена кровавыми полосами, от которых валит густой пар. Бля, жив ли он вообще? Я судорожно вздохнул. – Шо, поджилки трясуцца, разбойник? – засмеялся позади конвойный. – И ты Федотова кнута отведаш, не сумневайси! Но попозжа! Ступай, давай, председатель поговорить хотит. Посмотреть полный текст

Реальность возникала кусками, обрывками, цветными пятнами, как фото в проявителе. Холодно… кто я? Что это за место? Грубые бревенчатые стены, земляной пол и лавка с занозами, на которой я лежу. Что за херня? Голова взорвалась болью, от одной попытки напрячь память. Какая-то стрельба, заснеженный лес, а в нем уютный теплый… Схрон! У меня есть Схрон! Я – Санек! Я – выживальщик! Ееее! Информация со скрипом заливалась в голову, как на старенький хард-диск. Мы напали на деревню, потом был бой… потом… потом эта меленькая стрелка. Какая ирония судьбы – получить стрелу на «стреле». Выходит, деревенские увальни взяли меня в плен? А где Вован? Удалось ли Валере сбежать с семьей? Быстро осмотревшись, понял, что всю снарягу и оружие забрали местные. Вот это фейл! Но тот, кто стрелял из духовой трубки… он показался знакомым. Кто же это был? Тут моя память дала сбой, череп чуть не разорвало новыми вспышками боли. Собрав в кулак всю свою могучую волю и яростно стиснув челюсти, я поднялся с лежака. Нечеловеческая слабость, мышцы не слушаются, во рту дьявольский сушняк, а башка, словно наковальня, в которую лупят суровые молоты. Что за чертов яд был в той гребанной стрелке? Даже после самых жесточайших пьянок не бывало таких столь лютых отходосов. Но ладно хоть остался жив. Вместе с тем пришло сознание, в какой же я, нахрен, беспросветной заднице. Без оружия, без кокса в импланте, без жабы и мухоморов. Но самое паршивое, без своих верных боевых товарищей. – Шшш… братка… оклемался, епта? – Вован? Ты где? – облегченно выдохнул я. Безумный десантник жив! Значит, по любому прорвемся! – Здесь, нах! – что-то забренчало, залязгало. Подняв голову, увидел оконце, прорубленное в стене. Небольшое. В такое пролезет разве что кошка. Вован понуро смотрел на меня из этой бойницы. Видимо, там еще одна комната. Или, скорее, камера. Я шагнул. От этого движения комната чуть не перевернулась. Пришлось схватиться за стену. Блин, сильно его отмутузили… пол-лица заплыло, глаз не видать. – Куреха есть у тя? – Нету, – проверив карманы. – Все забрали. – Пидорасы, сука! – Десантник ударил кулаками в бревна, и я увидел на широких запястьях кандалы. – Спокойно, Вован. Лучше расскажи, как так вышло, что нас захватили? Что с Валерой? – Хуле, склифасовский наш, кажись, сразу съебатор врубил, как пальба началась. Но молодца, своих увел. А ты какого хуя шмалять перестал? Я уж заебалсо от всех отбиваццо. Слева пятнадцать рыл на меня, справа стоко же! Думаю, ебать мой хуй, ща их нах Санек положит! А Санек вату катает нах! – А ты какого хрена там устроил показательные бои? Договаривались же, падать и лежать. – Ну и хуле бы я там лежал, когда замес такой? Рефлексы сработали, еба… ты не стреляешь… тута вся свора и накинулась разом, епт. – А в меня какой-то чингачгук стрелу отравленную пустил, – вздохнул я. – До сих пор колбасит. Что делать будем? – Хуле ща сделаешь? Осмотрецца надо сперва. Это ж не зиндан ваххабитский, дерёвня, ёпта! На допрос поведут если, ну или на расстрел, гыгы… я их, кароч, отвлеку, а ты – беги нах! Должок за мной, помнишь? – Не гони Вован! Я тебя здесь не оставлю. Но ты прав, надо осмотреться. Что-нибудь придумаем. – Шаришь, епта. Чет они задумали, сучары, бля. Хотели б, давно уж кокнули обоих, нах! Внезапно снаружи загрохотали половицы от многочисленных ног. – Давай, братка, пытать будут – терпи! – произнес Вован. – Конечно. Мы пожали руки через оконце. Застучали засовы в камере десантника. Я отошел в сторону. Соседняя комнатенка наполнилась людьми. Послышалась возня и злобные деревенские матерки. – Не дергайся, бандюга! – Шагай сюды, а то пулю вмиг схлопоташ! – Хули тащите? Сам пойду, ёпта! Хлопнула дверь. Топот и звон кандалов затихли. Я встал в боевую стойку. Конечно, слега штормит – действие токсина еще не кончилось. В таком состоянии меня ушатает и пятиклассник, но эти уроды все равно пожалеют, что не заковали в цепи неустрашимого Санька! Пусть идут, пусть делают со мной, что угодно, я не раскрою им секрет своего убежища, полного ништяков. Даже если умру, Лена родит мне наследника, который подрастет и отомстит за погибшего батю. Минута шла за минутой. За мной так никто и не явился. Я расслабил мышцы, и силы тут же куда-то улетучились. Едва добравшись до лавки, прилег, подложил куртку, вместо подушки. Неизвестность, как грубая наждачка, скребла мои нервы. Мозг соображает туго, но надо обмыслить ситуацию. Самим нам вряд ли выбраться из этого постъядерного Лесхоза. Местные, наверно, и до БП плевать хотели на законы. Ну, какие могут быть законы в глухой тайге? А теперь и вовсе башни посрывало. Хозяева леса долбанные. Что они с нами сделают? Четвертуют? Сожгут на костре? Сдерут заживо кожу? Или просто заколют, как скотину на мясо. Не исключено, что они практикуют людоедство… От этих мыслей стало совсем грустно. На помощь Валеры я даже не рассчитываю. Да и что он сделает один против целой деревни? Хотя, стоп! Надеюсь, очкарик догадается обратиться к Егорычу! Деда, наверняка, знают и уважают местные. Может, он с ними как-то договорится, с этими беспредельщиками? Шанс призрачный, почти невозможный, как осечка на моей тюнингованной Сайге, но он вселяет надежду. Между тем, снаружи стали доноситься звуки. Что происходит? Гомон людских голосов, выкрики. Неужели Вован пошел на прорыв? Или Валера привел помощь? Я напряженно вслушивался, представляя, как десантура, словно Халк, разрывает цепи, крушит черепа и раскидывает во все стороны ошалевших бородачей. А очкарик на полной скорости врывается на снегоходе с перекошенным в боевом оскале лицом, выносит ворота и мчит по деревне, поливая врагов из автомата. Да, это было бы прикольно, хотя что-то я замечтался. На звуки боя это вовсе не похоже. Какой-то щелчок и радостный ор толпы. Снова щелкнуло. А может, это казнь? Но щелчки раздавались с монотонной периодичностью. Я узнал этот звук из фильмов про гладиаторов. Походу, десантника наказывают кнутом. Надо отдать должное, стойкость Вована поражала. Я так и не услышал его воплей, хотя орать он умеет, будь здоров. Издевательства продолжались минут десять, или около того. Мои часы тоже отняли. Жаль не плеера, поэтому просто заткнул уши, чтобы не слышать этих щелчков. Еще наслушаюсь, ведь следующий – я. Загремел засов. Ну, вот и дождался. Ничего, если Вован смог, я тоже вытерплю эту боль. Дверь отворилась, на пороге замаячили кряжистые силуэты в тулупах и полушубках. От света заслезились глаза. – Подымайся, сволош! – небритый селянин направил на меня вертикалку. Эх, уйти бы броском в сторону, перехватить ружье, да вышибить ему мозги. Но силы не спешили вернуться, поэтому не стал дергаться, а медленно поднялся. – Руки за спину! – сурово гаркнул низенький дедок, приближаясь с пеньковой веревкой в руках. Я повиновался. Запястья стянуло жестким канатом. Еще и на шею накинули петлю. Каждый, наверно, в своих фантазиях раскидывал противника направо и налево. Но в реальной жизни всегда немного иначе. Ничего, пусть только представится шанс, а я его не упущу. Грубыми тычками меня выпихнули на улицу. Серая мгла ядерной зимы после полумрака тюремного сарая показалась ослепительным летним полднем. Вооруженные мужики снаружи молча глядели на меня, кто с усмешкой, кто равнодушно, а кто-то мрачно сверлил взглядом из-под кустистых бровей. За мужиками – дети, бабы… блин, я наверно, для них, как враг народа. Повертел головой, оценивая обстановку. Мы в самом центре деревни, на небольшой площади. Дозорные на вышках с интересом наблюдали, облокотившись на перила. Не часто, поди, бывают подобные развлечения в этой общине. – Чево пялишься? Пшел! – Меж лопаток ударил приклад. Чуть не свалился в истоптанный снег. Из толпы раздался смех. Я медленно обернулся. Вот гнида, я тебе это припомню… Над головами людей возвышался деревянный столб с накинутой цепью. Когда толпа расступилась, моему взору открылась страшная картина. Вован на коленях. Покрытые десантными наколками руки вздернуты кверху, голова безжизненно висит, шкуры и тельняшка валяются рядом, а мощная спина испещрена кровавыми полосами, от которых валит густой пар. Бля, жив ли он вообще? Я судорожно вздохнул. – Шо, поджилки трясуцца, разбойник? – засмеялся позади конвойный. – И ты Федотова кнута отведаш, не сумневайси! Но попозжа! Ступай, давай, председатель поговорить хотит. Посмотреть полный текст

Злость захлестывала мою обычно спокойную натуру. Сколько же еще идти? Километра три точно отмахал. И чего я раньше не озаботился запасами бензина? У меня ведь тоже есть снегоход и даже не один. Только без топлива это груда металлолома. Где же его раздобыть? Может устроить рейд в Кандалакшу и там посливать с тачек? Рискованная затея. О, есть вариант получше! Наверняка, в бункере нацистов имеется бензик. Тот чертов танк ведь ездил как-то. Да, там должно быть полно ништяков. Разобраться бы поскорее с этими чертоманами. Война с с деревенскими, конечно, ни к чему, но преподать урок стоит. Чтоб боялись соваться в наш район. Вообще, чего они такие борзые? Сидели бы в своем лесу и не жужжали. А может за ними кто-то стоит? Какая-нибудь крыша? Я задумался. Кто бы не крышевал этих колхозников, но это не спасет их от быстрых пуль моей Сайги, десантного копья Вована и убийственного Вепря Валеры. Хотя насчет винтовки очкарика можно поспорить. Ни разу не видел, чтобы он из нее кого-то грохнул. Снайпер ФСБ хренов… Дорога вывела на пригорок. Деревня! В окнах домишек тускло горят свечи или лучины, по периметру добротный частокол, несколько вышек, а над воротами скрипит на ветру мощный электрический фонарь. Но где же Валера с Вованом? Неожиданный толчок сбил меня с ног. Хотел выстрелить, но правую руку ловко заломали болевым приемом. Сука, попался в засаду, как последний лопух! Куда делось мое чутье выживальщика? В ухо уперлось ледяное дуло. – Убит, епта! Гыгыгы… – Хватка ослабла. – Блять, Вован, вот нахера было это делать? Я поднялся, разминая руку. Из леса вышел Валера с Вепрем наперевес. В глазах под стеклами очков застыла тоска. – Саня, где тебя носит? – спросил он. – Мы тебя уже полчаса дожидаемся. Надо быть посерьезней, это тебе не шуточки. – Что? – Я охренел от такой несправедливости. – Не могли остановиться? Я же вам орал! – Эй, стопэ, нах! – вмешался десантник. – Будем пиздеть или постреляем, епт? – Согласен, – кивнул очкалуп. – Какой у тебя план? – поинтересовался у десантуры я. – Ну, ептэ… – он почесал затылок автоматом. – Я чо думал, сначала подпалить пару изб, нах, да на штурм ебашить в дымовухе… но, бляха, чет грамотно укрепились эти черти. Ебать, забор, все дела, нах. Не проканает такой вариант. Хуйня может получицца. Чо ты там грил? Вот давай по-твоему поступим. – Мудрое решение, – ухмыльнулся я. Понравилось, что грозный вояка одобрил мою тактику. – Ну че, погнали, епт? – Так, а где снегоход? – Здесь, за деревьями спрятали, – показал Валера. – Отлично. Как заберешь своих, сразу дуйте к снегоходу и валите. – Хорошо. Вас не ждать? – Все не влезем. Сами выберемся как-нибудь. Да, Вован? – Канеш, хули! – Валера, готов? – Ддаа… – Давай Вепрь. Камрад со вздохом провел варежкой по оптике и передал оружие. Взамен, я вручил ему Сайгу. – Смотри только не разъеби. – А ты береги мой Вепрь, Санек. – Идем, дружище. Мы выдвинулись суровыми хищными тенями сквозь ночь ядерной зимы к огням деревушки беспредельщиков. Справа от дороги заметил небольшую скалу. Ништяк. Отличное место для снайперского гнезда. Быстро забравшись по заиндевелым камням, я залег меж двух сосен. Сняв защитные крышечки с оптического прицела, заценил сектор обстрела. Вообще огонь! Метров четыреста до ворот. Все, как на ладони! Махнул рукой товарищам, и они последовали к логову врагов. Когда до деревни осталось метров сто, Вован затаился на обочине, а Валера посеменил в одиночку быстрым нервным шагом. Давайте, удачи, пацаны. Дернул затвором, досылая патрон, и прильнул к оптике. Холод, пронизывающий ветер и усталость отошли в сторону. Кровь стучит в висках. Указательный палец погладил спусковой крючок. Я готов. Крутой все-таки у него Вепрь. Прицел, бляха, модный, даже пар на стеклах не намерзает. Когда до ворот осталось метров сорок, проснулся колокол. Ага, часовые засекли. В деревне поднялся шухер. Что-то заорали с вышек. Валера остановился под светом фонаря. С протяжным скрипом ворота отъехали в сторону. Прикольно, как в Мэд Максе прямо. Полтора десятка вооруженных мужиков высыпали наружу, окружая камрада. Один сдернул с плеча мою Сайгу. Блять! Я еле сдержался, чтобы не нажать на спуск. Спокойствие, Санек, снайпер должен быть хладнокровен. Другой негодяй в капюшоне, что-то втирал Валере, постоянно толкая в грудь. Вскоре вывели его жену и детей. Те хотели броситься к отцу, но крепкие руки бандитов не дали воссоединиться семье. Вот, твари! Валера что-то объяснял, показывая на лес. Тип в капюшоне, похоже, орал на очкарика и размахивал ручищами. Блин, пора бы уже появиться Вовчику. Ого, легок на помине. Десантура с папиросой в зубах приближался вразвалочку, беспечной похуистической походкой. Только бы не натворил глупости, этот контуженный. Тьфу-тьфу-тьфу… пока все идет ровно, как по маслу. Меня аж прошибло потом от напряжения. Чел в капюшоне кивнул, деревенские расступились, женщина с детьми бросилась к Валере. Ну, сейчас начнется мясо. Давай, камрад, уводи своих, хрен с ней, с Сайгой, блин… Ништяк, уходит. Местные уже взяли на прицел Вована. Весело заскалились, переглядываясь друг с другом. Быстро обезоружив десантника, обрушили щедрые удары прикладами своих двустволок. Один тощий гад в пальто ударил ногой под колени, опрокидывая на снег. Ничего, пусть терпит десантник, из-за него вся эта канитель. Я не открывал огонь. Пусть Валера отойдет как можно дальше. Вскоре ублюдки прекратили избиение. Капюшон поднял руку с пистолетом и завел подчиненным какую-то речь. Наверно, зачитывает обвинительный приговор, сука. Вован стоит перед ним на коленях, опустив голову. Наконец, наговорившись, главарь начал медленно опускать руку, пока ствол не уперся в темя десантника. Ну, что ж пора, да и Валера с семейством достаточно отошли. Проклятый капюшон как раз лег в перекрестье прицела. Естественно, учел поправку на ветер. Тыдыщ! Вепрь с силой толкнул в плечо. Блять! Мимо! Пуля звякнув, пробила металлические ворота. Деревенские присели, закрутили по сторонам бородатыми жалами. Хотел еще раз стрельнуть в главного, но Вован неожиданно подскочил, заламывая руку с пистолетом под неестественным углом. Дыщь! Дыщ! Я посылал пулю за пулей в толпу. Все заметались, пытаясь укрыться, самые умные залегли за сугробами. Хреново стрелять из непристрелянного оружия. Вроде даже ни в кого не попал. Вдруг, у меня над головой свистнуло, ствол сосны позади взорвался брызгами коры и щепок. Блять, уже обнаружили позицию! Кто же такой глазастый? Ну, да, у Вепря же нет глушителя с пламегасителем. Рассыпалась искрами скала подо мной, туда тоже ударили пули. Пришлось пригнуться. Я отполз чуть назад и глянул в прицел. Вован отмахивается от четверых. Что у него в руках и почему он не залег, как договаривались? Присмотрелся. Да он же опять размахивает моей Сайгой! Перевел прицел чуть правее и увидел выпрямившегося над сугробом бородача с оптикой. Его ствол смотрит в мою сторону! Но палец Санька оказался проворнее. Пуля прошила серый тулуп насквозь, тело отбросило и шмякнуло об частокол. Блин, десантура! Его опять повалили на землю. Я открыл огонь по наседавшим хлопцам. Вепрь яростно огрызался огнем. Вот, еще один урод повалился на землю, зажимая руками фонтаны кровищи из пробитого горла. Тыдыщь! Щелк. Щелк. Патроны! Быстро отцепив пустой, присоединил новый. К прицелу, держись Вовчик! В этот момент что-то острое кольнуло в щеку. Я поднял руку и выдернул посторонний предмет. Какого хрена?! Мои пальцы сжимают маленькую стрелку с голубовато-розовым ярким оперением. В глазах помутнело, по телу прокатился спазм. Из-за деревьев медленно вышел чернобородый крепыш с бамбуковой трубкой в руках. – Что, говнюк, думал мы не знаем, что с этой скалы хороший сектор обстрела по нашим воротам? – произнес он. Меркнувшее сознание отметило только улыбку, сверкнувшую золотым зубом из-под бороды. Что-то в этой улыбке знакомое… но я не успел ничего вспомнить. В следующий миг накрыла черная пелена и беспамятство. Посмотреть полный текст

Злость захлестывала мою обычно спокойную натуру. Сколько же еще идти? Километра три точно отмахал. И чего я раньше не озаботился запасами бензина? У меня ведь тоже есть снегоход и даже не один. Только без топлива это груда металлолома. Где же его раздобыть? Может устроить рейд в Кандалакшу и там посливать с тачек? Рискованная затея. О, есть вариант получше! Наверняка, в бункере нацистов имеется бензик. Тот чертов танк ведь ездил как-то. Да, там должно быть полно ништяков. Разобраться бы поскорее с этими чертоманами. Война с с деревенскими, конечно, ни к чему, но преподать урок стоит. Чтоб боялись соваться в наш район. Вообще, чего они такие борзые? Сидели бы в своем лесу и не жужжали. А может за ними кто-то стоит? Какая-нибудь крыша? Я задумался. Кто бы не крышевал этих колхозников, но это не спасет их от быстрых пуль моей Сайги, десантного копья Вована и убийственного Вепря Валеры. Хотя насчет винтовки очкарика можно поспорить. Ни разу не видел, чтобы он из нее кого-то грохнул. Снайпер ФСБ хренов… Дорога вывела на пригорок. Деревня! В окнах домишек тускло горят свечи или лучины, по периметру добротный частокол, несколько вышек, а над воротами скрипит на ветру мощный электрический фонарь. Но где же Валера с Вованом? Неожиданный толчок сбил меня с ног. Хотел выстрелить, но правую руку ловко заломали болевым приемом. Сука, попался в засаду, как последний лопух! Куда делось мое чутье выживальщика? В ухо уперлось ледяное дуло. – Убит, епта! Гыгыгы… – Хватка ослабла. – Блять, Вован, вот нахера было это делать? Я поднялся, разминая руку. Из леса вышел Валера с Вепрем наперевес. В глазах под стеклами очков застыла тоска. – Саня, где тебя носит? – спросил он. – Мы тебя уже полчаса дожидаемся. Надо быть посерьезней, это тебе не шуточки. – Что? – Я охренел от такой несправедливости. – Не могли остановиться? Я же вам орал! – Эй, стопэ, нах! – вмешался десантник. – Будем пиздеть или постреляем, епт? – Согласен, – кивнул очкалуп. – Какой у тебя план? – поинтересовался у десантуры я. – Ну, ептэ… – он почесал затылок автоматом. – Я чо думал, сначала подпалить пару изб, нах, да на штурм ебашить в дымовухе… но, бляха, чет грамотно укрепились эти черти. Ебать, забор, все дела, нах. Не проканает такой вариант. Хуйня может получицца. Чо ты там грил? Вот давай по-твоему поступим. – Мудрое решение, – ухмыльнулся я. Понравилось, что грозный вояка одобрил мою тактику. – Ну че, погнали, епт? – Так, а где снегоход? – Здесь, за деревьями спрятали, – показал Валера. – Отлично. Как заберешь своих, сразу дуйте к снегоходу и валите. – Хорошо. Вас не ждать? – Все не влезем. Сами выберемся как-нибудь. Да, Вован? – Канеш, хули! – Валера, готов? – Ддаа… – Давай Вепрь. Камрад со вздохом провел варежкой по оптике и передал оружие. Взамен, я вручил ему Сайгу. – Смотри только не разъеби. – А ты береги мой Вепрь, Санек. – Идем, дружище. Мы выдвинулись суровыми хищными тенями сквозь ночь ядерной зимы к огням деревушки беспредельщиков. Справа от дороги заметил небольшую скалу. Ништяк. Отличное место для снайперского гнезда. Быстро забравшись по заиндевелым камням, я залег меж двух сосен. Сняв защитные крышечки с оптического прицела, заценил сектор обстрела. Вообще огонь! Метров четыреста до ворот. Все, как на ладони! Махнул рукой товарищам, и они последовали к логову врагов. Когда до деревни осталось метров сто, Вован затаился на обочине, а Валера посеменил в одиночку быстрым нервным шагом. Давайте, удачи, пацаны. Дернул затвором, досылая патрон, и прильнул к оптике. Холод, пронизывающий ветер и усталость отошли в сторону. Кровь стучит в висках. Указательный палец погладил спусковой крючок. Я готов. Крутой все-таки у него Вепрь. Прицел, бляха, модный, даже пар на стеклах не намерзает. Когда до ворот осталось метров сорок, проснулся колокол. Ага, часовые засекли. В деревне поднялся шухер. Что-то заорали с вышек. Валера остановился под светом фонаря. С протяжным скрипом ворота отъехали в сторону. Прикольно, как в Мэд Максе прямо. Полтора десятка вооруженных мужиков высыпали наружу, окружая камрада. Один сдернул с плеча мою Сайгу. Блять! Я еле сдержался, чтобы не нажать на спуск. Спокойствие, Санек, снайпер должен быть хладнокровен. Другой негодяй в капюшоне, что-то втирал Валере, постоянно толкая в грудь. Вскоре вывели его жену и детей. Те хотели броситься к отцу, но крепкие руки бандитов не дали воссоединиться семье. Вот, твари! Валера что-то объяснял, показывая на лес. Тип в капюшоне, похоже, орал на очкарика и размахивал ручищами. Блин, пора бы уже появиться Вовчику. Ого, легок на помине. Десантура с папиросой в зубах приближался вразвалочку, беспечной похуистической походкой. Только бы не натворил глупости, этот контуженный. Тьфу-тьфу-тьфу… пока все идет ровно, как по маслу. Меня аж прошибло потом от напряжения. Чел в капюшоне кивнул, деревенские расступились, женщина с детьми бросилась к Валере. Ну, сейчас начнется мясо. Давай, камрад, уводи своих, хрен с ней, с Сайгой, блин… Ништяк, уходит. Местные уже взяли на прицел Вована. Весело заскалились, переглядываясь друг с другом. Быстро обезоружив десантника, обрушили щедрые удары прикладами своих двустволок. Один тощий гад в пальто ударил ногой под колени, опрокидывая на снег. Ничего, пусть терпит десантник, из-за него вся эта канитель. Я не открывал огонь. Пусть Валера отойдет как можно дальше. Вскоре ублюдки прекратили избиение. Капюшон поднял руку с пистолетом и завел подчиненным какую-то речь. Наверно, зачитывает обвинительный приговор, сука. Вован стоит перед ним на коленях, опустив голову. Наконец, наговорившись, главарь начал медленно опускать руку, пока ствол не уперся в темя десантника. Ну, что ж пора, да и Валера с семейством достаточно отошли. Проклятый капюшон как раз лег в перекрестье прицела. Естественно, учел поправку на ветер. Тыдыщ! Вепрь с силой толкнул в плечо. Блять! Мимо! Пуля звякнув, пробила металлические ворота. Деревенские присели, закрутили по сторонам бородатыми жалами. Хотел еще раз стрельнуть в главного, но Вован неожиданно подскочил, заламывая руку с пистолетом под неестественным углом. Дыщь! Дыщ! Я посылал пулю за пулей в толпу. Все заметались, пытаясь укрыться, самые умные залегли за сугробами. Хреново стрелять из непристрелянного оружия. Вроде даже ни в кого не попал. Вдруг, у меня над головой свистнуло, ствол сосны позади взорвался брызгами коры и щепок. Блять, уже обнаружили позицию! Кто же такой глазастый? Ну, да, у Вепря же нет глушителя с пламегасителем. Рассыпалась искрами скала подо мной, туда тоже ударили пули. Пришлось пригнуться. Я отполз чуть назад и глянул в прицел. Вован отмахивается от четверых. Что у него в руках и почему он не залег, как договаривались? Присмотрелся. Да он же опять размахивает моей Сайгой! Перевел прицел чуть правее и увидел выпрямившегося над сугробом бородача с оптикой. Его ствол смотрит в мою сторону! Но палец Санька оказался проворнее. Пуля прошила серый тулуп насквозь, тело отбросило и шмякнуло об частокол. Блин, десантура! Его опять повалили на землю. Я открыл огонь по наседавшим хлопцам. Вепрь яростно огрызался огнем. Вот, еще один урод повалился на землю, зажимая руками фонтаны кровищи из пробитого горла. Тыдыщь! Щелк. Щелк. Патроны! Быстро отцепив пустой, присоединил новый. К прицелу, держись Вовчик! В этот момент что-то острое кольнуло в щеку. Я поднял руку и выдернул посторонний предмет. Какого хрена?! Мои пальцы сжимают маленькую стрелку с голубовато-розовым ярким оперением. В глазах помутнело, по телу прокатился спазм. Из-за деревьев медленно вышел чернобородый крепыш с бамбуковой трубкой в руках. – Что, говнюк, думал мы не знаем, что с этой скалы хороший сектор обстрела по нашим воротам? – произнес он. Меркнувшее сознание отметило только улыбку, сверкнувшую золотым зубом из-под бороды. Что-то в этой улыбке знакомое… но я не успел ничего вспомнить. В следующий миг накрыла черная пелена и беспамятство. Посмотреть полный текст

Взвыв, как разъяренный кабан, снегоход перемахнул снежный бруствер. Рывок. Я напряг все мышцы своего тренированного организма, стараясь не отпустить веревку. Короткий полет, показавшийся вечностью, и лыжи с грохотом врезаются в заледеневшую поверхность. Не сумев удержать равновесие, больно приложился копчиком. Вован, даже не заметив, потерю лучшего бойца, поддал газу. – Эй! Стойте! Вован! – закричал я. – Черт бы вас побрал! Но друзья уже скрылись за поворотом. Поднялся, потирая отбитое место. Хм, я стою на довольно укатанной лесной дороге. Похоже, она ведет к деревне. Или из нее. Местные, выходит, имеют постоянное сообщение с другими населенными пунктами. Закурив сигарету, я стал терпеливо дожидаться, когда же они обратят внимание на мое отсутствие. Рев снегохода, будто издеваясь, постепенно затухал вдали. Блин, так и вся операция может накрыться известным половым органом. Без моей-то яростной огневой поддержки. Ладно, будем надеяться, хоть Валера догадается развернуть свои окуляры и посмотреть, как у меня дела. Двинусь пока своим ходом. Деревня должна быть где-то неподалеку, в нескольких километрах. Затушив окурок, я спрятал его в пачку, чтобы не оставлять следов, и зашуршал лыжами. Не догоню, так хоть согреюсь. Получалось не очень. Лыжи разъезжались на льду, а острые заструги в колеях безжалостно царапали мои деревяшки. Я начал всерьез опасаться за камуса, точнее за их сохранность. Не так-то просто их сделать. Вздохнув, – а что тут поделаешь? – принялся расстегивать пружины креплений. Спрятав лыжи за приметной сосной, легкой атлетической рысью помчался вперед. Ништяк. Железные набойки на подошвах тактических ботинок идеально держат на скользкой дороге. Черт, когда же Вован с Валерой остановятся? Я бежал километр за километром, но этих раздолбаев что-то не видать. А что если свернули куда-нибудь? Сбавил ход, переходя на быстрый шаг. Да не, развилок, вроде, не было. Как бы то ни было, а шагать по ночному лесу приятно. Высокие деревья защищают от ветра. Привыкшие к темноте глаза хищно рыскают по сторонам, выслеживая неприятности. После кромешной тьмы кишащих мутантами подземелий, это просто курорт. Когда мы покончим со всем этим дерьмом, надо отправиться в дальний поход, произвести разведку на предмет ништяков. Думаю, летом будет немного теплее, и удастся отправиться в путешествие. Блин, как же давно я не был в отпуске… Флэшбек Тайланд быстро надоел своей суматошностью. Дикая влажность, наглые макаки кругом, мусор, помои… то ли дело – наша Карелия. Нахрена я послушался Вениамина Садковича, нахваливающего эту клоаку? Ну ладно, зато отпускных выдал щедро. А еще бесила гребаная тайская еда. Дома я привык есть супы, каши, макароны, пельмени, а не личинок в соусе, засахаренных тараканов или жгучую, как ядерное пекло, лапшу. Все советовали, типа, приедешь в Тай, Санек, попробуй дуриан. Это фрукт здесь такой. Дуриан! Придумают же название, блять! Сразу же ясно, что какая-то пакость, как и все в этом обезьяннике. При воспоминание об этой дряни, к горлу снова подкатила тошнота. В общем, развлечения – а здесь они были обязательно с каким-то извратом – заколебали еще в первую неделю. Злой и небритый я шел по пустынному в предрассветный час пляжу. Полночи пришлось бегать и прятаться от полиции. Хотя, лучше, наверно, по порядку рассказать, как все было? Мы с Маратом, шустрым строителем с лукавой татарской улыбкой, зашли в клуб. Он прилетел тем же рейсом, что и я. Ну, собственно еще в самолете угостил коньяком. Татарин раза два или три бывал в Тае. И соответственно поведал дохрена нужной и полезной информации. Например, я узнал, что там полно трансвеститов, поэтому местных мартышек нужно снимать с особой осторожностью. Пиздец, думал я, куда я полетел? Надо было отправиться на отдых в Анапу. Как бы то ни было, по приезду я остерегался контактов с представителями местной фауны. Ну, а на случай возможных неожиданностей в подсумнике всегда лежала банка мирамистина и упаковка максимально прочных гандонов фирмы Durex. Но таких случаев не представилось. Марат куда-то запропал. Позже я узнал, что он отжигал несколько дней в соседнем отеле, где повстречал своих корефанов. Бориса и Альберта. Первый работал дальнобоем на своей фуре, ну а второй строитель, даже, скорее, архитектор. Всю эту бесполезную информацию Марат вывалил на меня, пока шли в клуб «Сеа». Как он уверял, самое охуительное заведение в Патайе. И не лукавил. Внутри действительно было прикольно. Особенно меня поразили стеклянные плиты в полу, под которым находился настоящий бассейн, подсвеченный разноцветным неоном. А в воде, среди кораллов, сновали забавные твари из южных морей – гигантские крабы, мурены, кальмары, осьминоги, медузы, электрические скаты, и даже настоящая, твою мать, синяя акула. Да, в Петрозаводске такого не увидишь. Не зря посетил эту чертову Азию… Мы сразу направились к стойке. Офигеть, но здесь было пиво из России. Для разогрева заказали по кружке «Балтики». Ништяк. Ни одни местные помои не сравнятся с этим божественным северным напитком с вечно хмурых берегов, затянутых дождливыми тучами. Вскоре появились и телочки. Довольно шикарные красавицы, хоть и узкоглазые. Ну, наконец-то, попробую туземную экзотику. Честно говоря, без Марата я бы на такое не решился. Обезьянка в красном блестящем платье уже сидела у меня на коленях и что-то мяукала на своем наречии. А я пялился на сиськи, готовые выпрыгнуть из огромного выреза. Ништяк. В этот момент через плечо девушки увидал Марата. Тот угорал, пряча в ладони ухмылку. Я вопросительно поднял брови. Татарин отрицательно помотал головой. Что? Бля, сразу сказать не мог? Меня лапает трансвестит? Волна ярости захлестнула разум. Вскочив, сбросил с себя это существо. Оно еще что– то орет! Я схватил пивную кружку и, размахнувшись, разбил об голову извращенца. Началась канитель. Прямо как на дискотеках в родном Петрике. Набежала охрана. Транс, ползая по полу и пачкая кровью стеклянные панели, указал на меня. Два накачанных быка бросились в атаку. В голову ближайшего звонко врезался барный стул. Марат! Спасибо, дружище! Остальные тут же, как дикие псы, кинулись всей стаей на татарина. Про меня в этот момент забыли. Надо выручать земляка! Я выхватил пистолет из кобуры упавшего охранника. Щелкнув затвором, выстрелил вверх. Быки, пинавшие Марата, присели на пол. По залу, перекрывая музыку, пронесся панический ор посетителей. Зема с трудом поднялся и зарядил с колена в рожу смуглого лысого толстяка. Вдруг я заметил, что один чернявый крепыш тянется к кобуре. Черт, надо валить отсюда! Еще раз шарахнула пушка в руке. Но в этот раз пуля срикошетила и с визгом ударила в прозрачный пол. Панель, на которой находилась охрана, пошло трещинами, как лед под тевтонскими рыцарями в битве на Чудском озере. Татарин ловко прыгнул ко мне, на твердый бетон. В ту же секунду стеклянная поверхность провалилась вместе со всей оравой. Обдало водяными брызгами. Страшно заорал чернявый, что тянулся к пушке. Акула схватила его поперек туловища и яростно трепала, как пес тряпичную игрушку. Другой секьюрити ушел на дно. На глубине засверкали вспышки разрядов. Ништяк, скаты! В трансвестита вцепились острыми клешнями сразу несколько крабов, не давая вынырнуть на поверхность. – Санек, алга! Валим к хуям! – Марат дернул за рукав, мы понеслись к выходу. Пробегая мимо бурлящей кровавой воды, я выкинул туда пистолет. Кстати, что это была за модель? Не важно! На улице завывали полицейские сирены, вдалеке сияли голубые блики мигалок. Метнулись в проулок, потом в следующий. Вой сирен приближался. Мы уже неслись по засраным трущобам. Затем, свернув в самый темный переулок, укрылись за вонючими баками. Я обернулся. Проклятье! Мы в западне. Улочку перегораживает трехметровый сетчатый забор. – Марат, мы в тупике! – прошептал я. – Надо перелезть на ту сторону. – Как мы туда перелезем? Там же колючка! Отсидимся. Они не видели, куда мы свернули. Завывание приближалось. Я не мог просто так сидеть и ждать своего часа. – Ну, как хочешь, дружище, а я валю! Увидимся в гостинице! Подбежав к забору, увидел слева какие-то вьющиеся корни. Отлично! Полез по этим лианам. Наверху, осторожно перекинув ногу через шипы колючей проволоки, сиганул вниз. Затрещала рубашка. Я все же зацепился, и тут же земля с силой ударила в пятки, вышибая дух. Перекатившись, поднялся на ноги. Замигали вспышки. Совсем близко! – Давай, лезь тоже! – заорал я. – Санек, не пали! Меня же не видно! – махнул рукой татарин. В этот момент какой-то местный появился в проулке и что-то закудахтал, размахивая руками. Взвизгнув шинами, остановился полицейский луноход. Я присел в кустах. Этот таец показывает на укрытие Марата. Хлопнули дверцы. – Цон, нияо! Нияо! – заорали мусора, приближаясь. Нервы Марата не выдержали, он вскочил и бросился к забору. Зазвенела сетка, татарин карабкался по ней, как человек-паук. Но тайские менты уже схватили за ноги и тащат вниз. – Санек, уходи! – крикнул напоследок Марат. Затем его пальцы разжались. Послышались глухие удары полицейских дубинок. Вот обезьяны охреневшие! Держись, Маратик! Держись там! Я медленно пополз назад. Не рискнув возвращаться в отель, направился к пляжу. Лучше дождаться, когда улицы переполнятся народом и спокойно вернуться к себе. И до отлета не буду никуда выбираться. Ну ее нахрен, местную экзотику. Лучше отдыхать в родной стране. Но поплавать в теплом море напоследок… почему бы и нет? Солнце только вынырнуло из океана. Вдалеке по волнам уже гоняли кайтеры и виндсерферы. Кайфово им… а я так и не попробовал покататься на этой еболе. Раздевшись, нырнул прямо в разевающуюся пасть волны. Адреналин погони еще бурлил в крови, я не чувствовал усталость. Мощные гребки уносили все дальше от берега. Но когда обернулся и увидел, что заплыл километра на два, силы оставили. Черт! Чуть не захлебнулся волной. Я лег на спину, переводя дух. Да, Саня, нужно заниматься спортом, он поможет выжить вот в таких вот ситуациях. Так, теперь гребем потихоньку к берегу. Дома точно запишусь в зал. И в школу рукопашного боя. В этот момент что-то прошуршало и оглушительно хлопнуло об воду. Я гляделся. Блин, хренов кайт чуть меня не накрыл! А через секунду услышал женский крик. Метрах в тридцати барахталась фигурка, доску уносило в сторону. – Помогите кто-нибудь! Бульк– бульк… Помогите! Ого, русская что ли? Я с силой взмахнул руками, бросаясь на помощь. Конечно, я спас бы девушку и другой национальности. Особенно красивую. Шучу. Просто меня удивило, услышать посреди волн русскую речь. – Спокойно, подруга, не ори! – Я подплыл к девушке и подставил плечо. – Помоги, пожалуйста! – Она вцепилась, как клещ. – Да все нормально, ты же в спасжилете, – попытался успокоить. – Ты что не видишь?! Здесь кругом акулы! Осмотревшись, и впрямь, увидел нарезающие вокруг треугольные плавники. – Да ерунда, – засмеялся я, – этот вид не опасный. Они метр длиной. Я на экскурсию на остров плавал, нам гид про них рассказывал. – Ты точно уверен? – Естественно! Поплыли к твоей доске. – Ааа! Одна плывет ко мне! – Да просто отпихни ее рукой, подруга. Блин, ты меня душишь. – Ааааа! Она укусила за ногу! Аааа!!! Девица задергалась. Не теряя ни секунды, я нырнул под воду. Мутные серые тени, как торпеды летали вокруг. Ударом кулака в морду отогнал хищную рыбину. Блять, чего им надо? Это же безопасный вид. В этот момент еще две акулы ринулись к нам. Игнорируя меня, они атаковали девушку. Ах, вы твари! Я выдрал глаз одной из них. Вторая трепала красивое тело девицы. А нет, купальник. Он уже, кстати, в лоскуты. Что свело с ума морских хищниц? Из фильмов я знал, что их привлекает запах крови. Наверно, у девчонки эти самые дни. Тогда все логично. Чувствуя, как кончается воздух в легких, ухватил тварь за обе челюсти. Ногами обхватил хвост. Потянул на разрыв. Что-то затрещало. Отпихнул в сторону уже мертвую рыбину с разорванной пастью. Остальные акулы тут же бросились драть ее на куски. Я вынырнул и с наслаждением втянул кислород. Девушка успела добраться до своей доски, теперь испуганно высматривает меня. Улыбнулась, когда я выставил пальцы жестом «Окей». В два взмаха рук очутился рядом с ней. Соприкоснулись наши практически обнаженные тела. Меня, как током пронзило. – Как тебя зовут? – спросила она. – Саня, – я сплюнул соленую воду. – А меня, Тамара! *** Я прервал свой яростный бег, чтобы отлить. На заледеневшей дороге по-прежнему тихо. К чему это все вспомнил? Зачем ворошил давние воспоминания. Таиланд, поди давно уже смыло цунами от подводных термоядерных взрывов. Застегнув ширинку, поудобней перехватил Сайгу. Просто давно не отдыхал, просто очень давно не был в отпуске. Я помотал головой, прогоняя расслабляющие воспоминания о горячих пляжах, лазурном море и прекрасных красавицах. Предстоит бой. Нужно поднажать, чтобы догнать наших. Посмотреть полный текст

Взвыв, как разъяренный кабан, снегоход перемахнул снежный бруствер. Рывок. Я напряг все мышцы своего тренированного организма, стараясь не отпустить веревку. Короткий полет, показавшийся вечностью, и лыжи с грохотом врезаются в заледеневшую поверхность. Не сумев удержать равновесие, больно приложился копчиком. Вован, даже не заметив, потерю лучшего бойца, поддал газу. – Эй! Стойте! Вован! – закричал я. – Черт бы вас побрал! Но друзья уже скрылись за поворотом. Поднялся, потирая отбитое место. Хм, я стою на довольно укатанной лесной дороге. Похоже, она ведет к деревне. Или из нее. Местные, выходит, имеют постоянное сообщение с другими населенными пунктами. Закурив сигарету, я стал терпеливо дожидаться, когда же они обратят внимание на мое отсутствие. Рев снегохода, будто издеваясь, постепенно затухал вдали. Блин, так и вся операция может накрыться известным половым органом. Без моей-то яростной огневой поддержки. Ладно, будем надеяться, хоть Валера догадается развернуть свои окуляры и посмотреть, как у меня дела. Двинусь пока своим ходом. Деревня должна быть где-то неподалеку, в нескольких километрах. Затушив окурок, я спрятал его в пачку, чтобы не оставлять следов, и зашуршал лыжами. Не догоню, так хоть согреюсь. Получалось не очень. Лыжи разъезжались на льду, а острые заструги в колеях безжалостно царапали мои деревяшки. Я начал всерьез опасаться за камуса, точнее за их сохранность. Не так-то просто их сделать. Вздохнув, – а что тут поделаешь? – принялся расстегивать пружины креплений. Спрятав лыжи за приметной сосной, легкой атлетической рысью помчался вперед. Ништяк. Железные набойки на подошвах тактических ботинок идеально держат на скользкой дороге. Черт, когда же Вован с Валерой остановятся? Я бежал километр за километром, но этих раздолбаев что-то не видать. А что если свернули куда-нибудь? Сбавил ход, переходя на быстрый шаг. Да не, развилок, вроде, не было. Как бы то ни было, а шагать по ночному лесу приятно. Высокие деревья защищают от ветра. Привыкшие к темноте глаза хищно рыскают по сторонам, выслеживая неприятности. После кромешной тьмы кишащих мутантами подземелий, это просто курорт. Когда мы покончим со всем этим дерьмом, надо отправиться в дальний поход, произвести разведку на предмет ништяков. Думаю, летом будет немного теплее, и удастся отправиться в путешествие. Блин, как же давно я не был в отпуске… Флэшбек Тайланд быстро надоел своей суматошностью. Дикая влажность, наглые макаки кругом, мусор, помои… то ли дело – наша Карелия. Нахрена я послушался Вениамина Садковича, нахваливающего эту клоаку? Ну ладно, зато отпускных выдал щедро. А еще бесила гребаная тайская еда. Дома я привык есть супы, каши, макароны, пельмени, а не личинок в соусе, засахаренных тараканов или жгучую, как ядерное пекло, лапшу. Все советовали, типа, приедешь в Тай, Санек, попробуй дуриан. Это фрукт здесь такой. Дуриан! Придумают же название, блять! Сразу же ясно, что какая-то пакость, как и все в этом обезьяннике. При воспоминание об этой дряни, к горлу снова подкатила тошнота. В общем, развлечения – а здесь они были обязательно с каким-то извратом – заколебали еще в первую неделю. Злой и небритый я шел по пустынному в предрассветный час пляжу. Полночи пришлось бегать и прятаться от полиции. Хотя, лучше, наверно, по порядку рассказать, как все было? Мы с Маратом, шустрым строителем с лукавой татарской улыбкой, зашли в клуб. Он прилетел тем же рейсом, что и я. Ну, собственно еще в самолете угостил коньяком. Татарин раза два или три бывал в Тае. И соответственно поведал дохрена нужной и полезной информации. Например, я узнал, что там полно трансвеститов, поэтому местных мартышек нужно снимать с особой осторожностью. Пиздец, думал я, куда я полетел? Надо было отправиться на отдых в Анапу. Как бы то ни было, по приезду я остерегался контактов с представителями местной фауны. Ну, а на случай возможных неожиданностей в подсумнике всегда лежала банка мирамистина и упаковка максимально прочных гандонов фирмы Durex. Но таких случаев не представилось. Марат куда-то запропал. Позже я узнал, что он отжигал несколько дней в соседнем отеле, где повстречал своих корефанов. Бориса и Альберта. Первый работал дальнобоем на своей фуре, ну а второй строитель, даже, скорее, архитектор. Всю эту бесполезную информацию Марат вывалил на меня, пока шли в клуб «Сеа». Как он уверял, самое охуительное заведение в Патайе. И не лукавил. Внутри действительно было прикольно. Особенно меня поразили стеклянные плиты в полу, под которым находился настоящий бассейн, подсвеченный разноцветным неоном. А в воде, среди кораллов, сновали забавные твари из южных морей – гигантские крабы, мурены, кальмары, осьминоги, медузы, электрические скаты, и даже настоящая, твою мать, синяя акула. Да, в Петрозаводске такого не увидишь. Не зря посетил эту чертову Азию… Мы сразу направились к стойке. Офигеть, но здесь было пиво из России. Для разогрева заказали по кружке «Балтики». Ништяк. Ни одни местные помои не сравнятся с этим божественным северным напитком с вечно хмурых берегов, затянутых дождливыми тучами. Вскоре появились и телочки. Довольно шикарные красавицы, хоть и узкоглазые. Ну, наконец-то, попробую туземную экзотику. Честно говоря, без Марата я бы на такое не решился. Обезьянка в красном блестящем платье уже сидела у меня на коленях и что-то мяукала на своем наречии. А я пялился на сиськи, готовые выпрыгнуть из огромного выреза. Ништяк. В этот момент через плечо девушки увидал Марата. Тот угорал, пряча в ладони ухмылку. Я вопросительно поднял брови. Татарин отрицательно помотал головой. Что? Бля, сразу сказать не мог? Меня лапает трансвестит? Волна ярости захлестнула разум. Вскочив, сбросил с себя это существо. Оно еще что– то орет! Я схватил пивную кружку и, размахнувшись, разбил об голову извращенца. Началась канитель. Прямо как на дискотеках в родном Петрике. Набежала охрана. Транс, ползая по полу и пачкая кровью стеклянные панели, указал на меня. Два накачанных быка бросились в атаку. В голову ближайшего звонко врезался барный стул. Марат! Спасибо, дружище! Остальные тут же, как дикие псы, кинулись всей стаей на татарина. Про меня в этот момент забыли. Надо выручать земляка! Я выхватил пистолет из кобуры упавшего охранника. Щелкнув затвором, выстрелил вверх. Быки, пинавшие Марата, присели на пол. По залу, перекрывая музыку, пронесся панический ор посетителей. Зема с трудом поднялся и зарядил с колена в рожу смуглого лысого толстяка. Вдруг я заметил, что один чернявый крепыш тянется к кобуре. Черт, надо валить отсюда! Еще раз шарахнула пушка в руке. Но в этот раз пуля срикошетила и с визгом ударила в прозрачный пол. Панель, на которой находилась охрана, пошло трещинами, как лед под тевтонскими рыцарями в битве на Чудском озере. Татарин ловко прыгнул ко мне, на твердый бетон. В ту же секунду стеклянная поверхность провалилась вместе со всей оравой. Обдало водяными брызгами. Страшно заорал чернявый, что тянулся к пушке. Акула схватила его поперек туловища и яростно трепала, как пес тряпичную игрушку. Другой секьюрити ушел на дно. На глубине засверкали вспышки разрядов. Ништяк, скаты! В трансвестита вцепились острыми клешнями сразу несколько крабов, не давая вынырнуть на поверхность. – Санек, алга! Валим к хуям! – Марат дернул за рукав, мы понеслись к выходу. Пробегая мимо бурлящей кровавой воды, я выкинул туда пистолет. Кстати, что это была за модель? Не важно! На улице завывали полицейские сирены, вдалеке сияли голубые блики мигалок. Метнулись в проулок, потом в следующий. Вой сирен приближался. Мы уже неслись по засраным трущобам. Затем, свернув в самый темный переулок, укрылись за вонючими баками. Я обернулся. Проклятье! Мы в западне. Улочку перегораживает трехметровый сетчатый забор. – Марат, мы в тупике! – прошептал я. – Надо перелезть на ту сторону. – Как мы туда перелезем? Там же колючка! Отсидимся. Они не видели, куда мы свернули. Завывание приближалось. Я не мог просто так сидеть и ждать своего часа. – Ну, как хочешь, дружище, а я валю! Увидимся в гостинице! Подбежав к забору, увидел слева какие-то вьющиеся корни. Отлично! Полез по этим лианам. Наверху, осторожно перекинув ногу через шипы колючей проволоки, сиганул вниз. Затрещала рубашка. Я все же зацепился, и тут же земля с силой ударила в пятки, вышибая дух. Перекатившись, поднялся на ноги. Замигали вспышки. Совсем близко! – Давай, лезь тоже! – заорал я. – Санек, не пали! Меня же не видно! – махнул рукой татарин. В этот момент какой-то местный появился в проулке и что-то закудахтал, размахивая руками. Взвизгнув шинами, остановился полицейский луноход. Я присел в кустах. Этот таец показывает на укрытие Марата. Хлопнули дверцы. – Цон, нияо! Нияо! – заорали мусора, приближаясь. Нервы Марата не выдержали, он вскочил и бросился к забору. Зазвенела сетка, татарин карабкался по ней, как человек-паук. Но тайские менты уже схватили за ноги и тащат вниз. – Санек, уходи! – крикнул напоследок Марат. Затем его пальцы разжались. Послышались глухие удары полицейских дубинок. Вот обезьяны охреневшие! Держись, Маратик! Держись там! Я медленно пополз назад. Не рискнув возвращаться в отель, направился к пляжу. Лучше дождаться, когда улицы переполнятся народом и спокойно вернуться к себе. И до отлета не буду никуда выбираться. Ну ее нахрен, местную экзотику. Лучше отдыхать в родной стране. Но поплавать в теплом море напоследок… почему бы и нет? Солнце только вынырнуло из океана. Вдалеке по волнам уже гоняли кайтеры и виндсерферы. Кайфово им… а я так и не попробовал покататься на этой еболе. Раздевшись, нырнул прямо в разевающуюся пасть волны. Адреналин погони еще бурлил в крови, я не чувствовал усталость. Мощные гребки уносили все дальше от берега. Но когда обернулся и увидел, что заплыл километра на два, силы оставили. Черт! Чуть не захлебнулся волной. Я лег на спину, переводя дух. Да, Саня, нужно заниматься спортом, он поможет выжить вот в таких вот ситуациях. Так, теперь гребем потихоньку к берегу. Дома точно запишусь в зал. И в школу рукопашного боя. В этот момент что-то прошуршало и оглушительно хлопнуло об воду. Я гляделся. Блин, хренов кайт чуть меня не накрыл! А через секунду услышал женский крик. Метрах в тридцати барахталась фигурка, доску уносило в сторону. – Помогите кто-нибудь! Бульк– бульк… Помогите! Ого, русская что ли? Я с силой взмахнул руками, бросаясь на помощь. Конечно, я спас бы девушку и другой национальности. Особенно красивую. Шучу. Просто меня удивило, услышать посреди волн русскую речь. – Спокойно, подруга, не ори! – Я подплыл к девушке и подставил плечо. – Помоги, пожалуйста! – Она вцепилась, как клещ. – Да все нормально, ты же в спасжилете, – попытался успокоить. – Ты что не видишь?! Здесь кругом акулы! Осмотревшись, и впрямь, увидел нарезающие вокруг треугольные плавники. – Да ерунда, – засмеялся я, – этот вид не опасный. Они метр длиной. Я на экскурсию на остров плавал, нам гид про них рассказывал. – Ты точно уверен? – Естественно! Поплыли к твоей доске. – Ааа! Одна плывет ко мне! – Да просто отпихни ее рукой, подруга. Блин, ты меня душишь. – Ааааа! Она укусила за ногу! Аааа!!! Девица задергалась. Не теряя ни секунды, я нырнул под воду. Мутные серые тени, как торпеды летали вокруг. Ударом кулака в морду отогнал хищную рыбину. Блять, чего им надо? Это же безопасный вид. В этот момент еще две акулы ринулись к нам. Игнорируя меня, они атаковали девушку. Ах, вы твари! Я выдрал глаз одной из них. Вторая трепала красивое тело девицы. А нет, купальник. Он уже, кстати, в лоскуты. Что свело с ума морских хищниц? Из фильмов я знал, что их привлекает запах крови. Наверно, у девчонки эти самые дни. Тогда все логично. Чувствуя, как кончается воздух в легких, ухватил тварь за обе челюсти. Ногами обхватил хвост. Потянул на разрыв. Что-то затрещало. Отпихнул в сторону уже мертвую рыбину с разорванной пастью. Остальные акулы тут же бросились драть ее на куски. Я вынырнул и с наслаждением втянул кислород. Девушка успела добраться до своей доски, теперь испуганно высматривает меня. Улыбнулась, когда я выставил пальцы жестом «Окей». В два взмаха рук очутился рядом с ней. Соприкоснулись наши практически обнаженные тела. Меня, как током пронзило. – Как тебя зовут? – спросила она. – Саня, – я сплюнул соленую воду. – А меня, Тамара! *** Я прервал свой яростный бег, чтобы отлить. На заледеневшей дороге по-прежнему тихо. К чему это все вспомнил? Зачем ворошил давние воспоминания. Таиланд, поди давно уже смыло цунами от подводных термоядерных взрывов. Застегнув ширинку, поудобней перехватил Сайгу. Просто давно не отдыхал, просто очень давно не был в отпуске. Я помотал головой, прогоняя расслабляющие воспоминания о горячих пляжах, лазурном море и прекрасных красавицах. Предстоит бой. Нужно поднажать, чтобы догнать наших. Посмотреть полный текст

Я мог бы написать, что несколько дней провел в блаженном ничегонеделании. Попивал пивко перед компом, бродил по Схрону, щипал Ленку за попец или полировал Сайгу. Однако никто не предоставил мне такой возможности. Гребанный апокалипсис. Зато не скучно, хоть это «радует». Постоянно происходит какой-либо невероятный пиздец. – Саша, Саша, проснись! – испуганно тормошила Лена. – Ты чего? Который час? – мне казалось, что сомкнул глаза секунду назад. – Три ночи! Кто-то долбит в дверь снаружи! – Блять! Как пружина, соскочил с кровати, хватая револьвер с прикроватной тумбочки. Прислушался. Может, послышалось ей? Бамс! Бамс! Бамс! Черт, ногами что ли пинают? Жестом велев девушке сидеть, я прямо в трусах и тактической кофте, на цыпочках отправился в прихожую. Штаны Лена сумела стянуть, пока ее могучий повелитель спал. Вообще, это скорее кто– то из наших. Наверняка, опять что-то случилось. Но верная подруга Паранойя никогда не разжимала своих объятий. Встав сбоку, чтобы не получить пулю через дверь, я выкрикнул: – Кого там носит среди ночи?! Чего надо? – Саня открой, это я, Валера! Ну вот, так и знал! – Пароль! – Каракатица-13! Я облегченно вздохнул. По нашей договоренности, любая цифра, кроме тринадцати, означала бы, что на друга направили чужие стволы. У меня предусмотрено еще много подобных комбинаций для поддержания безопасности. Щелкнули замки, в Схрон ввалился промерзший насквозь камрад. Даже очки заиндевели. Походу, за бортом нешуточная пурга. – Лена! Нужен горячий чай! – крикнул я, отдирая пристывший Вепрь от пуховика. – Саааняяя… – отбивая зубами чечетку, – просипел Валера. – Что стряслось-то? Ну, говори! С семьей что-то? Он закивал, протирая очки вязаной перчаткой. Я помог другану раздеться. Его всего трясло. Что же у них могло произойти? Провел на кухню и усадил на стул возле гудящей печки. Лена сняла чайник и хотела налить кипяток, но я остановил взглядом. Открыв шкафчик, достал початый флакон «Джек Дэниэлз» и набулькал полную кружку. Подвинул к Валере. – Выпей. Я поймал встревоженный взгляд Лены. Она стояла, прижав кулачки к груди и кутаясь в плед. Побелевшими пальцами камрад вцепился в кружку. Кадык задергался на тощей шее, часть напитка лилась по небритым щекам. Да что ж такое-то произошло? – Рассказывай! – Я уселся напротив. – Они забрали детей! И Люсечку! – Кто «они»? – Нужно идти! Саня, одевайся, бери оружие и пошли! – Стоп! Расскажи все по порядку, – потребовал я. – Кто-то напал? Мародеры? Пендосы? Мутанты? Кто? – На реке их встретили. В бункер шли. Вечерело, да и метель. Нужно было быстро идти. А я еще Антонину Петровну на санях волок. А это мужики в полушубках вдруг окружают. Один, с черной бородой, говорят, такого-то знаешь? И начал описывать. Я сразу понял, что про Вована говорит. А я ничего сделать не мог. Их человек пятнадцать было и все с ружьями. А бородач говорит: «В иное время ты бы нас к своему жилищу привел, да отдал бы все добро из кладовых. Но щас нам этот беспредельщик из пещеры нужон. Поговорить с ним очень уж хочется. Угланы и баба с нами остаются, а ты к утру приведешь к нам в деревню гандона этого!» Даже оружие не забрали. – Вот гадство! – мои кулаки треснули по столу. – Вован сказал, это лесхозовские. Я ж сразу к нему побежал, маму привез… – А что, тещу не стали брать в заложники? – Не стали… – Так что Вован? Что он сказал? – Послал за тобой сразу. – Понятно. А где Егорыч? – Дед еще раньше встал на лыжи и домой к себе укатил. Саня, ты поможешь? – Конечно, дружище! И не трясись, все нормально будет! Я принялся лихорадочно собираться. Патроны – двойной комплект. Блин, Сайга… быстро открутив разбитый коллиматор, придирчиво осмотрел ствол. Вроде бы ровный. – Саша, только будь осторожен, – тихонько сказала Лена. – Ты будь осторожна, – ответил я. – На складе АК, пусть при тебе будет. В колодце растяжка, если кто полезет – услышишь. Никуда, главное, не ходи. – Я за малышей очень переживаю и за тебя. – Не переживай, все будет нормально. Мы же с Вованом пойдем. Валера тоже быстро одевался. Дал ему дополнительный свитер. Послав Лене воздушный поцелуй, вслед за камрадом вышел в свистящую бурю. Надев лыжи, быстро побежали по заметаемой лыжне. Очкарик постоянно подбешивал по пустякам, но сейчас я не могу отказать в помощи. Неважно, что в прошлой жизни он был ФСБшником. Теперь мы – одна команда. Потому что мы – выживальщики. До сих пор не забыл, как он отправился в безнадежный бой с пендосами, прикрывая отход. После горячего чая и виски Валера больше не мерз. А меня грели сильные взмахи ног и горячая злость бойца. Эти деревенские совсем оборзели. Думаю, стоит преподать урок. Правда, это все заварил Вован. Остается надеяться, что все разрулим. Желательно, конечно, без стрельбы, пока дети не будут в безопасности. У меня начал вырисовываться план дальнейших действий. Вообще, сильно я не переживал. После подземных нацистских мутантов, предстоящее дело выглядит, как разборка с детсадовцами в песочнице. Через час добрались к логову десантуры. Из-под шкур тепло подсвечивает пламя костра. Я расстегнул крепления лыж. Блин, а как Вован пойдет в эту миссию без лыж? Он же будет сильно отставать. Мы можем и не успеть к рассвету. – Здаров, епты! – Из-за деревьев появилась массивная фигура. – О, а я думал, ты в пещере. – Хуле там, бабкин пердеж нюхать че ли? Нихуя не фиалками пахнет, епт! В дозоре, ска, стою нах! Вас чуть не подстрелил, за колхозанов местных едва не принял, бля. – Вован, сейчас не до шуток совсем, – произнес я. – Да хули, все заебок буде, ща сгоняем в деревню, опиздошим этих мудил, сука! – Давайте выработаем план действий, – дрожащим голосом сказал Валера. – Не сцы, прохфессор, – Вован опустил на его плечо тяжелую ладонь. – Я за твоих мелких, этим деятелям шкуры наизнанку выверну! Все вместе зашли в логово. Я поморщился, от тещи действительно здорово подванивает. Вован тут же начал снаряжаться, гремя оружием, холодным и огнестрельным. Откашлявшись, я сказал: – У меня идея. Слушайте внимательно. Валера, как доберемся до места, ты пойдешь первый. Скажешь им, что Вован щас подойдет. Пусть они приведут твоих. Как только это произойдет, выйдет Вован, пусть произойдет обмен. – Так-так… – кивал камрад. – А я спрячусь в пределах видимости. Вепрь мне дашь. Как открою огонь, сразу падайте и отползайте. – Отличная идея, Саня! – линзы очков радостно сверкнули. – Хуйня, бля, а не идея, – пророкотал десантник. Оглянувшись, мы с Валерой увидели экипированного викинга, готового к бою. Копье, ножи на ремнях, плащ из шкур и пара АК. – С чем ты не согласен, Вован? – не понял я. – Нах этот обмен! Нас всех там положат вмиг! – Но нам главное, чтоб семья Валеры не пострадала. – Не очкуй, не пострадают, епта. – У тебя есть свой план? – спросил Валера. – Канеш! – Какой? – Долго, нах, объяснять, за мной, епт, держитесь, хуле! – Да, – кивнул я. – Времени осталось мало. А нам еще столько километров пробежать… – Хотите – бежите, епт, а я поеду! – усмехнулся ВДВшник. – Но у тебя же пустой бак! – напомнил я. – Кто сказал? – Он порылся в углу пещеры и вытащил пятидесятилитровую пластиковую канистру. Крепко держась за веревку, я ехал на буксире. Мне, конечно, не понравилось, что у Вована оказался свой план, но решил не спорить. Обычно у этого психопата всегда прокатывают подобные экспромты. Защитная маска прикрывала лицо и глаза от колючего снега, летящего из-под гусеницы. Валера с Вованом сидели на снегоходе. Я бы тоже влез, но десантник закрепил на свободное место канистру. Предусмотрительно. Что ж, операция по спасению заложников начинается! Посмотреть полный текст

Я мог бы написать, что несколько дней провел в блаженном ничегонеделании. Попивал пивко перед компом, бродил по Схрону, щипал Ленку за попец или полировал Сайгу. Однако никто не предоставил мне такой возможности. Гребанный апокалипсис. Зато не скучно, хоть это «радует». Постоянно происходит какой-либо невероятный пиздец. – Саша, Саша, проснись! – испуганно тормошила Лена. – Ты чего? Который час? – мне казалось, что сомкнул глаза секунду назад. – Три ночи! Кто-то долбит в дверь снаружи! – Блять! Как пружина, соскочил с кровати, хватая револьвер с прикроватной тумбочки. Прислушался. Может, послышалось ей? Бамс! Бамс! Бамс! Черт, ногами что ли пинают? Жестом велев девушке сидеть, я прямо в трусах и тактической кофте, на цыпочках отправился в прихожую. Штаны Лена сумела стянуть, пока ее могучий повелитель спал. Вообще, это скорее кто– то из наших. Наверняка, опять что-то случилось. Но верная подруга Паранойя никогда не разжимала своих объятий. Встав сбоку, чтобы не получить пулю через дверь, я выкрикнул: – Кого там носит среди ночи?! Чего надо? – Саня открой, это я, Валера! Ну вот, так и знал! – Пароль! – Каракатица-13! Я облегченно вздохнул. По нашей договоренности, любая цифра, кроме тринадцати, означала бы, что на друга направили чужие стволы. У меня предусмотрено еще много подобных комбинаций для поддержания безопасности. Щелкнули замки, в Схрон ввалился промерзший насквозь камрад. Даже очки заиндевели. Походу, за бортом нешуточная пурга. – Лена! Нужен горячий чай! – крикнул я, отдирая пристывший Вепрь от пуховика. – Саааняяя… – отбивая зубами чечетку, – просипел Валера. – Что стряслось-то? Ну, говори! С семьей что-то? Он закивал, протирая очки вязаной перчаткой. Я помог другану раздеться. Его всего трясло. Что же у них могло произойти? Провел на кухню и усадил на стул возле гудящей печки. Лена сняла чайник и хотела налить кипяток, но я остановил взглядом. Открыв шкафчик, достал початый флакон «Джек Дэниэлз» и набулькал полную кружку. Подвинул к Валере. – Выпей. Я поймал встревоженный взгляд Лены. Она стояла, прижав кулачки к груди и кутаясь в плед. Побелевшими пальцами камрад вцепился в кружку. Кадык задергался на тощей шее, часть напитка лилась по небритым щекам. Да что ж такое-то произошло? – Рассказывай! – Я уселся напротив. – Они забрали детей! И Люсечку! – Кто «они»? – Нужно идти! Саня, одевайся, бери оружие и пошли! – Стоп! Расскажи все по порядку, – потребовал я. – Кто-то напал? Мародеры? Пендосы? Мутанты? Кто? – На реке их встретили. В бункер шли. Вечерело, да и метель. Нужно было быстро идти. А я еще Антонину Петровну на санях волок. А это мужики в полушубках вдруг окружают. Один, с черной бородой, говорят, такого-то знаешь? И начал описывать. Я сразу понял, что про Вована говорит. А я ничего сделать не мог. Их человек пятнадцать было и все с ружьями. А бородач говорит: «В иное время ты бы нас к своему жилищу привел, да отдал бы все добро из кладовых. Но щас нам этот беспредельщик из пещеры нужон. Поговорить с ним очень уж хочется. Угланы и баба с нами остаются, а ты к утру приведешь к нам в деревню гандона этого!» Даже оружие не забрали. – Вот гадство! – мои кулаки треснули по столу. – Вован сказал, это лесхозовские. Я ж сразу к нему побежал, маму привез… – А что, тещу не стали брать в заложники? – Не стали… – Так что Вован? Что он сказал? – Послал за тобой сразу. – Понятно. А где Егорыч? – Дед еще раньше встал на лыжи и домой к себе укатил. Саня, ты поможешь? – Конечно, дружище! И не трясись, все нормально будет! Я принялся лихорадочно собираться. Патроны – двойной комплект. Блин, Сайга… быстро открутив разбитый коллиматор, придирчиво осмотрел ствол. Вроде бы ровный. – Саша, только будь осторожен, – тихонько сказала Лена. – Ты будь осторожна, – ответил я. – На складе АК, пусть при тебе будет. В колодце растяжка, если кто полезет – услышишь. Никуда, главное, не ходи. – Я за малышей очень переживаю и за тебя. – Не переживай, все будет нормально. Мы же с Вованом пойдем. Валера тоже быстро одевался. Дал ему дополнительный свитер. Послав Лене воздушный поцелуй, вслед за камрадом вышел в свистящую бурю. Надев лыжи, быстро побежали по заметаемой лыжне. Очкарик постоянно подбешивал по пустякам, но сейчас я не могу отказать в помощи. Неважно, что в прошлой жизни он был ФСБшником. Теперь мы – одна команда. Потому что мы – выживальщики. До сих пор не забыл, как он отправился в безнадежный бой с пендосами, прикрывая отход. После горячего чая и виски Валера больше не мерз. А меня грели сильные взмахи ног и горячая злость бойца. Эти деревенские совсем оборзели. Думаю, стоит преподать урок. Правда, это все заварил Вован. Остается надеяться, что все разрулим. Желательно, конечно, без стрельбы, пока дети не будут в безопасности. У меня начал вырисовываться план дальнейших действий. Вообще, сильно я не переживал. После подземных нацистских мутантов, предстоящее дело выглядит, как разборка с детсадовцами в песочнице. Через час добрались к логову десантуры. Из-под шкур тепло подсвечивает пламя костра. Я расстегнул крепления лыж. Блин, а как Вован пойдет в эту миссию без лыж? Он же будет сильно отставать. Мы можем и не успеть к рассвету. – Здаров, епты! – Из-за деревьев появилась массивная фигура. – О, а я думал, ты в пещере. – Хуле там, бабкин пердеж нюхать че ли? Нихуя не фиалками пахнет, епт! В дозоре, ска, стою нах! Вас чуть не подстрелил, за колхозанов местных едва не принял, бля. – Вован, сейчас не до шуток совсем, – произнес я. – Да хули, все заебок буде, ща сгоняем в деревню, опиздошим этих мудил, сука! – Давайте выработаем план действий, – дрожащим голосом сказал Валера. – Не сцы, прохфессор, – Вован опустил на его плечо тяжелую ладонь. – Я за твоих мелких, этим деятелям шкуры наизнанку выверну! Все вместе зашли в логово. Я поморщился, от тещи действительно здорово подванивает. Вован тут же начал снаряжаться, гремя оружием, холодным и огнестрельным. Откашлявшись, я сказал: – У меня идея. Слушайте внимательно. Валера, как доберемся до места, ты пойдешь первый. Скажешь им, что Вован щас подойдет. Пусть они приведут твоих. Как только это произойдет, выйдет Вован, пусть произойдет обмен. – Так-так… – кивал камрад. – А я спрячусь в пределах видимости. Вепрь мне дашь. Как открою огонь, сразу падайте и отползайте. – Отличная идея, Саня! – линзы очков радостно сверкнули. – Хуйня, бля, а не идея, – пророкотал десантник. Оглянувшись, мы с Валерой увидели экипированного викинга, готового к бою. Копье, ножи на ремнях, плащ из шкур и пара АК. – С чем ты не согласен, Вован? – не понял я. – Нах этот обмен! Нас всех там положат вмиг! – Но нам главное, чтоб семья Валеры не пострадала. – Не очкуй, не пострадают, епта. – У тебя есть свой план? – спросил Валера. – Канеш! – Какой? – Долго, нах, объяснять, за мной, епт, держитесь, хуле! – Да, – кивнул я. – Времени осталось мало. А нам еще столько километров пробежать… – Хотите – бежите, епт, а я поеду! – усмехнулся ВДВшник. – Но у тебя же пустой бак! – напомнил я. – Кто сказал? – Он порылся в углу пещеры и вытащил пятидесятилитровую пластиковую канистру. Крепко держась за веревку, я ехал на буксире. Мне, конечно, не понравилось, что у Вована оказался свой план, но решил не спорить. Обычно у этого психопата всегда прокатывают подобные экспромты. Защитная маска прикрывала лицо и глаза от колючего снега, летящего из-под гусеницы. Валера с Вованом сидели на снегоходе. Я бы тоже влез, но десантник закрепил на свободное место канистру. Предусмотрительно. Что ж, операция по спасению заложников начинается! Посмотреть полный текст

Знакомо ли тебе чувство неотвратимой безысходности? Когда секунду назад все было хорошо, а сейчас чувствуешь, как стынет сердце, замирает дыхание, леденеют руки, кровь стучит в висках, и ты не можешь говорить. Но больше всего давит жуткая звенящая тишина. Лезть наверх совершенно не хочется, я понимаю, что там увижу. Подняв руку с револьвером, задумчиво посмотрел в его холодное дуло. Как теперь жить с этим грузом вины? Ведь это я поставил растяжки. Какой же я идиот! Почему не написал записку, чтоб не трогали люк? Что мне стоило это сделать? – Саааня! – раздался вдруг полный тревоги вопль айтишника. – Что с ним? Валера, ты его видишь? Саааша!!! – закричала Лена. Вот засранцы! Я облегченно улыбнулся и убрал револьвер. – Да живой, я живой! – проорал им. Это ж надо так меня напугать! Покачав головой, принялся карабкаться по лесенке. Едва только вылез, Лена бросилась ко мне на шею со слезами. Я погладил по спине и пониже, затем хмуро посмотрел на товарищей. Любопытный Егорыч осматривал вывернутый взрывом люк, хотя его даже не сорвало с петель. Он просто сыграл роль щита. Валера держал разбитый нос. Оказывается, от взрыва крышка отскочили, вместе с колуном, которым очкастый долбоеб пытался сбить замок. Тяжелый обух прилетел прямо в нос. Ну, зато очки целы. – А чево там с Ульрихом? – поинтересовался дед. – Вы ево тово? Аль сбег опять проклятый? Я задумался, потом сказал: – Да, вроде, того… – Энто славно! Мож тады отметим, раз такое дело? – Некогда. Есть небольшая проблема. – Я отодрал от себя Лену и усадил на коробку с тушняком. – Валера. Бери Вепрь, идешь со мной. Тещу нашли. Егорыч. Остаешься здесь и охраняешь женщин и детей. – Добре, – старче поправил усы, усаживаясь напротив колодца. – Ты снова туда?! Нет! – вскочила Лена. – Все будет ништяк, – успокоил ее. – Лучше приготовь пожрать. Скоро вернусь! Взяв моток лески и распихав по карманам оставшиеся гранаты, я кивнул Валере, и мы полезли в темноту. Старался двигаться быстро, но чертов очкарик постоянно тормозил. – Блин, чувак, ты можешь побыстрее перебирать кеглями? – не выдержал я. – Чего ты орешь?! – заорал Валера. – Ты что не видишь, у меня, блять, нету фонаря! – А, точно… ну так бы сразу и сказал. Но все равно, надо спешить. Вовану может понадобиться помощь. – А что с мамой? Ну, с Антониной Петровной? – Да жива, жива бабуля… рад, небось? – Ты знаешь, двоякое чувство, – помявшись, признался камрад. – С одной стороны я, конечно, очень люблю и безмерно уважаю Антонину Петровну, а с другой… – А с другой, она – дьявол во плоти, верно? – перебил я. – Ну… я бы сказал помягче, конечно… – Да ладно, не стесняйся, твоей жены тут нет. В принципе, как вариант, могу предложить отдать старуху мутантам. От нее даже костей не останется. И никакого гемора! Как тебе идея? – Ты что! А кто будет помогать с детьми? – Ну, смотри сам, что для тебя важнее. Собственные нервы или закидоны полоумной карги? Решать только тебе! – Я доставлю маму к Люсечке, – твердо сказал очкарик. – На твоем месте, я бы не пускал в бункер фашистскую пособницу… – Ульрих зомбировал ее с помощью каких-то веществ или устройств! Антонина Петровна не стала бы помогать по своей воле! – Разве такое возможно? Ну-ка, колись, давай, ФСБ! – Ну… я не могу рассказывать о всех секретных разработках… – Да ты просто не знаешь нихрена! – заржал я. – Что?! У меня был допуск высшего уровня! Я сканировал спецдокументы! Есть десятки способов подчинять людей с помощью определенных технологий! И половина из них успешно применялась в массовом порядке! – Конечно-конечно, рассказывай! – Это правда! – у очкарика даже голос вздрогнул от волнения. Хотел еще как-то подъебнуть камрада, потому что бесит его подкаблучность, но в этот момент слух поймал глухое уханье. А голос верной Сайги я узнаю где угодно, и хоть в каком состоянии. Плюнув, на выкрики Валеры, ломанулся со скоростью проворного спринтера. И добежал как раз вовремя. Вован отбивался сразу от нескольких уродов. Эпично развевались плащи из шкур, мелькал фонарь в боевом танце, разлетались в разные стороны мутанты. Хреново было то, что десантура проделывал это, используя в качестве дубины мою Сайгу! Что за варварство! Что творит этот неандерталец! – Пригнись, Вовчик! – крикнул я, приседая на колено с револьвером наизготовку. Надо отдать должное, он расслышал и мигом среагировал, бросая в перекат могучее тело. Нет! Мое лицо страдальчески скривилось, когда карабин лязгнул о камни. Блять, Вова! Я принялся стрелять, разрывая тушки тварей убойными пулями. Ништяк… сдув дым со ствола оружия, направился к Вовану. Во мне все бурлило от негодования. Из завала вынырнула еще одна морда с далеко посаженными, как у лягушки, глазами. Не останавливаясь, снес башку человеку-амфибии. – О, заебись, братка! Не вовремя подоспел! – заорал десантник. – Я их почти заебошил, ёпта! – Блин, Вован, я нахрена тебе оставил две сотни патронов, а? Чтобы ты сделал из нее палицу? – Да ладно, ёпт… пиздос, кароч, некогда перезаряжать было! Полезли сучары из этой дырени, как глисты из сраки, ебана! Хуле, магазин десятка всего, ннах! – Дай сюда! Я забрал родную Сайгу и чуть не расплакался. Если б стоял выбор она или Лена, я бы, на самом деле, задумался. Причем сильно задумался. Коллиматор вхлам разбит! Всюду царапины. Ох, блять, не дай бог, еще ствол повело! – Да ладно, Санек, не серчай, еба… – десантник опустил голову. – Хош, кароч, те калаш подгоню или «эмку?» В идеальном состоянии, бля буду, даж муха не еблась! Я грустно вздохнул. Как объяснить этому… этому… этому, блять, Вовану, что у меня основной боеприпас двенадцатого, мать его, калибра?! Ладно, ствол, кажись, в норме, а остальное подрихтуем. – С тебя причитается теперь, – сухо ответил я. – Да говно-вопрос, братка! Хуль ты обламываешься, ситуация так сложилась. Че с тещей-то делаем, где твой корефан, нах? – Отстал немного, сейчас должен прийти… – А, вон же он сука! Я обернулся. Валера, слепо щурясь и спотыкаясь о сталактиты, ковылял из темноты. Дорогу он подсвечивал зажигалкой. – Что с мамой? – тут же спросил он. – Заебок маман! Жива и здорова, нах! Получите, епт, и распишитесь! – Блэт, что с ней?! Что с волосами? – Обгорела слегонца, – пожал широкими плечами Вован. – Слегонца? Это ты называешь «слегонца»? Что я скажу Люсе, когда она такое увидит?! – А чо, еба, платок ж можна завязать и не видать будет! – Не кричи, друган, – сказал я. – Забираешь тещу или как? – Забираю! – Тогда идите к выходу, а твоих я с Егорычем отправлю. – Хорошо! – А ты чо, Санек? – спросил Вован. – Поставлю пару растяжек и до дому. – Дай и мне одну? А то вдруг враги, а я без гранаты нах! Я, скрепя сердце, протянул одну Ф-1. – От души, братух! – Он просиял, пряча подарок в шкурах. – По пути аккуратней, несколько тварей пристрелил, но еще две где-то бегают. – Пусть попадутся – выебунах! – усмехнулся ВДВшник. У меня были большие сомнения, что он выражается фигурально. Дохляк попытался поднять старуху, но десантура со словами: «Дай сюда!» привычным движением закинул на плечо. Что ж, еще одной проблемой меньше. Как же меня задолбала эта история с фашистами и полоумной бабкой! Я проводил их недолгим взглядом и вытащил остальные гранаты. Последние три штуки. Так, парочку поставим в проходе, а один у себя, в колодце. Люк ведь сейчас не запирается. Одну растянул на том конце лаза, другую на этом. Чтоб не сдетонировала вторая, если попрет вдруг какая нечисть. Быстро закончив, я поспешил домой. В голове только одна мысль – залечь и уснуть. Высунувшись из люка, услышал скрипучий голос: – Ну шо, Санек, победили супостатов? – Победили, дед, победили, – я снял рюкзак и сайгу. – Завершили начатое… – Шо ж, – он важно пригладил бороду, – энто надобно отпраздновать! – Не, Егорыч, в другой раз. Нужно срочно передислоцировать родственников Валеры в штаб десантуры! – Есть! – Старик щелкнул валенками. Поднявшись наверх, я конечно, охренел от творящегося бардака. Дети перевернули все вверх дном, нарушили мой идеальный порядок. Сейчас они как раз строили домики из книжек, а Лена с женой Валеры смотрели сериал. Обрадовав новостью о возвращении тещи в лоно семьи, я спроводил всех и, не раздеваясь, рухнул в постель. Девушка что-то спрашивала, что-то насчет ужина, но я уже проваливался. Все спать! Больше никаких интриг. И хрен кто меня разбудит в ближайшие сутки. Посмотреть полный текст

Знакомо ли тебе чувство неотвратимой безысходности? Когда секунду назад все было хорошо, а сейчас чувствуешь, как стынет сердце, замирает дыхание, леденеют руки, кровь стучит в висках, и ты не можешь говорить. Но больше всего давит жуткая звенящая тишина. Лезть наверх совершенно не хочется, я понимаю, что там увижу. Подняв руку с револьвером, задумчиво посмотрел в его холодное дуло. Как теперь жить с этим грузом вины? Ведь это я поставил растяжки. Какой же я идиот! Почему не написал записку, чтоб не трогали люк? Что мне стоило это сделать? – Саааня! – раздался вдруг полный тревоги вопль айтишника. – Что с ним? Валера, ты его видишь? Саааша!!! – закричала Лена. Вот засранцы! Я облегченно улыбнулся и убрал револьвер. – Да живой, я живой! – проорал им. Это ж надо так меня напугать! Покачав головой, принялся карабкаться по лесенке. Едва только вылез, Лена бросилась ко мне на шею со слезами. Я погладил по спине и пониже, затем хмуро посмотрел на товарищей. Любопытный Егорыч осматривал вывернутый взрывом люк, хотя его даже не сорвало с петель. Он просто сыграл роль щита. Валера держал разбитый нос. Оказывается, от взрыва крышка отскочили, вместе с колуном, которым очкастый долбоеб пытался сбить замок. Тяжелый обух прилетел прямо в нос. Ну, зато очки целы. – А чево там с Ульрихом? – поинтересовался дед. – Вы ево тово? Аль сбег опять проклятый? Я задумался, потом сказал: – Да, вроде, того… – Энто славно! Мож тады отметим, раз такое дело? – Некогда. Есть небольшая проблема. – Я отодрал от себя Лену и усадил на коробку с тушняком. – Валера. Бери Вепрь, идешь со мной. Тещу нашли. Егорыч. Остаешься здесь и охраняешь женщин и детей. – Добре, – старче поправил усы, усаживаясь напротив колодца. – Ты снова туда?! Нет! – вскочила Лена. – Все будет ништяк, – успокоил ее. – Лучше приготовь пожрать. Скоро вернусь! Взяв моток лески и распихав по карманам оставшиеся гранаты, я кивнул Валере, и мы полезли в темноту. Старался двигаться быстро, но чертов очкарик постоянно тормозил. – Блин, чувак, ты можешь побыстрее перебирать кеглями? – не выдержал я. – Чего ты орешь?! – заорал Валера. – Ты что не видишь, у меня, блять, нету фонаря! – А, точно… ну так бы сразу и сказал. Но все равно, надо спешить. Вовану может понадобиться помощь. – А что с мамой? Ну, с Антониной Петровной? – Да жива, жива бабуля… рад, небось? – Ты знаешь, двоякое чувство, – помявшись, признался камрад. – С одной стороны я, конечно, очень люблю и безмерно уважаю Антонину Петровну, а с другой… – А с другой, она – дьявол во плоти, верно? – перебил я. – Ну… я бы сказал помягче, конечно… – Да ладно, не стесняйся, твоей жены тут нет. В принципе, как вариант, могу предложить отдать старуху мутантам. От нее даже костей не останется. И никакого гемора! Как тебе идея? – Ты что! А кто будет помогать с детьми? – Ну, смотри сам, что для тебя важнее. Собственные нервы или закидоны полоумной карги? Решать только тебе! – Я доставлю маму к Люсечке, – твердо сказал очкарик. – На твоем месте, я бы не пускал в бункер фашистскую пособницу… – Ульрих зомбировал ее с помощью каких-то веществ или устройств! Антонина Петровна не стала бы помогать по своей воле! – Разве такое возможно? Ну-ка, колись, давай, ФСБ! – Ну… я не могу рассказывать о всех секретных разработках… – Да ты просто не знаешь нихрена! – заржал я. – Что?! У меня был допуск высшего уровня! Я сканировал спецдокументы! Есть десятки способов подчинять людей с помощью определенных технологий! И половина из них успешно применялась в массовом порядке! – Конечно-конечно, рассказывай! – Это правда! – у очкарика даже голос вздрогнул от волнения. Хотел еще как-то подъебнуть камрада, потому что бесит его подкаблучность, но в этот момент слух поймал глухое уханье. А голос верной Сайги я узнаю где угодно, и хоть в каком состоянии. Плюнув, на выкрики Валеры, ломанулся со скоростью проворного спринтера. И добежал как раз вовремя. Вован отбивался сразу от нескольких уродов. Эпично развевались плащи из шкур, мелькал фонарь в боевом танце, разлетались в разные стороны мутанты. Хреново было то, что десантура проделывал это, используя в качестве дубины мою Сайгу! Что за варварство! Что творит этот неандерталец! – Пригнись, Вовчик! – крикнул я, приседая на колено с револьвером наизготовку. Надо отдать должное, он расслышал и мигом среагировал, бросая в перекат могучее тело. Нет! Мое лицо страдальчески скривилось, когда карабин лязгнул о камни. Блять, Вова! Я принялся стрелять, разрывая тушки тварей убойными пулями. Ништяк… сдув дым со ствола оружия, направился к Вовану. Во мне все бурлило от негодования. Из завала вынырнула еще одна морда с далеко посаженными, как у лягушки, глазами. Не останавливаясь, снес башку человеку-амфибии. – О, заебись, братка! Не вовремя подоспел! – заорал десантник. – Я их почти заебошил, ёпта! – Блин, Вован, я нахрена тебе оставил две сотни патронов, а? Чтобы ты сделал из нее палицу? – Да ладно, ёпт… пиздос, кароч, некогда перезаряжать было! Полезли сучары из этой дырени, как глисты из сраки, ебана! Хуле, магазин десятка всего, ннах! – Дай сюда! Я забрал родную Сайгу и чуть не расплакался. Если б стоял выбор она или Лена, я бы, на самом деле, задумался. Причем сильно задумался. Коллиматор вхлам разбит! Всюду царапины. Ох, блять, не дай бог, еще ствол повело! – Да ладно, Санек, не серчай, еба… – десантник опустил голову. – Хош, кароч, те калаш подгоню или «эмку?» В идеальном состоянии, бля буду, даж муха не еблась! Я грустно вздохнул. Как объяснить этому… этому… этому, блять, Вовану, что у меня основной боеприпас двенадцатого, мать его, калибра?! Ладно, ствол, кажись, в норме, а остальное подрихтуем. – С тебя причитается теперь, – сухо ответил я. – Да говно-вопрос, братка! Хуль ты обламываешься, ситуация так сложилась. Че с тещей-то делаем, где твой корефан, нах? – Отстал немного, сейчас должен прийти… – А, вон же он сука! Я обернулся. Валера, слепо щурясь и спотыкаясь о сталактиты, ковылял из темноты. Дорогу он подсвечивал зажигалкой. – Что с мамой? – тут же спросил он. – Заебок маман! Жива и здорова, нах! Получите, епт, и распишитесь! – Блэт, что с ней?! Что с волосами? – Обгорела слегонца, – пожал широкими плечами Вован. – Слегонца? Это ты называешь «слегонца»? Что я скажу Люсе, когда она такое увидит?! – А чо, еба, платок ж можна завязать и не видать будет! – Не кричи, друган, – сказал я. – Забираешь тещу или как? – Забираю! – Тогда идите к выходу, а твоих я с Егорычем отправлю. – Хорошо! – А ты чо, Санек? – спросил Вован. – Поставлю пару растяжек и до дому. – Дай и мне одну? А то вдруг враги, а я без гранаты нах! Я, скрепя сердце, протянул одну Ф-1. – От души, братух! – Он просиял, пряча подарок в шкурах. – По пути аккуратней, несколько тварей пристрелил, но еще две где-то бегают. – Пусть попадутся – выебунах! – усмехнулся ВДВшник. У меня были большие сомнения, что он выражается фигурально. Дохляк попытался поднять старуху, но десантура со словами: «Дай сюда!» привычным движением закинул на плечо. Что ж, еще одной проблемой меньше. Как же меня задолбала эта история с фашистами и полоумной бабкой! Я проводил их недолгим взглядом и вытащил остальные гранаты. Последние три штуки. Так, парочку поставим в проходе, а один у себя, в колодце. Люк ведь сейчас не запирается. Одну растянул на том конце лаза, другую на этом. Чтоб не сдетонировала вторая, если попрет вдруг какая нечисть. Быстро закончив, я поспешил домой. В голове только одна мысль – залечь и уснуть. Высунувшись из люка, услышал скрипучий голос: – Ну шо, Санек, победили супостатов? – Победили, дед, победили, – я снял рюкзак и сайгу. – Завершили начатое… – Шо ж, – он важно пригладил бороду, – энто надобно отпраздновать! – Не, Егорыч, в другой раз. Нужно срочно передислоцировать родственников Валеры в штаб десантуры! – Есть! – Старик щелкнул валенками. Поднявшись наверх, я конечно, охренел от творящегося бардака. Дети перевернули все вверх дном, нарушили мой идеальный порядок. Сейчас они как раз строили домики из книжек, а Лена с женой Валеры смотрели сериал. Обрадовав новостью о возвращении тещи в лоно семьи, я спроводил всех и, не раздеваясь, рухнул в постель. Девушка что-то спрашивала, что-то насчет ужина, но я уже проваливался. Все спать! Больше никаких интриг. И хрен кто меня разбудит в ближайшие сутки. Посмотреть полный текст

Это было огромное подземное озеро. Больше того, что мы видели с Валерой. Я подошел к ровной, как зеркало, поверхности воды и встал рядом с Вованом. Удивился бы гораздо меньше, если бы увидел пусковые установки ФАУ-2, сбитую тарелку инопланетян или гробницу древних гипербореев. Но меньше всего в пещере, в недрах карельской тайги, я ожидал своими глазами лицезреть немецкую субмарину! Мертвым обелиском возвышалась над водной гладью обзорная рубка, вся в потеках мазута и соцветиях ржавчины. Над нею немощно повис полуистлевший фашистский флаг – Ебать мой хуй, сколько металлолома! Тож видишь? – Да… – Как, блять, ее сюда затащило? Я присел на колено и зачерпнул пригоршню воды. Соленая! – Походу, эта пещера соединена с морем! – Да уж, наверно, епть, не с Ладожским озером, – хмыкнул Вован. – Хуле, они тогда не уплыли отседова нах? – Откуда я знаю? Может, сломалось что-то, или топливо закончилось, – ответил я, вытирая об штаны ладонь. Посмотрев по сторонам, обнаружил полуразрушенные остатки деревянного пирса. Так вот как фашисты доставили сюда оборудование… с помощью подводных лодок Кригсмарине, возможно, еще до войны. Что же так манило сюда фрицев? Хотя, естественное укрытие так и напрашивается для создания секретной базы. Я аж вспотел, когда представил, сколько же ништяков попало к нам в руки. Теперь заживем, как подземные короли! Уйдет много-много недель, чтобы изучить и облазить все закутки. Но это все потом. – Вован, ты хочешь есть? – Канеш, епта! Хуле спрашиваш? – Он бросил окурок в озеро. – Держи. – Я вытащил из рюкзака и метнул ему банку тушняка. Достал и себе. Самое время подкрепиться. – Заебись, нах! – Вован вскрыл кинжалом жестяную банку. – В Ханкале такую жрали. – С Госрезерва брал. – Я тоже распечатал свою тушенку и взял раскладную ложку. – Погодь, нах! Хуле, холодное точить? – А где ты разогреешь? Горелку я не взял и дров тоже не видать. – Айда, на танк поставим – махом согреецца, я те отвечаю! Дохуя раз так делал. – Ну, пошли, – кивнул я. А десантура неплохо соображает в теме выживания. Мне есть чему поучиться. Бугай подхватил одной рукой бабулю и закинул на плечо. – Вован, куда ты ее потащил? Пусть себе лежит. – А че, епта? – Он посмотрел на меня с недоумением. – Ты же не хочешь засунуть каргу обратно в танк? Не, я конечно не против, но зачем тогда тушили ее? – Да не, – улыбнулся ВДВшник, – эт чисто, чтоб не съеблась. Бегать за ней потом по этим катакомбам? Ну его нах. – Ладно, понял, – махнул я. – И ваще, у меня ж ранение. – Вован опустил бабку на землю рядом с догорающим танком и поставил банку на раскаленную броню. – Давай, доставай хуле! – Что? – Лекарство, нах! Ща под горячее, подлечимся, епта. – Так допили же спирт. Я отвернулся и стал смотреть на огонь, чувствуя пристальный взгляд Вована. Да, блин! Разве от него что-то утаишь? Опустил руку в правый подсумок и со вздохом вытащил фляжку с коньяком. – Вот это по-братски! – захохотал десантура. – Снимай банку, согрелась, епта! Мы принялись уплетать тушенку, запивая моим коньяком. Или пить конину, закусывая тушняком. Это уже не важно. Даже то, что рядом в танке прогоревшие останки нацистского злодея, не портили аппетит. На войне, как на войне. Это было не легко, но мы победили – Кстати, Вован, а как ты умудрился поджечь «пэзэ-три»? – спросил я, облизывая ложку. – Ну, это самое… – Чего? Он смущенно отвел взгляд и нехотя ответил: – Да, хуле, была одна гранатка у меня… – А говорил, нету… – Ты тож грил «нету»! – Вован побулькал и приложился к фляге. – А гранату всегда надыть при себе держать. Десантура в плен не сдается! – Ладно, ладно… – Я забрал порядком оскудевший сосуд. – Ну, кароч, я значит, коробочку-то, бля, обхожу. Глянь, а мотор, ссука, у него кожухом не закрыт, прикинь нах? И подумал тогда – РГДшку будет ну прям в самый раз туда засадить! Достал, как от сердца оторвал и хуяк туда нах! Кажись, топливный шланг задело, ну а там и бак пизданул. Красота, нах! В который раз поразился навыкам Вована. Один, или даже с Валерой, я бы погиб в этих страшных подземельях. Хотя, в прошлый раз, под жабой, почти нормально все прошло. Но на трезвую голову победа гораздо приятней и весомее что ли. Я пообещал себе больше никогда не лизать Зюзю и не есть мухоморы. – Ну чо, еще попиздим, или до дому двинем? – ВДВшник сыто рыгнул и бросил пустую банку в огонь. – Погнали, конечно. Закинув, как мешок картошки, коматозную старуху на плечо, десантник зашагал в сторону выхода. Я взглянул последний раз на обгоревший чадящий танк. Вот тебе и уничтожение мира, больной ублюдок. Сплюнув, побежал догонять Вована. Еще предстоит миновать полную разбежавшихся мутантов лабораторию. Черт! А ведь они теперь могут разбрестись по всей пещере. Ходить будет чертовски опасно. Обогнав десантника, пошел впереди. Надо будет снять растяжки с люка и поставить в узком лазе, ведущем сквозь нагромождения породы. Хорошая идея. Вот только добраться бы до гранат. Сделав пару коротких перекуров, мы без проблем дошагали до апартаментов. По дороге я хотел подобрать разбросанные чертежи, но потом плюнул на это дело. Зато Вован прихватил несколько листов бумаге, пояснив: «Газеты, епт, закончились». Осторожно вышел на галерею. Внизу выли и мычали голодные уроды. Боковым зрением вдруг увидел движение. Сработали рефлексы. Молниеносный разворот корпуса. Бах! Бах! Бах! Стрелял от бедра. Картечь встретила тварь, вырывая куски плоти из мерзопакостного организма. Блять! С обоих сторон несутся две стаи мутантов. Вован зарычал, положил тещу, как ковер на перила. Сухо затрещал АК. Я отрабатывал цели со своего направления. Порядок. – Мои все. – Хуйня делов! – сплюнул сквозь зубы Вован. – Бабка! – закричал я, увидев, что старую клячу вот-вот перевесит, и она улетит вниз, на радость клацающих зубами уродцев. – Стоять, мамаша! – десантура поймал тещу за шиворот и поместил на плечо. И снова гонка, снова бег по зловещим темным коридорам, снова выстрелы и разлетающиеся черепушки. Еще несколько фрагов. Отлично, меньше потом работы по зачистке. Но, как и переживал, твари добрались до завала. Одну пристрелил, остальные скрылись в тесном проходе. Перезарядив Сайгу, первым втиснулся расщелину. Следом рычал и матерился Вован. Теща, даже без сознания, умудрялась испортить жизнь, цепляясь то ногами, то головой за скальные выступы. На выходе меня встретил мясистый горбун. Одна рука у него была коротенькая, как у младенца, зато другая, как у гориллы – накачанная и достает до пола. За ним копошились еще пять-шесть особей. ЫЫЫЫААААРРГГХ!!! – заорало существо, замахиваясь огромной лапищей. Получи, паскуда! Сайга несколько раз плюнула огнем. Убил еще парочку. Остальные, завывая и хрипя, скрылись в темноте. Проклятье! Разбежались-таки! Не сказать, что я был этому особенно рад. – Ну че, ептать? – из прохода показался Вован. – Они разбегаются! – воскликнул я. – Слушай, тебе надо остаться здесь, караулить этот лаз! – Да без базара! А ты куда? – Сгоняю до Схрона, принесу гранаты. С очкариком придем, пусть забирает свою дорогую тещу. – Только ты это… Ствол мне дай, а то на карамультук патронов нема, епта! – Да, конечно, – я отдал Сайгу, разгрузку и рюкзак. – Я быстро! Ты главное этот час как-нибудь продержись! – Да не ссы, братка, усе будет пучком! – Десантура, прикурив сигарету, повертел в руках мой карабин и проверил, как ходит затвор. – Ну все, давай! – Покедова! Э, Санек, попить захвати! Помчался по извилистым коридорам, готовый в любую секунду открыть огонь из револьвера. Добежав до речки, увидел их. Твари, согнувшись, лакали воду. Ну что ж… Мощно задергалась пушка в руках. Несколько мутантов плюхнулись в реку. Из трех оставшихся, две ломанулись в одну сторону, и лишь одна в другую! Гадина бежит к моему Схрону! Зато они научились бояться! Я бежал, на ходу перезаряжая барабан. Увидел уродца возле лестницы. Подняв револьвер, я прицелился… нет! Тварь шмыганула наверх. Еще что, привлек запах человека? Хах! Ну сейчас подорвется на растяжках. Я с улыбкой подошел к колодцу и посмотрел снизу вверх. Ползет мутантище, только лапы мелькают. Послал ему пулю вслед для ускорения. Полный негодования рев сотряс стены. – Нравится, скотина?! – крикнул я. В этот момент послышались удары по железной крышке люка. Сквозь вопли твари я различил знакомые голоса. – Санек? Ты что ли? Что случилось? – заорал Валера. – Щас откроем! Егорыч, давай колун! – Сашааа! – донесся крик любимой. Что они творят? Совсем рехнулись? Там же растяжки! – Стойте! Нет! – во всю глотку завопил я. – Отойдите от люка! А тварь лезла все выше. – Санек, держись! – Идиоты! Стойте! Раскатистые удары по железу отдавались в мозгах. Внезапно рвануло. Вспыхнул свет из распахнутого далеко наверху люка. Я смотрел на него сквозь дым и падающие ошметки мутанта. В горле предательски защемило. Посмотреть полный текст

Это было огромное подземное озеро. Больше того, что мы видели с Валерой. Я подошел к ровной, как зеркало, поверхности воды и встал рядом с Вованом. Удивился бы гораздо меньше, если бы увидел пусковые установки ФАУ-2, сбитую тарелку инопланетян или гробницу древних гипербореев. Но меньше всего в пещере, в недрах карельской тайги, я ожидал своими глазами лицезреть немецкую субмарину! Мертвым обелиском возвышалась над водной гладью обзорная рубка, вся в потеках мазута и соцветиях ржавчины. Над нею немощно повис полуистлевший фашистский флаг – Ебать мой хуй, сколько металлолома! Тож видишь? – Да… – Как, блять, ее сюда затащило? Я присел на колено и зачерпнул пригоршню воды. Соленая! – Походу, эта пещера соединена с морем! – Да уж, наверно, епть, не с Ладожским озером, – хмыкнул Вован. – Хуле, они тогда не уплыли отседова нах? – Откуда я знаю? Может, сломалось что-то, или топливо закончилось, – ответил я, вытирая об штаны ладонь. Посмотрев по сторонам, обнаружил полуразрушенные остатки деревянного пирса. Так вот как фашисты доставили сюда оборудование… с помощью подводных лодок Кригсмарине, возможно, еще до войны. Что же так манило сюда фрицев? Хотя, естественное укрытие так и напрашивается для создания секретной базы. Я аж вспотел, когда представил, сколько же ништяков попало к нам в руки. Теперь заживем, как подземные короли! Уйдет много-много недель, чтобы изучить и облазить все закутки. Но это все потом. – Вован, ты хочешь есть? – Канеш, епта! Хуле спрашиваш? – Он бросил окурок в озеро. – Держи. – Я вытащил из рюкзака и метнул ему банку тушняка. Достал и себе. Самое время подкрепиться. – Заебись, нах! – Вован вскрыл кинжалом жестяную банку. – В Ханкале такую жрали. – С Госрезерва брал. – Я тоже распечатал свою тушенку и взял раскладную ложку. – Погодь, нах! Хуле, холодное точить? – А где ты разогреешь? Горелку я не взял и дров тоже не видать. – Айда, на танк поставим – махом согреецца, я те отвечаю! Дохуя раз так делал. – Ну, пошли, – кивнул я. А десантура неплохо соображает в теме выживания. Мне есть чему поучиться. Бугай подхватил одной рукой бабулю и закинул на плечо. – Вован, куда ты ее потащил? Пусть себе лежит. – А че, епта? – Он посмотрел на меня с недоумением. – Ты же не хочешь засунуть каргу обратно в танк? Не, я конечно не против, но зачем тогда тушили ее? – Да не, – улыбнулся ВДВшник, – эт чисто, чтоб не съеблась. Бегать за ней потом по этим катакомбам? Ну его нах. – Ладно, понял, – махнул я. – И ваще, у меня ж ранение. – Вован опустил бабку на землю рядом с догорающим танком и поставил банку на раскаленную броню. – Давай, доставай хуле! – Что? – Лекарство, нах! Ща под горячее, подлечимся, епта. – Так допили же спирт. Я отвернулся и стал смотреть на огонь, чувствуя пристальный взгляд Вована. Да, блин! Разве от него что-то утаишь? Опустил руку в правый подсумок и со вздохом вытащил фляжку с коньяком. – Вот это по-братски! – захохотал десантура. – Снимай банку, согрелась, епта! Мы принялись уплетать тушенку, запивая моим коньяком. Или пить конину, закусывая тушняком. Это уже не важно. Даже то, что рядом в танке прогоревшие останки нацистского злодея, не портили аппетит. На войне, как на войне. Это было не легко, но мы победили – Кстати, Вован, а как ты умудрился поджечь «пэзэ-три»? – спросил я, облизывая ложку. – Ну, это самое… – Чего? Он смущенно отвел взгляд и нехотя ответил: – Да, хуле, была одна гранатка у меня… – А говорил, нету… – Ты тож грил «нету»! – Вован побулькал и приложился к фляге. – А гранату всегда надыть при себе держать. Десантура в плен не сдается! – Ладно, ладно… – Я забрал порядком оскудевший сосуд. – Ну, кароч, я значит, коробочку-то, бля, обхожу. Глянь, а мотор, ссука, у него кожухом не закрыт, прикинь нах? И подумал тогда – РГДшку будет ну прям в самый раз туда засадить! Достал, как от сердца оторвал и хуяк туда нах! Кажись, топливный шланг задело, ну а там и бак пизданул. Красота, нах! В который раз поразился навыкам Вована. Один, или даже с Валерой, я бы погиб в этих страшных подземельях. Хотя, в прошлый раз, под жабой, почти нормально все прошло. Но на трезвую голову победа гораздо приятней и весомее что ли. Я пообещал себе больше никогда не лизать Зюзю и не есть мухоморы. – Ну чо, еще попиздим, или до дому двинем? – ВДВшник сыто рыгнул и бросил пустую банку в огонь. – Погнали, конечно. Закинув, как мешок картошки, коматозную старуху на плечо, десантник зашагал в сторону выхода. Я взглянул последний раз на обгоревший чадящий танк. Вот тебе и уничтожение мира, больной ублюдок. Сплюнув, побежал догонять Вована. Еще предстоит миновать полную разбежавшихся мутантов лабораторию. Черт! А ведь они теперь могут разбрестись по всей пещере. Ходить будет чертовски опасно. Обогнав десантника, пошел впереди. Надо будет снять растяжки с люка и поставить в узком лазе, ведущем сквозь нагромождения породы. Хорошая идея. Вот только добраться бы до гранат. Сделав пару коротких перекуров, мы без проблем дошагали до апартаментов. По дороге я хотел подобрать разбросанные чертежи, но потом плюнул на это дело. Зато Вован прихватил несколько листов бумаге, пояснив: «Газеты, епт, закончились». Осторожно вышел на галерею. Внизу выли и мычали голодные уроды. Боковым зрением вдруг увидел движение. Сработали рефлексы. Молниеносный разворот корпуса. Бах! Бах! Бах! Стрелял от бедра. Картечь встретила тварь, вырывая куски плоти из мерзопакостного организма. Блять! С обоих сторон несутся две стаи мутантов. Вован зарычал, положил тещу, как ковер на перила. Сухо затрещал АК. Я отрабатывал цели со своего направления. Порядок. – Мои все. – Хуйня делов! – сплюнул сквозь зубы Вован. – Бабка! – закричал я, увидев, что старую клячу вот-вот перевесит, и она улетит вниз, на радость клацающих зубами уродцев. – Стоять, мамаша! – десантура поймал тещу за шиворот и поместил на плечо. И снова гонка, снова бег по зловещим темным коридорам, снова выстрелы и разлетающиеся черепушки. Еще несколько фрагов. Отлично, меньше потом работы по зачистке. Но, как и переживал, твари добрались до завала. Одну пристрелил, остальные скрылись в тесном проходе. Перезарядив Сайгу, первым втиснулся расщелину. Следом рычал и матерился Вован. Теща, даже без сознания, умудрялась испортить жизнь, цепляясь то ногами, то головой за скальные выступы. На выходе меня встретил мясистый горбун. Одна рука у него была коротенькая, как у младенца, зато другая, как у гориллы – накачанная и достает до пола. За ним копошились еще пять-шесть особей. ЫЫЫЫААААРРГГХ!!! – заорало существо, замахиваясь огромной лапищей. Получи, паскуда! Сайга несколько раз плюнула огнем. Убил еще парочку. Остальные, завывая и хрипя, скрылись в темноте. Проклятье! Разбежались-таки! Не сказать, что я был этому особенно рад. – Ну че, ептать? – из прохода показался Вован. – Они разбегаются! – воскликнул я. – Слушай, тебе надо остаться здесь, караулить этот лаз! – Да без базара! А ты куда? – Сгоняю до Схрона, принесу гранаты. С очкариком придем, пусть забирает свою дорогую тещу. – Только ты это… Ствол мне дай, а то на карамультук патронов нема, епта! – Да, конечно, – я отдал Сайгу, разгрузку и рюкзак. – Я быстро! Ты главное этот час как-нибудь продержись! – Да не ссы, братка, усе будет пучком! – Десантура, прикурив сигарету, повертел в руках мой карабин и проверил, как ходит затвор. – Ну все, давай! – Покедова! Э, Санек, попить захвати! Помчался по извилистым коридорам, готовый в любую секунду открыть огонь из револьвера. Добежав до речки, увидел их. Твари, согнувшись, лакали воду. Ну что ж… Мощно задергалась пушка в руках. Несколько мутантов плюхнулись в реку. Из трех оставшихся, две ломанулись в одну сторону, и лишь одна в другую! Гадина бежит к моему Схрону! Зато они научились бояться! Я бежал, на ходу перезаряжая барабан. Увидел уродца возле лестницы. Подняв револьвер, я прицелился… нет! Тварь шмыганула наверх. Еще что, привлек запах человека? Хах! Ну сейчас подорвется на растяжках. Я с улыбкой подошел к колодцу и посмотрел снизу вверх. Ползет мутантище, только лапы мелькают. Послал ему пулю вслед для ускорения. Полный негодования рев сотряс стены. – Нравится, скотина?! – крикнул я. В этот момент послышались удары по железной крышке люка. Сквозь вопли твари я различил знакомые голоса. – Санек? Ты что ли? Что случилось? – заорал Валера. – Щас откроем! Егорыч, давай колун! – Сашааа! – донесся крик любимой. Что они творят? Совсем рехнулись? Там же растяжки! – Стойте! Нет! – во всю глотку завопил я. – Отойдите от люка! А тварь лезла все выше. – Санек, держись! – Идиоты! Стойте! Раскатистые удары по железу отдавались в мозгах. Внезапно рвануло. Вспыхнул свет из распахнутого далеко наверху люка. Я смотрел на него сквозь дым и падающие ошметки мутанта. В горле предательски защемило. Посмотреть полный текст

Я отчетливо понимал, вот они – мои последние секунды в этом мире. Давай, Вован, выдерни кольцо, прерви эти мучения… взрывай эту долбанную гранату! Не в силах пошевелиться, я только беззвучно хрипел. Пальцами одной руки десантник отогнул усики и выдернул кольцо. Изображение в глазах дробилось и множилось. Давай же! Смерть от «эфки» будет милостивой. Лицо Вована скорчилось от немыслимого усилия, из ушей и носа струйки крови. Он замахнулся… Что ты делаешь? Все равно не докинуть! Я зажмурился, когда граната полетела в сторону монструозного инструмента, на котором наяривал Ульрих. Взрыва не было слышно, но страшная акустическая тяжесть внезапно пропала. Помотал головой. Вокруг оседала пыль, стучали по полу мелкие камушки. – Пиздец! – выкрикнул я, сплевывая кровавую слюну. Но не услышал своих слов. Охренеть, контузило что ли? Потом разберемся! Где этот нацист? Сквозь развеивающийся дым я увидел черного козла. Он спрыгнул с постамента адской машины. Сайга почему-то валяется метрах в пяти, поэтому я выдернул револьвер и, прищурившись, с колена послал одну за одной три мощные пули. Лопались медные трубы, сыпали искрами гранитные стены, но гад успел нырнуть в какой-то темный лаз. Шатаясь, поднялся и подобрал Сайгу. Вот, сука! Испортил, блин, приклад! Ну, попадись мне, ушлепок, я этот приклад тебе в глотку забью! Звон в ушах утихал, стала слышна речь Вована: – Ебанырот, сукабля, чезахуйня нах… – Он пытался встать, но каждый раз оседал на пол. – Эй, не дергайся! – Подбежал к нему. – У тебя стрела в плече! Слышишь, нет?! Он заморгал, безумные налитые кровью глаза приобрели осмысленное выражение. – Пятая контузия, йобаный насос! – прокричал десантник и хрипло рассмеялся. Тоже улыбнулся, осматривая рану. Ну, ништяк, стрела прошла навылет, застряв прямо в бицухе. Сняв рюкзак, вытащил аптечку. Так, что там надо делать? Я попытался вспомнить свои занятия по медицине катастроф. Наложить жгут или сперва вытащить стрелу? Инструктор, седой МЧСник с сизым носом, про такое нам не рассказывал. – Нахой! – отмахнулся здоровой рукой Вован. – Прикрывай фланги, епта! – Надо рану залечить, погоди! – Да, ебать, хуйня… сам, епта! Ну, сам так сам. Залепив себе пластырем порез на ноге, занял позицию. Десантник прав, нельзя терять бдительность. Старый нацик чертовски коварен! Краем глаза при этом я наблюдал за действиями Вована. Тот, брезгливо отодвинув мою супер-аптечку, вытащил из магазина патрон. Затем расковырял его десантным ножом и высыпал порох. Такую же операцию проделал еще с несколькими. Рядом с горкой пороха положил зажигалку. Я не успел остановить этот варварский метод. Зажав в зубах ремень АК, Вован резко выдернул стрелу. Не медля, сыпанул с обоих сторон раны порох и, естественно, тут же прижег. Фшш! Завоняло паленым мясом. – Мммммммм! – взревел этот псих, выпучив глаза. Выплюнув через минуту прокушенный ремень, ВДВшник осмотрел спекшеюся рану, удовлетворенно хмыкнул и сказал: – А вот терь можно и бинтиком замотать. Я только покачал головой. Ладно, у десантуры свои методы. А тот уже рылся в аптечке. Пусть сам себя перебинтовывает… Но Вована, похоже, не интересовали бинты и марлевые повязки. Безошибочное чутье военного помогло отыскать заветный бутылек с медицинским спиртом. Забулькало. – Заебок, хуле! – выдохнул он, закуривая. – Мне-то оставил хоть? – Я оторвался от прицела. – Есть малехо. На, братка. Тоже приложился к остаткам. Блин, зачем я таскаю спирт в аптечке, если его все время выпивает Вован? Но надо отдать должное, даже те капли, что он мне оставил, прожгли нутро насквозь. Развеялась красная пелена перед глазами, утих звон в голове. – Харэ балдеть, епта! – гаркнул десантник. – Айда, отыщем фашика! Ебать, как он меня разозлил, ска! Быстро собравшись, мы продолжили нашу опасную миссию. Обошли изуверскую звуковую машину. Интересно, сколько она выдает децибел? Неплохо бы использовать для защиты Схрона. Хотя, большая, блин, надо разбирать, чтобы перетащить. За установкой обнаружился лаз, куда сиганул Ульрих. Переглянувшись, разрядили туда по магазину. – Хэнде хох, сучара, нахой! – заорал Вован и прыгнул в темноту. Я припустил за ним, стараясь не отстать. Мне передалась ярость и задор обезбашенного десантника. Мы по любому загоним эту крысу в тупик. Останется только придушить… Но, несмотря на охотничий азарт, я заметил, что рукотворные стены и тоннели сменились диким хаосом карстовых пустот. Мы уходили все ниже. Есть ли конец у этих пещер? Не окажется ли, что там скрывается более чудовищная и страшная тайна Рейха? Под ногами зашуршала бумага. Перепрыгнул раскрытый чемодан с рассыпанными чертежами и записями. Драпает, засранец. Боится – это хорошо. В этих раздумьях я чуть не влетел в спину внезапно тормознувшегося десантника. Присели под валуном, выключив свет. – Что? – прошептал я. – Чем-то тащит… – произнес Вован. – Знакомый запахан. Я принюхался: – Ничем, вроде, не пахнет. – Хуйня какая-то, блять… коробками пахнет… – Эй, Вован, какие коробки, ты чего? – Походу десантуру контузило сильнее, чем я думал. Он загадочно помолчал, а затем включил фонарь. Показал ладонью держаться ниже, мы поползли, пригибаясь меж валунов и прячась за наиболее крупными сталактитами. Вскоре подошли к очередному расширению подземного пространства, к колоссальному гроту. Я смотрел внимательно, однако не заметил никаких коробок. Что еще за коробки такие? Чего там померещилось в отбитой башне? Тут вспыхнул обжигающий, как китайский ксенон, свет прожектора, и в камень, за который я только пригнулся, ударила очередь. Ого, старый добрый огнестрел? – Крупнокалиберным шмаляют, ска! – Ко мне подполз, оскалившись, десантник. Он хотел высунуться. Но очередь сбила его голубой берет. – Ебать, пиздецнахуй! – Вован просунул сквозь прожженные дыры головного убора два пальца. Я только покачал головой. – Вован, давай выключим фонари и обойдем его в темноте, слева. – А че не справа, епть? – Ну, в принципе, это без разницы, рельеф, вроде, одинаковый. Ладно, давай направо… – Пох, пошли слева! Вздохнув, я тихонько пополз в темноте. Прожектор хищно шарил по камням, мы периодически замирали, пережидая. То там, то здесь лупил пулемет, но в стороне. Потерял нас, сука! Я усмехнулся по себя. Но радовался, как оказалось, рано. Как атакующий тиранозавр, заскрежетал оживший невидимый движок. Блять, ну это еще за ёбань придумал этот бармалей? Что-то залязгало, затарахтело. Луч прожектора поехал по широкой дуге. Когда галоген отвернулся, я выглянул и обомлел. Да это же танк! Захотелось протереть глаза. В танчиках я навоевал более сорока тысяч боев, поэтому, конечно же, узнал силуэт немецкого PzIII. Сколько же сотен я их сжег бессонными ночами еще до БП! – Я ж грю, коробочка, епта! – заржал Вован. – На броне тыщи верст по Чечне накатал! – Что делать будем? – крикнул я сквозь вой мотора. – Ща бы ПТУР, ска, или рпг, накрайняк, нах! – Извини, блин, оставил дома! – Кароч, бля, идея, ептэ! Отвлеки-ка его, Саня! – В смысле, отвлечь?! Но Вован уже побежал, обходя рычащий танк сбоку. Ну ладно! Я врубил фонарь и замахал. Вот он я, фриц поганый! Яркий луч высветил мою героическую фигуру. Заметили! Упал. Замолотила суровая очередь. А следом, как раскат грома, шарахнул выстрел башенного орудия. Снаряд взорвался о дальнюю стену пещеры. Охренеть, блин! Из клубов дыма на меня дернулся танк. Вот это совсем хреново! Я вскочил и побежал в сторону, пытаясь уйти от рыскающего света фары. Урчащий железный монстр набирал скорость. Крошились в пыль вековечные сталактиты под лязгающими траками. Застучал пулемет. Пули визгливо запели вокруг, сверкая россыпью рикошетов. Внезапно сквозь эту какофонию, я опознал знакомые звуки – очередь из АК. А через секунду адскую машину объяло пламя. Яркое зарево осветило даже дальние закутки великаньего грота. Я остановился, переводя дух. Танк тоже замер на месте. Как Вовану удалось поджечь его? Тут открылась крышка переднего люка. Громко вереща выскочила… теща Валеры. Ее кофту и волосы жадно терзал огонь. Перехватив Сайгу, побежал туда. Хрен с ней, с бабулей, но если вылезет Ульрих, я угощу его своими пулями. Возле танка столкнулся с Вованом. Закинув за спину АК, он с блаженным видом тянул ароматную самокрутку. Внутри танка гудело пламя и что-то рвалось. Хана фашисту, походу. Изжарился, как цыпленок гриль. Переглянувшись, вдвоем побежали за горящей бабкой, уносящейся в темноту. Догнав, повалили на землю и стали ботинками сбивать пламя. Я понял, что ничто человеческое еще нам не чуждо. Мы спасаем приспешницу врага, которую стоило, конечно, пристрелить. Когда у тещи перестало гореть, я устало перевел дух, и достав сигареты, с облегчением закурил. Оглянулся на танк. Тот уже прогорел дотла. Ничто живое не сможет пережить полыхающий ад. Хотя, конечно, надо будет заглянуть, чтобы убедиться наверняка. Когда остынет. – Эй, Санек, глянь-ка сюдэ! – позвал ВДВшник. Ну чего там еще? Направил луч фонаря в его сторону… сигарета чуть не вывалилась изо рта. Такое я и представить не мог. Я отказываюсь верить! Это просто безумие! Посмотреть полный текст

Я отчетливо понимал, вот они – мои последние секунды в этом мире. Давай, Вован, выдерни кольцо, прерви эти мучения… взрывай эту долбанную гранату! Не в силах пошевелиться, я только беззвучно хрипел. Пальцами одной руки десантник отогнул усики и выдернул кольцо. Изображение в глазах дробилось и множилось. Давай же! Смерть от «эфки» будет милостивой. Лицо Вована скорчилось от немыслимого усилия, из ушей и носа струйки крови. Он замахнулся… Что ты делаешь? Все равно не докинуть! Я зажмурился, когда граната полетела в сторону монструозного инструмента, на котором наяривал Ульрих. Взрыва не было слышно, но страшная акустическая тяжесть внезапно пропала. Помотал головой. Вокруг оседала пыль, стучали по полу мелкие камушки. – Пиздец! – выкрикнул я, сплевывая кровавую слюну. Но не услышал своих слов. Охренеть, контузило что ли? Потом разберемся! Где этот нацист? Сквозь развеивающийся дым я увидел черного козла. Он спрыгнул с постамента адской машины. Сайга почему-то валяется метрах в пяти, поэтому я выдернул револьвер и, прищурившись, с колена послал одну за одной три мощные пули. Лопались медные трубы, сыпали искрами гранитные стены, но гад успел нырнуть в какой-то темный лаз. Шатаясь, поднялся и подобрал Сайгу. Вот, сука! Испортил, блин, приклад! Ну, попадись мне, ушлепок, я этот приклад тебе в глотку забью! Звон в ушах утихал, стала слышна речь Вована: – Ебанырот, сукабля, чезахуйня нах… – Он пытался встать, но каждый раз оседал на пол. – Эй, не дергайся! – Подбежал к нему. – У тебя стрела в плече! Слышишь, нет?! Он заморгал, безумные налитые кровью глаза приобрели осмысленное выражение. – Пятая контузия, йобаный насос! – прокричал десантник и хрипло рассмеялся. Тоже улыбнулся, осматривая рану. Ну, ништяк, стрела прошла навылет, застряв прямо в бицухе. Сняв рюкзак, вытащил аптечку. Так, что там надо делать? Я попытался вспомнить свои занятия по медицине катастроф. Наложить жгут или сперва вытащить стрелу? Инструктор, седой МЧСник с сизым носом, про такое нам не рассказывал. – Нахой! – отмахнулся здоровой рукой Вован. – Прикрывай фланги, епта! – Надо рану залечить, погоди! – Да, ебать, хуйня… сам, епта! Ну, сам так сам. Залепив себе пластырем порез на ноге, занял позицию. Десантник прав, нельзя терять бдительность. Старый нацик чертовски коварен! Краем глаза при этом я наблюдал за действиями Вована. Тот, брезгливо отодвинув мою супер-аптечку, вытащил из магазина патрон. Затем расковырял его десантным ножом и высыпал порох. Такую же операцию проделал еще с несколькими. Рядом с горкой пороха положил зажигалку. Я не успел остановить этот варварский метод. Зажав в зубах ремень АК, Вован резко выдернул стрелу. Не медля, сыпанул с обоих сторон раны порох и, естественно, тут же прижег. Фшш! Завоняло паленым мясом. – Мммммммм! – взревел этот псих, выпучив глаза. Выплюнув через минуту прокушенный ремень, ВДВшник осмотрел спекшеюся рану, удовлетворенно хмыкнул и сказал: – А вот терь можно и бинтиком замотать. Я только покачал головой. Ладно, у десантуры свои методы. А тот уже рылся в аптечке. Пусть сам себя перебинтовывает… Но Вована, похоже, не интересовали бинты и марлевые повязки. Безошибочное чутье военного помогло отыскать заветный бутылек с медицинским спиртом. Забулькало. – Заебок, хуле! – выдохнул он, закуривая. – Мне-то оставил хоть? – Я оторвался от прицела. – Есть малехо. На, братка. Тоже приложился к остаткам. Блин, зачем я таскаю спирт в аптечке, если его все время выпивает Вован? Но надо отдать должное, даже те капли, что он мне оставил, прожгли нутро насквозь. Развеялась красная пелена перед глазами, утих звон в голове. – Харэ балдеть, епта! – гаркнул десантник. – Айда, отыщем фашика! Ебать, как он меня разозлил, ска! Быстро собравшись, мы продолжили нашу опасную миссию. Обошли изуверскую звуковую машину. Интересно, сколько она выдает децибел? Неплохо бы использовать для защиты Схрона. Хотя, большая, блин, надо разбирать, чтобы перетащить. За установкой обнаружился лаз, куда сиганул Ульрих. Переглянувшись, разрядили туда по магазину. – Хэнде хох, сучара, нахой! – заорал Вован и прыгнул в темноту. Я припустил за ним, стараясь не отстать. Мне передалась ярость и задор обезбашенного десантника. Мы по любому загоним эту крысу в тупик. Останется только придушить… Но, несмотря на охотничий азарт, я заметил, что рукотворные стены и тоннели сменились диким хаосом карстовых пустот. Мы уходили все ниже. Есть ли конец у этих пещер? Не окажется ли, что там скрывается более чудовищная и страшная тайна Рейха? Под ногами зашуршала бумага. Перепрыгнул раскрытый чемодан с рассыпанными чертежами и записями. Драпает, засранец. Боится – это хорошо. В этих раздумьях я чуть не влетел в спину внезапно тормознувшегося десантника. Присели под валуном, выключив свет. – Что? – прошептал я. – Чем-то тащит… – произнес Вован. – Знакомый запахан. Я принюхался: – Ничем, вроде, не пахнет. – Хуйня какая-то, блять… коробками пахнет… – Эй, Вован, какие коробки, ты чего? – Походу десантуру контузило сильнее, чем я думал. Он загадочно помолчал, а затем включил фонарь. Показал ладонью держаться ниже, мы поползли, пригибаясь меж валунов и прячась за наиболее крупными сталактитами. Вскоре подошли к очередному расширению подземного пространства, к колоссальному гроту. Я смотрел внимательно, однако не заметил никаких коробок. Что еще за коробки такие? Чего там померещилось в отбитой башне? Тут вспыхнул обжигающий, как китайский ксенон, свет прожектора, и в камень, за который я только пригнулся, ударила очередь. Ого, старый добрый огнестрел? – Крупнокалиберным шмаляют, ска! – Ко мне подполз, оскалившись, десантник. Он хотел высунуться. Но очередь сбила его голубой берет. – Ебать, пиздецнахуй! – Вован просунул сквозь прожженные дыры головного убора два пальца. Я только покачал головой. – Вован, давай выключим фонари и обойдем его в темноте, слева. – А че не справа, епть? – Ну, в принципе, это без разницы, рельеф, вроде, одинаковый. Ладно, давай направо… – Пох, пошли слева! Вздохнув, я тихонько пополз в темноте. Прожектор хищно шарил по камням, мы периодически замирали, пережидая. То там, то здесь лупил пулемет, но в стороне. Потерял нас, сука! Я усмехнулся по себя. Но радовался, как оказалось, рано. Как атакующий тиранозавр, заскрежетал оживший невидимый движок. Блять, ну это еще за ёбань придумал этот бармалей? Что-то залязгало, затарахтело. Луч прожектора поехал по широкой дуге. Когда галоген отвернулся, я выглянул и обомлел. Да это же танк! Захотелось протереть глаза. В танчиках я навоевал более сорока тысяч боев, поэтому, конечно же, узнал силуэт немецкого PzIII. Сколько же сотен я их сжег бессонными ночами еще до БП! – Я ж грю, коробочка, епта! – заржал Вован. – На броне тыщи верст по Чечне накатал! – Что делать будем? – крикнул я сквозь вой мотора. – Ща бы ПТУР, ска, или рпг, накрайняк, нах! – Извини, блин, оставил дома! – Кароч, бля, идея, ептэ! Отвлеки-ка его, Саня! – В смысле, отвлечь?! Но Вован уже побежал, обходя рычащий танк сбоку. Ну ладно! Я врубил фонарь и замахал. Вот он я, фриц поганый! Яркий луч высветил мою героическую фигуру. Заметили! Упал. Замолотила суровая очередь. А следом, как раскат грома, шарахнул выстрел башенного орудия. Снаряд взорвался о дальнюю стену пещеры. Охренеть, блин! Из клубов дыма на меня дернулся танк. Вот это совсем хреново! Я вскочил и побежал в сторону, пытаясь уйти от рыскающего света фары. Урчащий железный монстр набирал скорость. Крошились в пыль вековечные сталактиты под лязгающими траками. Застучал пулемет. Пули визгливо запели вокруг, сверкая россыпью рикошетов. Внезапно сквозь эту какофонию, я опознал знакомые звуки – очередь из АК. А через секунду адскую машину объяло пламя. Яркое зарево осветило даже дальние закутки великаньего грота. Я остановился, переводя дух. Танк тоже замер на месте. Как Вовану удалось поджечь его? Тут открылась крышка переднего люка. Громко вереща выскочила… теща Валеры. Ее кофту и волосы жадно терзал огонь. Перехватив Сайгу, побежал туда. Хрен с ней, с бабулей, но если вылезет Ульрих, я угощу его своими пулями. Возле танка столкнулся с Вованом. Закинув за спину АК, он с блаженным видом тянул ароматную самокрутку. Внутри танка гудело пламя и что-то рвалось. Хана фашисту, походу. Изжарился, как цыпленок гриль. Переглянувшись, вдвоем побежали за горящей бабкой, уносящейся в темноту. Догнав, повалили на землю и стали ботинками сбивать пламя. Я понял, что ничто человеческое еще нам не чуждо. Мы спасаем приспешницу врага, которую стоило, конечно, пристрелить. Когда у тещи перестало гореть, я устало перевел дух, и достав сигареты, с облегчением закурил. Оглянулся на танк. Тот уже прогорел дотла. Ничто живое не сможет пережить полыхающий ад. Хотя, конечно, надо будет заглянуть, чтобы убедиться наверняка. Когда остынет. – Эй, Санек, глянь-ка сюдэ! – позвал ВДВшник. Ну чего там еще? Направил луч фонаря в его сторону… сигарета чуть не вывалилась изо рта. Такое я и представить не мог. Я отказываюсь верить! Это просто безумие! Посмотреть полный текст

Боевые стимуляторы, допинги и расширяющие сознание вещества, конечно, полезны в смертельной схватке. Но сейчас нужно просто выполнить неприятную грязную работу. Зачистить фашистского недобитка в его гнезде. Ну, и отправить в ад тещу Валеры, если она еще до сих пор не крякнула. Только почему душу терзают сомнения и страхи? Получится ли справиться с подземным злом? Увижу ли еще белый свет или сгину во мраке? Мы двигались попеременно. Пока я или Вован делал резкий бросок до следующего поворота, второй прикрывал с выключенным фонарем. Такую тактику движения предложил десантник из своего богатого военного опыта. Соблюдая тишину, общались жестами, благо, я их знал по военным фильмам. Несмотря на усталость и нервное истощение от безумия предыдущих дней, я верю в успех операции. Со мной бешеный ВДВшник, а это придает сил. Ох, не позавидуешь теперь поганому фрицу. Очень хотелось курить, но Вован так строго взглянул на меня, когда вытащил пачку, что я решил потерпеть до победы. Запах табачного дыма может выдать нас врагу. Наконец, добрались до рукотворного тоннеля, ведущего в немецкое убежище. Темнота и тишина. Лишь где-то холодным метрономом капает вода. Сделал шаг вперед, но Вован тормознул за плечо, указывая вниз. Я кивнул. Да, нужно глядеть под ноги. Гребаный Ульрих мог подготовиться, наставить мин и ловушек. Медленно, проверяя каждый шаг, подошли к завалу. Все спокойно. Может, зря беспокоимся, и безумный фашист уже подох? Но отбросил глупые мысли, первым ныряя в тесный проем. А вот теперь следует быть предельно осторожным! Здесь, в этом чертовом склепе, можно ожидать чего угодно. Выключив фонарь, я дождался, когда Вован протиснется через узкий лаз. Держа наготове оружие, мы двинулись вперед. Лаборатория встретила темнотой. Мониторы то ли сами погасли, то ли их кто-то выключил. Лишь неоновые вспышки какого-то датчика на пульте озаряют мертвую залу. Под тактическим ботинком хрустнуло стекло. Предупреждающе защипел Вован. Я выругался про себя. Следует быть предельно, мать твою, внимательным! Обошли зал, не включая фонарей. Достигнув противоположного края, я вздрогнул. Трупы помощников Ульриха исчезли! Поднял ладонь с сигналом «Тишина!» Определенно, фашистская гнида где-то здесь затаилась во тьме и поджидает. Мои чуткие уши, как локаторы ПВО, сканировали пространство. Ни черта! Только хриплое сопение десантника. «Ну че?» – кивком головы спросил он. «Хрен его знает», – пожал плечами я. Мы направились по коридору в следующий зал. Машинный зал. Я замер, пытаясь понять… что-то здесь неправильно. Ну да, все механизмы выключены. Только еле слышно гудят трансформаторы. Не к добру это все, не к добру… И тут я услыхал это: «Ыыыыыииии!» И быстрые мокрые шлепки справа. Еще только разворачивал дуло Сайги, как вспыхнул фонарь Вована. Из прохода между спящими машинами, переставляя кривыми руками, неслось человекообразное существо с вытаращенными, как у филина, глазами. Нижние конечности атрофированы и безвольно тащатся по полу. Не дав мне выстрелить, десантура прыгнул вперед. Свистнул убойный десантный нож, описав дугу. Закаленное лезвие вонзилось в висок уродца. С хрустом повернув, Вован выдернул кинжал, обездвиженное тело свалилось на пол. – Че за кусок еботни? – Он брезгливо вытер нож. – Тот фашист или не тот? – Нет. – Я тревожно поглядел по сторонам. – Теща, епт?! – Немец выращивал этих мутантов в качестве еды. Но походу, один из них как-то вырвался. – Вот братка, хорошо ты умеешь объяснять, а то я б грешным делом подумал, что у меня белочка, нах. – Вован пнул мертвую тушу. – Ну и урод, ска! – Осторожнее, тут могут быть и другие, – предупредил я. – Да и похуй! – Идем. В этот момент из-за спины Вована показалась еще одна тварь. Она бесшумно вышла из-за трансформаторного шкафа. Ничего отвратительней я в жизни не видел. Безглазая лысая башка с будто бы вывернутыми ноздрями, корявый широкий рот сочится слюной. Эта хрень взмахнула лапами. – Ложись! – заорал я. Надо отдать должное, десантура среагировал молниеносно. Но не так, как я ожидал. И опять не удалось нажать на спуск. Вован поднырнул под жилистую руку с растопыренными когтями, заломал ее. Бамс! Слепая морда впечаталась в металлический шкаф, оставляя мокрый след. Затем развернув, десантник пробил двоечку, потом локтем в затылок и тут же коленом в ноздри. Вот красава! Я поразился. Мой бойцовский скилл немного скромнее. Завершающим аккордом он чиркнул по горлу. – Ну, ебать, страшилище! Даже ушей, блять, нету! – возмутился Вова. Тут я услышал из других тоннелей и переходов дьявольские завывания. – Погнали! – крикнул я. – За ВДВ, братан! – Вован убрал клинок и перехватил трещетку. Теперь шли уже на гораздо большем стреме. Ну я, по крайней мере. В любой момент из-за угла может выскочить воющая голодная образина. Вован, громко топая, заглядывал в каждый проход, каждое ответвление. Интересно, эти твари способны бояться? Если нет, то им следовало бы, судя по тому, как десантура ловко их уделывает. Вскоре добрались до зала, где выращивалось это мутированное отродье. Как и опасался, все клетки открыты настежь. И соответственно пусты. Внезапно во тьме помещения, куда не пробивали лучи фонарей, зашевелилось темное кубло. Крики с подвываниями, мерзопакостные и гадкие, взорвали тишину. Загремели сдвигаемые клетки. Что-то наступало из темноты. Загрохотала в руках Сайга. Я первый открыл огонь. Рядом сухо затрещал короткими вспышками АК-74 Вована. Фриц придумал хорошую защиту, выпустив на свободу полоумных жаждущих крови ублюдков. Мы начали потихоньку отступать в коридор, когда увидели это шевелящееся месиво, ползущее на нас. Да их тут десятки, если не сотни! Пока одни падали от выстрелов, остальная толпа, не обращая внимания, перла на нас. Увидев, что Вован перезаряжается, я метнул гранату и оттащил его за угол. Шарахнул взрыв. Гомункулусы отчаянно завопили. На стену рядом шлепнулись чьи-то потроха. Выглянув, я тут же шарахнул в безумную морду заряд картечи. Над лысыми головами мельтешащих исчадий возвышается мясистая туша жирного мутанта. Медленно, но уверенно облизывающийся хряк топал к нам, распихивая мелких собратьев. Палец бесполезно давил на спуск. Блять, патроны! – Смени магаз, братка! – Вован отдернул меня за шиворот в коридор и веером от бедра стал поливать гадов. Чуть не поскользнувшись на ошметках, я судорожно сдернул магазин. Он выпал из рук. Похрен! Дернул лайкру, выхватывая новый. – Саня, вола ебешь! – завопил десантник, молниеносно перезаряжая автомат. В коридор запрыгнул худой подвижный урод. Мощным ударом ноги Вован разбил всмятку болтающиеся яйца. Я так и не перезарядился, но выдрав из кобуры револьвер, вышиб скудные мозги. Десантник с яростной рожей лупил в надвигающихся мутантов. В этот момент я скорее спиной почувствовал движение позади. Крутанувшись, сбил на лету безобразного поддонка. Тварь забилась на полу, раздирая лапами живот, куда угодила пуля. Следующий картечный выстрел угомонил каннибала. Бля, сколько же их тут?! Надо как-то обойти этот зал. Так никаких патронов не хватит! – Вован! Сюда! В боковой проход! – крикнул я. Он побежал ко мне, меняя на ходу магазин. Позади в коридор втиснулась туша мега-мутанта. Ну и хреновина! Одно хорошо, его жирная задница перекрывает путь остальным. Я уже держал наготове гранату, когда Вован добежал до меня. – Ых! Ых! Ых! – возбужденно повизгивала надвигающаяся гора сала. Как шар для боулинга, я послал лимонку под ноги слонопотаму. Не дожидаясь взрыва, мы побежали. Это коридор заканчивался ступенями, ведущими наверх. На половине пролета в спину толкнула мягкая волна. – Ых? Ыыыыых! – обиженный рев. Бляха, не пробил, с досадой подумал я. Поднявшись по ступеням, оказались на верхней галерее все того же зала. Вован принялся отстреливать одиночным огнем уродцев, снующих внизу. – Вован, хрен с ними! Надо найти Ульриха! – Ска, выжечь тут все нахуй! – прорычал десантник. – Хуле сразу не сказал про эту нечисть? Заебенили бы пару канистр напалма! – Я думал они в клетках… – Да и пох! В клетках проще было бы сжечь, гыгыгы! Ладно, давай курево, епта! Мы закурили и отправились дальше. После такого концерта уже плевать на маскировку. Миновав дьявольский инкубатор, вышли к апартаментам. Сквозь продырявленную дверь стреляли лучи. В комнате горел свет. Сощурившись от дымка сигареты, Вован протянул широкую ладонь. Я вложил в нее гранату. Блин, еще одна осталась и все… «эфка» улетела в отверстие. Мы сжались. Рвануло, вынося остатки двери. Следом выбежала визжавшая тварь с дымящимся задом и пронеслась мимо. Парой выстрелов из Сайги я уложил гадину. В комнате – больше никого. Только покореженная взрывом мебель и экскременты на полу, на стенах, на книжных полках. Я заметил, что бумаги и чертежи со стола исчезли. Что ж, выходит, нацист еще жив. Попетляв по коридорам и очутившись в пыточной, слава Ктулху, больше никого не повстречали. Хотя, мне уже не терпелось нашпиговать Ульриха пулями двенадцатого калибра. Недавняя стычка с мутантами уменьшила наши запасы боеприпасов, но наполнила сердца боевой яростью. Переглянувшись, приблизились к приглашающе распахнутому тайному ходу. Уж не ловушка ли? Видимо, также подумав, Вован дал пару очередей в темноту. Ответа не последовало. Двинулись дальше. Коридор изгибался плавной дугой, уходя все ниже вглубь скальной породы. Блять, что же еще таится в этих темных лабиринтах? Но вскоре мое напряженное лицо тронуло дуновение ветерка. Стены расступились. Опять какой-то зал? Взглянув под ноги, я вздрогнул. Человеческие кости! Много, блин! Вжжжиу! Что-то невидимое и бесшумное вспороло мои тактические штаны, царапая мышцу. Вокруг засвистели металлические стрелы. Еще одна застряла сбоку в подсумках, другая пробила приклад карабина. Остальные снаряды зацокали по стенам. Я принял единственное верное решение – упал среди пыльных скелетов и вырубил фонарь. Ну почему не купил прибор ночного виденья, когда была такая возможность? – Че за блядство, нахуй? – зарычал Вован. Я обернулся. Его правую руку пробила коварная стрела. Почему он не ложится? Благо, обстрел, вроде, прекратился. Перехватив АК в левую руку, десантник расчертил темноту очередью от бедра. На том конце вспыхнул свет, освещая непонятную конструкцию из медных труб. Я присел на одно колено, поднимая Сайгу, когда увидел за установкой черную фигуру. «Сейчас ты отправишься в ад, психопат фашистский!» – усмехнулся про себя, глядя через коллиматор. Не успел выстрелить. Негодяй взмахнул руками и ударил по пульту. Чудовищная акустическая волна опрокинула навзничь. Я попытался подняться, но с каждым аккордом плющило все сильнее. Зажал уши, чтобы не лопнули барабанные перепонки. Даже сквозь беспощадную боль можно было узнать мелодию. Не думал, что буду умирать под «Лунную сонату». Остановите это мучение! Вибрации пронизывали позвоночник, суставы, бились в сводах черепа. Еще минута и начнут крошиться зубы! Меня кто-то перевернул. Я увидел могучую руку Вована. Он вырвал из моей разгрузки последнюю гранату. Посмотреть полный текст

Боевые стимуляторы, допинги и расширяющие сознание вещества, конечно, полезны в смертельной схватке. Но сейчас нужно просто выполнить неприятную грязную работу. Зачистить фашистского недобитка в его гнезде. Ну, и отправить в ад тещу Валеры, если она еще до сих пор не крякнула. Только почему душу терзают сомнения и страхи? Получится ли справиться с подземным злом? Увижу ли еще белый свет или сгину во мраке? Мы двигались попеременно. Пока я или Вован делал резкий бросок до следующего поворота, второй прикрывал с выключенным фонарем. Такую тактику движения предложил десантник из своего богатого военного опыта. Соблюдая тишину, общались жестами, благо, я их знал по военным фильмам. Несмотря на усталость и нервное истощение от безумия предыдущих дней, я верю в успех операции. Со мной бешеный ВДВшник, а это придает сил. Ох, не позавидуешь теперь поганому фрицу. Очень хотелось курить, но Вован так строго взглянул на меня, когда вытащил пачку, что я решил потерпеть до победы. Запах табачного дыма может выдать нас врагу. Наконец, добрались до рукотворного тоннеля, ведущего в немецкое убежище. Темнота и тишина. Лишь где-то холодным метрономом капает вода. Сделал шаг вперед, но Вован тормознул за плечо, указывая вниз. Я кивнул. Да, нужно глядеть под ноги. Гребаный Ульрих мог подготовиться, наставить мин и ловушек. Медленно, проверяя каждый шаг, подошли к завалу. Все спокойно. Может, зря беспокоимся, и безумный фашист уже подох? Но отбросил глупые мысли, первым ныряя в тесный проем. А вот теперь следует быть предельно осторожным! Здесь, в этом чертовом склепе, можно ожидать чего угодно. Выключив фонарь, я дождался, когда Вован протиснется через узкий лаз. Держа наготове оружие, мы двинулись вперед. Лаборатория встретила темнотой. Мониторы то ли сами погасли, то ли их кто-то выключил. Лишь неоновые вспышки какого-то датчика на пульте озаряют мертвую залу. Под тактическим ботинком хрустнуло стекло. Предупреждающе защипел Вован. Я выругался про себя. Следует быть предельно, мать твою, внимательным! Обошли зал, не включая фонарей. Достигнув противоположного края, я вздрогнул. Трупы помощников Ульриха исчезли! Поднял ладонь с сигналом «Тишина!» Определенно, фашистская гнида где-то здесь затаилась во тьме и поджидает. Мои чуткие уши, как локаторы ПВО, сканировали пространство. Ни черта! Только хриплое сопение десантника. «Ну че?» – кивком головы спросил он. «Хрен его знает», – пожал плечами я. Мы направились по коридору в следующий зал. Машинный зал. Я замер, пытаясь понять… что-то здесь неправильно. Ну да, все механизмы выключены. Только еле слышно гудят трансформаторы. Не к добру это все, не к добру… И тут я услыхал это: «Ыыыыыииии!» И быстрые мокрые шлепки справа. Еще только разворачивал дуло Сайги, как вспыхнул фонарь Вована. Из прохода между спящими машинами, переставляя кривыми руками, неслось человекообразное существо с вытаращенными, как у филина, глазами. Нижние конечности атрофированы и безвольно тащатся по полу. Не дав мне выстрелить, десантура прыгнул вперед. Свистнул убойный десантный нож, описав дугу. Закаленное лезвие вонзилось в висок уродца. С хрустом повернув, Вован выдернул кинжал, обездвиженное тело свалилось на пол. – Че за кусок еботни? – Он брезгливо вытер нож. – Тот фашист или не тот? – Нет. – Я тревожно поглядел по сторонам. – Теща, епт?! – Немец выращивал этих мутантов в качестве еды. Но походу, один из них как-то вырвался. – Вот братка, хорошо ты умеешь объяснять, а то я б грешным делом подумал, что у меня белочка, нах. – Вован пнул мертвую тушу. – Ну и урод, ска! – Осторожнее, тут могут быть и другие, – предупредил я. – Да и похуй! – Идем. В этот момент из-за спины Вована показалась еще одна тварь. Она бесшумно вышла из-за трансформаторного шкафа. Ничего отвратительней я в жизни не видел. Безглазая лысая башка с будто бы вывернутыми ноздрями, корявый широкий рот сочится слюной. Эта хрень взмахнула лапами. – Ложись! – заорал я. Надо отдать должное, десантура среагировал молниеносно. Но не так, как я ожидал. И опять не удалось нажать на спуск. Вован поднырнул под жилистую руку с растопыренными когтями, заломал ее. Бамс! Слепая морда впечаталась в металлический шкаф, оставляя мокрый след. Затем развернув, десантник пробил двоечку, потом локтем в затылок и тут же коленом в ноздри. Вот красава! Я поразился. Мой бойцовский скилл немного скромнее. Завершающим аккордом он чиркнул по горлу. – Ну, ебать, страшилище! Даже ушей, блять, нету! – возмутился Вова. Тут я услышал из других тоннелей и переходов дьявольские завывания. – Погнали! – крикнул я. – За ВДВ, братан! – Вован убрал клинок и перехватил трещетку. Теперь шли уже на гораздо большем стреме. Ну я, по крайней мере. В любой момент из-за угла может выскочить воющая голодная образина. Вован, громко топая, заглядывал в каждый проход, каждое ответвление. Интересно, эти твари способны бояться? Если нет, то им следовало бы, судя по тому, как десантура ловко их уделывает. Вскоре добрались до зала, где выращивалось это мутированное отродье. Как и опасался, все клетки открыты настежь. И соответственно пусты. Внезапно во тьме помещения, куда не пробивали лучи фонарей, зашевелилось темное кубло. Крики с подвываниями, мерзопакостные и гадкие, взорвали тишину. Загремели сдвигаемые клетки. Что-то наступало из темноты. Загрохотала в руках Сайга. Я первый открыл огонь. Рядом сухо затрещал короткими вспышками АК-74 Вована. Фриц придумал хорошую защиту, выпустив на свободу полоумных жаждущих крови ублюдков. Мы начали потихоньку отступать в коридор, когда увидели это шевелящееся месиво, ползущее на нас. Да их тут десятки, если не сотни! Пока одни падали от выстрелов, остальная толпа, не обращая внимания, перла на нас. Увидев, что Вован перезаряжается, я метнул гранату и оттащил его за угол. Шарахнул взрыв. Гомункулусы отчаянно завопили. На стену рядом шлепнулись чьи-то потроха. Выглянув, я тут же шарахнул в безумную морду заряд картечи. Над лысыми головами мельтешащих исчадий возвышается мясистая туша жирного мутанта. Медленно, но уверенно облизывающийся хряк топал к нам, распихивая мелких собратьев. Палец бесполезно давил на спуск. Блять, патроны! – Смени магаз, братка! – Вован отдернул меня за шиворот в коридор и веером от бедра стал поливать гадов. Чуть не поскользнувшись на ошметках, я судорожно сдернул магазин. Он выпал из рук. Похрен! Дернул лайкру, выхватывая новый. – Саня, вола ебешь! – завопил десантник, молниеносно перезаряжая автомат. В коридор запрыгнул худой подвижный урод. Мощным ударом ноги Вован разбил всмятку болтающиеся яйца. Я так и не перезарядился, но выдрав из кобуры револьвер, вышиб скудные мозги. Десантник с яростной рожей лупил в надвигающихся мутантов. В этот момент я скорее спиной почувствовал движение позади. Крутанувшись, сбил на лету безобразного поддонка. Тварь забилась на полу, раздирая лапами живот, куда угодила пуля. Следующий картечный выстрел угомонил каннибала. Бля, сколько же их тут?! Надо как-то обойти этот зал. Так никаких патронов не хватит! – Вован! Сюда! В боковой проход! – крикнул я. Он побежал ко мне, меняя на ходу магазин. Позади в коридор втиснулась туша мега-мутанта. Ну и хреновина! Одно хорошо, его жирная задница перекрывает путь остальным. Я уже держал наготове гранату, когда Вован добежал до меня. – Ых! Ых! Ых! – возбужденно повизгивала надвигающаяся гора сала. Как шар для боулинга, я послал лимонку под ноги слонопотаму. Не дожидаясь взрыва, мы побежали. Это коридор заканчивался ступенями, ведущими наверх. На половине пролета в спину толкнула мягкая волна. – Ых? Ыыыыых! – обиженный рев. Бляха, не пробил, с досадой подумал я. Поднявшись по ступеням, оказались на верхней галерее все того же зала. Вован принялся отстреливать одиночным огнем уродцев, снующих внизу. – Вован, хрен с ними! Надо найти Ульриха! – Ска, выжечь тут все нахуй! – прорычал десантник. – Хуле сразу не сказал про эту нечисть? Заебенили бы пару канистр напалма! – Я думал они в клетках… – Да и пох! В клетках проще было бы сжечь, гыгыгы! Ладно, давай курево, епта! Мы закурили и отправились дальше. После такого концерта уже плевать на маскировку. Миновав дьявольский инкубатор, вышли к апартаментам. Сквозь продырявленную дверь стреляли лучи. В комнате горел свет. Сощурившись от дымка сигареты, Вован протянул широкую ладонь. Я вложил в нее гранату. Блин, еще одна осталась и все… «эфка» улетела в отверстие. Мы сжались. Рвануло, вынося остатки двери. Следом выбежала визжавшая тварь с дымящимся задом и пронеслась мимо. Парой выстрелов из Сайги я уложил гадину. В комнате – больше никого. Только покореженная взрывом мебель и экскременты на полу, на стенах, на книжных полках. Я заметил, что бумаги и чертежи со стола исчезли. Что ж, выходит, нацист еще жив. Попетляв по коридорам и очутившись в пыточной, слава Ктулху, больше никого не повстречали. Хотя, мне уже не терпелось нашпиговать Ульриха пулями двенадцатого калибра. Недавняя стычка с мутантами уменьшила наши запасы боеприпасов, но наполнила сердца боевой яростью. Переглянувшись, приблизились к приглашающе распахнутому тайному ходу. Уж не ловушка ли? Видимо, также подумав, Вован дал пару очередей в темноту. Ответа не последовало. Двинулись дальше. Коридор изгибался плавной дугой, уходя все ниже вглубь скальной породы. Блять, что же еще таится в этих темных лабиринтах? Но вскоре мое напряженное лицо тронуло дуновение ветерка. Стены расступились. Опять какой-то зал? Взглянув под ноги, я вздрогнул. Человеческие кости! Много, блин! Вжжжиу! Что-то невидимое и бесшумное вспороло мои тактические штаны, царапая мышцу. Вокруг засвистели металлические стрелы. Еще одна застряла сбоку в подсумках, другая пробила приклад карабина. Остальные снаряды зацокали по стенам. Я принял единственное верное решение – упал среди пыльных скелетов и вырубил фонарь. Ну почему не купил прибор ночного виденья, когда была такая возможность? – Че за блядство, нахуй? – зарычал Вован. Я обернулся. Его правую руку пробила коварная стрела. Почему он не ложится? Благо, обстрел, вроде, прекратился. Перехватив АК в левую руку, десантник расчертил темноту очередью от бедра. На том конце вспыхнул свет, освещая непонятную конструкцию из медных труб. Я присел на одно колено, поднимая Сайгу, когда увидел за установкой черную фигуру. «Сейчас ты отправишься в ад, психопат фашистский!» – усмехнулся про себя, глядя через коллиматор. Не успел выстрелить. Негодяй взмахнул руками и ударил по пульту. Чудовищная акустическая волна опрокинула навзничь. Я попытался подняться, но с каждым аккордом плющило все сильнее. Зажал уши, чтобы не лопнули барабанные перепонки. Даже сквозь беспощадную боль можно было узнать мелодию. Не думал, что буду умирать под «Лунную сонату». Остановите это мучение! Вибрации пронизывали позвоночник, суставы, бились в сводах черепа. Еще минута и начнут крошиться зубы! Меня кто-то перевернул. Я увидел могучую руку Вована. Он вырвал из моей разгрузки последнюю гранату. Посмотреть полный текст

От неожиданности потерял равновесие, мертвец навалился закоченелой массой, увлекая в сугроб. Завязалась борьба. Я пытался отпихнуть одеревеневшие скрюченные конечности. Гребанный снег хлынул в глаза, нос и уши, ледяным ручьем ворвался за шиворот. Да что еще за хрень?! Моя подготовка не предусматривала зомби-апокалипсис! Вывернувшись, наконец, удалось освободиться. На эмоциях ударил пару раз в стылую морду. Как сбитая сосулька, отлетел в сторону шнобель трупака. Тяжело дыша, я поднялся на ноги. Чертов, блин, десантник! Стопудов, его фокусы. Потирая отбитые костяшки, я вернулся в кусты и забрал оставленную Сайгу. Хорошо, никто не видел этого позора. Чуть не выхватил от безобидного мертвяка суровых звездюлин. Наверно, от усталости. Мозг уже не так адекватно оценивает реальность, не замечает многих деталей. Но купание в снегу, конечно, взбодрило. Хотел было осмотреть трупную инсталляцию поближе, но остановился. В голове вспыхнула здравая и логичная мысль. Вован расставил мертвяков не просто так. Может, для устрашения врагов? Но тогда поставил бы их на реке. Зимой это единственное место, по которому могут ходить чужаки. И расположение странное. Почему стоят кругом? Явно не для устрашения. Какой-то вдвшный прикол? Навряд ли. Скорее, ловушка или приманка. Лучше их вообще не трогать – мало ли какие сюрпризы приготовил абсолютно неадекватный десантник. Несмотря на явно нездоровую фантазию Вована, я решил его отыскать. Да он псих, причем смертельно опасный психопат, получающий удовольствие, отрезая уши врагов. Но у кого из нас в жизни не было ебанутого приятеля? И я готов терпеть его выходки, пока в этом есть польза. Главное, направлять неуемную разрушительную энергию в полезное русло. Например, зачистка нацистского бункера. Радуясь, что не попал в ловушку десантуры – на кого вообще это рассчитано? – я по периметру обходил поляну. Разыгравшаяся пурга быстро заметала даже мои собственные следы. Но если все это западня, Вован должен притаиться где-то поблизости. А может и нет, раз до сих пор меня не обнаружил. Вот, блять! Я встал, как вкопанный. Не дыша, перехватил Сайгу. О такой удаче давно мечтаю! Медвежья берлога! Узнал ее по «продуху». Это характерное обледеневшее отверстие в снегу, шириной с кулак, через которое косолапый во время зимней спячки всасывает кислород из окружающей атмосферы. По крайней мере, так написано в пособиях для охотников. Я понял, что стану сейчас обладателем сотен килограмм вкуснейшего диетического мяса и других полезных ништяков. Но как его достать? Шмальнуть из карабина в отверстие? А вдруг только раню зверя? Вспомнился чеченец Умар, которому миша откусил голову… Зашевелился первобытный страх, когда представил, на что способен голодный разъяренный медвежара, разбуженный посреди зимы. Дело серьезное, мелочиться не стоит. Закинув за спину Сайгу, я вытащил из подсумка гранату. Затем, убрав по карманам перчатки, обхватил ледяные ребра, отогнул усики, зажал взрыватель и на цыпочках подкрался к отверстию. Глубоко вздохнув, выдернул кольцо и наклонился, отводя руку, чтоб зашвырнуть гостинец топтыгину. В этот момент ладонь с «эфкой» попала в чудовищные тиски. Я резко обернулся, едва не поседев, и встретился взглядом с десантником. Он покачал головой из стороны в сторону. Отобрав гранату, быстро вставил кольцо и вернул обратно. – Медведица там, – произнес воин, отворачиваясь от режущего ветра, – с медвежатами… пусть спят, епта. – Понял, – граната переместилась в подсумок. – Ты, хули, меня ищешь что ли? – Да! Вова, что происходит? Что все это значит? – Я указал на покачивающиеся в порывах вьюги мертвые тела. – Охочусь, епта! – На кого? – удивился я. – Да волчары здесь, ска, трутся, блять! – пояснил Вован. – Зачем они тебе? На шапку? – Эти пидары всех оленей распугали! Охотитцца ж надо, ебана! Следы тут видал пару дней назад, во, приманку выставил! Заебок? Я вздохнул, не став говорить, что у него серьезные траблы с кукушкой. И к тому же начал подмерзать на этом ветру. – Пойдем в пещеру, Вован, холодно, блин! – Опять торф таскать, ска? Ну, айда, хуле, – погрустнел ВДВшник. – Есть проблема посерьезнее… – Чо за хуйня нах? – По дороге расскажу! Бля, Вова, что ты творишь? – Ща, погодь малость! Десантура направился к покойникам и, подхватив парочку, закинул на широкие плечи. – Нахрена ты это делаешь? – закричал я. – Закопаем в огороде, ептать, чтоб посевы колосились, – улыбнулся гигант. – Бросай их, сейчас не до сельского хозяйства! – Да че стряслось-то, братка? – Десантник швырнул замерзшие трупы в снег. – Жалко, растащат волки без меня… По дороге к пещере я рассказал все, как было. Ожидал что угодно, недоверие, глумливый хохот, непонимание, как в случае с очкариком. Однако Вован выслушал, почти не перебивая, лишь хмыкал: «Охуеть! и «Ну, ептать!» Перед входом в логово мы, словно по команде, сняли оружие с предохранителей. – Уж я-то, блять, подумал по серьезке чо… – хмыкнул десантура. – Ну там, Егорыч, нах, отыскал кикимору старую, да отпердолил, как в молодости, гыгы… а Валерка, кореш твой, увидав ту хуйню, стрельбу открыл, да обоих грохнул, епть! И типа щас от жены своей гасицца, гыгыгы! Я посмотрел на него очень долгим внимательным взглядом: – Поражаюсь твоей фантазии, Вован. Но это все не шуточки. Я все утро бежал, чтоб тебя предупредить. – Не сцы, епть, – он сплюнул сквозь зубы, – ща пизда твоему фашику настанет! А ты, коли устал, мож обождать здесь. Посиди, покури, хуля. Тока пару гранат дай. Я подумал с минуту, оценивая предложение. Спросил: – Ты что, прямо сейчас собрался? Давай, лучше пойдем все вместе, Валера, Егорыч… – Да ну нах! Мешать только будут, я те грю! Старому – сто лет в обед, а очкастый доходяга скорей себя пристрелит, чем фрица, нах! – Валера вообще-то ФСБшник, – напомнил я. – Какой нахой ФСБ?! – орнул Вован. – Ты его корки видал, братка? – Нет, но он сказал… – Да мозга он ебет, я те грю! ФСБшник, епта! Ну, сцуко, пиздэц! Ну, ты чо решил? Хуле, вату катать? Айда, прогульнемся? – Пошли, – кивнул я. Мне хотелось скорее покончить со всем этим и вернуться к нормальной жизни. – Вот это по-нашему, братка! – обрадовался Вован. – Зачищать сразу надо, пока не очухалась мразота, нах! Мы сурово переглянулись и двинули в мрачные недра северных гор. Посмотреть полный текст

От неожиданности потерял равновесие, мертвец навалился закоченелой массой, увлекая в сугроб. Завязалась борьба. Я пытался отпихнуть одеревеневшие скрюченные конечности. Гребанный снег хлынул в глаза, нос и уши, ледяным ручьем ворвался за шиворот. Да что еще за хрень?! Моя подготовка не предусматривала зомби-апокалипсис! Вывернувшись, наконец, удалось освободиться. На эмоциях ударил пару раз в стылую морду. Как сбитая сосулька, отлетел в сторону шнобель трупака. Тяжело дыша, я поднялся на ноги. Чертов, блин, десантник! Стопудов, его фокусы. Потирая отбитые костяшки, я вернулся в кусты и забрал оставленную Сайгу. Хорошо, никто не видел этого позора. Чуть не выхватил от безобидного мертвяка суровых звездюлин. Наверно, от усталости. Мозг уже не так адекватно оценивает реальность, не замечает многих деталей. Но купание в снегу, конечно, взбодрило. Хотел было осмотреть трупную инсталляцию поближе, но остановился. В голове вспыхнула здравая и логичная мысль. Вован расставил мертвяков не просто так. Может, для устрашения врагов? Но тогда поставил бы их на реке. Зимой это единственное место, по которому могут ходить чужаки. И расположение странное. Почему стоят кругом? Явно не для устрашения. Какой-то вдвшный прикол? Навряд ли. Скорее, ловушка или приманка. Лучше их вообще не трогать – мало ли какие сюрпризы приготовил абсолютно неадекватный десантник. Несмотря на явно нездоровую фантазию Вована, я решил его отыскать. Да он псих, причем смертельно опасный психопат, получающий удовольствие, отрезая уши врагов. Но у кого из нас в жизни не было ебанутого приятеля? И я готов терпеть его выходки, пока в этом есть польза. Главное, направлять неуемную разрушительную энергию в полезное русло. Например, зачистка нацистского бункера. Радуясь, что не попал в ловушку десантуры – на кого вообще это рассчитано? – я по периметру обходил поляну. Разыгравшаяся пурга быстро заметала даже мои собственные следы. Но если все это западня, Вован должен притаиться где-то поблизости. А может и нет, раз до сих пор меня не обнаружил. Вот, блять! Я встал, как вкопанный. Не дыша, перехватил Сайгу. О такой удаче давно мечтаю! Медвежья берлога! Узнал ее по «продуху». Это характерное обледеневшее отверстие в снегу, шириной с кулак, через которое косолапый во время зимней спячки всасывает кислород из окружающей атмосферы. По крайней мере, так написано в пособиях для охотников. Я понял, что стану сейчас обладателем сотен килограмм вкуснейшего диетического мяса и других полезных ништяков. Но как его достать? Шмальнуть из карабина в отверстие? А вдруг только раню зверя? Вспомнился чеченец Умар, которому миша откусил голову… Зашевелился первобытный страх, когда представил, на что способен голодный разъяренный медвежара, разбуженный посреди зимы. Дело серьезное, мелочиться не стоит. Закинув за спину Сайгу, я вытащил из подсумка гранату. Затем, убрав по карманам перчатки, обхватил ледяные ребра, отогнул усики, зажал взрыватель и на цыпочках подкрался к отверстию. Глубоко вздохнув, выдернул кольцо и наклонился, отводя руку, чтоб зашвырнуть гостинец топтыгину. В этот момент ладонь с «эфкой» попала в чудовищные тиски. Я резко обернулся, едва не поседев, и встретился взглядом с десантником. Он покачал головой из стороны в сторону. Отобрав гранату, быстро вставил кольцо и вернул обратно. – Медведица там, – произнес воин, отворачиваясь от режущего ветра, – с медвежатами… пусть спят, епта. – Понял, – граната переместилась в подсумок. – Ты, хули, меня ищешь что ли? – Да! Вова, что происходит? Что все это значит? – Я указал на покачивающиеся в порывах вьюги мертвые тела. – Охочусь, епта! – На кого? – удивился я. – Да волчары здесь, ска, трутся, блять! – пояснил Вован. – Зачем они тебе? На шапку? – Эти пидары всех оленей распугали! Охотитцца ж надо, ебана! Следы тут видал пару дней назад, во, приманку выставил! Заебок? Я вздохнул, не став говорить, что у него серьезные траблы с кукушкой. И к тому же начал подмерзать на этом ветру. – Пойдем в пещеру, Вован, холодно, блин! – Опять торф таскать, ска? Ну, айда, хуле, – погрустнел ВДВшник. – Есть проблема посерьезнее… – Чо за хуйня нах? – По дороге расскажу! Бля, Вова, что ты творишь? – Ща, погодь малость! Десантура направился к покойникам и, подхватив парочку, закинул на широкие плечи. – Нахрена ты это делаешь? – закричал я. – Закопаем в огороде, ептать, чтоб посевы колосились, – улыбнулся гигант. – Бросай их, сейчас не до сельского хозяйства! – Да че стряслось-то, братка? – Десантник швырнул замерзшие трупы в снег. – Жалко, растащат волки без меня… По дороге к пещере я рассказал все, как было. Ожидал что угодно, недоверие, глумливый хохот, непонимание, как в случае с очкариком. Однако Вован выслушал, почти не перебивая, лишь хмыкал: «Охуеть! и «Ну, ептать!» Перед входом в логово мы, словно по команде, сняли оружие с предохранителей. – Уж я-то, блять, подумал по серьезке чо… – хмыкнул десантура. – Ну там, Егорыч, нах, отыскал кикимору старую, да отпердолил, как в молодости, гыгы… а Валерка, кореш твой, увидав ту хуйню, стрельбу открыл, да обоих грохнул, епть! И типа щас от жены своей гасицца, гыгыгы! Я посмотрел на него очень долгим внимательным взглядом: – Поражаюсь твоей фантазии, Вован. Но это все не шуточки. Я все утро бежал, чтоб тебя предупредить. – Не сцы, епть, – он сплюнул сквозь зубы, – ща пизда твоему фашику настанет! А ты, коли устал, мож обождать здесь. Посиди, покури, хуля. Тока пару гранат дай. Я подумал с минуту, оценивая предложение. Спросил: – Ты что, прямо сейчас собрался? Давай, лучше пойдем все вместе, Валера, Егорыч… – Да ну нах! Мешать только будут, я те грю! Старому – сто лет в обед, а очкастый доходяга скорей себя пристрелит, чем фрица, нах! – Валера вообще-то ФСБшник, – напомнил я. – Какой нахой ФСБ?! – орнул Вован. – Ты его корки видал, братка? – Нет, но он сказал… – Да мозга он ебет, я те грю! ФСБшник, епта! Ну, сцуко, пиздэц! Ну, ты чо решил? Хуле, вату катать? Айда, прогульнемся? – Пошли, – кивнул я. Мне хотелось скорее покончить со всем этим и вернуться к нормальной жизни. – Вот это по-нашему, братка! – обрадовался Вован. – Зачищать сразу надо, пока не очухалась мразота, нах! Мы сурово переглянулись и двинули в мрачные недра северных гор. Посмотреть полный текст

Могучее тело десантника сковано ржавыми тисками. Рваная тельняшка пропитана кровью. Челюсти раздвинуты садистским механизмом. Изо рта искусственным паразитом выходит гофрированный шланг. Черная фигура в плаще приблизилась, кожаные перчатки сжимают никелированный инъектор с толстой иглой. Вован безумно завращал глазными яблоками, захрипел, когда фашист начал медленно вводить иглу через ноздрю и далее – в мозг. ВДВшник забился в судорогах, но это длилось недолго. Введя вещество, черный мучитель отложил прибор. Десантник обмяк, закрыв глаза. Но через минуту, когда веки поднялись, глаза стали другими. В них клубилась тьма. Я проснулся, сдерживая рвущийся из горла крик. Майка и трусы насквозь сырые от пота. Жар от РИТЭГА давит удушливой волной. Отложив в сторону Сайгу, посмотрел время. Проклятье! Всего пару часов поспал. Кошмар никак не выходит из головы. А все потому, что не добили гребанного фрица, отложив зачистку бункера на утро. Как теперь спать спокойно? Почему я ночую внизу, на складе? Во-первых, Валера с семейством остались у меня, впрочем, как и Егорыч. Еле доев гречу с тушенкой, все расположились спать. Вчерашние испытания вымотали до смерти. Дети и Лена улеглись на нашу широкую кровать, а остальные на полу в выданных мной спальниках. Ну, а во-вторых, кто-то же должен стеречь выход в опасное подземелье? Чтобы чертов Ульрих не прокрался бесшумно и не перерезал нас во сне, я и расположился внизу, на туристическом коврике, не забыв покормить Зюзю перед сном. Висячий замок – не самая надежная штука против безумного фашиста. К тому же, хрен знает, может, он еще и не один. По крайней мере, помощник у немца точно имеется – старая вредоносная карга. Ну почему мы не закопали ее тогда в огороде? Надо предупредить Вована, вот что! Как можно спать, когда боевой товарищ в опасности? Рывком поднявшись с туристического коврика, я провел быструю разминку, чтобы привести в тонус мышцы. Быстро оделся, проверил оружие, свет. Все в норме. Но отомкнув замок, я призадумался. А кто закроет люк? Не хотелось никого будить, Лена будет волноваться, остальные устроят совет. Нахрен весь этот кипиш? А вдруг, все же, пока хожу, нацист проберется в Схрон? Поставить растяжки? Тоже не вариант – кто-то из своих может проснуться, отправиться меня искать и подорваться. Значит, надо идти поверху, через лес. Хм, без лыж – они остались у Вована – будет тяжеловато. Хотя, лыжня, наверно, подмерзла, что позволит не сильно проваливаться. Решено. А растяжки все же поставлю с той стороны. С этой будет замок, ключ у меня, так что все норм. Блин, а если Вован в это время решит меня навестить? Да… ребус… я почесал свою умную голову. Как же хреново без связи. О, придумал! Оставлю ему послание. Отыскав маркер и листок бумаги, написал: «Вова, не лезь. Заминировано. В пещере чужие. Санек». Ништяк. Вот только надо оставить этот листок внизу, на видном месте. Ну, что поделаешь, придется лезть. Я откинул тяжелую крышку. Спустившись вниз, несколько минут настороженно вслушивался. Даже выключил фонарь, чтобы не светить свою позицию. Однако, кроме журчания речки ничего подозрительного не обнаружил. Может, я переусердствую с паранойей? Ага, конечно, сколько раз благодаря ей, оставался жив! Нет, все нужно делать по уму. Я закрепил бумаженцию на лестничных скобах с помощью серого скотча. Заебок, как сказал бы Вован. Еще раз окинув взглядом окрестности, полез обратно. Наверху, под самым обрезом люка, установил две растяжки. Вот так вот, теперь можно спокойно отправляться в путь. Аккуратно закрыв крышку, повесил замок. Ну что, Зюзя? Я весело подмигнул наблюдающей за моими действиями меланхоличной жабе. В этот раз без тебя, извини, красотка. Стараясь не шуметь, я поднялся в комнату, перешагнул спящих гостей и оказался в прихожей. Несмотря на всю свою возню и беготню, захотелось спать. Челюсти распахнулись в чудовищном зевке. Может, я зря все это затеял? Идти куда-то в ночь, когда можно сладко выспаться? Но вспомнил рассказ Егорыча и свое сновидение. Бля, не дай бог, оно окажется пророческим. Натянув полярную маску и очки, поправил капюшон и вышел в беснующуюся стужу. Ты все правильно делаешь, Санек, все правильно, думал я, промахиваясь иногда мимо лыжни и утопая в снег по самую развилку. Не видать нам спокойных снов, пока в подземельях разгуливает зло. *** Как и предполагал, дорога заняла времени вдвое больше обычного. Начало светать. Я уже все проклял, пока дотащился до логова Вована. Перед входом выкрикнул на всякий случай: – Володя, это я! Вхожу! Не дождавшись ответной реакции, я откинул разорванный пулями полог. Тлели угли в очаге. Рядом с недоеденным куском мяса пустая бутылка. Понятно, чем он тот занимался. Вот только где сам десантник? Устланное шкурами ложе пустует. Я замер и снял с предохранителя Сайгу. Неужто, сбылись мои худшие опасения и Вован в плену? Все осмотрел внимательно, но следов борьбы не обнаружил. Могли и спящего в пьяном угаре чикнуть парализатором… Хрен знает, что делать… Ха, а может, он просто извергает очередную личину на заре нового дня? Надо отработать этот вариант. Держа на прицеле пространство перед собой, тенью метнулся вглубь пещеры. Добравшись до сортирной галереи, я уже понял, что никого не обнаружу. Вован может скрытно проникать на вражеские базы, молча выслеживать добычу в лесу, даже убивает он, обычно, молча. Но вот чтобы бесшумно опустошить бомболюк… нет, это из разряда фантастики. Вернулся в логово. Все-таки фрицы… вот блядство! Я закурил и пораскинул мозгами, оценивая ситуацию. Ладно, Саня, не гони. Даже на пару со старухой этот полудохлый фриц не утащит здоровенного кабана-вдвшника. Значит он где? Значит, куда-то отправился. На охоту что ли? Оглядел еще раз пещеру. Копье на месте… автомат… да у него столько их, что хрен поймешь! Вышел на улицу. Так, снегоход на месте. Тут, конечно, натоптано, но все равно – посмотрим следы. Блин! А где покойники? Ну, эти деревенские сталкеры, которых постреляли накануне? Тут два варианта. Либо их прибрал Вова, либо… местные забрали своих покойников. И десантуру заодно. Нет, блин, не логично. Они бы забрали снегоход. Чувствуя себя Шерлоком, я подошел к машине и, отвинтив крышку бака, посветил внутрь фонариком. Гады упекли Вовчика, а снегоход оставили, потому что нет бенза. На донышке! Что же, блин, делать? Спасать надо ВДВшника из плена, вот что! Ага, следы, как будто волокли что-то по снегу. Или кого-то. С карабином наперевес я побежал меж деревьев. Так, а ведут-то они совсем не туда. Местные приходили с другой стороны. Ну, что же за напасть снова? Когда уже можно будет присесть за комп с бутылочкой пивка и погонять в Фоллыч? Я отогнал упаднические мысли, сосредоточившись на скрытном движении и контроле окрестностей. И едва не пропустил Его. Предрассветные сумерки, чтоб их. Метрах в тридцати, на краю полянки стоит серая фигура. Не Вован, судя по габаритам. Несколько минут я наблюдал за незнакомцем сквозь заснеженные ветви елки. Не двигается. Тоже ждет кого-то? Из-за недостатка освещения я не мог разглядеть деталей экипировки и лицо под тенью капюшона. Вовремя заметил этого чувака, с облегчением подумал я. Видать, один из тех, кто забрал Вовчика. Может, снять его? Как раз в стволе пулевой патрон. Нет, я не настолько контуженный, чтоб убивать не разобравшись. Да и он всяко здесь не один, черт этот. Где-то должен быть их лагерь. Я осторожно попятился и начал по дуге обходить стража. Незаметным барсом обогнул дозорного. Этот олух даже не понял, что я у него за спиной. Ладно, займемся тобой чуть позже. Раздвинув ветки, увидел и остальных. Они не сидели у костра, не чистили оружия, не переговаривались. Просто стояли неровным кругом посреди поляны. И не двигались. Только серая поземка струилась между неподвижных ног, трепала куртки и плащи. Неприятное предчувствие кольнуло сердце. Все это чересчур странно. И Вована не видать. Отложив Сайгу, достал нож. Думаю, получится незаметно уработать того первого в сторонке. Расскажет, куда дели десантуру. А если будет орать, перережу трахею. Стараясь не дышать, подкрался сзади к вражине. Идиота кусок, как тебя еще не грохнули, если позволяешь подбираться так близко? Уже не таясь, я рванул за капюшон, опрокидывая дуралея. Рука с ножом приникла к горлу, и я чуть не заорал. На меня смотрели пустые глаза главаря деревенской шайки. Из разорванного Вовановским штык-ножом рта, как вулканическая лава, черной коркой застыли кровавые потеки. Посмотреть полный текст

Могучее тело десантника сковано ржавыми тисками. Рваная тельняшка пропитана кровью. Челюсти раздвинуты садистским механизмом. Изо рта искусственным паразитом выходит гофрированный шланг. Черная фигура в плаще приблизилась, кожаные перчатки сжимают никелированный инъектор с толстой иглой. Вован безумно завращал глазными яблоками, захрипел, когда фашист начал медленно вводить иглу через ноздрю и далее – в мозг. ВДВшник забился в судорогах, но это длилось недолго. Введя вещество, черный мучитель отложил прибор. Десантник обмяк, закрыв глаза. Но через минуту, когда веки поднялись, глаза стали другими. В них клубилась тьма. Я проснулся, сдерживая рвущийся из горла крик. Майка и трусы насквозь сырые от пота. Жар от РИТЭГА давит удушливой волной. Отложив в сторону Сайгу, посмотрел время. Проклятье! Всего пару часов поспал. Кошмар никак не выходит из головы. А все потому, что не добили гребанного фрица, отложив зачистку бункера на утро. Как теперь спать спокойно? Почему я ночую внизу, на складе? Во-первых, Валера с семейством остались у меня, впрочем, как и Егорыч. Еле доев гречу с тушенкой, все расположились спать. Вчерашние испытания вымотали до смерти. Дети и Лена улеглись на нашу широкую кровать, а остальные на полу в выданных мной спальниках. Ну, а во-вторых, кто-то же должен стеречь выход в опасное подземелье? Чтобы чертов Ульрих не прокрался бесшумно и не перерезал нас во сне, я и расположился внизу, на туристическом коврике, не забыв покормить Зюзю перед сном. Висячий замок – не самая надежная штука против безумного фашиста. К тому же, хрен знает, может, он еще и не один. По крайней мере, помощник у немца точно имеется – старая вредоносная карга. Ну почему мы не закопали ее тогда в огороде? Надо предупредить Вована, вот что! Как можно спать, когда боевой товарищ в опасности? Рывком поднявшись с туристического коврика, я провел быструю разминку, чтобы привести в тонус мышцы. Быстро оделся, проверил оружие, свет. Все в норме. Но отомкнув замок, я призадумался. А кто закроет люк? Не хотелось никого будить, Лена будет волноваться, остальные устроят совет. Нахрен весь этот кипиш? А вдруг, все же, пока хожу, нацист проберется в Схрон? Поставить растяжки? Тоже не вариант – кто-то из своих может проснуться, отправиться меня искать и подорваться. Значит, надо идти поверху, через лес. Хм, без лыж – они остались у Вована – будет тяжеловато. Хотя, лыжня, наверно, подмерзла, что позволит не сильно проваливаться. Решено. А растяжки все же поставлю с той стороны. С этой будет замок, ключ у меня, так что все норм. Блин, а если Вован в это время решит меня навестить? Да… ребус… я почесал свою умную голову. Как же хреново без связи. О, придумал! Оставлю ему послание. Отыскав маркер и листок бумаги, написал: «Вова, не лезь. Заминировано. В пещере чужие. Санек». Ништяк. Вот только надо оставить этот листок внизу, на видном месте. Ну, что поделаешь, придется лезть. Я откинул тяжелую крышку. Спустившись вниз, несколько минут настороженно вслушивался. Даже выключил фонарь, чтобы не светить свою позицию. Однако, кроме журчания речки ничего подозрительного не обнаружил. Может, я переусердствую с паранойей? Ага, конечно, сколько раз благодаря ей, оставался жив! Нет, все нужно делать по уму. Я закрепил бумаженцию на лестничных скобах с помощью серого скотча. Заебок, как сказал бы Вован. Еще раз окинув взглядом окрестности, полез обратно. Наверху, под самым обрезом люка, установил две растяжки. Вот так вот, теперь можно спокойно отправляться в путь. Аккуратно закрыв крышку, повесил замок. Ну что, Зюзя? Я весело подмигнул наблюдающей за моими действиями меланхоличной жабе. В этот раз без тебя, извини, красотка. Стараясь не шуметь, я поднялся в комнату, перешагнул спящих гостей и оказался в прихожей. Несмотря на всю свою возню и беготню, захотелось спать. Челюсти распахнулись в чудовищном зевке. Может, я зря все это затеял? Идти куда-то в ночь, когда можно сладко выспаться? Но вспомнил рассказ Егорыча и свое сновидение. Бля, не дай бог, оно окажется пророческим. Натянув полярную маску и очки, поправил капюшон и вышел в беснующуюся стужу. Ты все правильно делаешь, Санек, все правильно, думал я, промахиваясь иногда мимо лыжни и утопая в снег по самую развилку. Не видать нам спокойных снов, пока в подземельях разгуливает зло. *** Как и предполагал, дорога заняла времени вдвое больше обычного. Начало светать. Я уже все проклял, пока дотащился до логова Вована. Перед входом выкрикнул на всякий случай: – Володя, это я! Вхожу! Не дождавшись ответной реакции, я откинул разорванный пулями полог. Тлели угли в очаге. Рядом с недоеденным куском мяса пустая бутылка. Понятно, чем он тот занимался. Вот только где сам десантник? Устланное шкурами ложе пустует. Я замер и снял с предохранителя Сайгу. Неужто, сбылись мои худшие опасения и Вован в плену? Все осмотрел внимательно, но следов борьбы не обнаружил. Могли и спящего в пьяном угаре чикнуть парализатором… Хрен знает, что делать… Ха, а может, он просто извергает очередную личину на заре нового дня? Надо отработать этот вариант. Держа на прицеле пространство перед собой, тенью метнулся вглубь пещеры. Добравшись до сортирной галереи, я уже понял, что никого не обнаружу. Вован может скрытно проникать на вражеские базы, молча выслеживать добычу в лесу, даже убивает он, обычно, молча. Но вот чтобы бесшумно опустошить бомболюк… нет, это из разряда фантастики. Вернулся в логово. Все-таки фрицы… вот блядство! Я закурил и пораскинул мозгами, оценивая ситуацию. Ладно, Саня, не гони. Даже на пару со старухой этот полудохлый фриц не утащит здоровенного кабана-вдвшника. Значит он где? Значит, куда-то отправился. На охоту что ли? Оглядел еще раз пещеру. Копье на месте… автомат… да у него столько их, что хрен поймешь! Вышел на улицу. Так, снегоход на месте. Тут, конечно, натоптано, но все равно – посмотрим следы. Блин! А где покойники? Ну, эти деревенские сталкеры, которых постреляли накануне? Тут два варианта. Либо их прибрал Вова, либо… местные забрали своих покойников. И десантуру заодно. Нет, блин, не логично. Они бы забрали снегоход. Чувствуя себя Шерлоком, я подошел к машине и, отвинтив крышку бака, посветил внутрь фонариком. Гады упекли Вовчика, а снегоход оставили, потому что нет бенза. На донышке! Что же, блин, делать? Спасать надо ВДВшника из плена, вот что! Ага, следы, как будто волокли что-то по снегу. Или кого-то. С карабином наперевес я побежал меж деревьев. Так, а ведут-то они совсем не туда. Местные приходили с другой стороны. Ну, что же за напасть снова? Когда уже можно будет присесть за комп с бутылочкой пивка и погонять в Фоллыч? Я отогнал упаднические мысли, сосредоточившись на скрытном движении и контроле окрестностей. И едва не пропустил Его. Предрассветные сумерки, чтоб их. Метрах в тридцати, на краю полянки стоит серая фигура. Не Вован, судя по габаритам. Несколько минут я наблюдал за незнакомцем сквозь заснеженные ветви елки. Не двигается. Тоже ждет кого-то? Из-за недостатка освещения я не мог разглядеть деталей экипировки и лицо под тенью капюшона. Вовремя заметил этого чувака, с облегчением подумал я. Видать, один из тех, кто забрал Вовчика. Может, снять его? Как раз в стволе пулевой патрон. Нет, я не настолько контуженный, чтоб убивать не разобравшись. Да и он всяко здесь не один, черт этот. Где-то должен быть их лагерь. Я осторожно попятился и начал по дуге обходить стража. Незаметным барсом обогнул дозорного. Этот олух даже не понял, что я у него за спиной. Ладно, займемся тобой чуть позже. Раздвинув ветки, увидел и остальных. Они не сидели у костра, не чистили оружия, не переговаривались. Просто стояли неровным кругом посреди поляны. И не двигались. Только серая поземка струилась между неподвижных ног, трепала куртки и плащи. Неприятное предчувствие кольнуло сердце. Все это чересчур странно. И Вована не видать. Отложив Сайгу, достал нож. Думаю, получится незаметно уработать того первого в сторонке. Расскажет, куда дели десантуру. А если будет орать, перережу трахею. Стараясь не дышать, подкрался сзади к вражине. Идиота кусок, как тебя еще не грохнули, если позволяешь подбираться так близко? Уже не таясь, я рванул за капюшон, опрокидывая дуралея. Рука с ножом приникла к горлу, и я чуть не заорал. На меня смотрели пустые глаза главаря деревенской шайки. Из разорванного Вовановским штык-ножом рта, как вулканическая лава, черной коркой застыли кровавые потеки. Посмотреть полный текст

Мое расширенное сознание теперь сузилось до размеров черепной коробки. Я снова стал обычным выживальщиком, а не джедаем. Но это не принесло облегчения. Как бы хотелось, чтобы это все оказалось сном после курения шишек с Вованом. Как я себя не щипал и не лупил по лицу, пока шли по немецкому бункеру, проснуться не получалось. Самая что ни на есть реальная реальность. Я представил, как мы с Валерой будем долго изучать это убежище. Сколько здесь полезных ништяков можно найти. Чего стоит только автономное электропитание, исправно функционирующее восемь десятков лет. Интересно, на каком источнике энергии это все работает? Узнаем позже. Сейчас главное провести ревизию захваченного добра. И выкинуть нахрен всю нацистскую атрибутику. Несмотря на защищенность и автономность секретной лаборатории, жить бы тут не стал. После всего, что здесь творилось… я впечатлительный человек, не хочу, чтобы мучили кошмары. Но вот десантуре должен понравиться новый домик. Ведь он куда комфортнее, чем его неандертальское логово. Вышли в зал с уродцами в клетках. Вот блин, а я думал, приглючило тогда. Безумный ученый выращивал их на убой, как бройлерных цыплят. Лена тихонько вздохнула. Я положил руку ей на плечо. – Надо освободить этих несчастных, – сказала она. Я только кивнул. Мы с Вованом по-другому решим эту проблему. Избавить человекоподобных уродов от страданий будет лучшим выходом. Да, слишком уж легко умер проклятый Ульрих. Теперь я понимаю, какой подвиг совершили наши предки, защитив человечество от фашистского безумия. Добравшись до первого зала, принялись вскрывать стеклянные саркофаги, чтобы освободить друзей. Лена отсоединяла трубки и провода, а я тем временем оттащил в угол трупы врагов, чтобы не травмировать хрупкую детскую психику. Или зря это делаю? Пусть привыкают к ужасам БП. Хотя, пусть Валера это решает. Закончив с уборкой мертвецов, подошел к «гробу» очкастого другана. Отсоединив хитросплетения, опутывающие тщедушный организм, я похлопал по впалым щекам. ФСБшник дышал, но не просыпался, гад такой, хотя рядом дети уже пришли в себя. Хм, попробуем другой метод. Вытащил из подсумка фляжку. Отвинтив крышку, оттянул челюсть Валеры и влил пару капель обжигающей жидкости. В ту же секунду камрад закашлялся, подскочил, завертел по сторонам ошалевшим жалом. – Добро пожаловать в реальный мир, Нео! – с улыбкой произнес я. – Что происходит?.. Саня?.. – Все нормально, друган! – О, детишки, и вы здесь! И Люся! – Папа, папочка! – Саня, где мы находимся? – Валера лихорадочно натягивал свои шмотки. – В секретном немецком укрытии. – Что за дичь ты мне втираешь? Что значит в немецком? – Ну, фашисты здесь прятались, точнее, их тут замуровало во времена войны. – Что за бред! Ты в своем уме? Ты что, опять накурился? – Ты заколебал! – разозлился я. – Делать мне больше нечего, как сочинять небылицы? – А где этот бункер находится? – В моей пещере! – То есть, подожди, ты хочешь сказать, что ты построил Схрон в одном заброшенном немецком бункере, а под ним обнаружилась гигантская пещерная система, а в этой пещере в свою очередь скрытое убежище нацистов? Я правильно понимаю? – Да, – ответил я. – Здесь у них какая-то военная биолаборатория. – Ну и бредятина, я разочарован, – покачал головой очкастый нытик. – Ты говорил, что будешь писать книгу. Но если бы я наткнулся на подобный текст, то у меня бы просто взорвало пукан от нереалистичности! Эй, а где, кстати, мой Вепрь?! – Вот он, блять, лежит! Слепой что ли? Я отошел в сторону от этого неблагодарного охреневшего говнюка. Сам ничего не может, кроме как щелкать своим самодовольным хлебалом, а туда же – критиковать меня. Спорить с придурошным, никаких нервов не напасешься. Ничего, скоро он убедится, все они убедятся, что Санек прав и что он для них сделал. Прощения еще попросят! Вообще, очкарику, скорее всего, просто стыдно оттого, что он, ФСБшник, ничего не знал про это место. Переместившись к храпящему на полу Егорычу, повторил процедуру «воскрешения». Дед, хищно повел носом, не открывая глаз, ухватил фляжку и надолго присосался к ней. Мне с трудом удалось вырвать пойло из его крепких рук. Не хватало еще утихомиривать напившегося лесника. Он подпрыгнул с безумными глазами и торчащей во все стороны бородищей. – В атаку! Бей немчуру, мать вашу! – грозно зарычал ветеран. – Отставить Егорыч, – сказал я. – Всех уже перебили. – Ох, йедрит-кудрит, проспал опять дед, – вздохнул он. – Так это шо, и Ульриха тоже тово?.. – Этого мерзавца – в первую очередь. – Саня! – Подбежал Валера. – Где теща? Где Люсина мама? Лена сказала, вы ее где-то оставили. Веди меня к ней! – Друг, ты наговорил кучу говна в мой адрес, а теперь прибегаешь без извинений. Орешь, что-то просишь от меня, но делаешь это без должного уважения. – Ладно, Саня, прости, – он виновато протер очки. – Мне жена харакири сейчас сделает, если тещу не приведем. Я вздохнул. Ох, уж эта теща. Все проблемы из-за нее. – Ну, пойдем. Сейчас ты просто охренеешь, когда увидишь, что Санек не врет. – Да верю, я тебе верю! – Зашипел Валера. – Идем же! – Пошли с нами, Егорыч, покажу тебе дохлого Ульриха. Держи свою Мосю. Оставив женщин и детей дожидаться нас, отправились вглубь подземной лаборатории. В машинном зале очкарик удивленно присвистнул. – В ближайшее время надо все тут изучить, – сказал я. – А ты подумай, как сделать отводку к нашему огороду. – Чего тут думать… кабель надо только… на чем работает эта штуковина? – он принялся изучать циферблаты на стенке гудящего агрегата. – Потом разберемся. В следующем зале Егорыч сплюнул и перекрестился. Валера принялся блевать при виде клеток с запертыми в них уродцами. Как такой хлюпик вообще попал в ФСБ? – Такая судьба ждала бы вас, если б не я, – проворчал я. – Нацисты-каннибалы Третьего рейха… круто, не правда ли? Попизди мне теперь еще что-то насчет нереалистичности. – Я понял, Саня, понял… – камрад вытер рот платочком. – А где Антонина Петровна? В одной из клеток? – Если бы. Идем дальше. Попетляв по коридорам, очутились в рабочем кабинете, где меня парализовала полоумная старуха. Егорыч тут же принялся сдирать со стен и топтать своими валенками флаги со свастикой. Валера заинтересовался бумагами и книгами на столе. – Здесь определенно должна быть схема всего комплекса, – задумчиво произнес он. – А также документы, которые могут пролить свет, что за разработки здесь велись. – Потом отыщем! – Как же мне не терпится убраться отсюда. – Секундочку… – Валера запихал все-таки несколько тетрадей в нагрудный карман. – Как читать будешь? – усмехнулся я. – Ты что, немецкий понимаешь? – Антонина Петровна хорошо знает этот язык… В этот момент что-то с грохотом разбилось позади. Послышался журчащий звук. Молниеносно обернувшись, я увидел Егорыча, деловито отливающего на портрет фюрера, сброшенный со стены. Вот она, непримиримость к врагу, незатухающая семь десятков лет. Да, нам еще есть чему поучиться у дедов и прадедов. – Друзья, извиняюсь, что отвлекаю от важных дел, но давайте уже заберем тещу Валеры и двинем отдыхать по домам? – предложил я. – Все-все, уже идем, Саня! Веди скорей к ней. Вот Люсечка обрадуется! – потер ладошки очкарик. Но когда мы зашли в пыточную – или операционную – меня ждал полный шок. Чертова бабка снова исчезла! Так же как Ульрих. Одна из стен зияла черной щелью незакрытого потайного хода. – Так, блэт! – воскликнул Валера. – Это что, прикол такой? Где мама? – Не знаю! И знать не хочу! – Я ударил в стену кулаком, разбивая в пыль кафельную плитку. – Хреново, что и этот немецкий ублюдок остался жив после очереди в упор! – Контрольный надобно было… – грустно сказал Егорыч. – Эх, Санек, натворил ты делов, ох натворил… Сплюнув от злости, я подошел к темному проему. Вот, гадство! Теперь ловить фашиста с зомби-бабкой по этим подземельям. Внезапно из темноты раздался крик: – Германия нихьт капитулиррн! – и резкая вспышка выстрелов. Я отпрянул за угол и швырнул гранату неубиваемому фашисту. Ф-1 зацокала по полу, удаляясь. Хорошо закинул. ТЫДЫЩ! Из проема вырвалось облако дыма и пыли. – Так, отходим! – скомандовал я. – А как же добить супостата? – Егорыч потряс ружьем. – У тебя уже была такая возможность. – Та шо ты знаешь, бляха-муха?! – возмутился дед. – Вот по дороге и расскажешь! Надо сперва увезти отсюда баб с детьми. Пока этот псих до них не добрался. – Саня прав! – согласился Валера. – Бежим! Мы уходили из нацистского убежища. Впереди шла Лена, освещая дорогу детям. За ними Валера со своей разъяренной женой. Она постоянно ему что-то выговаривала. Я и Егорыч позади, прикрывая отход. Именно тогда, во время длинного перехода, дед начал свой рассказ. Он говорил долго, с подробностями, словно пытаясь выплеснуть из себя историю, о которой пришлось молчать семь десятков лет. И теперь понимаю почему. Поглядывая на лесника, я уже видел не седобородого старикана, а молодого пацана в трофейном камуфляже с ППШ в руках, ведущего по этим темным тоннелям штурмовой отряд Красной Армии. Посмотреть полный текст

Мое расширенное сознание теперь сузилось до размеров черепной коробки. Я снова стал обычным выживальщиком, а не джедаем. Но это не принесло облегчения. Как бы хотелось, чтобы это все оказалось сном после курения шишек с Вованом. Как я себя не щипал и не лупил по лицу, пока шли по немецкому бункеру, проснуться не получалось. Самая что ни на есть реальная реальность. Я представил, как мы с Валерой будем долго изучать это убежище. Сколько здесь полезных ништяков можно найти. Чего стоит только автономное электропитание, исправно функционирующее восемь десятков лет. Интересно, на каком источнике энергии это все работает? Узнаем позже. Сейчас главное провести ревизию захваченного добра. И выкинуть нахрен всю нацистскую атрибутику. Несмотря на защищенность и автономность секретной лаборатории, жить бы тут не стал. После всего, что здесь творилось… я впечатлительный человек, не хочу, чтобы мучили кошмары. Но вот десантуре должен понравиться новый домик. Ведь он куда комфортнее, чем его неандертальское логово. Вышли в зал с уродцами в клетках. Вот блин, а я думал, приглючило тогда. Безумный ученый выращивал их на убой, как бройлерных цыплят. Лена тихонько вздохнула. Я положил руку ей на плечо. – Надо освободить этих несчастных, – сказала она. Я только кивнул. Мы с Вованом по-другому решим эту проблему. Избавить человекоподобных уродов от страданий будет лучшим выходом. Да, слишком уж легко умер проклятый Ульрих. Теперь я понимаю, какой подвиг совершили наши предки, защитив человечество от фашистского безумия. Добравшись до первого зала, принялись вскрывать стеклянные саркофаги, чтобы освободить друзей. Лена отсоединяла трубки и провода, а я тем временем оттащил в угол трупы врагов, чтобы не травмировать хрупкую детскую психику. Или зря это делаю? Пусть привыкают к ужасам БП. Хотя, пусть Валера это решает. Закончив с уборкой мертвецов, подошел к «гробу» очкастого другана. Отсоединив хитросплетения, опутывающие тщедушный организм, я похлопал по впалым щекам. ФСБшник дышал, но не просыпался, гад такой, хотя рядом дети уже пришли в себя. Хм, попробуем другой метод. Вытащил из подсумка фляжку. Отвинтив крышку, оттянул челюсть Валеры и влил пару капель обжигающей жидкости. В ту же секунду камрад закашлялся, подскочил, завертел по сторонам ошалевшим жалом. – Добро пожаловать в реальный мир, Нео! – с улыбкой произнес я. – Что происходит?.. Саня?.. – Все нормально, друган! – О, детишки, и вы здесь! И Люся! – Папа, папочка! – Саня, где мы находимся? – Валера лихорадочно натягивал свои шмотки. – В секретном немецком укрытии. – Что за дичь ты мне втираешь? Что значит в немецком? – Ну, фашисты здесь прятались, точнее, их тут замуровало во времена войны. – Что за бред! Ты в своем уме? Ты что, опять накурился? – Ты заколебал! – разозлился я. – Делать мне больше нечего, как сочинять небылицы? – А где этот бункер находится? – В моей пещере! – То есть, подожди, ты хочешь сказать, что ты построил Схрон в одном заброшенном немецком бункере, а под ним обнаружилась гигантская пещерная система, а в этой пещере в свою очередь скрытое убежище нацистов? Я правильно понимаю? – Да, – ответил я. – Здесь у них какая-то военная биолаборатория. – Ну и бредятина, я разочарован, – покачал головой очкастый нытик. – Ты говорил, что будешь писать книгу. Но если бы я наткнулся на подобный текст, то у меня бы просто взорвало пукан от нереалистичности! Эй, а где, кстати, мой Вепрь?! – Вот он, блять, лежит! Слепой что ли? Я отошел в сторону от этого неблагодарного охреневшего говнюка. Сам ничего не может, кроме как щелкать своим самодовольным хлебалом, а туда же – критиковать меня. Спорить с придурошным, никаких нервов не напасешься. Ничего, скоро он убедится, все они убедятся, что Санек прав и что он для них сделал. Прощения еще попросят! Вообще, очкарику, скорее всего, просто стыдно оттого, что он, ФСБшник, ничего не знал про это место. Переместившись к храпящему на полу Егорычу, повторил процедуру «воскрешения». Дед, хищно повел носом, не открывая глаз, ухватил фляжку и надолго присосался к ней. Мне с трудом удалось вырвать пойло из его крепких рук. Не хватало еще утихомиривать напившегося лесника. Он подпрыгнул с безумными глазами и торчащей во все стороны бородищей. – В атаку! Бей немчуру, мать вашу! – грозно зарычал ветеран. – Отставить Егорыч, – сказал я. – Всех уже перебили. – Ох, йедрит-кудрит, проспал опять дед, – вздохнул он. – Так это шо, и Ульриха тоже тово?.. – Этого мерзавца – в первую очередь. – Саня! – Подбежал Валера. – Где теща? Где Люсина мама? Лена сказала, вы ее где-то оставили. Веди меня к ней! – Друг, ты наговорил кучу говна в мой адрес, а теперь прибегаешь без извинений. Орешь, что-то просишь от меня, но делаешь это без должного уважения. – Ладно, Саня, прости, – он виновато протер очки. – Мне жена харакири сейчас сделает, если тещу не приведем. Я вздохнул. Ох, уж эта теща. Все проблемы из-за нее. – Ну, пойдем. Сейчас ты просто охренеешь, когда увидишь, что Санек не врет. – Да верю, я тебе верю! – Зашипел Валера. – Идем же! – Пошли с нами, Егорыч, покажу тебе дохлого Ульриха. Держи свою Мосю. Оставив женщин и детей дожидаться нас, отправились вглубь подземной лаборатории. В машинном зале очкарик удивленно присвистнул. – В ближайшее время надо все тут изучить, – сказал я. – А ты подумай, как сделать отводку к нашему огороду. – Чего тут думать… кабель надо только… на чем работает эта штуковина? – он принялся изучать циферблаты на стенке гудящего агрегата. – Потом разберемся. В следующем зале Егорыч сплюнул и перекрестился. Валера принялся блевать при виде клеток с запертыми в них уродцами. Как такой хлюпик вообще попал в ФСБ? – Такая судьба ждала бы вас, если б не я, – проворчал я. – Нацисты-каннибалы Третьего рейха… круто, не правда ли? Попизди мне теперь еще что-то насчет нереалистичности. – Я понял, Саня, понял… – камрад вытер рот платочком. – А где Антонина Петровна? В одной из клеток? – Если бы. Идем дальше. Попетляв по коридорам, очутились в рабочем кабинете, где меня парализовала полоумная старуха. Егорыч тут же принялся сдирать со стен и топтать своими валенками флаги со свастикой. Валера заинтересовался бумагами и книгами на столе. – Здесь определенно должна быть схема всего комплекса, – задумчиво произнес он. – А также документы, которые могут пролить свет, что за разработки здесь велись. – Потом отыщем! – Как же мне не терпится убраться отсюда. – Секундочку… – Валера запихал все-таки несколько тетрадей в нагрудный карман. – Как читать будешь? – усмехнулся я. – Ты что, немецкий понимаешь? – Антонина Петровна хорошо знает этот язык… В этот момент что-то с грохотом разбилось позади. Послышался журчащий звук. Молниеносно обернувшись, я увидел Егорыча, деловито отливающего на портрет фюрера, сброшенный со стены. Вот она, непримиримость к врагу, незатухающая семь десятков лет. Да, нам еще есть чему поучиться у дедов и прадедов. – Друзья, извиняюсь, что отвлекаю от важных дел, но давайте уже заберем тещу Валеры и двинем отдыхать по домам? – предложил я. – Все-все, уже идем, Саня! Веди скорей к ней. Вот Люсечка обрадуется! – потер ладошки очкарик. Но когда мы зашли в пыточную – или операционную – меня ждал полный шок. Чертова бабка снова исчезла! Так же как Ульрих. Одна из стен зияла черной щелью незакрытого потайного хода. – Так, блэт! – воскликнул Валера. – Это что, прикол такой? Где мама? – Не знаю! И знать не хочу! – Я ударил в стену кулаком, разбивая в пыль кафельную плитку. – Хреново, что и этот немецкий ублюдок остался жив после очереди в упор! – Контрольный надобно было… – грустно сказал Егорыч. – Эх, Санек, натворил ты делов, ох натворил… Сплюнув от злости, я подошел к темному проему. Вот, гадство! Теперь ловить фашиста с зомби-бабкой по этим подземельям. Внезапно из темноты раздался крик: – Германия нихьт капитулиррн! – и резкая вспышка выстрелов. Я отпрянул за угол и швырнул гранату неубиваемому фашисту. Ф-1 зацокала по полу, удаляясь. Хорошо закинул. ТЫДЫЩ! Из проема вырвалось облако дыма и пыли. – Так, отходим! – скомандовал я. – А как же добить супостата? – Егорыч потряс ружьем. – У тебя уже была такая возможность. – Та шо ты знаешь, бляха-муха?! – возмутился дед. – Вот по дороге и расскажешь! Надо сперва увезти отсюда баб с детьми. Пока этот псих до них не добрался. – Саня прав! – согласился Валера. – Бежим! Мы уходили из нацистского убежища. Впереди шла Лена, освещая дорогу детям. За ними Валера со своей разъяренной женой. Она постоянно ему что-то выговаривала. Я и Егорыч позади, прикрывая отход. Именно тогда, во время длинного перехода, дед начал свой рассказ. Он говорил долго, с подробностями, словно пытаясь выплеснуть из себя историю, о которой пришлось молчать семь десятков лет. И теперь понимаю почему. Поглядывая на лесника, я уже видел не седобородого старикана, а молодого пацана в трофейном камуфляже с ППШ в руках, ведущего по этим темным тоннелям штурмовой отряд Красной Армии. Посмотреть полный текст

Мозг лихорадочно искал пути выхода из сложившейся неприятной ситуации. Просто охренеть какой неприятной! Хорошо, блин, успел оплодотворить свою девушку. Моя генетическая линия не прервется сегодня. Хотя, когда к яйцам приставлено суперострое лезвие, это как-то не особо греет душу, согласитесь. Страх липкой хваткой сковал тело. Я выпучил глаза и сжал зубы, чтобы не орать. Не доставлю врагам такого удовольствия. Мои орехи не такие уж титановые, как всегда считал, а теперь их спасет только чудо! Пусть сейчас ворвется Егорыч! Или Вован!.. нет, он, наверняка спит бухой… пусть Валера выберется! Он гребанный, мать его ФСБшник! Пусть тормознет свою любимую тещеньку! Да пусть хоть сам Иисус сойдет с небес! Только не это! Нееееееет! – Стоп! – сказал вдруг Ульрих. Сталь убралась от моих драгоценностей. Тяжелые капли пота скатились по вискам. В этот момент я готов был расцеловать фашистского палача. Боги меня услышали! Экзекуция отменяется! А может я сам как-то повоздействовал на этого ублюдка с помощью Силы? Ништяк, ништяк… – Майне либе! Это нужна делать под музыка! – То есть не резать, херр? – Айн минутен, майне либе! Где-то был грамм-пластинка, кхе-кхе… сейчас находить… Злодей снял автомат и повесил на ржавую вешалку. Согнувшись, принялся рыться в тумбочке. Вскоре достал стопку пластинок в пожелтевших обложках. – Марши Великого Рейха… найн, этот русиш швайне не достоин такой честь… Моцарт? Найн… – Он откидывал в сторону винил. – О, майн гот! Вагнер! Даст ист гуд, йа-йа! Тебе нравить Вагнер, дер кретин? Это чучело ко мне обратилось? – Катись в ад, фашистская сволочь! – заорал я. – Русские не сдаются! Ульрих вон Рихтер издал кашляющие шипящие звуки. Я не сразу понял, что это смех. Он покрутил ручку доисторического патефона, стоящего на тумбочке. Заскрипела пластинка, и комнату наполнила величественная музыка. Полет Валькирий. Эту мелодию не раз слушал в другой прошлой жизни, колеся по Карелии на своей «Гранд-Витаре». Черный демон задергался, будто дирижируя оркестром. Теща зачарованно уставилось на него. Я потянулся до хруста костей. Надо вырваться, пока эти твари отвлеклись! Еще чуть-чуть… правый захват, вроде, поддается… еще давай, Санек, еще немного… – Приступать, фрау! – резко прокашлял фриц. Старуха, ощерившись, до боли сжала и оттянула несчастную мошонку. Ульрих подобрался ближе, торжествующе сверкнул блик на непроницаемых очках над защитной маской, хрипящее дыхание участилось в нетерпеливом ожидании. Я зажмурился, приготовившись к боли. К адской немыслимой боли. Бах! В этот момент грохнула входная дверь. Слава яйцам! Случилось то, на что я уже не надеялся! Хватка ослабла. Открыв глаза, я чуть не заорал. Лена! Какого хрена тебя сюда принесло? Два маньяка тоже уставились на нее, видимо в шоке. Девушка влетела, как разъяренная фурия. Волосы разметались огненным заревом, глаза вспыхивают молниями, сияет зеркальным блеском круглый щит. В руке короткий меч, из одежды только нижнее белье и зимние сапоги. Я проморгался, меч превратился в скалку, а щит – в начищенную до блеска сковороду, на которой она обычно жарит блины. Не давая им опомниться, девушка метнула свой акинак. Бешено вращаясь, адская скалка ударила фрицу точнехонько в лоб. Началось лихое месиво. Про меня все забыли. Зарычав, немецкий чикатилло выхватил у бабки скальпель и метнул в Лену. Дзинь! Клинок отлетел в сторону. Умница, прикрылась сковородкой! Старуха взяла парализатор, коварная игла свистнула, вылетая из дула. Но Леночка вновь ловко отбила чудесным щитом. Дзинь! Дзинь! Дзинь! Это Ульрих принялся швырять инструмент из хирургического лотка. С каждым отбитым клинком Лена приближалась все ближе. Теща перезаряжала парализующий пистолет. Черт, она ведь может попасть в ее обнаженные ноги или плечи! Набрав побольше воздуха, я со всей мочи харкнул в каргу. Есть! Точняк в ухо! Но ведьма, не обращая внимания, поднимала парализатор. Любимая тотчас оценила опасность. Мелодия «Валькирий» достигла кульминации. Элегантным броском тяжелая сковорода устремилась в полет. Бамс! Тещу отбросило с копыт. Из ноздрей выпали трубки, она приподнялась на миг и тут же рухнула лицом в пол. – Лена! – заорал я, только сейчас поняв, что она осталось без оружия. – Автомааат хватаааай! Слава богу, поняла. Рысью кинулась к вешалке, где болтался MP-38. Ульрих дернулся наперерез, но растянулся об тещу. Тут же вскочил. Я заметил в его руке топорик для разделки мяса. Понимая, что не успеет добежать, черный урод замахнулся для броска. Нет! Лена успела первой. От грохота заложило уши. Длинная очередь отшвырнула фашиста, как надоедливую муху. Вдребезги брызнули стеклянные шкафы и шифоньеры, куда влетела, закованная в черный доспех фигура. Посыпались банки с заспиртованными уродцами, колбы, инструмент и вазы с засохшими десятки лет назад цветами. Проиграв заключительный аккорд, умолк патефон, только игла еще какое-то время сухо царапала старую пластинку. *** Да, мои молитвы были услышаны. Иначе как чудом это не назовешь. Лена возилась с кандалами, пытаясь освободить мои могучие руки. – Знаешь, кто я? – спросил я. – Кто? Алкомен? – она приподняла бровь, расправляясь с правым наручником. – Я – джедай! Ты спасла меня, теперь в галактике воцарится мир. – Аха-ха-ха! – А знаешь, кто ты? – Подруга джедая? – вот и левая рука на свободе. – Нет! Ты – Чудо-женщина! – Круто, ха-ха-ха! – Джедай и Чудо-женщина – офигенная парочка! – заржал я, спрыгнув со стола. – Такое кино я бы посмотрел! Мы обнялись. Начало отпускать напряжение. Я все еще не мог поверить, что выпутался из самой опасной переделки в своей жизни. – Тебе нужно одеться, джедай! – Лена отстранилась. – А может, сначала кхм… кхм?.. – подмигнул я. – О, боже, у тебя только одно на уме! – закатила глаза. – Ну, извини, окажись ты здесь минутой позже, у меня бы вообще не было такой возможности. Одежда и все мое снаряжение отыскалось здесь же, на заляпанной кровью кушетке. – Как ты вообще тут оказалась? – задал я волнующий вопрос. – Когда ты ушел, я хотела пожарить блинов к твоему возвращению. Но вдруг, через несколько минут, стало как-то странно… пи..дец, как странно… – Ха! Походу, тебе передалось вещество, – усмехнулся я, застегивая штаны. – Ну, с Зюзи нашей. – Я так и поняла, – задумчиво произнесла Чудо-женщина. – Все вокруг стало таким… таким… не могу объяснить… – Прикольным? – подсказал я. – Нет… сначала мне стало очень страшно… я думала, что это из-за токсикоза! Что я сошла с ума! Но потом я увидела свою бабушку, которая давно умерла. Она мне все объяснила, успокоила… я начала плакать, мне хотелось остаться с ней. А бабушка как закричит: «Шо ты сопли распустила?! Выживальщику-то твоему щас пиздецок настанет!» И еще говорит, вот твое оружие, выручай голубчика своего! Щит мне дала и меч. – Хорошая у тебя бабка была. – Я застегнул разгрузку и зарядил револьвер. – Ну а дальше сама не помню… как будто что-то вело меня. Ну, и тебя нашла. – Офигеть, выходит не зря тебя поцеловал перед вылазкой! Надо будет повторить. – Нет! – Она вздрогнула. – Это было что-то неправильное. Нечеловеческое. И ты поклянись, что больше не будешь лизать эту жабу! – Почему? – удивился я. – Сейчас кругом апокалипсис. А для выживания все средства хороши. Посмотри, как мы круто управились – всех нашли, всех спасли, врагов победили. – Ты бы и без дурацкой жабы справился, я уверена. Вован ведь ничего не употребляет и не лижет жаб. – Ага, только водку хлещет литрами. К тому же он здоровый, как два меня! И к тому же больной на всю башню! – Ой, кто бы говорил… – вздохнула она. – Ты заколебала! Что ты мне этого психа-десантника в пример ставишь? Если тебе он так нравится, ну так давай, иди. Живи с ним в его берлоге. – Ну, не начинай. Просто переживаю за тебя, не хочу, чтобы сжег свой мозг всякими жабами и мухоморами. Я люблю только тебя, мой джедай! Я сграбастал ее в объятия. О, моя Чудо-женщина. Зачем я погнал на нее в самом деле? Уже в который раз выручает из беды. Надо просто, чтобы ее не касались все эти схватки, перестрелки, вещества… чем меньше знает, тем спокойнее для нее. И для нашего будущего ребенка. – Блин! Да ты вся холодная! Давай, одевайся! Скинув разгрузку, я стянул с себя «горку» и термуху. – А ты? – она влезла в мои тактические шмотки, прикрыв соблазнительные формы. – Мой мускулистый торс не боится холодов. Пошли. – Подожди! А как же Антонина Петровна? Мы бросим ее здесь? – Лена склонилась над телом гребанной бабки. – Она еще жива! – Не вопрос. Сейчас исправим! – Я дернул затвор Сайги и шагнул вперед. – Ты что убьешь пожилую беззащитную женщину? – воскликнула Лена. – Да она мне яйца чуть не откромсала! Это ж ты зарядила в бубен сковородой! Забыла? – Я сама была не своя… – тихо произнесла девушка. – Как и Антонина Петровна. Уверена, этот фашист как-то воздействовал на нее. – Даже догадываюсь, каким образом. – Я сплюнул. – Представь, как расстроится Люся, как расстроятся ее внуки, Валера… Я усмехнулся про себя. Ну, очкарик-то уж, вряд ли, станет горевать по своей полоумной теще. Хэппи-энд, можно сказать. Ладно, не буду огорчать Леночку. А старуха, поди, и так сдохнет в скором времени. – Не вариант ее тащить, – подумав, решил я. – Но… – Освободим сначала Валеру с семейством, пусть сам ее волокут. Лена была вынуждена согласиться с моей железной логикой. Мы подняли бесчувственное тело и уложили на операционный стол, на котором совсем недавно чуть не кастрировали меня. Хоть любимая и протестовала, но я потуже закрепил ее руки и ноги. – На всякий случай, – объяснил я Лене, – а то свалится и ушибет себе что-нибудь. Подошел к заваленному осколками стеллажей Ульриху. Пнул по ноге. Не дышит, собака фашистская. А ведь и впрямь чем-то напоминает Дарта Вейдера из Звездных Войн. Может, сорвать с него маску, и он прохрипит на последнем выдохе: «Саня, я – твой отец!» Делать это я, конечно, не стал. Обшарив костюм, нашел запасной магазин МР-38, связку ключей и маленькую алюминиевую коробочку. Открыв, похолодел от осознания, что были на волосок от смерти. Ампулы с вирусом! Нам невероятно повезло, что Лена не прострелила эту коробку! – Ну, ты идешь, Саш? – спросила она, стоя у двери. – Что там у тебя? – Все нормально, детка! – улыбнулся я, оборачиваясь. Аккуратно сложил страшную находку в рюкзак. Надо придумать способ, как безопасно уничтожить эту дрянь. Может, Валера что дельное подскажет? Он же ФСБшник. Проверив, ничего ли не оставили, мы отправились вызволять друзей. Посмотреть полный текст

Мозг лихорадочно искал пути выхода из сложившейся неприятной ситуации. Просто охренеть какой неприятной! Хорошо, блин, успел оплодотворить свою девушку. Моя генетическая линия не прервется сегодня. Хотя, когда к яйцам приставлено суперострое лезвие, это как-то не особо греет душу, согласитесь. Страх липкой хваткой сковал тело. Я выпучил глаза и сжал зубы, чтобы не орать. Не доставлю врагам такого удовольствия. Мои орехи не такие уж титановые, как всегда считал, а теперь их спасет только чудо! Пусть сейчас ворвется Егорыч! Или Вован!.. нет, он, наверняка спит бухой… пусть Валера выберется! Он гребанный, мать его ФСБшник! Пусть тормознет свою любимую тещеньку! Да пусть хоть сам Иисус сойдет с небес! Только не это! Нееееееет! – Стоп! – сказал вдруг Ульрих. Сталь убралась от моих драгоценностей. Тяжелые капли пота скатились по вискам. В этот момент я готов был расцеловать фашистского палача. Боги меня услышали! Экзекуция отменяется! А может я сам как-то повоздействовал на этого ублюдка с помощью Силы? Ништяк, ништяк… – Майне либе! Это нужна делать под музыка! – То есть не резать, херр? – Айн минутен, майне либе! Где-то был грамм-пластинка, кхе-кхе… сейчас находить… Злодей снял автомат и повесил на ржавую вешалку. Согнувшись, принялся рыться в тумбочке. Вскоре достал стопку пластинок в пожелтевших обложках. – Марши Великого Рейха… найн, этот русиш швайне не достоин такой честь… Моцарт? Найн… – Он откидывал в сторону винил. – О, майн гот! Вагнер! Даст ист гуд, йа-йа! Тебе нравить Вагнер, дер кретин? Это чучело ко мне обратилось? – Катись в ад, фашистская сволочь! – заорал я. – Русские не сдаются! Ульрих вон Рихтер издал кашляющие шипящие звуки. Я не сразу понял, что это смех. Он покрутил ручку доисторического патефона, стоящего на тумбочке. Заскрипела пластинка, и комнату наполнила величественная музыка. Полет Валькирий. Эту мелодию не раз слушал в другой прошлой жизни, колеся по Карелии на своей «Гранд-Витаре». Черный демон задергался, будто дирижируя оркестром. Теща зачарованно уставилось на него. Я потянулся до хруста костей. Надо вырваться, пока эти твари отвлеклись! Еще чуть-чуть… правый захват, вроде, поддается… еще давай, Санек, еще немного… – Приступать, фрау! – резко прокашлял фриц. Старуха, ощерившись, до боли сжала и оттянула несчастную мошонку. Ульрих подобрался ближе, торжествующе сверкнул блик на непроницаемых очках над защитной маской, хрипящее дыхание участилось в нетерпеливом ожидании. Я зажмурился, приготовившись к боли. К адской немыслимой боли. Бах! В этот момент грохнула входная дверь. Слава яйцам! Случилось то, на что я уже не надеялся! Хватка ослабла. Открыв глаза, я чуть не заорал. Лена! Какого хрена тебя сюда принесло? Два маньяка тоже уставились на нее, видимо в шоке. Девушка влетела, как разъяренная фурия. Волосы разметались огненным заревом, глаза вспыхивают молниями, сияет зеркальным блеском круглый щит. В руке короткий меч, из одежды только нижнее белье и зимние сапоги. Я проморгался, меч превратился в скалку, а щит – в начищенную до блеска сковороду, на которой она обычно жарит блины. Не давая им опомниться, девушка метнула свой акинак. Бешено вращаясь, адская скалка ударила фрицу точнехонько в лоб. Началось лихое месиво. Про меня все забыли. Зарычав, немецкий чикатилло выхватил у бабки скальпель и метнул в Лену. Дзинь! Клинок отлетел в сторону. Умница, прикрылась сковородкой! Старуха взяла парализатор, коварная игла свистнула, вылетая из дула. Но Леночка вновь ловко отбила чудесным щитом. Дзинь! Дзинь! Дзинь! Это Ульрих принялся швырять инструмент из хирургического лотка. С каждым отбитым клинком Лена приближалась все ближе. Теща перезаряжала парализующий пистолет. Черт, она ведь может попасть в ее обнаженные ноги или плечи! Набрав побольше воздуха, я со всей мочи харкнул в каргу. Есть! Точняк в ухо! Но ведьма, не обращая внимания, поднимала парализатор. Любимая тотчас оценила опасность. Мелодия «Валькирий» достигла кульминации. Элегантным броском тяжелая сковорода устремилась в полет. Бамс! Тещу отбросило с копыт. Из ноздрей выпали трубки, она приподнялась на миг и тут же рухнула лицом в пол. – Лена! – заорал я, только сейчас поняв, что она осталось без оружия. – Автомааат хватаааай! Слава богу, поняла. Рысью кинулась к вешалке, где болтался MP-38. Ульрих дернулся наперерез, но растянулся об тещу. Тут же вскочил. Я заметил в его руке топорик для разделки мяса. Понимая, что не успеет добежать, черный урод замахнулся для броска. Нет! Лена успела первой. От грохота заложило уши. Длинная очередь отшвырнула фашиста, как надоедливую муху. Вдребезги брызнули стеклянные шкафы и шифоньеры, куда влетела, закованная в черный доспех фигура. Посыпались банки с заспиртованными уродцами, колбы, инструмент и вазы с засохшими десятки лет назад цветами. Проиграв заключительный аккорд, умолк патефон, только игла еще какое-то время сухо царапала старую пластинку. *** Да, мои молитвы были услышаны. Иначе как чудом это не назовешь. Лена возилась с кандалами, пытаясь освободить мои могучие руки. – Знаешь, кто я? – спросил я. – Кто? Алкомен? – она приподняла бровь, расправляясь с правым наручником. – Я – джедай! Ты спасла меня, теперь в галактике воцарится мир. – Аха-ха-ха! – А знаешь, кто ты? – Подруга джедая? – вот и левая рука на свободе. – Нет! Ты – Чудо-женщина! – Круто, ха-ха-ха! – Джедай и Чудо-женщина – офигенная парочка! – заржал я, спрыгнув со стола. – Такое кино я бы посмотрел! Мы обнялись. Начало отпускать напряжение. Я все еще не мог поверить, что выпутался из самой опасной переделки в своей жизни. – Тебе нужно одеться, джедай! – Лена отстранилась. – А может, сначала кхм… кхм?.. – подмигнул я. – О, боже, у тебя только одно на уме! – закатила глаза. – Ну, извини, окажись ты здесь минутой позже, у меня бы вообще не было такой возможности. Одежда и все мое снаряжение отыскалось здесь же, на заляпанной кровью кушетке. – Как ты вообще тут оказалась? – задал я волнующий вопрос. – Когда ты ушел, я хотела пожарить блинов к твоему возвращению. Но вдруг, через несколько минут, стало как-то странно… пи..дец, как странно… – Ха! Походу, тебе передалось вещество, – усмехнулся я, застегивая штаны. – Ну, с Зюзи нашей. – Я так и поняла, – задумчиво произнесла Чудо-женщина. – Все вокруг стало таким… таким… не могу объяснить… – Прикольным? – подсказал я. – Нет… сначала мне стало очень страшно… я думала, что это из-за токсикоза! Что я сошла с ума! Но потом я увидела свою бабушку, которая давно умерла. Она мне все объяснила, успокоила… я начала плакать, мне хотелось остаться с ней. А бабушка как закричит: «Шо ты сопли распустила?! Выживальщику-то твоему щас пиздецок настанет!» И еще говорит, вот твое оружие, выручай голубчика своего! Щит мне дала и меч. – Хорошая у тебя бабка была. – Я застегнул разгрузку и зарядил револьвер. – Ну а дальше сама не помню… как будто что-то вело меня. Ну, и тебя нашла. – Офигеть, выходит не зря тебя поцеловал перед вылазкой! Надо будет повторить. – Нет! – Она вздрогнула. – Это было что-то неправильное. Нечеловеческое. И ты поклянись, что больше не будешь лизать эту жабу! – Почему? – удивился я. – Сейчас кругом апокалипсис. А для выживания все средства хороши. Посмотри, как мы круто управились – всех нашли, всех спасли, врагов победили. – Ты бы и без дурацкой жабы справился, я уверена. Вован ведь ничего не употребляет и не лижет жаб. – Ага, только водку хлещет литрами. К тому же он здоровый, как два меня! И к тому же больной на всю башню! – Ой, кто бы говорил… – вздохнула она. – Ты заколебала! Что ты мне этого психа-десантника в пример ставишь? Если тебе он так нравится, ну так давай, иди. Живи с ним в его берлоге. – Ну, не начинай. Просто переживаю за тебя, не хочу, чтобы сжег свой мозг всякими жабами и мухоморами. Я люблю только тебя, мой джедай! Я сграбастал ее в объятия. О, моя Чудо-женщина. Зачем я погнал на нее в самом деле? Уже в который раз выручает из беды. Надо просто, чтобы ее не касались все эти схватки, перестрелки, вещества… чем меньше знает, тем спокойнее для нее. И для нашего будущего ребенка. – Блин! Да ты вся холодная! Давай, одевайся! Скинув разгрузку, я стянул с себя «горку» и термуху. – А ты? – она влезла в мои тактические шмотки, прикрыв соблазнительные формы. – Мой мускулистый торс не боится холодов. Пошли. – Подожди! А как же Антонина Петровна? Мы бросим ее здесь? – Лена склонилась над телом гребанной бабки. – Она еще жива! – Не вопрос. Сейчас исправим! – Я дернул затвор Сайги и шагнул вперед. – Ты что убьешь пожилую беззащитную женщину? – воскликнула Лена. – Да она мне яйца чуть не откромсала! Это ж ты зарядила в бубен сковородой! Забыла? – Я сама была не своя… – тихо произнесла девушка. – Как и Антонина Петровна. Уверена, этот фашист как-то воздействовал на нее. – Даже догадываюсь, каким образом. – Я сплюнул. – Представь, как расстроится Люся, как расстроятся ее внуки, Валера… Я усмехнулся про себя. Ну, очкарик-то уж, вряд ли, станет горевать по своей полоумной теще. Хэппи-энд, можно сказать. Ладно, не буду огорчать Леночку. А старуха, поди, и так сдохнет в скором времени. – Не вариант ее тащить, – подумав, решил я. – Но… – Освободим сначала Валеру с семейством, пусть сам ее волокут. Лена была вынуждена согласиться с моей железной логикой. Мы подняли бесчувственное тело и уложили на операционный стол, на котором совсем недавно чуть не кастрировали меня. Хоть любимая и протестовала, но я потуже закрепил ее руки и ноги. – На всякий случай, – объяснил я Лене, – а то свалится и ушибет себе что-нибудь. Подошел к заваленному осколками стеллажей Ульриху. Пнул по ноге. Не дышит, собака фашистская. А ведь и впрямь чем-то напоминает Дарта Вейдера из Звездных Войн. Может, сорвать с него маску, и он прохрипит на последнем выдохе: «Саня, я – твой отец!» Делать это я, конечно, не стал. Обшарив костюм, нашел запасной магазин МР-38, связку ключей и маленькую алюминиевую коробочку. Открыв, похолодел от осознания, что были на волосок от смерти. Ампулы с вирусом! Нам невероятно повезло, что Лена не прострелила эту коробку! – Ну, ты идешь, Саш? – спросила она, стоя у двери. – Что там у тебя? – Все нормально, детка! – улыбнулся я, оборачиваясь. Аккуратно сложил страшную находку в рюкзак. Надо придумать способ, как безопасно уничтожить эту дрянь. Может, Валера что дельное подскажет? Он же ФСБшник. Проверив, ничего ли не оставили, мы отправились вызволять друзей. Посмотреть полный текст