Admin

Кислород обжигающей струей хлынул в легкие, стальные тиски на горле разжались. Вот это кайф! Хрен вам, а не смерть Санька! Я попытался сбросить с себя проклятого Укупника, но чертов робот будто сделался тяжелее. Предсмертный калейдоскоп в глазах начал исчезать, появилось изображение. Нечеткая, словно в помехах, но с каждой секундой восстанавливалась, как на Ютубе, когда увеличиваешь разрешение. Картинка порадовала. Крепкая рука в перчатке, ухватив рукоять ножа, торчащего из глазницы Аркаши, тянула вверх. А вот и помощь, слава Ктулху! Киборг взвыл, в его шее захрустели какие-то сочленения и механизмы, изо рта повалил химический дым. Я даже закашлялся. В следующую секунду обдало фонтаном искр. Оторванная башка механического душителя отлетело в сторону. Давление исчезло, и я сбросил с себя подергивающееся обезглавленное тело. Все та же рука в перчатке обхватила мою и без усилий помогла принять вертикальное положение. – Спасибо, Стас! – Рад встрече, Санек! Михайлов выглядел слегка покоцанным. На лице местами, где кожа истончалась, поблескивал металл. Я оглядел поле битвы, надо помочь товарищам! Но они уже справились и сами. Валера с Егорычем и несколько пендосов повалили орущего Моисеева. Старый подскочил к нему сзади и взмахнул неизвестно откуда взявшимся топором. На сердце потеплело, дед вонзил суровое острие куда надо. Юрик на пару с полковником добивали Киркорова. Лизатель жаб с каждым ударом своей сабли сбивал по кусочку с конечностей трепыхающегося артиста. Во все стороны летели шестеренки и микросхемы. Уайт всаживал пулю за пулей из автоматической винтовки, когда Юрец отскакивал в сторону. Другие солдаты не вмешивались, подбадривая азартными выкриками своих командиров. – Почему эти железяки напали на меня? – спросил у Стаса. – Я же свой! – У тебя в руках было американское оружие. Как ты вообще здесь оказался? – Все как ты велел. Я готовился. Сделал схрон с припасами. Благодарочка за это! – Хм… ну, я вообще-то пошутил тогда, – отвел взгляд певец. – Кто знал, что так обернется… – А что с правительством? Я готов хоть сейчас вступить в армию и вести войну! – Больше нет ни правительства, ни армии. Как и на той стороне океана. Минобороны просчиталось, когда создало нас, Александр. – В смысле? – Сам-то я нормальный, а вот эти. Что-то с ними пошло не так, другие артисты вышли из-под контроля. Я подозревал, конечно, из-за чего… – Из-за чего? Рассказывай, не томи! – По легенде все артисты были запрограммированы на употребление легких наркотиков. Басков где-то раздобыл марихуану и накурил остальных боевых андроидов прямо перед концертом. Я не стал, мой имидж не позволяет такое. Но видимо сорт травы был какой-то другой или чересчур мощный. Моих коллег сразу накрыло, что-то замкнуло в электронных цепях… они устроили бойню прямо в Олимпийском. Уничтожили всю делегацию важных послов из США. – Тоже неплохо! – улыбнулся я. – Да, но после этого и началась ядерная война. Это к слову о вреде наркотиков. Чтобы ты не думал, что пропагандирую… – Да не думаю… В этот момент я испытал странное чувство дежавю, словно слышал эту историю раньше, но не мог вспомнить где и когда. – Как их не отправили в переплавку после такой херни? – Пытались. Был бой в концертном зале. Спецвойскам удалось уничтожить даже Пугачеву, самого мощного киборга, потом Галкина, Аллегрову… ладно, не буду перечислять, вижу, тебя сейчас вырвет. Меня тоже чуть не убили. Вот так, в один момент кибернетические организмы стали вне закона… – с печалью произнес Михайлов. – Но как вы ушли? – Завеса дыма догорающего Олимпийского помогла сбежать через канализацию. Моисеев показал этот путь. А нам ничего не осталось, кроме позорного бегства по колено в смердящей жиже. С помощью встроенных сканеров мы отыскали скрытые пустоты и ушли еще глубже. Ниже, чем уровень метро. Под Москвой бесконечный подземный лабиринт, знаешь ли. Там нас никогда бы не обнаружили. Но на следующий день искать стало просто некому. Повезло, что наш тоннель не завалило, когда в столицу прилетело пять стокилотонных зарядов! – Охренеть… – только и смог произнести я. – До сегодняшнего дня мы кочевали по уцелевшим городам. Радовали выживших своими концертами… Но знаешь, я рад, что этим безумным машинам пришел конец… Саня берегись! Я стремительно обернулся. На нас летел Юрик, размахивая клинком. Зрачки на всю радужку делали его похожим на буйного психа. За ним рота солдат. Егорыча с Валерой уже скрутили. Зрители на стадионе, кто не разбежался, замерли, в ожидании развития событий. Кто-то проорал: – Саня, не дай бог сольешься! Я на тебя полкило семок поставил! – Мочи всех, Алекс! Не сдавайся северный варвар! Если убьют Санька, я застрелюсь нах! – вторили другие голоса. – Стой! – крикнул я. – Юрик, подожди! – Я сразу понял, что вы заодно! – тяжело дыша, прошипел он. – Не гони, сейчас я все объясню… – Засунь в одно место свои оправдания! Ты пришел в наш тихий город, чтобы разрушить спокойствие мирных граждан! Поди, от полковника таких выражений нахватался, подумал я. – И привел сюда этих механических монстров! А может, ты и сам не человек? Проверим? – Юрик истерично захохотал, направляя на меня холодное оружие. Сколько же раз он сегодня лизнул психоделическую жабу? – Ты должен был драться с артистами… – Вон, мы парочку завалили уже! – И пару наших людей заодно! Будешь биться с ним! – Он указал на Стаса. – А победитель со мной. Мы с Михайловым переглянулись. Странно, в его искусственных глазах читалась реальная человеческая тоска. Блин, надо было не болтать, а валить во время кипеша! – Прощай, дружище, – сказал Стас. – Надеюсь, тебе удастся спасти этот дурацкий мир… И прыгнул. На Юрика. Лакированные туфли взметнулись в безупречной вертухе, которой позавидовал бы даже Вован, будь он жив. Поклонник древнего Бога Смерти отскочил ловким пируэтом. Свистнул клинок, рассекая воздух в том месте, где был Михайлов. Давай, артист, покажи этому психонавту! Пусть знает, как прислуживать вонючим пендосам! Мои мышцы вздрагивали, когда я следил за их скоростным обменом ударами, блоками, прыжками. Тело рвалось в атаку, помочь киборгу, но в спину уперлось не менее трех амерских стволов… Стас Михайлов двигался резко и уверенно, а вот его противник, похоже, стал выдыхаться. Пропустил пару ударов. Молодец Стасян! Однако Юрика не сбили с ног мощные, как бой молота, приходы в корпус. Наоборот, извернувшись, словно скользкий угорь, он усилил натиск. Теперь уже отступал певец, еле уворачиваясь от гудящих вертолетов Юриковой сабли. Вжух! Острое лезвие по локоть срезало руку Стаса Михайлова. – Неееееееееееет! Стаааас! – трибуны взорвались визгом сотен поклонниц. Но это не остановило артиста. Не замечая потери конечности, он внезапно ухватил и быстро выдернул клинок. Тот улетел за несколько метров и вонзился в снег острием. Сблизившись, целой рукой поймал Юрца и стиснул подмышкой в стальной удушающий хват. Рожа его стала малиновой от чудовищного давления, но вдруг, сместив центр тяжести, он перекинул Стаса через себя. Показалось или я услышал, как внутри киборга что-то нездорово звякнуло?! Юрик скинул дубленку, от мокрой майки клубами валит пар. Вскочил на спину поднимающегося андроида. И теперь он держит в захвате голову артиста! Вот, дурачок, хочет задушить железного человека! Но он не душил, он выворачивал. Стас задергался, пытаясь стряхнуть обдолбанного маньяка. Я увидел, как нечеловечески вздулись жилы, напряглись мускулы тщедушного Юрика. Раздался зубодробительный скрежет. Из ушей и рта повалил едкий дым. Внутри головы что-то засверкало и, пшикнув напоследок, угасло. Юра отпустил застывшее тело и медленно поднялся, поворачиваясь ко мне. В глазах моих защипало, в горле проклятый ком. Не верилось, что мой единственный друг из прошлой жизни погиб. – Теперь твой черед, Санек! – зловеще произнес Юрик, сплевывая в снег красную слюну. – Один на один, без оружия! Ну, давай! Прошлый раз вы втроем одолели меня случайно. Сейчас я смою этот позор! – Ништяк, Юрец! – обрадовался я. – Через минуту ты однозначно умрешь. – БОЙ! – скомандовал полковник Уайт. Я почувствовал, что в спину больше не упираются вражеские дула и встал в боевую стойку. Мы пошли по кругу, сближаясь, как два разъяренных тигра. Кто бы вышел из этой схватки победителем, так и не удалось узнать никому в тот вечер. Что-то с ревом пролетело и врезалось в сцену. Гулкий взрыв разметал ближайших эпицентру пендосов. Я повалился в снег, чтоб не зацепило осколком. Что за хрень? Кто помешал моему праведному героическому бою? Снова шарахнуло. Полковник начал выкрикивать отрывистые команды на английском. – Где моя жаба?! – фальцетом верещал Юрик, ползая на четвереньках. – Зюзечка!!! Зюзя, где ты?! Подняв голову, я смотрел на вновь разверзшийся хаос. Бежали, ломая скамейки, ошалевшие зрители. Снова взрыв. Пендовоины, припав на одно колено, палят куда-то вверх. Я устремил взор выше и разглядел фигуру в развевающемся плаще, окутанную клубами дыма. Посмотреть полный текст

Кислород обжигающей струей хлынул в легкие, стальные тиски на горле разжались. Вот это кайф! Хрен вам, а не смерть Санька! Я попытался сбросить с себя проклятого Укупника, но чертов робот будто сделался тяжелее. Предсмертный калейдоскоп в глазах начал исчезать, появилось изображение. Нечеткая, словно в помехах, но с каждой секундой восстанавливалась, как на Ютубе, когда увеличиваешь разрешение. Картинка порадовала. Крепкая рука в перчатке, ухватив рукоять ножа, торчащего из глазницы Аркаши, тянула вверх. А вот и помощь, слава Ктулху! Киборг взвыл, в его шее захрустели какие-то сочленения и механизмы, изо рта повалил химический дым. Я даже закашлялся. В следующую секунду обдало фонтаном искр. Оторванная башка механического душителя отлетело в сторону. Давление исчезло, и я сбросил с себя подергивающееся обезглавленное тело. Все та же рука в перчатке обхватила мою и без усилий помогла принять вертикальное положение. – Спасибо, Стас! – Рад встрече, Санек! Михайлов выглядел слегка покоцанным. На лице местами, где кожа истончалась, поблескивал металл. Я оглядел поле битвы, надо помочь товарищам! Но они уже справились и сами. Валера с Егорычем и несколько пендосов повалили орущего Моисеева. Старый подскочил к нему сзади и взмахнул неизвестно откуда взявшимся топором. На сердце потеплело, дед вонзил суровое острие куда надо. Юрик на пару с полковником добивали Киркорова. Лизатель жаб с каждым ударом своей сабли сбивал по кусочку с конечностей трепыхающегося артиста. Во все стороны летели шестеренки и микросхемы. Уайт всаживал пулю за пулей из автоматической винтовки, когда Юрец отскакивал в сторону. Другие солдаты не вмешивались, подбадривая азартными выкриками своих командиров. – Почему эти железяки напали на меня? – спросил у Стаса. – Я же свой! – У тебя в руках было американское оружие. Как ты вообще здесь оказался? – Все как ты велел. Я готовился. Сделал схрон с припасами. Благодарочка за это! – Хм… ну, я вообще-то пошутил тогда, – отвел взгляд певец. – Кто знал, что так обернется… – А что с правительством? Я готов хоть сейчас вступить в армию и вести войну! – Больше нет ни правительства, ни армии. Как и на той стороне океана. Минобороны просчиталось, когда создало нас, Александр. – В смысле? – Сам-то я нормальный, а вот эти. Что-то с ними пошло не так, другие артисты вышли из-под контроля. Я подозревал, конечно, из-за чего… – Из-за чего? Рассказывай, не томи! – По легенде все артисты были запрограммированы на употребление легких наркотиков. Басков где-то раздобыл марихуану и накурил остальных боевых андроидов прямо перед концертом. Я не стал, мой имидж не позволяет такое. Но видимо сорт травы был какой-то другой или чересчур мощный. Моих коллег сразу накрыло, что-то замкнуло в электронных цепях… они устроили бойню прямо в Олимпийском. Уничтожили всю делегацию важных послов из США. – Тоже неплохо! – улыбнулся я. – Да, но после этого и началась ядерная война. Это к слову о вреде наркотиков. Чтобы ты не думал, что пропагандирую… – Да не думаю… В этот момент я испытал странное чувство дежавю, словно слышал эту историю раньше, но не мог вспомнить где и когда. – Как их не отправили в переплавку после такой херни? – Пытались. Был бой в концертном зале. Спецвойскам удалось уничтожить даже Пугачеву, самого мощного киборга, потом Галкина, Аллегрову… ладно, не буду перечислять, вижу, тебя сейчас вырвет. Меня тоже чуть не убили. Вот так, в один момент кибернетические организмы стали вне закона… – с печалью произнес Михайлов. – Но как вы ушли? – Завеса дыма догорающего Олимпийского помогла сбежать через канализацию. Моисеев показал этот путь. А нам ничего не осталось, кроме позорного бегства по колено в смердящей жиже. С помощью встроенных сканеров мы отыскали скрытые пустоты и ушли еще глубже. Ниже, чем уровень метро. Под Москвой бесконечный подземный лабиринт, знаешь ли. Там нас никогда бы не обнаружили. Но на следующий день искать стало просто некому. Повезло, что наш тоннель не завалило, когда в столицу прилетело пять стокилотонных зарядов! – Охренеть… – только и смог произнести я. – До сегодняшнего дня мы кочевали по уцелевшим городам. Радовали выживших своими концертами… Но знаешь, я рад, что этим безумным машинам пришел конец… Саня берегись! Я стремительно обернулся. На нас летел Юрик, размахивая клинком. Зрачки на всю радужку делали его похожим на буйного психа. За ним рота солдат. Егорыча с Валерой уже скрутили. Зрители на стадионе, кто не разбежался, замерли, в ожидании развития событий. Кто-то проорал: – Саня, не дай бог сольешься! Я на тебя полкило семок поставил! – Мочи всех, Алекс! Не сдавайся северный варвар! Если убьют Санька, я застрелюсь нах! – вторили другие голоса. – Стой! – крикнул я. – Юрик, подожди! – Я сразу понял, что вы заодно! – тяжело дыша, прошипел он. – Не гони, сейчас я все объясню… – Засунь в одно место свои оправдания! Ты пришел в наш тихий город, чтобы разрушить спокойствие мирных граждан! Поди, от полковника таких выражений нахватался, подумал я. – И привел сюда этих механических монстров! А может, ты и сам не человек? Проверим? – Юрик истерично захохотал, направляя на меня холодное оружие. Сколько же раз он сегодня лизнул психоделическую жабу? – Ты должен был драться с артистами… – Вон, мы парочку завалили уже! – И пару наших людей заодно! Будешь биться с ним! – Он указал на Стаса. – А победитель со мной. Мы с Михайловым переглянулись. Странно, в его искусственных глазах читалась реальная человеческая тоска. Блин, надо было не болтать, а валить во время кипеша! – Прощай, дружище, – сказал Стас. – Надеюсь, тебе удастся спасти этот дурацкий мир… И прыгнул. На Юрика. Лакированные туфли взметнулись в безупречной вертухе, которой позавидовал бы даже Вован, будь он жив. Поклонник древнего Бога Смерти отскочил ловким пируэтом. Свистнул клинок, рассекая воздух в том месте, где был Михайлов. Давай, артист, покажи этому психонавту! Пусть знает, как прислуживать вонючим пендосам! Мои мышцы вздрагивали, когда я следил за их скоростным обменом ударами, блоками, прыжками. Тело рвалось в атаку, помочь киборгу, но в спину уперлось не менее трех амерских стволов… Стас Михайлов двигался резко и уверенно, а вот его противник, похоже, стал выдыхаться. Пропустил пару ударов. Молодец Стасян! Однако Юрика не сбили с ног мощные, как бой молота, приходы в корпус. Наоборот, извернувшись, словно скользкий угорь, он усилил натиск. Теперь уже отступал певец, еле уворачиваясь от гудящих вертолетов Юриковой сабли. Вжух! Острое лезвие по локоть срезало руку Стаса Михайлова. – Неееееееееееет! Стаааас! – трибуны взорвались визгом сотен поклонниц. Но это не остановило артиста. Не замечая потери конечности, он внезапно ухватил и быстро выдернул клинок. Тот улетел за несколько метров и вонзился в снег острием. Сблизившись, целой рукой поймал Юрца и стиснул подмышкой в стальной удушающий хват. Рожа его стала малиновой от чудовищного давления, но вдруг, сместив центр тяжести, он перекинул Стаса через себя. Показалось или я услышал, как внутри киборга что-то нездорово звякнуло?! Юрик скинул дубленку, от мокрой майки клубами валит пар. Вскочил на спину поднимающегося андроида. И теперь он держит в захвате голову артиста! Вот, дурачок, хочет задушить железного человека! Но он не душил, он выворачивал. Стас задергался, пытаясь стряхнуть обдолбанного маньяка. Я увидел, как нечеловечески вздулись жилы, напряглись мускулы тщедушного Юрика. Раздался зубодробительный скрежет. Из ушей и рта повалил едкий дым. Внутри головы что-то засверкало и, пшикнув напоследок, угасло. Юра отпустил застывшее тело и медленно поднялся, поворачиваясь ко мне. В глазах моих защипало, в горле проклятый ком. Не верилось, что мой единственный друг из прошлой жизни погиб. – Теперь твой черед, Санек! – зловеще произнес Юрик, сплевывая в снег красную слюну. – Один на один, без оружия! Ну, давай! Прошлый раз вы втроем одолели меня случайно. Сейчас я смою этот позор! – Ништяк, Юрец! – обрадовался я. – Через минуту ты однозначно умрешь. – БОЙ! – скомандовал полковник Уайт. Я почувствовал, что в спину больше не упираются вражеские дула и встал в боевую стойку. Мы пошли по кругу, сближаясь, как два разъяренных тигра. Кто бы вышел из этой схватки победителем, так и не удалось узнать никому в тот вечер. Что-то с ревом пролетело и врезалось в сцену. Гулкий взрыв разметал ближайших эпицентру пендосов. Я повалился в снег, чтоб не зацепило осколком. Что за хрень? Кто помешал моему праведному героическому бою? Снова шарахнуло. Полковник начал выкрикивать отрывистые команды на английском. – Где моя жаба?! – фальцетом верещал Юрик, ползая на четвереньках. – Зюзечка!!! Зюзя, где ты?! Подняв голову, я смотрел на вновь разверзшийся хаос. Бежали, ломая скамейки, ошалевшие зрители. Снова взрыв. Пендовоины, припав на одно колено, палят куда-то вверх. Я устремил взор выше и разглядел фигуру в развевающемся плаще, окутанную клубами дыма. Посмотреть полный текст

Во время подготовки к БП, в своих мечтах и фантазиях, я по-разному представлял свою смерть. Конечно, не думал об этом и не мечтал умереть. Хотя, сам факт не страшил меня. Я не боялся испепеления в доли секунды от ядерного взрыва. Тут ведь даже не осознаешь сей прискорбный факт. Не пугала и гибель от пуль натовцев, мародеров и грабителей. На Пути Воина такая смерть почетна. А другие виды прекращения существования я предусмотрел, создав Схрон с запасом продуктов, медикаментов и боеприпасов. Единственное, чего я боялся по-настоящему… и это даже не плен с пытками – я же не просто так раздобыл гранаты. Самое стремное для меня – это погибнуть глупой или позорной смертью, не принеся пользы ни боевым товарищам, ни окружающим, ни родной стране. Страшит не смерть, страшит бесчестье. Пусть лучше мой мускулистый спортивный организм разметают в клочья разрывные пули, гранатометы пендосов, баллистические ракеты, пусть моя голова с печатью суровой несгибаемой ярости на волевом лице слетит с плеч в схватке с дикарями-каннибалами, но перед этим должен отправить в пекло как можно больше ублюдков, мешающих доброй жизни таких людей, как я и мои друзья. Но только не так! Не задушенным психованным роботом правительства. Чья больная фантазия решила придать этим машинам убийства облик попсовых певцов? Да, этот маньяк, этот сумрачный гений определенно имел нездоровое чувство юмора. Все эти мысли проносились в голове, когда я глядел в перекошенное от злобы рыло Аркадия Укупника. Олицетворение всего того, что вызывало отвращение в моей жизни, сейчас задушит меня! Не помогли ни чудо-семки, ни мое безграничное упорство, ни сталь моих мышц, ни мои отважные друзья… Да, без моей резкой помощи друзей тоже скорей всего убьют. Егорыча расстреляют, а голову насадят на пику, рядом с другими выживальщиками. Валера не вернется в бункер, не обнимет детишек, не поцелует жену и не погладит кота Фиделя. Не услышит больше ворчания тещи. И ничего не могу с этим поделать! Сила и мощь покидают меня, кислорода не хватает, в глазах цветные вспышки. Мое выживание не имело смысла, было ошибкой, которое привело к такому бесславному концу. Зачем были нужны все эти тяготы, нагрузки и лишения? Лучше бы погиб в атомном пламени, играя в танки. Зато был бы в этот момент счастлив и ни о чем не жалел. Одно радует – Лена не попалась в руки этих мерзавцев. Надеюсь, у нее хватит сообразительности ускользнуть из проклятого города и добраться до Схрона. К сожалению, никогда об этом не узнаю. Если девушка спасется, значит, вся моя борьба была не зря. Лена должна выжить! В крайний наш секс мы не предохранялись, и скорей всего, она забеременела. Да, ништяк! У меня родится сын! Леночка выносит мое продолжение, нового спасителя человечества, который продолжит дело погибшего отца! Теперь и умирать не страшно. Только бы она выбралась. Шаман поможет с родами. Хватка киборга усилилась, уже ничего не видать, кроме ослепительного света. Боль исчезла, померкло вообще все. Только сияние. Я улыбнулся и полетел ему навстречу. Знаю, там впереди меня ждет бесконечная пьянка с Вованом и другими великими воинами. Посмотреть полный текст

Во время подготовки к БП, в своих мечтах и фантазиях, я по-разному представлял свою смерть. Конечно, не думал об этом и не мечтал умереть. Хотя, сам факт не страшил меня. Я не боялся испепеления в доли секунды от ядерного взрыва. Тут ведь даже не осознаешь сей прискорбный факт. Не пугала и гибель от пуль натовцев, мародеров и грабителей. На Пути Воина такая смерть почетна. А другие виды прекращения существования я предусмотрел, создав Схрон с запасом продуктов, медикаментов и боеприпасов. Единственное, чего я боялся по-настоящему… и это даже не плен с пытками – я же не просто так раздобыл гранаты. Самое стремное для меня – это погибнуть глупой или позорной смертью, не принеся пользы ни боевым товарищам, ни окружающим, ни родной стране. Страшит не смерть, страшит бесчестье. Пусть лучше мой мускулистый спортивный организм разметают в клочья разрывные пули, гранатометы пендосов, баллистические ракеты, пусть моя голова с печатью суровой несгибаемой ярости на волевом лице слетит с плеч в схватке с дикарями-каннибалами, но перед этим должен отправить в пекло как можно больше ублюдков, мешающих доброй жизни таких людей, как я и мои друзья. Но только не так! Не задушенным психованным роботом правительства. Чья больная фантазия решила придать этим машинам убийства облик попсовых певцов? Да, этот маньяк, этот сумрачный гений определенно имел нездоровое чувство юмора. Все эти мысли проносились в голове, когда я глядел в перекошенное от злобы рыло Аркадия Укупника. Олицетворение всего того, что вызывало отвращение в моей жизни, сейчас задушит меня! Не помогли ни чудо-семки, ни мое безграничное упорство, ни сталь моих мышц, ни мои отважные друзья… Да, без моей резкой помощи друзей тоже скорей всего убьют. Егорыча расстреляют, а голову насадят на пику, рядом с другими выживальщиками. Валера не вернется в бункер, не обнимет детишек, не поцелует жену и не погладит кота Фиделя. Не услышит больше ворчания тещи. И ничего не могу с этим поделать! Сила и мощь покидают меня, кислорода не хватает, в глазах цветные вспышки. Мое выживание не имело смысла, было ошибкой, которое привело к такому бесславному концу. Зачем были нужны все эти тяготы, нагрузки и лишения? Лучше бы погиб в атомном пламени, играя в танки. Зато был бы в этот момент счастлив и ни о чем не жалел. Одно радует – Лена не попалась в руки этих мерзавцев. Надеюсь, у нее хватит сообразительности ускользнуть из проклятого города и добраться до Схрона. К сожалению, никогда об этом не узнаю. Если девушка спасется, значит, вся моя борьба была не зря. Лена должна выжить! В крайний наш секс мы не предохранялись, и скорей всего, она забеременела. Да, ништяк! У меня родится сын! Леночка выносит мое продолжение, нового спасителя человечества, который продолжит дело погибшего отца! Теперь и умирать не страшно. Только бы она выбралась. Шаман поможет с родами. Хватка киборга усилилась, уже ничего не видать, кроме ослепительного света. Боль исчезла, померкло вообще все. Только сияние. Я улыбнулся и полетел ему навстречу. Знаю, там впереди меня ждет бесконечная пьянка с Вованом и другими великими воинами. Посмотреть полный текст

Невозможно подготовиться ко всему. Я отрабатывал в уме сотни вариантов БП, критических ситуаций, происшествий, катастроф. Но сейчас мое могучее тело терзает коварный озноб. Я осознал всю силу предстоящей чудовищной боли. Одного только не пойму – как выжили эти исчадия российской эстрады? Полковник подошел к микрофону, бодрый голос вознесся над стадионом: – Славные жители Кандалакши! Сегодня необычное представление! Наш город посетили ваши горячо любимые артисты! Они выжили! Они пробились сквозь тьму и бураны ядерной зимы на аэросанях, гастролируя по уцелевшим поселениям, чтобы радовать сердца добрых людей! – Он переждал цунами оваций. – Встречайте! – Глазам своим не верю… – открыл рот Валера. Егорыч густо схаркнул в снег. – Филипп Бедросович Кииииркоров!!! – прокричал Полковник. Под грохот аплодисментов, истеричный визг поклонниц из дыма появился двухметровый раскрашенный, словно проститутка, артист. Румын, как всегда, выделялся сценическим костюмом. Только сейчас не павлиньи перья, платья, мишура, а дьявольский наряд из человеческих костей и черепов. Довольно прикольный, кстати. Соответствует обстановке. Киркоров улыбнулся и поднял руки, приветствуя. – Аааааррркадий Укупник! – продолжил Уайт. Здесь аплодисменты пожиже, отметил я. Кудрявый очкарик гордо шагнул вперед и встал рядом с Филей. Лучи прожекторов сверкали на титановых пластинах. Что-то типа скафандра из фильмов про будущее. Наметанным глазом определил сочленения, куда следует колоть, чтобы достать потроха певца. Клянусь, я готов уничтожить кумира глупой толпы, если только он начнет петь. – Иииигорь Никооолаев! Улыбаясь в усы, вышел из облака дыма облаченный в шипастый доспех певун. В руках мощная электрогитара, словно украденная из стимпанковского произведения. – Выпьем за любовь, Игорёха! – взвыл на трибунах какой-то мужичок. Я чуть не проблевался. – Борис Моисеев! – Толпа загудела недовольным ревом. Вот уж кто должен был испепелиться в термоядерных вспышках. Костюм заднеприводного состоял из переплетенных трубок разного диаметра, напоминающих кишки Чужого. – Ваааалерий Леееонтьев! – Волосатый гимнаст выскочил, как бухой водитель на красный свет. Кожаный облегающий прикид усеян карманами и отделениями, откуда торчат рукояти метательных ножей, стилетов и сюрекенов. Автор песни про дельтаплан крутанул четкое сальто, вызывая торнадо эмоций у зрителей. Шустрый, сука, старичок. – Смотри тезка твой, – подколол я Валеру. Тот поморщился. – А моей бабке нравицца, – задумчиво произнес Егорыч. – Не поверит жеж, што вживую я Леонтьева видал! – Самим бы отсюда живыми убраться… – Валера снял очки, протер линзы, снова надел. А между тем, Полковник представлял все новых музыкантов: – Николай Басков, Леонид Агутин… – Дьявольские артисты купались в лучах прожекторов. – Иииии, наконец… Стааас Михайлов! Улыбка любимца разведенных женщин сияет почище концертных ламп. Он единственный из всей кодлы предстал в обычном костюме. Ну как обычном… Версаччи, поди. Я прикрыл глаза, пытаясь унять биение своего мега-мотора. Старый знакомый походу не узнал. До сцены метров пятьдесят. Он махал рукой, приветствуя беснующихся, размахивающих нижним бельем зрительниц. *** От пения Баскова я чувствовал легкую тошноту, когда заблеял Укупник, подкатило сильнее. Валерий Леонтьев вызывал изжогу. Но стоило взяться за микрофон Киркорову, и от мощного позыва проблеваться меня спасала лишь чрезвычайная сила воли и несгибаемый характер бойца. Трибуны бились в экстазе. Егорыч сурово смотрел на сцену исподлобья. Наверно, прикидывал, кому из эстрадных артистов первому раскроить череп егерьским тесаком. Валера слушал концерт спокойно, но оставалось только догадываться, что за безумные мысли отражаются в стеклышках очков этого психопата. – Эй, Юрик! – крикнул я. За что больно получил прикладом по хребту от конвойного. – Чего тебе? – Юрик повернул недовольное лицо, поправляя воротник дубленки. – Женевская конвенция не одобрила бы такие издевательства над пленными. – Я кивнул на сцену, где виляя задом, Моисеев распевал «Голубую луну». Любитель психоделических жаб нахмурился и закинул в рот семку: – Я тоже был против концерта, но Полковник захотел шоу… – Вас точно ждет за это Гаагский трибунал! – Я даже засмеялся. Действие семечек Спауна набирало силу. Юрик посмотрел на меня подозрительно, сказал: – Странные эти певцы, от них пахнет смертью… мороз по коже. – Времена сейчас такие, каждый выживает, как умеет. – Ты что-то знаешь про них, – это прозвучало утвердительно. – Снимите с нас браслеты, и мы покажем твоему сраному полковнику настоящее шоу! Всегда мечтал вскрыть горло Киркорову! – Сменил тему я. – Еще полчаса, дослушаем песни, потом вас освободят и выдадут оружие, – заверил Юрик. Вот сука, хитрый какой. Видать, благодаря своей жабе, Юра видит то, что скрыто. Мое состояние, в принципе, тоже позволяло такое. Разогнанный организм рвется в схватку, но холодный разум с тщательностью Шерлока подмечает все детали. Я заметил, Игорь Николаев подволакивает ногу, у Баскова словно парализовало лицо – оно застыло в жуткой лыбе, а один глаз смотрит куда-то в сторону. Агутин двигается слишком медленно, с пробуксовками, а Филиппа Киркорова периодически встряхивает, будто электрическим разрядом. Да, без должного техобслуживания боевые машины государства слегка подустали. Тем проще с ними справиться. Хотя, где-то в глубине груди теплилась надежда, что все удастся разрулить мирно. Ну, Стас узнает меня и, типа, замолвит словечко. Может, андроиды даже помогут свалить из этого проклятого городишки? Но тут случилось то, что прервало бег позитивных мыслей. На такой поворот я точно не рассчитывал! Во время исполнения хита «Единственная моя» Филя вдруг захохотал и что-то сделал со стойкой микрофона. Теперь в его руках вертелось короткое копье! Резко замахнувшись, певец запустил орудие прямо в ВИП-трибуну, где сидел полковник. К моему сожалению, мимо. Дротик вонзился в пузо сидящего рядом пендоса. Дико забушевали зрители, только осознав, что за жесть произошла. Артисты начали спрыгивать со сцены, попутно срубая головы ошарашенных солдат США. Юрик принялся выкрикивать отрывистые команды. Блин! Над ухом загрохотала длинная очередь гребанной М-16. Эти дебилы-конвойные принялись палить в киборгов. Дружеской подсечкой я опрокинул Валеру с Егорычем, чтоб не зацепило коварной пулей, и пригнулся сам, разрывая чахлые звенья наручников. На нас уже никто не обращал внимания. Переведя дух, огляделся. Басков, Киркоров и Леонтьев, словно разъяренные сколопендры устремились вверх по трибунам. Прямо по зрителям. Их металлические тела расцветали фонтанами рикошетов. Истошно крича, охрана полковника Уайта поливала огнем коварных роботов. В следующий миг, я увидел, как Юрик смачно облизывает жабу, входя в боевой режим, и достает из-под дубленки мега-острый клинок. Махнув рукой, он повел солдат в гущу боя. Так понятно. А нам-то что делать? Воспользовавшись моментом, я взметнул свои мощные ноги и ухватил за шею ближайшего бойца. Резкий поворот корпуса, и оккупант, смешно выпучив глаза, повалился в грязный снег. Пока Валера протирал очки, а Егорыч вытряхивал снег из бороды, я завладел автоматической винтовкой, парой магазинов, пистолетом и штык-ножом. Также нашлись и ключи от наручников. Кинул друзьям, чтоб освободились. Все, пора сваливать! Домой, в Схроны… и тут нас накрыла круговерть битвы. Вскрыв, как селедку, пару натовских солдеров, на меня попер Игорь Николаев. Его усы сыпали искрами электроразрядов, гитара трансформировалась в безумное оружие с бешено вращающимся дисками циркулярок. – Валера, отойди! – закричал я, чтобы друган не мешался. И начал разряжать пистолет и М-16. Николаев лишь дергался, но продолжал идти. Пули вырывали куски мяса, обнажая суровый закаленный металл. Блин, как же остановить усатого терминатора? У него должно быть слабое место! «Глаза!» – понял я, уходя от выпада чудовищных лезвий. Два раза нажал на спуск. Пули достигли целей, окуляры андроида взорвались веселыми брызгами. Это было нетрудно, стрелял практически в упор. – Выпьем за любовь! – зарычал ослепший певец, размахивая циркуляркой. – Выпьем за любовь!.. Ловкий Егорыч отобрал опасный гаджет у Игорька. Я подпрыгнул и ударом в грудак с двух ног повалил заслуженного исполнителя. – Они роботы что ли?! – закричал Валера. – Да, потом объясню! – ответил я, пригибаясь – у сцены что-то шумно взорвалось. – Мочи его, Егорыч! – А ну, не вертися, окоянный, – усмехнулся дед и, прищурившись от искр, навалился, закряхтел и отделил башку киборга от туловища. – Тьху ты, паскудство! Бороду чуть не спалил! Мы вновь присели, опять вокруг засверкали чертовы молнии очередей. Я видел, что мои друзья недостаточно проворны для такого замеса. Семки! Точно. Быстро вытащил заветный пакетик. – Это зачем? – Валера непонимающе уставился на ладонь, в которую я отсыпал щедрую горсть. – Просто сожри это, мудила! – Мне некогда было объяснять. Друг покорно последовал совету. Егорыч уже вовсю хрустел прямо со скорлупой, перемалывая угощение своими мощными жвалами. – Ёкарный иконостас! – взревел старый, раздувая ноздри и выпучивая глаза. – Быстро действует, – кивнул я. – Ааа! У меня волосы дыбом встают! – Валера ошалело улыбался. – Все норм! Теперь давайте выбираться из этого дерьма! – Всегда мечтал сказать эту фразу. Но куда бежать? Вокруг кипит заваруха, долбят взрывы, вспышки выстрелов, вопли раненых. Снег под ногами сделался красным. Я едва успел увернуться, как рядом вонзился острый штырь. Раскидав, как кегли, амерских вояк, прямо на меня бросился Укупник. Егорыч ткнул ему в бочину оружием убитого Николаева. Странный костюм лишь слегка поцарапался. Аркаша дернулся, Егорыч отлетел в сторону, громко матерясь. Рядом снова шарахнуло. Это пендосы во главе с Юриком завалили очередного киборга. Кудрявую шевелюру певца красиво взметнуло взрывной волной. В трофейном пистолете не осталось патронов, поэтому я, ухватив двумя руками штык-нож, сделал резкий, как бросок ягуара, выпад. С противным скрежетом клинок вошел в правую глазницу очкарика. Там что-то засверкало, повалил едкий дым. Черт, нож застрял! Оскалив зубы, Укупник схватил меня за горло. Пришлось напрячь мышцы, чудовищная хватка усилилась. Я захрипел. Где Егорыч, где Валера? Самое время помочь… Кудряш будто наслаждался моими мучениями. Посмотреть полный текст

Невозможно подготовиться ко всему. Я отрабатывал в уме сотни вариантов БП, критических ситуаций, происшествий, катастроф. Но сейчас мое могучее тело терзает коварный озноб. Я осознал всю силу предстоящей чудовищной боли. Одного только не пойму – как выжили эти исчадия российской эстрады? Полковник подошел к микрофону, бодрый голос вознесся над стадионом: – Славные жители Кандалакши! Сегодня необычное представление! Наш город посетили ваши горячо любимые артисты! Они выжили! Они пробились сквозь тьму и бураны ядерной зимы на аэросанях, гастролируя по уцелевшим поселениям, чтобы радовать сердца добрых людей! – Он переждал цунами оваций. – Встречайте! – Глазам своим не верю… – открыл рот Валера. Егорыч густо схаркнул в снег. – Филипп Бедросович Кииииркоров!!! – прокричал Полковник. Под грохот аплодисментов, истеричный визг поклонниц из дыма появился двухметровый раскрашенный, словно проститутка, артист. Румын, как всегда, выделялся сценическим костюмом. Только сейчас не павлиньи перья, платья, мишура, а дьявольский наряд из человеческих костей и черепов. Довольно прикольный, кстати. Соответствует обстановке. Киркоров улыбнулся и поднял руки, приветствуя. – Аааааррркадий Укупник! – продолжил Уайт. Здесь аплодисменты пожиже, отметил я. Кудрявый очкарик гордо шагнул вперед и встал рядом с Филей. Лучи прожекторов сверкали на титановых пластинах. Что-то типа скафандра из фильмов про будущее. Наметанным глазом определил сочленения, куда следует колоть, чтобы достать потроха певца. Клянусь, я готов уничтожить кумира глупой толпы, если только он начнет петь. – Иииигорь Никооолаев! Улыбаясь в усы, вышел из облака дыма облаченный в шипастый доспех певун. В руках мощная электрогитара, словно украденная из стимпанковского произведения. – Выпьем за любовь, Игорёха! – взвыл на трибунах какой-то мужичок. Я чуть не проблевался. – Борис Моисеев! – Толпа загудела недовольным ревом. Вот уж кто должен был испепелиться в термоядерных вспышках. Костюм заднеприводного состоял из переплетенных трубок разного диаметра, напоминающих кишки Чужого. – Ваааалерий Леееонтьев! – Волосатый гимнаст выскочил, как бухой водитель на красный свет. Кожаный облегающий прикид усеян карманами и отделениями, откуда торчат рукояти метательных ножей, стилетов и сюрекенов. Автор песни про дельтаплан крутанул четкое сальто, вызывая торнадо эмоций у зрителей. Шустрый, сука, старичок. – Смотри тезка твой, – подколол я Валеру. Тот поморщился. – А моей бабке нравицца, – задумчиво произнес Егорыч. – Не поверит жеж, што вживую я Леонтьева видал! – Самим бы отсюда живыми убраться… – Валера снял очки, протер линзы, снова надел. А между тем, Полковник представлял все новых музыкантов: – Николай Басков, Леонид Агутин… – Дьявольские артисты купались в лучах прожекторов. – Иииии, наконец… Стааас Михайлов! Улыбка любимца разведенных женщин сияет почище концертных ламп. Он единственный из всей кодлы предстал в обычном костюме. Ну как обычном… Версаччи, поди. Я прикрыл глаза, пытаясь унять биение своего мега-мотора. Старый знакомый походу не узнал. До сцены метров пятьдесят. Он махал рукой, приветствуя беснующихся, размахивающих нижним бельем зрительниц. *** От пения Баскова я чувствовал легкую тошноту, когда заблеял Укупник, подкатило сильнее. Валерий Леонтьев вызывал изжогу. Но стоило взяться за микрофон Киркорову, и от мощного позыва проблеваться меня спасала лишь чрезвычайная сила воли и несгибаемый характер бойца. Трибуны бились в экстазе. Егорыч сурово смотрел на сцену исподлобья. Наверно, прикидывал, кому из эстрадных артистов первому раскроить череп егерьским тесаком. Валера слушал концерт спокойно, но оставалось только догадываться, что за безумные мысли отражаются в стеклышках очков этого психопата. – Эй, Юрик! – крикнул я. За что больно получил прикладом по хребту от конвойного. – Чего тебе? – Юрик повернул недовольное лицо, поправляя воротник дубленки. – Женевская конвенция не одобрила бы такие издевательства над пленными. – Я кивнул на сцену, где виляя задом, Моисеев распевал «Голубую луну». Любитель психоделических жаб нахмурился и закинул в рот семку: – Я тоже был против концерта, но Полковник захотел шоу… – Вас точно ждет за это Гаагский трибунал! – Я даже засмеялся. Действие семечек Спауна набирало силу. Юрик посмотрел на меня подозрительно, сказал: – Странные эти певцы, от них пахнет смертью… мороз по коже. – Времена сейчас такие, каждый выживает, как умеет. – Ты что-то знаешь про них, – это прозвучало утвердительно. – Снимите с нас браслеты, и мы покажем твоему сраному полковнику настоящее шоу! Всегда мечтал вскрыть горло Киркорову! – Сменил тему я. – Еще полчаса, дослушаем песни, потом вас освободят и выдадут оружие, – заверил Юрик. Вот сука, хитрый какой. Видать, благодаря своей жабе, Юра видит то, что скрыто. Мое состояние, в принципе, тоже позволяло такое. Разогнанный организм рвется в схватку, но холодный разум с тщательностью Шерлока подмечает все детали. Я заметил, Игорь Николаев подволакивает ногу, у Баскова словно парализовало лицо – оно застыло в жуткой лыбе, а один глаз смотрит куда-то в сторону. Агутин двигается слишком медленно, с пробуксовками, а Филиппа Киркорова периодически встряхивает, будто электрическим разрядом. Да, без должного техобслуживания боевые машины государства слегка подустали. Тем проще с ними справиться. Хотя, где-то в глубине груди теплилась надежда, что все удастся разрулить мирно. Ну, Стас узнает меня и, типа, замолвит словечко. Может, андроиды даже помогут свалить из этого проклятого городишки? Но тут случилось то, что прервало бег позитивных мыслей. На такой поворот я точно не рассчитывал! Во время исполнения хита «Единственная моя» Филя вдруг захохотал и что-то сделал со стойкой микрофона. Теперь в его руках вертелось короткое копье! Резко замахнувшись, певец запустил орудие прямо в ВИП-трибуну, где сидел полковник. К моему сожалению, мимо. Дротик вонзился в пузо сидящего рядом пендоса. Дико забушевали зрители, только осознав, что за жесть произошла. Артисты начали спрыгивать со сцены, попутно срубая головы ошарашенных солдат США. Юрик принялся выкрикивать отрывистые команды. Блин! Над ухом загрохотала длинная очередь гребанной М-16. Эти дебилы-конвойные принялись палить в киборгов. Дружеской подсечкой я опрокинул Валеру с Егорычем, чтоб не зацепило коварной пулей, и пригнулся сам, разрывая чахлые звенья наручников. На нас уже никто не обращал внимания. Переведя дух, огляделся. Басков, Киркоров и Леонтьев, словно разъяренные сколопендры устремились вверх по трибунам. Прямо по зрителям. Их металлические тела расцветали фонтанами рикошетов. Истошно крича, охрана полковника Уайта поливала огнем коварных роботов. В следующий миг, я увидел, как Юрик смачно облизывает жабу, входя в боевой режим, и достает из-под дубленки мега-острый клинок. Махнув рукой, он повел солдат в гущу боя. Так понятно. А нам-то что делать? Воспользовавшись моментом, я взметнул свои мощные ноги и ухватил за шею ближайшего бойца. Резкий поворот корпуса, и оккупант, смешно выпучив глаза, повалился в грязный снег. Пока Валера протирал очки, а Егорыч вытряхивал снег из бороды, я завладел автоматической винтовкой, парой магазинов, пистолетом и штык-ножом. Также нашлись и ключи от наручников. Кинул друзьям, чтоб освободились. Все, пора сваливать! Домой, в Схроны… и тут нас накрыла круговерть битвы. Вскрыв, как селедку, пару натовских солдеров, на меня попер Игорь Николаев. Его усы сыпали искрами электроразрядов, гитара трансформировалась в безумное оружие с бешено вращающимся дисками циркулярок. – Валера, отойди! – закричал я, чтобы друган не мешался. И начал разряжать пистолет и М-16. Николаев лишь дергался, но продолжал идти. Пули вырывали куски мяса, обнажая суровый закаленный металл. Блин, как же остановить усатого терминатора? У него должно быть слабое место! «Глаза!» – понял я, уходя от выпада чудовищных лезвий. Два раза нажал на спуск. Пули достигли целей, окуляры андроида взорвались веселыми брызгами. Это было нетрудно, стрелял практически в упор. – Выпьем за любовь! – зарычал ослепший певец, размахивая циркуляркой. – Выпьем за любовь!.. Ловкий Егорыч отобрал опасный гаджет у Игорька. Я подпрыгнул и ударом в грудак с двух ног повалил заслуженного исполнителя. – Они роботы что ли?! – закричал Валера. – Да, потом объясню! – ответил я, пригибаясь – у сцены что-то шумно взорвалось. – Мочи его, Егорыч! – А ну, не вертися, окоянный, – усмехнулся дед и, прищурившись от искр, навалился, закряхтел и отделил башку киборга от туловища. – Тьху ты, паскудство! Бороду чуть не спалил! Мы вновь присели, опять вокруг засверкали чертовы молнии очередей. Я видел, что мои друзья недостаточно проворны для такого замеса. Семки! Точно. Быстро вытащил заветный пакетик. – Это зачем? – Валера непонимающе уставился на ладонь, в которую я отсыпал щедрую горсть. – Просто сожри это, мудила! – Мне некогда было объяснять. Друг покорно последовал совету. Егорыч уже вовсю хрустел прямо со скорлупой, перемалывая угощение своими мощными жвалами. – Ёкарный иконостас! – взревел старый, раздувая ноздри и выпучивая глаза. – Быстро действует, – кивнул я. – Ааа! У меня волосы дыбом встают! – Валера ошалело улыбался. – Все норм! Теперь давайте выбираться из этого дерьма! – Всегда мечтал сказать эту фразу. Но куда бежать? Вокруг кипит заваруха, долбят взрывы, вспышки выстрелов, вопли раненых. Снег под ногами сделался красным. Я едва успел увернуться, как рядом вонзился острый штырь. Раскидав, как кегли, амерских вояк, прямо на меня бросился Укупник. Егорыч ткнул ему в бочину оружием убитого Николаева. Странный костюм лишь слегка поцарапался. Аркаша дернулся, Егорыч отлетел в сторону, громко матерясь. Рядом снова шарахнуло. Это пендосы во главе с Юриком завалили очередного киборга. Кудрявую шевелюру певца красиво взметнуло взрывной волной. В трофейном пистолете не осталось патронов, поэтому я, ухватив двумя руками штык-нож, сделал резкий, как бросок ягуара, выпад. С противным скрежетом клинок вошел в правую глазницу очкарика. Там что-то засверкало, повалил едкий дым. Черт, нож застрял! Оскалив зубы, Укупник схватил меня за горло. Пришлось напрячь мышцы, чудовищная хватка усилилась. Я захрипел. Где Егорыч, где Валера? Самое время помочь… Кудряш будто наслаждался моими мучениями. Посмотреть полный текст

Очень неприятное чувство, когда бьют по голове. Особенно прикладами. Вдвойне печальней, когда не можешь дать сдачи. Если б не титановая пластина в черепе, получил бы сотряс мозгов, стопудово. Солдатня отрывалась на мне с усердием, в охотку, с английскими матерками. Начал было переживать за состояние их автоматических винтовок, но наступила долгожданная отключка, и я полетел сквозь бездну, разглядывая веселые цветные мультики. – Саня! Санек, ты живой? – Какая-то сволочь пинала по ребрам. – Кто здесь? – я с трудом разлепил глаза. – А это ты что ли, друган? Ну все, хорош пинать… хватит, блин! – Извини, хотел привести в чувство тебя. – Спасибо, блин, большое. – Вспомни, как сам пихнул меня с подоконника! Чуть ногу не сломал, до сих пор – боль! – А ты злопамятен. Где мы? Опять в тюрьме? – Как видишь… – Не вижу ни хера, темно, как в жопе дьявола… черт! А это че за херня?! – О, ты тоже заметил, что нас приковали. – Где Егорыч? Живой? – Здесь, рядом. Ох, и вонища от него. Не чуешь разве? Я не ответил, во всем нужно искать плюсы. Хорошо же, что разбили нос, зато не чувствую вонь. Что с нами будет? Не знаю, но догадываюсь. Арена Жести. Козлы специально обработали меня, чтобы лишить сил перед боем. Юрик, поди, сам хочет исполнить дело, только честно драться – очко играет. Пусть хоть оближется своей жабой, да только хер он меня сломает! Подлые твари. Еще недавно хотели сделать нас гладиаторами, а сейчас? Неужели нашлись кандидатуры получше на эту роль? Хоть они все ублюдки, но мне нравился сам подход. Не просто расстрелять или повесить, а заставить драться на стадионе. Это дает шанс для такого мощного бойца, как я. Выживальщик должен использовать все возможности для выживания. Древние римляне секли фишку на этот счет. Жаль, потом человечество скатилось в унылую гуманность. Кровавые схватки народ бы смотрел с большим интересом, чем сраный ногомяч или клюшкошайбу. Хотя нет, хоккей – нормальная игра, там хари крошат будь здоров, и зубы летят во все стороны. Надо только вооружить игроков не дурацкими клюшками, а суровым оружием, секирами, например, или бензопилами. Когда я приду к власти, так все и будет. Власть, точняк! Скорей всего Юрик, да и полковник заметили мои лидерские качества, поэтому хотят устранить конкурента заранее. Все сходится. И почему раньше не задумывался об этом? Прикольно же править своим городком, собирать дань с окрестностей. Самые лучшие ништяки мне, все поклоняются, стараются угодить… с другой стороны, это же гемор, но интересно. Быть правителем, это как играть в стратегию, только в реале. Чем еще заниматься в мире, где больше нет интернета, телевидения и компьютерных игр? Под эти приятные размышления я провалился в сон. Не знаю, сколько был в отключке, но разбудил луч света прямо в шары. За нами уже пришли? Наконец-то, блин. – Ну что же ты, Санек? – тихо сказал Юрик. – Не получилось у нас сработаться. – Не свети в глаза, говнюк! – рявкнул я. – Твои друзья отдыхают, не стоит будить, – но фонарь таки отвернул. – Какой, блин, заботливый! Тогда отпусти их. – Не могу, – вздохнул он. – Вы, конечно, неплохие ребята, и мне жаль, что так вышло, но… вы дикари, вы вносите хаос в наши дела, а мы строим цивилизацию вообще-то. – Как будто я не помогал? Кто убрал Брахму, кто показал мега-шоу на стадионе? А теперь в расход? Справедливо, конечно… – А сколько наших солдат убила ваша шайка? На Арене вы дрались от безысходности. Да, и кстати… этот дешевый трюк с головой… думал мы купимся на такое? Думаешь, мы не знаем, как выглядит Белый Брахма? Он же Дима Травник, он же Спаун, ну-ну… – Увидимся на Арене, сволочь! – Я дернулся, наручники больно впились в запястья. – Вырву тебе кадык, подстилка пиндосская! – Эмоции, всего лишь эмоции, друг мой. – Лица не видно, но я чувствую ухмылку. – По твоему мне нравится этим заниматься? Я люблю зверушек, а людские дела противны до тошноты. Приходится все это тащить, потому что больше просто некому, понимаешь? Кстати, с тобой была баба… как ее, Лена? Где она? – В надежном месте! – Не переживай, мы ее найдем. – Да пошел ты! – Береги злость, она скоро пригодится. Юрик встал, фонарь снова скользнул по глазам, щелкнул замок. Он задержался в дверях, будто собираясь что-то сказать. – Юрик, – окликнул я. Он остановился. – Бросай эти грязные дела, построй схрон в лесу, можешь завести там себе целый зоопарк и ловить свой кайф. Зачем тебе политика, пендосы, вонючий город? Я думал, промолчит. Он постоял какое-то время и ответил: – А тебе зачем? Действительно, нахрена? Если удастся пережить этот день, вернусь в Схрон и заживу мирной жизнью, как добрый колхозник. Ленка нарожает детей, я буду брать их в лес, учить ставить ловушки, стрелять из ружья. А вечерами раскуривать трубку и потягивать обжигающий грог. Ну ее, эту политику, сплошной, блин, нервяк и вред здоровью. Не знаю, сколько прошло времени и сколько осталось еще. Егорыч храпел, как мамонт. Валера что-то стонал во сне. Теща любимая, наверно, приснилась. Руки капитально затекли. Каждая прикована отдельным наручником к петлям в стене. Что это за проушины? Похоже на анкер с кольцом. Забавно придумано, видать специально, для буйных узников. Типа меня. Я взялся за каждую из секций блядских браслетов и потянул, напрягая бицепсы. Крепко сидят, сука. А если попробовать так? Превозмогая боль во всем теле, я перекувыркнулся назад, ноги встали на бетонную стену. Ништяк, есть упор. – Ты чего делаешь, друган? – Валера, проснувшись, разглядел мой гимнастический этюд. – Не шуми. Вытаскиваю нас из этой клоаки. Поднатужился. Дернул. Казалось, мои бугристые мышцы взорвутся от напряжения. Еще раз. Один из акеров зашатался, заскрипел. А вот и второй пошел. Ы-ы-ы… Фух! Я мячиком отскочил от стены. Кровь пошла в затекшие конечности, какой кайф. Чтоб быстрее восстановить кровоснабжение, начал резко отжиматься. Полегчало. Так, надо освободить камрадов. Но сначала проведем ревизию. Ощупал свою одежду и карманы. Револьвера, конечно, нет. Зато в этот раз оставили ботинки и шапку. И еще… – Саня, освободи и меня! – простонал Валера. – Щас, погоди! – И дедушку тож, – пробасил Егорыч. – Ну чего ты? – не мог потерпеть друган. – У тебя наверно в каждом зубе порошок. Давай скорей прими его и оставь мне! Если б все так просто. Я не был миллионером, чтоб делать в каждом импланте такие заначки. Зато тупые пендосы не забрали пакетик чудо-семок от Спауна. И это, блин, самая шикарная новость за сегодня! Тут же высыпал на ладонь с десяток штук и закинул в пасть вместе со скорлупой. – Блин, Саня, потом пожрешь, у меня все затекло! – не унимался друг. Меня в этот момент пробило волной силы, боль ушла, захотелось взлететь. Не переборщил ли? Мастера Брахмы, помнится, закидывались по одной. Но у меня мышечная масса больше. – Не сикай, друган, щас… Дверь резко распахнулась. Взвод упакованных спецов нацелил все пушки в мою широкую грудь. Их всего шестеро, фигня. Я ощущаю титаническую мощь, готов крошить и рвать на части голыми руками. Но от шальных пуль могут пострадать друзья. Ладно, повеселимся на Арене. Пендосы опасливо приблизились, застегнулись за спиной наручники. Вот дебилы, порвать их сейчас ничего не стоит. Но торопиться не будем. Огромных трудов стоило сдерживать рвущуюся изнутри энергию. Нас быстро выпихали в знакомый коридор. Нарастающий шум, свист, гул приятно щекотал мои уши. Вы сами этого хотели, глупцы! Санек покажет вам зрелище, которое никто из жителей города не сможет забыть. Будет просыпаться в страхе по ночам и вопить от ужаса до конца жизни. Стемнело, но лучи прожекторов и стробоскопы взрывали тьму ночи. Световые пятна метались по кипящему морю людей на трибунах. Музыка, более легкая, чем в прошлый раз, долбила из чудовищных колонок. На поле успели собрать сцену. Лучи как раз замерли, скрестившись на ней, как шпаги. Толпа взвыла. Я глядел во все глаза на людей, стоящих там, и волосы шевелились на голове. Только сейчас стало понятно, какой ад нам предстоит. Посмотреть полный текст

Очень неприятное чувство, когда бьют по голове. Особенно прикладами. Вдвойне печальней, когда не можешь дать сдачи. Если б не титановая пластина в черепе, получил бы сотряс мозгов, стопудово. Солдатня отрывалась на мне с усердием, в охотку, с английскими матерками. Начал было переживать за состояние их автоматических винтовок, но наступила долгожданная отключка, и я полетел сквозь бездну, разглядывая веселые цветные мультики. – Саня! Санек, ты живой? – Какая-то сволочь пинала по ребрам. – Кто здесь? – я с трудом разлепил глаза. – А это ты что ли, друган? Ну все, хорош пинать… хватит, блин! – Извини, хотел привести в чувство тебя. – Спасибо, блин, большое. – Вспомни, как сам пихнул меня с подоконника! Чуть ногу не сломал, до сих пор – боль! – А ты злопамятен. Где мы? Опять в тюрьме? – Как видишь… – Не вижу ни хера, темно, как в жопе дьявола… черт! А это че за херня?! – О, ты тоже заметил, что нас приковали. – Где Егорыч? Живой? – Здесь, рядом. Ох, и вонища от него. Не чуешь разве? Я не ответил, во всем нужно искать плюсы. Хорошо же, что разбили нос, зато не чувствую вонь. Что с нами будет? Не знаю, но догадываюсь. Арена Жести. Козлы специально обработали меня, чтобы лишить сил перед боем. Юрик, поди, сам хочет исполнить дело, только честно драться – очко играет. Пусть хоть оближется своей жабой, да только хер он меня сломает! Подлые твари. Еще недавно хотели сделать нас гладиаторами, а сейчас? Неужели нашлись кандидатуры получше на эту роль? Хоть они все ублюдки, но мне нравился сам подход. Не просто расстрелять или повесить, а заставить драться на стадионе. Это дает шанс для такого мощного бойца, как я. Выживальщик должен использовать все возможности для выживания. Древние римляне секли фишку на этот счет. Жаль, потом человечество скатилось в унылую гуманность. Кровавые схватки народ бы смотрел с большим интересом, чем сраный ногомяч или клюшкошайбу. Хотя нет, хоккей – нормальная игра, там хари крошат будь здоров, и зубы летят во все стороны. Надо только вооружить игроков не дурацкими клюшками, а суровым оружием, секирами, например, или бензопилами. Когда я приду к власти, так все и будет. Власть, точняк! Скорей всего Юрик, да и полковник заметили мои лидерские качества, поэтому хотят устранить конкурента заранее. Все сходится. И почему раньше не задумывался об этом? Прикольно же править своим городком, собирать дань с окрестностей. Самые лучшие ништяки мне, все поклоняются, стараются угодить… с другой стороны, это же гемор, но интересно. Быть правителем, это как играть в стратегию, только в реале. Чем еще заниматься в мире, где больше нет интернета, телевидения и компьютерных игр? Под эти приятные размышления я провалился в сон. Не знаю, сколько был в отключке, но разбудил луч света прямо в шары. За нами уже пришли? Наконец-то, блин. – Ну что же ты, Санек? – тихо сказал Юрик. – Не получилось у нас сработаться. – Не свети в глаза, говнюк! – рявкнул я. – Твои друзья отдыхают, не стоит будить, – но фонарь таки отвернул. – Какой, блин, заботливый! Тогда отпусти их. – Не могу, – вздохнул он. – Вы, конечно, неплохие ребята, и мне жаль, что так вышло, но… вы дикари, вы вносите хаос в наши дела, а мы строим цивилизацию вообще-то. – Как будто я не помогал? Кто убрал Брахму, кто показал мега-шоу на стадионе? А теперь в расход? Справедливо, конечно… – А сколько наших солдат убила ваша шайка? На Арене вы дрались от безысходности. Да, и кстати… этот дешевый трюк с головой… думал мы купимся на такое? Думаешь, мы не знаем, как выглядит Белый Брахма? Он же Дима Травник, он же Спаун, ну-ну… – Увидимся на Арене, сволочь! – Я дернулся, наручники больно впились в запястья. – Вырву тебе кадык, подстилка пиндосская! – Эмоции, всего лишь эмоции, друг мой. – Лица не видно, но я чувствую ухмылку. – По твоему мне нравится этим заниматься? Я люблю зверушек, а людские дела противны до тошноты. Приходится все это тащить, потому что больше просто некому, понимаешь? Кстати, с тобой была баба… как ее, Лена? Где она? – В надежном месте! – Не переживай, мы ее найдем. – Да пошел ты! – Береги злость, она скоро пригодится. Юрик встал, фонарь снова скользнул по глазам, щелкнул замок. Он задержался в дверях, будто собираясь что-то сказать. – Юрик, – окликнул я. Он остановился. – Бросай эти грязные дела, построй схрон в лесу, можешь завести там себе целый зоопарк и ловить свой кайф. Зачем тебе политика, пендосы, вонючий город? Я думал, промолчит. Он постоял какое-то время и ответил: – А тебе зачем? Действительно, нахрена? Если удастся пережить этот день, вернусь в Схрон и заживу мирной жизнью, как добрый колхозник. Ленка нарожает детей, я буду брать их в лес, учить ставить ловушки, стрелять из ружья. А вечерами раскуривать трубку и потягивать обжигающий грог. Ну ее, эту политику, сплошной, блин, нервяк и вред здоровью. Не знаю, сколько прошло времени и сколько осталось еще. Егорыч храпел, как мамонт. Валера что-то стонал во сне. Теща любимая, наверно, приснилась. Руки капитально затекли. Каждая прикована отдельным наручником к петлям в стене. Что это за проушины? Похоже на анкер с кольцом. Забавно придумано, видать специально, для буйных узников. Типа меня. Я взялся за каждую из секций блядских браслетов и потянул, напрягая бицепсы. Крепко сидят, сука. А если попробовать так? Превозмогая боль во всем теле, я перекувыркнулся назад, ноги встали на бетонную стену. Ништяк, есть упор. – Ты чего делаешь, друган? – Валера, проснувшись, разглядел мой гимнастический этюд. – Не шуми. Вытаскиваю нас из этой клоаки. Поднатужился. Дернул. Казалось, мои бугристые мышцы взорвутся от напряжения. Еще раз. Один из акеров зашатался, заскрипел. А вот и второй пошел. Ы-ы-ы… Фух! Я мячиком отскочил от стены. Кровь пошла в затекшие конечности, какой кайф. Чтоб быстрее восстановить кровоснабжение, начал резко отжиматься. Полегчало. Так, надо освободить камрадов. Но сначала проведем ревизию. Ощупал свою одежду и карманы. Револьвера, конечно, нет. Зато в этот раз оставили ботинки и шапку. И еще… – Саня, освободи и меня! – простонал Валера. – Щас, погоди! – И дедушку тож, – пробасил Егорыч. – Ну чего ты? – не мог потерпеть друган. – У тебя наверно в каждом зубе порошок. Давай скорей прими его и оставь мне! Если б все так просто. Я не был миллионером, чтоб делать в каждом импланте такие заначки. Зато тупые пендосы не забрали пакетик чудо-семок от Спауна. И это, блин, самая шикарная новость за сегодня! Тут же высыпал на ладонь с десяток штук и закинул в пасть вместе со скорлупой. – Блин, Саня, потом пожрешь, у меня все затекло! – не унимался друг. Меня в этот момент пробило волной силы, боль ушла, захотелось взлететь. Не переборщил ли? Мастера Брахмы, помнится, закидывались по одной. Но у меня мышечная масса больше. – Не сикай, друган, щас… Дверь резко распахнулась. Взвод упакованных спецов нацелил все пушки в мою широкую грудь. Их всего шестеро, фигня. Я ощущаю титаническую мощь, готов крошить и рвать на части голыми руками. Но от шальных пуль могут пострадать друзья. Ладно, повеселимся на Арене. Пендосы опасливо приблизились, застегнулись за спиной наручники. Вот дебилы, порвать их сейчас ничего не стоит. Но торопиться не будем. Огромных трудов стоило сдерживать рвущуюся изнутри энергию. Нас быстро выпихали в знакомый коридор. Нарастающий шум, свист, гул приятно щекотал мои уши. Вы сами этого хотели, глупцы! Санек покажет вам зрелище, которое никто из жителей города не сможет забыть. Будет просыпаться в страхе по ночам и вопить от ужаса до конца жизни. Стемнело, но лучи прожекторов и стробоскопы взрывали тьму ночи. Световые пятна метались по кипящему морю людей на трибунах. Музыка, более легкая, чем в прошлый раз, долбила из чудовищных колонок. На поле успели собрать сцену. Лучи как раз замерли, скрестившись на ней, как шпаги. Толпа взвыла. Я глядел во все глаза на людей, стоящих там, и волосы шевелились на голове. Только сейчас стало понятно, какой ад нам предстоит. Посмотреть полный текст

Мое лицо жестоко и упрямо, глаза под защитными очками смотрят в сумерки, выискивая опасность. В руках поводья, на коленях Сайга. Над лесной дорогой мигали первые звезды, бойко несли олени, тихо скрипел снег под полозьями нарт, а за спиной Лена напевала какую-то дурацкую песенку. Да-да, я вернулся в Схрон, девушка немного офигела, когда заставил быстро одеться, сграбастал в охапку. Поедет со мной. Чего ей сидеть одной, тратить припасы и думать про меня всякую хрень? Патрули беспрепятственно пропустили в город нашу повозку. Правда, тупые олени шугались редких автомобилей. Не обращаю внимания на просьбы Лены прогуляться по магазинам. Уже поздно, наверно, все закрыто. Ну а мне предстоит встреча с полковником и отчет. Слегка нервничаю из-за этого. Надеюсь, с Валерой и Егорычом все нормально. Кто знает этих коварных пендосов. Отправив Лену отдохнуть, я последовал за стражниками. – Так это и есть Брахма? – Юрик нахмурил брови, разглядывая посылку. – Конечно, кто же еще? – отвечаю. – Докладывали, лидер сектантов довольно крупной комплекции… Блин, мы со Спауном не учли, что его могут знать. – Похудел, наверно, от растительной пищи, – как можно более равнодушно сказал я. – Ошибки быть не может. На нем фирменный капюшон Брахмы. – Ну-ну… – Пристальный взгляд Юрика будто прощупывал подкорку. – Что «ну-ну»?! Да я жизнью рисковал из-за ваших разборок! Еле ноги унес! Что за недоверие, бляха-муха? – Тише, Санек. Работа такая. Оружие, кстати, проверили. Боекомплект отстрелян почти полностью… а где второй гранатомет? – Говорил же, выронил когда прыгал! – Хорошо, идем к полковнику. Юрик закинул голову в сумку, и мы вышли из оружейной. Интересно, купятся пендосы на наш трюк? Главное сейчас нассать в уши полковнику с Юриком. Если все удастся, можно отскочить по-тихому, пусть амеры с веганами мочат друг друга. Правда, я ставил на Спауна. Мне понравилось у него в гостях. Все оказалось не так просто. Теперь и полковник на пару с Юрой долбили вопросами. Где, чо, как? Пытаются подловить, суки. Рассказал, по десятому разу как есть. Конечно, опустив подробности вечеринки с Димой и наши договоренности. – Так что, – улыбнулся им, – задание выполнено. Извольте отсыпать ништяков, как договаривались. Дознаватели переглянулись, Уайт затушил сигарету, Юрик кивнул и погладил жабу. – Патроны получишь завтра. И кило семечек. – А шубу? – Да-да! – махнул Уайт. – Свободен, Алекс! Отдыхай! – Спасибо! Ну, раз все окей, мы завтра покинем ваш гостеприимный город? – решил расставить все точки над ё. – Не все так просто… – Юрик, склонился над картой. – Полковник Уайт, предлагаю наступать вот здесь и здесь… – В смысле? – крикнул я, но меня уже вытолкали из кабинета крепкие солдаты. В апартаментах Лена со скучающим видом потягивала пиво, Валера и Егорыч все так же резались в приставку. Они заметили хоть мое отсутствие? Что-то сомневаюсь. Я уселся рядом с Леной на диван и положил руку на красивое колено. Слова Юрика не давали покоя. Что он имел ввиду? Не отпустят нас завтра? Придумали очередную подляну? – Я хочу посмотреть кино! – громко сказала Лена. Егорыч недовольно покосился через плечо. – Щас-щас… – пробормотал Валера. – Дорогой, скажи им! – Да пусть мужики играют. Когда еще доведется? – я пожал плечами. – А где будем спать? Здесь? – Ну да… – Я хочу отдельный номер! Тут накурено! Слова любимой заставили задуматься. Действительно, надо бы отдельную комнату пробить. Я планировал заняться сегодня сексом. Взял за руку, что ж, пойдем, поищем номерок. – Где здесь еще комнаты? – спросил пендоса за дверью. Солдат сдвинул массивные брови, поджал квадратный подбородок. Не понимает ни хрена. – Видишь, со мной девушка? Нам нужна комната отдельная! – Жестами показал для чего. – Ферштейн? Ю андестенд? Гориллоподобный страж махнул рукой. Туда, мол, идите, по коридору. Подергав ручки дверей, кивнул Лене. В помещении темно, я повалил девушку на пыльную постель. Зверем вошел, немного кряхтений, чуток усилий, краткий миг удовольствия, и сон поглотил мое усталое тело. Проснувшись до рассвета, стал тихонько выбираться из кровати. Не хотелось тревожить девушку. А вдруг она голодна и попросит есть? Хотя, можно принести пивка. – Куда пошел? – буркнула моя радость, не открывая глаз. Не ответив, лишь поуютней подоткнул вокруг нее покрывало. Разогрев мышцы бурной физической зарядкой, я завалился к друганам. Как ни странно, пиво не кончилось. Свежее, кстати. У них что, где-то в городе действующий пивзавод? Или частное производство? Пока пили прохладный напиток, а я рассказывал о своих героических делах и планах. Камрады должны быть в курсе дальнейших действий. Тут недопонимания не возникло. Егорыч хищно щерился, Валера сосредоточенно кивал, поправляя очки. Пришлось свернуть обсуждение, вошел охранник, оставил сверток. Ни слова не говоря, горилла убралась прочь. Я развернул пакет и удовлетворенно хмыкнул. То, что надо! И вернулся к пиву. Леночка заглянула через полчаса. Лицо недовольное, видать, потеряла меня. Испугалась? Рот уже открылся, чтобы выразить всю палитру чувств ко мне, но тут ненаглядная увидала шубу. Настроение тут же сменилось, словно щелкнули тумблером. С трудом отбившись от поцелуев, накинул ей на плечи мохнатое изделие. Шикардос, горностаевая. Счастливая улыбка озарила мое лицо, Лена охала и крутилась перед зеркалом. Я выполнил свой долг. – Ну что, друзья, вроде нас особо не задерживают. Предлагаю прогуляться на базар и затариться припасами! – Я продемонстрировал толстенький кулечек семок. Бабки есть, гуляем! Охранники на выходе, посовещавшись, выпустили в город. Все-таки мы – герои Арены. Но три солдата увязались с нами, неотступно следуя в нескольких шагах с оружием наперевес. Приказ Юрца? Ерунда, если что, вряд ли, помешают свалить. Сегодня прилично потеплело. Хоть солнце и пряталось в тучах, но с крыш весело съезжал подтаявший снег и ручейки воды. Лена взяла меня под руку и, важно задрав нос, вышагивала в новой шубке. Егорыч вел всю группу, видимо, знал расположение рынка. Ко мне то и дело подбегали прохожие, просили автограф или селфи. Если это были девушки, Лена не отцеплялась от моего бицепса, ворчала сквозь зубы. Ревнует. Валера с грустным видом провожал взглядом встречных барышень. Его никто не узнавал. Местный базар разочаровал. Рыба мороженная, рыба свежая, рыба соленая, копченая, вяленая и заливная. Конечно, прикупили даров моря. Рюкзак провоняет, но что поделаешь, надо радоваться любым запасам. Не тушенкой единой жив выживальщик. Другие товары из довоенной эпохи стоили адских денег. За коробку чертовой «Примы», упаковку презервативов и прокладки для Лены и два рулона мягкой туалетной бумаги для меня пришлось отдать, просто неприличную горсть семечек. Еще здесь торговали всяким хламом, типа ржавых запчастей, крышек от унитазов б/у, самоваров, веников. Егорыч присмотрел себе топор, а Валера несколько пожелтевших томов «Механиков». Я с грустью ощупывал исхудавший мешочек семок, когда включились громкоговорители на столбах. Проиграл куплет из «Рамштайн» и голосом Полковника прозвучало сообщение: – Славные жители Кандалакши! Великий Бог Жести вновь призывает на празднество! Сегодня мы покажем вам необычное представление! Не пропустите, начало в 20.00! Вход на Арену, как обычно, десять семок! И да пребудет с вами Трамп! – Что они придумали? – Валера почесал щетинистый подбородок. – Да шоб им пусто было! – Егорыч смачно харкнул. – Опять какую-нить пакость. – Это шанс! – Я обвел взглядом друзей. – Самое то включить съебатор, я полагаю. – Если, конечно, нам не уготована главная роль в этом представлении… – Валера как всегда добавил нотку пессимизма. – А что за представление? Дорогой, мы сходим? – Сделала жалостливые глазки Лена. – Нет. Надо возвращаться. – Капец! Я столько времени провела в твоей землянке! Стирала твои носки, готовила… а ты… ты не хочешь вывести меня в свет! Ну, почему мы не можем остаться? – Хочешь, так оставайся… – Я отвернулся. – Чего??? – Ничего. Идем, парни. Валера с Егорычем, демонстративно изучавшие прилавок с мороженой треской, посмотрели с сочувствием. Набирала силу непонятная тревога, уже вышли с рынка, топали обратно, а меня не отпускало. На подходе к стадиону я залез в карман и вытащил мешочек семечек. Тормознул Лену, развернув к себе. – Держи, и ни в чем себе не отказывай, любимая. – Что, правда? – обрадовалась Лена. – Можно купить, что захочу? – Конечно. Только не сгрызи денюжки по привычке. До представления времени полно. Погуляй, в кафешке посиди, в спа-салон сходи, ну, не знаю там… сама разберешься! – Клево-клево! Но я сумку в номере оставила. Можно заберу? – Не беспокойся, никуда она не денется. Вынесу потом. – Спасибо! – Лена чмокнула в напряженное лицо. – Все, иди. Летящей походкой она поскакала в сторону центра. Один из сопровождаюших солдафонов дернулся было за ней, но потом махнул рукой. Наверно, насчет Лены инструкций не было. Только сейчас понял, не стоило брать ее в город. Новые впечатления и все такое, но тут может быть не безопасно. Олени смирно стояли в гараже спорткомплекса, я загнал их туда, а распрячь забыл. Ну, это и хорошо. Не придется мучиться и ломать мозг над хитросделанной северной сбруей. Егорыч одобрительно похлопал рогатых по загривкам, чем-то угостил. Погрузили в сани продукты с рынка, я наконец-то выложил вонючую рыбу из тактического рюкзака, а Валера с глуповатой улыбкой достал из-под куртки стыренный Х-Вох и сунул под скамейку. Когда только успел? – Ну что, валим? – Валера нервно кусал губу. – Щас? Или чо? – Тебе что, поиграть не терпится? Успеешь. – Причем тут это? По деткам соскучился, – отвел взгляд дружище. – Рано. Пендосы всполошатся… – А шо с винтовочкой моей? – Хлопнул себя по лбу Егорыч. – Сань, ты не узнавал? Где она? Я ж с ней, читай, всю войну… – Знаю! – прервал словесный поток я. – Хорошо, напомнил про оружие. Сейчас двинем в оружейную и заберем наши пушки. – Добро, – важно кивнул старче, погладив бороду. – Токмо побыстрей давайте, а то штота не сходил в сортир с утра, так теперича аж распирает все нутро. – Спасибо, Егорыч, поделился важной информацией, – усмехнулся Валера. – Хорош болтать. Пошли! – сказал я. Из гаража направились в арсенал. Пустит ли охрана без Юрика? По идее, должны. Оккупанты обещали мне патроны, так что теперь должны по любому. Но тут все пошло не так, как рассчитывал. Возле оружейки, охранник широкий и упрямый, как дуб, преградил путь. Ладно, всего один. Даже автомат снял с предохранителя, сука, и палец на скобе держит. Квадратное лицо абсолютно пофигистично, не смотря на мерно бьющие в каску капли с козырька. – Гарри, дай пройти! – твердо сказал я. Перекидывались с ним парой слов на днях. Я знаю, пендовоин неплохо шпарит по-русски. – Ноу, – прикинулся непонимающим солдат. – Оглох что ли? Я за патронами. Приказ Юрика. – Фак офф Йуррик, – дуболом равнодушно сплюнул. – И приказ полковника Уайта! – Ноу инструкшн! Гоу, гоу отсюда! Я обернулся к друзьям. Что делать? Идти к Юрику за письменным приказом? Или вырубить туповатого бойца? В любом случае мешкать не стоило. Меня беспокоил Егорыч. Его морда раскраснелась, словно от натуги, а ноги перетаптывались на месте. А вдруг ему станет плохо? Интересно, работает ли здесь больница? Мои размышления прервались чертовски резким образом. Старый егерь с ревом пнул по водосточной трубе. Загремели куски льда внутри. Трехметровая сосуля, мирно висевшая под крышей, неожиданно сорвалась вниз. Меня спасла только отточенная за игрой в танки реакция. – Егорыч! Чуть не убил, блин! – А шо вы лясы точите? Уж мочи нет терпеть! – А этому, похоже, кранты… – Валера с интересом уставился на пендоса. Льдина пробила насквозь черепушку, глубоко войдя в широкое тело. Не спасла даже хваленая тактическая каска. – Ну что же ты, Егорыч? – вздохнул я. – Мочить команды не было. – А? Шо? Да оно само упало! Мы нашли ключи, отперли дверь. Труп охранника затащили внутрь, чтоб не беспокоились случайные прохожие. Валера пошоркал сапогом, закидав снегом кровавые брызги. Надеюсь, тут нет видеонаблюдения. Иначе весь план полетит в сраку, и придется прорываться с боем, перестрелкой и кучей трупов. – Охренеть арсенал! – воскликнул Валера, едва я включил свет в помещении. – Давайте порезче! Ищем наши стрелялки, пока не нагрянули! – Сань, а можно я возьму «Баррет»? – Он снял с подставки знаменитую снайперскую винтовку. – Ты, я смотрю, не очень патриотичен? – спросил я, распихивая по карманам противопехотные гранаты. – При чем тут это? Просто нахрен мне теперь «Вепрь» с такой волыной? – А патрон где брать будешь? – Так вот же! Целый ящик! – Ребяты!!! Хде сортир тута?! – прервал Егорыч. Он весь корчился, придерживал сзади портки, не обращая абсолютно никакого внимания на стеллажи с образцами заокеанского стрелкового оружия. – Не знаю! Потерпи, не до этого щас! Нет, стой! Что ты творишь? Мы с Валерой поспешно отвернулись, Егорыч рванул крышку зеленого ящика с боеприпасами и, едва успев стянуть стеганые штаны, присел сверху. Никогда не слышал более чудовищных звуков. Валера тоже, судя по лицу. Дед покряхтывал от души, сопел и плевать на нас хотел. Даже прикурил парпиросу. Я зажмурился и чуть не бросился на пол, ведь воздух стал дьявольски взрывоопасен. Обошлось. Ладно, будем считать этот фекальный бенефис форсмажорным обстоятельством. С каждым, наверно, случалось подобное… Пока старик вершил свое грязное дело, мы набивали рюкзаки и подсумки патронами, гранатами, минами. Отыскалась Сайга и верный револьвер. Сунул его за пояс. А вот и Егорычевская «Мосинка». Стволы аккуратно сложили и завернули в американский флаг, не стоит светить ими на улице. Чтобы не задохнуться от термоядерной запашины, пришлось надеть натовские противогазы. Заметно полегчало, хотя немного пощипывало глаза. Совесть практически не терзала за бесстыдный грабеж. В конце концов, мы просто берем свои вещи и то, что обещано. Ну, и плюс моральная компенсация за стресс. Я считаю это справедливым. Достаточно, рюкзак набрал килограмм сорок, скоро закрываться не будет. Валера сноровисто перематывал сверток шнурками мертвого пендоса. В эту секунду лязгнула дверь, защелкали взводимые курки. Проклятье, не успели! Мы с Валерой обернулись под пристальным взором многочисленных стволов. Егорыч медленно поднимал руки, так и не встав со своего «трона». Солдаты быстро заполнили оружейку. – Взять их, парни! – из-за спин бойцов раздался знакомый голос Юрика. Посмотреть полный текст

Мое лицо жестоко и упрямо, глаза под защитными очками смотрят в сумерки, выискивая опасность. В руках поводья, на коленях Сайга. Над лесной дорогой мигали первые звезды, бойко несли олени, тихо скрипел снег под полозьями нарт, а за спиной Лена напевала какую-то дурацкую песенку. Да-да, я вернулся в Схрон, девушка немного офигела, когда заставил быстро одеться, сграбастал в охапку. Поедет со мной. Чего ей сидеть одной, тратить припасы и думать про меня всякую хрень? Патрули беспрепятственно пропустили в город нашу повозку. Правда, тупые олени шугались редких автомобилей. Не обращаю внимания на просьбы Лены прогуляться по магазинам. Уже поздно, наверно, все закрыто. Ну а мне предстоит встреча с полковником и отчет. Слегка нервничаю из-за этого. Надеюсь, с Валерой и Егорычом все нормально. Кто знает этих коварных пендосов. Отправив Лену отдохнуть, я последовал за стражниками. – Так это и есть Брахма? – Юрик нахмурил брови, разглядывая посылку. – Конечно, кто же еще? – отвечаю. – Докладывали, лидер сектантов довольно крупной комплекции… Блин, мы со Спауном не учли, что его могут знать. – Похудел, наверно, от растительной пищи, – как можно более равнодушно сказал я. – Ошибки быть не может. На нем фирменный капюшон Брахмы. – Ну-ну… – Пристальный взгляд Юрика будто прощупывал подкорку. – Что «ну-ну»?! Да я жизнью рисковал из-за ваших разборок! Еле ноги унес! Что за недоверие, бляха-муха? – Тише, Санек. Работа такая. Оружие, кстати, проверили. Боекомплект отстрелян почти полностью… а где второй гранатомет? – Говорил же, выронил когда прыгал! – Хорошо, идем к полковнику. Юрик закинул голову в сумку, и мы вышли из оружейной. Интересно, купятся пендосы на наш трюк? Главное сейчас нассать в уши полковнику с Юриком. Если все удастся, можно отскочить по-тихому, пусть амеры с веганами мочат друг друга. Правда, я ставил на Спауна. Мне понравилось у него в гостях. Все оказалось не так просто. Теперь и полковник на пару с Юрой долбили вопросами. Где, чо, как? Пытаются подловить, суки. Рассказал, по десятому разу как есть. Конечно, опустив подробности вечеринки с Димой и наши договоренности. – Так что, – улыбнулся им, – задание выполнено. Извольте отсыпать ништяков, как договаривались. Дознаватели переглянулись, Уайт затушил сигарету, Юрик кивнул и погладил жабу. – Патроны получишь завтра. И кило семечек. – А шубу? – Да-да! – махнул Уайт. – Свободен, Алекс! Отдыхай! – Спасибо! Ну, раз все окей, мы завтра покинем ваш гостеприимный город? – решил расставить все точки над ё. – Не все так просто… – Юрик, склонился над картой. – Полковник Уайт, предлагаю наступать вот здесь и здесь… – В смысле? – крикнул я, но меня уже вытолкали из кабинета крепкие солдаты. В апартаментах Лена со скучающим видом потягивала пиво, Валера и Егорыч все так же резались в приставку. Они заметили хоть мое отсутствие? Что-то сомневаюсь. Я уселся рядом с Леной на диван и положил руку на красивое колено. Слова Юрика не давали покоя. Что он имел ввиду? Не отпустят нас завтра? Придумали очередную подляну? – Я хочу посмотреть кино! – громко сказала Лена. Егорыч недовольно покосился через плечо. – Щас-щас… – пробормотал Валера. – Дорогой, скажи им! – Да пусть мужики играют. Когда еще доведется? – я пожал плечами. – А где будем спать? Здесь? – Ну да… – Я хочу отдельный номер! Тут накурено! Слова любимой заставили задуматься. Действительно, надо бы отдельную комнату пробить. Я планировал заняться сегодня сексом. Взял за руку, что ж, пойдем, поищем номерок. – Где здесь еще комнаты? – спросил пендоса за дверью. Солдат сдвинул массивные брови, поджал квадратный подбородок. Не понимает ни хрена. – Видишь, со мной девушка? Нам нужна комната отдельная! – Жестами показал для чего. – Ферштейн? Ю андестенд? Гориллоподобный страж махнул рукой. Туда, мол, идите, по коридору. Подергав ручки дверей, кивнул Лене. В помещении темно, я повалил девушку на пыльную постель. Зверем вошел, немного кряхтений, чуток усилий, краткий миг удовольствия, и сон поглотил мое усталое тело. Проснувшись до рассвета, стал тихонько выбираться из кровати. Не хотелось тревожить девушку. А вдруг она голодна и попросит есть? Хотя, можно принести пивка. – Куда пошел? – буркнула моя радость, не открывая глаз. Не ответив, лишь поуютней подоткнул вокруг нее покрывало. Разогрев мышцы бурной физической зарядкой, я завалился к друганам. Как ни странно, пиво не кончилось. Свежее, кстати. У них что, где-то в городе действующий пивзавод? Или частное производство? Пока пили прохладный напиток, а я рассказывал о своих героических делах и планах. Камрады должны быть в курсе дальнейших действий. Тут недопонимания не возникло. Егорыч хищно щерился, Валера сосредоточенно кивал, поправляя очки. Пришлось свернуть обсуждение, вошел охранник, оставил сверток. Ни слова не говоря, горилла убралась прочь. Я развернул пакет и удовлетворенно хмыкнул. То, что надо! И вернулся к пиву. Леночка заглянула через полчаса. Лицо недовольное, видать, потеряла меня. Испугалась? Рот уже открылся, чтобы выразить всю палитру чувств ко мне, но тут ненаглядная увидала шубу. Настроение тут же сменилось, словно щелкнули тумблером. С трудом отбившись от поцелуев, накинул ей на плечи мохнатое изделие. Шикардос, горностаевая. Счастливая улыбка озарила мое лицо, Лена охала и крутилась перед зеркалом. Я выполнил свой долг. – Ну что, друзья, вроде нас особо не задерживают. Предлагаю прогуляться на базар и затариться припасами! – Я продемонстрировал толстенький кулечек семок. Бабки есть, гуляем! Охранники на выходе, посовещавшись, выпустили в город. Все-таки мы – герои Арены. Но три солдата увязались с нами, неотступно следуя в нескольких шагах с оружием наперевес. Приказ Юрца? Ерунда, если что, вряд ли, помешают свалить. Сегодня прилично потеплело. Хоть солнце и пряталось в тучах, но с крыш весело съезжал подтаявший снег и ручейки воды. Лена взяла меня под руку и, важно задрав нос, вышагивала в новой шубке. Егорыч вел всю группу, видимо, знал расположение рынка. Ко мне то и дело подбегали прохожие, просили автограф или селфи. Если это были девушки, Лена не отцеплялась от моего бицепса, ворчала сквозь зубы. Ревнует. Валера с грустным видом провожал взглядом встречных барышень. Его никто не узнавал. Местный базар разочаровал. Рыба мороженная, рыба свежая, рыба соленая, копченая, вяленая и заливная. Конечно, прикупили даров моря. Рюкзак провоняет, но что поделаешь, надо радоваться любым запасам. Не тушенкой единой жив выживальщик. Другие товары из довоенной эпохи стоили адских денег. За коробку чертовой «Примы», упаковку презервативов и прокладки для Лены и два рулона мягкой туалетной бумаги для меня пришлось отдать, просто неприличную горсть семечек. Еще здесь торговали всяким хламом, типа ржавых запчастей, крышек от унитазов б/у, самоваров, веников. Егорыч присмотрел себе топор, а Валера несколько пожелтевших томов «Механиков». Я с грустью ощупывал исхудавший мешочек семок, когда включились громкоговорители на столбах. Проиграл куплет из «Рамштайн» и голосом Полковника прозвучало сообщение: – Славные жители Кандалакши! Великий Бог Жести вновь призывает на празднество! Сегодня мы покажем вам необычное представление! Не пропустите, начало в 20.00! Вход на Арену, как обычно, десять семок! И да пребудет с вами Трамп! – Что они придумали? – Валера почесал щетинистый подбородок. – Да шоб им пусто было! – Егорыч смачно харкнул. – Опять какую-нить пакость. – Это шанс! – Я обвел взглядом друзей. – Самое то включить съебатор, я полагаю. – Если, конечно, нам не уготована главная роль в этом представлении… – Валера как всегда добавил нотку пессимизма. – А что за представление? Дорогой, мы сходим? – Сделала жалостливые глазки Лена. – Нет. Надо возвращаться. – Капец! Я столько времени провела в твоей землянке! Стирала твои носки, готовила… а ты… ты не хочешь вывести меня в свет! Ну, почему мы не можем остаться? – Хочешь, так оставайся… – Я отвернулся. – Чего??? – Ничего. Идем, парни. Валера с Егорычем, демонстративно изучавшие прилавок с мороженой треской, посмотрели с сочувствием. Набирала силу непонятная тревога, уже вышли с рынка, топали обратно, а меня не отпускало. На подходе к стадиону я залез в карман и вытащил мешочек семечек. Тормознул Лену, развернув к себе. – Держи, и ни в чем себе не отказывай, любимая. – Что, правда? – обрадовалась Лена. – Можно купить, что захочу? – Конечно. Только не сгрызи денюжки по привычке. До представления времени полно. Погуляй, в кафешке посиди, в спа-салон сходи, ну, не знаю там… сама разберешься! – Клево-клево! Но я сумку в номере оставила. Можно заберу? – Не беспокойся, никуда она не денется. Вынесу потом. – Спасибо! – Лена чмокнула в напряженное лицо. – Все, иди. Летящей походкой она поскакала в сторону центра. Один из сопровождаюших солдафонов дернулся было за ней, но потом махнул рукой. Наверно, насчет Лены инструкций не было. Только сейчас понял, не стоило брать ее в город. Новые впечатления и все такое, но тут может быть не безопасно. Олени смирно стояли в гараже спорткомплекса, я загнал их туда, а распрячь забыл. Ну, это и хорошо. Не придется мучиться и ломать мозг над хитросделанной северной сбруей. Егорыч одобрительно похлопал рогатых по загривкам, чем-то угостил. Погрузили в сани продукты с рынка, я наконец-то выложил вонючую рыбу из тактического рюкзака, а Валера с глуповатой улыбкой достал из-под куртки стыренный Х-Вох и сунул под скамейку. Когда только успел? – Ну что, валим? – Валера нервно кусал губу. – Щас? Или чо? – Тебе что, поиграть не терпится? Успеешь. – Причем тут это? По деткам соскучился, – отвел взгляд дружище. – Рано. Пендосы всполошатся… – А шо с винтовочкой моей? – Хлопнул себя по лбу Егорыч. – Сань, ты не узнавал? Где она? Я ж с ней, читай, всю войну… – Знаю! – прервал словесный поток я. – Хорошо, напомнил про оружие. Сейчас двинем в оружейную и заберем наши пушки. – Добро, – важно кивнул старче, погладив бороду. – Токмо побыстрей давайте, а то штота не сходил в сортир с утра, так теперича аж распирает все нутро. – Спасибо, Егорыч, поделился важной информацией, – усмехнулся Валера. – Хорош болтать. Пошли! – сказал я. Из гаража направились в арсенал. Пустит ли охрана без Юрика? По идее, должны. Оккупанты обещали мне патроны, так что теперь должны по любому. Но тут все пошло не так, как рассчитывал. Возле оружейки, охранник широкий и упрямый, как дуб, преградил путь. Ладно, всего один. Даже автомат снял с предохранителя, сука, и палец на скобе держит. Квадратное лицо абсолютно пофигистично, не смотря на мерно бьющие в каску капли с козырька. – Гарри, дай пройти! – твердо сказал я. Перекидывались с ним парой слов на днях. Я знаю, пендовоин неплохо шпарит по-русски. – Ноу, – прикинулся непонимающим солдат. – Оглох что ли? Я за патронами. Приказ Юрика. – Фак офф Йуррик, – дуболом равнодушно сплюнул. – И приказ полковника Уайта! – Ноу инструкшн! Гоу, гоу отсюда! Я обернулся к друзьям. Что делать? Идти к Юрику за письменным приказом? Или вырубить туповатого бойца? В любом случае мешкать не стоило. Меня беспокоил Егорыч. Его морда раскраснелась, словно от натуги, а ноги перетаптывались на месте. А вдруг ему станет плохо? Интересно, работает ли здесь больница? Мои размышления прервались чертовски резким образом. Старый егерь с ревом пнул по водосточной трубе. Загремели куски льда внутри. Трехметровая сосуля, мирно висевшая под крышей, неожиданно сорвалась вниз. Меня спасла только отточенная за игрой в танки реакция. – Егорыч! Чуть не убил, блин! – А шо вы лясы точите? Уж мочи нет терпеть! – А этому, похоже, кранты… – Валера с интересом уставился на пендоса. Льдина пробила насквозь черепушку, глубоко войдя в широкое тело. Не спасла даже хваленая тактическая каска. – Ну что же ты, Егорыч? – вздохнул я. – Мочить команды не было. – А? Шо? Да оно само упало! Мы нашли ключи, отперли дверь. Труп охранника затащили внутрь, чтоб не беспокоились случайные прохожие. Валера пошоркал сапогом, закидав снегом кровавые брызги. Надеюсь, тут нет видеонаблюдения. Иначе весь план полетит в сраку, и придется прорываться с боем, перестрелкой и кучей трупов. – Охренеть арсенал! – воскликнул Валера, едва я включил свет в помещении. – Давайте порезче! Ищем наши стрелялки, пока не нагрянули! – Сань, а можно я возьму «Баррет»? – Он снял с подставки знаменитую снайперскую винтовку. – Ты, я смотрю, не очень патриотичен? – спросил я, распихивая по карманам противопехотные гранаты. – При чем тут это? Просто нахрен мне теперь «Вепрь» с такой волыной? – А патрон где брать будешь? – Так вот же! Целый ящик! – Ребяты!!! Хде сортир тута?! – прервал Егорыч. Он весь корчился, придерживал сзади портки, не обращая абсолютно никакого внимания на стеллажи с образцами заокеанского стрелкового оружия. – Не знаю! Потерпи, не до этого щас! Нет, стой! Что ты творишь? Мы с Валерой поспешно отвернулись, Егорыч рванул крышку зеленого ящика с боеприпасами и, едва успев стянуть стеганые штаны, присел сверху. Никогда не слышал более чудовищных звуков. Валера тоже, судя по лицу. Дед покряхтывал от души, сопел и плевать на нас хотел. Даже прикурил парпиросу. Я зажмурился и чуть не бросился на пол, ведь воздух стал дьявольски взрывоопасен. Обошлось. Ладно, будем считать этот фекальный бенефис форсмажорным обстоятельством. С каждым, наверно, случалось подобное… Пока старик вершил свое грязное дело, мы набивали рюкзаки и подсумки патронами, гранатами, минами. Отыскалась Сайга и верный револьвер. Сунул его за пояс. А вот и Егорычевская «Мосинка». Стволы аккуратно сложили и завернули в американский флаг, не стоит светить ими на улице. Чтобы не задохнуться от термоядерной запашины, пришлось надеть натовские противогазы. Заметно полегчало, хотя немного пощипывало глаза. Совесть практически не терзала за бесстыдный грабеж. В конце концов, мы просто берем свои вещи и то, что обещано. Ну, и плюс моральная компенсация за стресс. Я считаю это справедливым. Достаточно, рюкзак набрал килограмм сорок, скоро закрываться не будет. Валера сноровисто перематывал сверток шнурками мертвого пендоса. В эту секунду лязгнула дверь, защелкали взводимые курки. Проклятье, не успели! Мы с Валерой обернулись под пристальным взором многочисленных стволов. Егорыч медленно поднимал руки, так и не встав со своего «трона». Солдаты быстро заполнили оружейку. – Взять их, парни! – из-за спин бойцов раздался знакомый голос Юрика. Посмотреть полный текст

Моя отвага, упорство и сила духа, воспитанные чтением постапокалипсических боевиков, чуть не испарились, когда открыл глаза. Прямо в лицо безжалостно смотрит вороненый ствол гранатомета. Ох, и олень я! Как можно потерять бдительность в логове врага? В этом мире больше нет союзников. Каждый гребет под себя, стремясь продлить существование, выжить, во что бы то ни стало. Слюна нервно провалилась в пищевод, я скосил глаза. Лежу под деревцем. Никто не угрожает, просто какой-то придурок повесил грозное оружие на ветку, прямо перед носом. Я в одном из садов Брахмы. Раздражающе звенькают невидимые птицы. Влажно и душно. Солнце жарит сквозь стеклянные своды оранжереи. Голова не болит, как ни странно. Зато горло дерет зверский сушняк. Что и с чем я вчера намешал, блин? И где остальная снаряга? Стряхнув с груди шелуху семок, поднялся, осмотрелся. О, ништяк! Кругом на ветках приветливо болтались оранжевые плоды. Сорвав апельсин, обтер о трусы, зубы радостно впились в сочную мякоть. Тут же сожрал еще один. Надо найти шмотки. И револьвер. Он мне особенно дорог. А, вот же он! Валяется в траве, бедняга. Я заметно повеселел, подхватил оружие, неспешно двинул по тропинке, не забывая подкрепляться вкусными цитрусами. Помимо плавок, на мне почему-то лишь волчья шапка, а также увесистая лента зарядов для гранатомета. Куда идти-то? К щебету птиц прибавились голоса. Звонкие, как перебор гитарных струн. Хм, телочки? Определил направление и туда. Хоть подскажут, где Диму, ну то есть Брахму, искать. Хорошо хоть трусы не посеял, с облегчением подумал я. Впрочем, об этом зря беспокоился. Осторожно раздвигаю буйную листву. Небольшой пруд и вокруг… десятки веганок… плещутся, загорают, смеются. От обилия голых сисек, стройных ног, задниц перехватило дыхание. Они ж сектантки, доходит до меня, наверно, так принято здесь. Райское местечко. Козырно, блин, устроился Спаун! Тоже так хочу! Может, одолжить пару девиц? А что, прокормить – прокормлю. Вегетарианки ж, тушняк не едят. Нет, стоп. Лена, скорей всего,не одобрит. Так что, ну его нах, такие мысли. Буду гонять в гости к Диме… почаще. Снял с плеча оружие, снаряды. И чуть поколебавшись – плавки. Кладу под куст револьвер. Не стоит пугать красавиц смертоносными стволами, просто выйти на контакт. Но мое основное орудие предательски зажило своей жизнью. Вот, черт! А, пох! – Привет, девчата! – с треском ломлюсь из кустов, бегу к берегу и бомбочкой ныряю в воду. – Эхе-хэй! От воплей и визгов заломило в ушах. *** – Ну, Санек, чего ж ты творишь, плять? Вчера нормально погудели! Или не хватило? Зачем баб моих перепугал? Аж заикаться стали! Эх, Санек, Санек… – Да, ладно, Дима, жалко что ли? Хотя по глазам видно, что жалко. Спаун строго глядит, прихлебывая травяной чай из пиалы, сопит. Молчу. Мне не в чем себя винить. После кипеша в оранжерее сбежались охранники. Пришлось немного помахаться, пока не доказал, что являюсь другом Брахмы. Сидим сейчас в его фазенде, гоняем чаи. Здесь, кстати, успели прибрать следы вчерашнего разгула. – Короче, все готово, вон твое барахло, – сказал Спаун. – А ты готов? – Естественно. – Тогда идем, провожу. Быстро натянул великолепный зимний костюм, бронежилет, разгрузку, прочую крутую снарягу, которую Дима презрительно назвал «барахлом». Боеприпасов заметно убавилось. Нда, хорошо вчера постреляли, с досадой подумал я. С эскортом тощих, как собаки, воинов прошли через поселок. Встречные почтительно кланялись Брахме, а меня провожали подозрительными взглядами. Конечно, массивная комплекция и вооружение вызывала ужас и трепет в глазах этих дохляков. У ворот остановились. – Твой транспорт, Санек. – Круто, спасибо, Великий Брахма! – Я скептически разглядывал оленью упряжку. Два рогатых зверя нетерпеливо перетаптывались, фыркая и мотая башками. – Не надо ерничать, Сань. Это лучшие разведывательные олени. Экологический транспорт, одобрено Брахмой, между прочим. При езде автоматически улучшается карма, хех. – Ну, это меняет дело, конечно. – Давай, если все сделаешь, как договорились, избавимся от ублюдка-полковника и друганов твоих вытащим. – Не сомневайся, – я поправил на плече сумку с посылкой, завернутой в расшитый золотом капюшон Белого Брахмы. – Держи вот. Пригодится. – Дима протянул пакет, туго набитый отборными семечками. – Те самые? – Улыбка тронула мое лицо под защитной маской. – Ага. Припрячь только. Это секрет. – Спасибо, Брахм… спасибо, Дима, ты настоящий друг! – Давай, брат, езжай, а то сейчас расплачусь, плять! Жду условный сигнал. – До связи! Пока! Обнялись на прощанье, я прыжком заскочил в сани. Стражники открыли створки ворот, резко хлещу поводьями, и снежные дебри леса приветливо бросились навстречу. Повозка лихо неслась по укатанным просекам и тропам. На развилках сверялся с компасом. Тупые животины слушались плохо, я на ходу сорвал длинную вицу и периодически охаживал по спинам. Олени гневно оглядывались, неохотно ускоряли бег, но спустя какое-то время вновь лениво переставляли копыта. Блин, скоро выдохнутся. А ехать еще ого-го… Надо было четверых запрячь. Я ж тяжелый из-за мышц и обилия оружия. Спаун помимо семок подогнал мешок вкусных ништяков. Апельсины там, ананасы… правда, пришлось отдать за это один из гранатометов. Мог бы и бескорыстно поделиться, толстый жук. Я ж его не грохнул, в конце концов. Олени зафыркали, принялись сбиваться с размеренного бега. Вздохнув, тормознул экипаж. Примотал поводья к дереву, чтоб ушлые твари не сбежали, достал заветные семки. Придется ради дела пожертвовать частью запаса. Сыпанув приличную горсть на широкую ладонь, предложил рогатикам. Хрен знает, сколько надо для эффекта. Олени тут же схарчили угощение, чуть ли не с рукой, еле успел одернуть! Закурив, приобнял косматую шею. Ну как, дружище, отдохнул? И тут зрачок в большом глазе оленя давай стремительно расширяться. Взметнулись на дыбы, я в сторону. От лени и пофигизма животных не осталось и следа. Совсем другой разговор! Бросил бычок и в сани. Рванули. Переборщил походу с семками. Олени втопили, как арабские скакуны, аж в ушах свист. – Стой! Стоять! Тпрру, твари! – яростно тяну поводья. Нарты встали, олени скалятся гневно, пышут паром. На тушенку пустить что ли? Мы выбрались на лесную дорогу. По ней налево и потом напрямик до Кандалакши. Но я направил в другую сторону. Небольшой крюк не повредит, заеду в Схрон, вот Ленка обрадуется. Засада, конечно, шубу не раздобыл. Косяк, но так сложились обстоятельства. Трындеть снова начнет… ну ничего, поворчит да остынет, как отведает свежих апельсинчиков. Не доезжая щедро расставленных растяжек на подступах к Схрону, припарковал повозку возле разлапистой ели. – Сидите тихо, скоты, – велел я. Мешок прыгнул на плечо, ноги по колено провалились в снег, сердце радостно застучало, предвкушая встречу с любимой. Интересно, что она сегодня приготовила? Облегченно вздохнул, когда не обнаружил никаких следов на своей полянке. Вообще никаких признаков жизни. Корявым ножом царапнула тревога. Хоть и не должно быть видно убежище, но я чуял – что-то не ладно. Схватив револьвер, взвел курок и кинулся в Схрон. Лена? Леночка! Ленусик? Черт, опять скатываюсь в звездодострадания, одернул я себя. Вход практически замело. Блин, она совсем не выползала на улицу? Я дельфином нырнул в узкий, снежный лаз, открыл двери. Готовый ко всему – спасать, стрелять, убивать, душить. Припав на одно колено, грозно повел револьвером, выискивая цели. Свет горит, но никого. Лишь насмешливо пялится глазницей ствола «Корд», установленный напротив входа. Тихонько выдохнул, пушка скользнула в карман. Я подошел и снял с пулемета трусики, Ленкины – подсказало обоняние. Тут же сушилось и другое бельишко – носки, чулки и лифоны. Пожав плечами, двинулся вглубь убежища. Куда она подевалась? Зачем-то заглянул под кровать и в этот момент услышал плеск воды. Моется, значит. Пряча усмешку, на цыпочках метнулся к душевой. – Привет, подруга! – воскликнул я, распахнув дверь. Визг ультразвуком врезал по перепонкам. Лена голая, мыльная, но чудовищно злая принялась молотить вехоткой. Хохоча, сграбастал любимое тело в объятья. Не обращая внимания на хлещущую за шиворот воду, прижал крепко-крепко. Лена уткнулась в бронежилет и трясется в рыданиях. – Ты!.. Дурак… так напугал! Дебил! Разве можно так? Но я не дал говорить. Избавился от амуниции, прижал девушку к кафельной стенке. Задышала часто, рвется стон, прерываю поцелуем. Ближайшие полчаса я сноровисто, рывками, сильными движениями доказывал, как сильно соскучился. Она не отставала. Горячие струи стегали наши сцепившиеся тела, уносили нервяк и гемор моих военных дел. Наконец-то дома. – Накрывай поляну, любимая! – Я шлепнул по голой жопе, когда на подгибающихся ногах мы выпали из душа. – И вино можно достать? – Доставай! И коньяк! – Круто! – обрадовалась Лена. – А что приготовить? – Эх, гулять так гулять! Макарошек давай! И тушенки две банки неси, открою. – Ок! – Подожди, у меня же сюрприз! Глаза Лены возбужденно блеснули в ожидании подарка. Я выскочил наружу. Мешок с гостинцами тут как тут, не успел нарисовать ноги. Пятки обожгло снегом, но теплое нутро Схрона быстро втянуло меня обратно. – Во! – Я торжественно грохнул мешок на ковер. Рядом приткнулась сумка и рюкзак. – Ой, а что там? – хихикнула Лена. – Шуба? – Посмотри сама, – смущенно молвил я. Блин, надеюсь, не психанет. Все же фрукты теперь дороже золота. И уж точно всяких шуб. Витамины там, все дела. И тут глаза полезли на лоб, я ничего не успел крикнуть, а Лена, улыбаясь, расстегивает молнию сумки. В которой… ну, блин… Крик пожарной сиреной атаковал нервную систему. С трудом удержался на ногах, пережидая звуковую волну негодования. Бабские слезы, вопли, ор – пострашнее любого оружия. – Это что за гадость, милый?! Зачем ты приволок это в дом?! – в бешенстве орет Лена. – Ты просто мудак!!! Мудак!!! Кретин!!! Из раскрытой сумки уныло смотрит единственным глазом башка Виталика в капюшоне Брахмы. – Лен, успокойся… – Нет! Не трогай меня!!! Уйди!!! – Перестань. Это мне для работы… – застегиваю молнию. – Смотри, тут же целый мешок фруктов! – Забирай отсюда эту дрянь сейчас же! – Ладно, понятно все. – Апельсин желтым пятном размазался об стенку. Быстро собрался и за порог. Даже не пожрал, блин! Дверной косяк жалобно хрустнул под ударом кулака. Зашел, блин, домой. Тупое бабье! Всегда найдет повод устроить скандал из ничего. Помедлил на секунду у порога, проворчал нехотя: – Когда вернусь, не знаю. Сиди. Будет тебе шуба, дура. – Ты даже не извинился! – летит в спину. На улице поправил шапку. День бежит к закату. Не успеть уже засветло в Кандалакшу. Надо спешить. Но я топал медленным шагом, в голове, как заевшая пластинка, проматывается диалог с Леной. Как же теперь наладить отношения? Смоля сигарету за сигаретой, выбрался к упряжке. Звери встретили радостным храпом. – Вот скажи, друган, почему? – спросил ближайшего копытного, – Ну почему такая фигня? Олень не ответил, лишь мотнул рогами, фыркнул и сочувственно похлопал своими грустными гляделками. Я зло выпустил дым, мощный ботинок втоптал окурок, оружие брякнуло о деревянный борт саней. Погнали – дорога зовет к новым приключениям, опасностям, победам. И кровавым схваткам с врагом. Посмотреть полный текст

Моя отвага, упорство и сила духа, воспитанные чтением постапокалипсических боевиков, чуть не испарились, когда открыл глаза. Прямо в лицо безжалостно смотрит вороненый ствол гранатомета. Ох, и олень я! Как можно потерять бдительность в логове врага? В этом мире больше нет союзников. Каждый гребет под себя, стремясь продлить существование, выжить, во что бы то ни стало. Слюна нервно провалилась в пищевод, я скосил глаза. Лежу под деревцем. Никто не угрожает, просто какой-то придурок повесил грозное оружие на ветку, прямо перед носом. Я в одном из садов Брахмы. Раздражающе звенькают невидимые птицы. Влажно и душно. Солнце жарит сквозь стеклянные своды оранжереи. Голова не болит, как ни странно. Зато горло дерет зверский сушняк. Что и с чем я вчера намешал, блин? И где остальная снаряга? Стряхнув с груди шелуху семок, поднялся, осмотрелся. О, ништяк! Кругом на ветках приветливо болтались оранжевые плоды. Сорвав апельсин, обтер о трусы, зубы радостно впились в сочную мякоть. Тут же сожрал еще один. Надо найти шмотки. И револьвер. Он мне особенно дорог. А, вот же он! Валяется в траве, бедняга. Я заметно повеселел, подхватил оружие, неспешно двинул по тропинке, не забывая подкрепляться вкусными цитрусами. Помимо плавок, на мне почему-то лишь волчья шапка, а также увесистая лента зарядов для гранатомета. Куда идти-то? К щебету птиц прибавились голоса. Звонкие, как перебор гитарных струн. Хм, телочки? Определил направление и туда. Хоть подскажут, где Диму, ну то есть Брахму, искать. Хорошо хоть трусы не посеял, с облегчением подумал я. Впрочем, об этом зря беспокоился. Осторожно раздвигаю буйную листву. Небольшой пруд и вокруг… десятки веганок… плещутся, загорают, смеются. От обилия голых сисек, стройных ног, задниц перехватило дыхание. Они ж сектантки, доходит до меня, наверно, так принято здесь. Райское местечко. Козырно, блин, устроился Спаун! Тоже так хочу! Может, одолжить пару девиц? А что, прокормить – прокормлю. Вегетарианки ж, тушняк не едят. Нет, стоп. Лена, скорей всего,не одобрит. Так что, ну его нах, такие мысли. Буду гонять в гости к Диме… почаще. Снял с плеча оружие, снаряды. И чуть поколебавшись – плавки. Кладу под куст револьвер. Не стоит пугать красавиц смертоносными стволами, просто выйти на контакт. Но мое основное орудие предательски зажило своей жизнью. Вот, черт! А, пох! – Привет, девчата! – с треском ломлюсь из кустов, бегу к берегу и бомбочкой ныряю в воду. – Эхе-хэй! От воплей и визгов заломило в ушах. *** – Ну, Санек, чего ж ты творишь, плять? Вчера нормально погудели! Или не хватило? Зачем баб моих перепугал? Аж заикаться стали! Эх, Санек, Санек… – Да, ладно, Дима, жалко что ли? Хотя по глазам видно, что жалко. Спаун строго глядит, прихлебывая травяной чай из пиалы, сопит. Молчу. Мне не в чем себя винить. После кипеша в оранжерее сбежались охранники. Пришлось немного помахаться, пока не доказал, что являюсь другом Брахмы. Сидим сейчас в его фазенде, гоняем чаи. Здесь, кстати, успели прибрать следы вчерашнего разгула. – Короче, все готово, вон твое барахло, – сказал Спаун. – А ты готов? – Естественно. – Тогда идем, провожу. Быстро натянул великолепный зимний костюм, бронежилет, разгрузку, прочую крутую снарягу, которую Дима презрительно назвал «барахлом». Боеприпасов заметно убавилось. Нда, хорошо вчера постреляли, с досадой подумал я. С эскортом тощих, как собаки, воинов прошли через поселок. Встречные почтительно кланялись Брахме, а меня провожали подозрительными взглядами. Конечно, массивная комплекция и вооружение вызывала ужас и трепет в глазах этих дохляков. У ворот остановились. – Твой транспорт, Санек. – Круто, спасибо, Великий Брахма! – Я скептически разглядывал оленью упряжку. Два рогатых зверя нетерпеливо перетаптывались, фыркая и мотая башками. – Не надо ерничать, Сань. Это лучшие разведывательные олени. Экологический транспорт, одобрено Брахмой, между прочим. При езде автоматически улучшается карма, хех. – Ну, это меняет дело, конечно. – Давай, если все сделаешь, как договорились, избавимся от ублюдка-полковника и друганов твоих вытащим. – Не сомневайся, – я поправил на плече сумку с посылкой, завернутой в расшитый золотом капюшон Белого Брахмы. – Держи вот. Пригодится. – Дима протянул пакет, туго набитый отборными семечками. – Те самые? – Улыбка тронула мое лицо под защитной маской. – Ага. Припрячь только. Это секрет. – Спасибо, Брахм… спасибо, Дима, ты настоящий друг! – Давай, брат, езжай, а то сейчас расплачусь, плять! Жду условный сигнал. – До связи! Пока! Обнялись на прощанье, я прыжком заскочил в сани. Стражники открыли створки ворот, резко хлещу поводьями, и снежные дебри леса приветливо бросились навстречу. Повозка лихо неслась по укатанным просекам и тропам. На развилках сверялся с компасом. Тупые животины слушались плохо, я на ходу сорвал длинную вицу и периодически охаживал по спинам. Олени гневно оглядывались, неохотно ускоряли бег, но спустя какое-то время вновь лениво переставляли копыта. Блин, скоро выдохнутся. А ехать еще ого-го… Надо было четверых запрячь. Я ж тяжелый из-за мышц и обилия оружия. Спаун помимо семок подогнал мешок вкусных ништяков. Апельсины там, ананасы… правда, пришлось отдать за это один из гранатометов. Мог бы и бескорыстно поделиться, толстый жук. Я ж его не грохнул, в конце концов. Олени зафыркали, принялись сбиваться с размеренного бега. Вздохнув, тормознул экипаж. Примотал поводья к дереву, чтоб ушлые твари не сбежали, достал заветные семки. Придется ради дела пожертвовать частью запаса. Сыпанув приличную горсть на широкую ладонь, предложил рогатикам. Хрен знает, сколько надо для эффекта. Олени тут же схарчили угощение, чуть ли не с рукой, еле успел одернуть! Закурив, приобнял косматую шею. Ну как, дружище, отдохнул? И тут зрачок в большом глазе оленя давай стремительно расширяться. Взметнулись на дыбы, я в сторону. От лени и пофигизма животных не осталось и следа. Совсем другой разговор! Бросил бычок и в сани. Рванули. Переборщил походу с семками. Олени втопили, как арабские скакуны, аж в ушах свист. – Стой! Стоять! Тпрру, твари! – яростно тяну поводья. Нарты встали, олени скалятся гневно, пышут паром. На тушенку пустить что ли? Мы выбрались на лесную дорогу. По ней налево и потом напрямик до Кандалакши. Но я направил в другую сторону. Небольшой крюк не повредит, заеду в Схрон, вот Ленка обрадуется. Засада, конечно, шубу не раздобыл. Косяк, но так сложились обстоятельства. Трындеть снова начнет… ну ничего, поворчит да остынет, как отведает свежих апельсинчиков. Не доезжая щедро расставленных растяжек на подступах к Схрону, припарковал повозку возле разлапистой ели. – Сидите тихо, скоты, – велел я. Мешок прыгнул на плечо, ноги по колено провалились в снег, сердце радостно застучало, предвкушая встречу с любимой. Интересно, что она сегодня приготовила? Облегченно вздохнул, когда не обнаружил никаких следов на своей полянке. Вообще никаких признаков жизни. Корявым ножом царапнула тревога. Хоть и не должно быть видно убежище, но я чуял – что-то не ладно. Схватив револьвер, взвел курок и кинулся в Схрон. Лена? Леночка! Ленусик? Черт, опять скатываюсь в звездодострадания, одернул я себя. Вход практически замело. Блин, она совсем не выползала на улицу? Я дельфином нырнул в узкий, снежный лаз, открыл двери. Готовый ко всему – спасать, стрелять, убивать, душить. Припав на одно колено, грозно повел револьвером, выискивая цели. Свет горит, но никого. Лишь насмешливо пялится глазницей ствола «Корд», установленный напротив входа. Тихонько выдохнул, пушка скользнула в карман. Я подошел и снял с пулемета трусики, Ленкины – подсказало обоняние. Тут же сушилось и другое бельишко – носки, чулки и лифоны. Пожав плечами, двинулся вглубь убежища. Куда она подевалась? Зачем-то заглянул под кровать и в этот момент услышал плеск воды. Моется, значит. Пряча усмешку, на цыпочках метнулся к душевой. – Привет, подруга! – воскликнул я, распахнув дверь. Визг ультразвуком врезал по перепонкам. Лена голая, мыльная, но чудовищно злая принялась молотить вехоткой. Хохоча, сграбастал любимое тело в объятья. Не обращая внимания на хлещущую за шиворот воду, прижал крепко-крепко. Лена уткнулась в бронежилет и трясется в рыданиях. – Ты!.. Дурак… так напугал! Дебил! Разве можно так? Но я не дал говорить. Избавился от амуниции, прижал девушку к кафельной стенке. Задышала часто, рвется стон, прерываю поцелуем. Ближайшие полчаса я сноровисто, рывками, сильными движениями доказывал, как сильно соскучился. Она не отставала. Горячие струи стегали наши сцепившиеся тела, уносили нервяк и гемор моих военных дел. Наконец-то дома. – Накрывай поляну, любимая! – Я шлепнул по голой жопе, когда на подгибающихся ногах мы выпали из душа. – И вино можно достать? – Доставай! И коньяк! – Круто! – обрадовалась Лена. – А что приготовить? – Эх, гулять так гулять! Макарошек давай! И тушенки две банки неси, открою. – Ок! – Подожди, у меня же сюрприз! Глаза Лены возбужденно блеснули в ожидании подарка. Я выскочил наружу. Мешок с гостинцами тут как тут, не успел нарисовать ноги. Пятки обожгло снегом, но теплое нутро Схрона быстро втянуло меня обратно. – Во! – Я торжественно грохнул мешок на ковер. Рядом приткнулась сумка и рюкзак. – Ой, а что там? – хихикнула Лена. – Шуба? – Посмотри сама, – смущенно молвил я. Блин, надеюсь, не психанет. Все же фрукты теперь дороже золота. И уж точно всяких шуб. Витамины там, все дела. И тут глаза полезли на лоб, я ничего не успел крикнуть, а Лена, улыбаясь, расстегивает молнию сумки. В которой… ну, блин… Крик пожарной сиреной атаковал нервную систему. С трудом удержался на ногах, пережидая звуковую волну негодования. Бабские слезы, вопли, ор – пострашнее любого оружия. – Это что за гадость, милый?! Зачем ты приволок это в дом?! – в бешенстве орет Лена. – Ты просто мудак!!! Мудак!!! Кретин!!! Из раскрытой сумки уныло смотрит единственным глазом башка Виталика в капюшоне Брахмы. – Лен, успокойся… – Нет! Не трогай меня!!! Уйди!!! – Перестань. Это мне для работы… – застегиваю молнию. – Смотри, тут же целый мешок фруктов! – Забирай отсюда эту дрянь сейчас же! – Ладно, понятно все. – Апельсин желтым пятном размазался об стенку. Быстро собрался и за порог. Даже не пожрал, блин! Дверной косяк жалобно хрустнул под ударом кулака. Зашел, блин, домой. Тупое бабье! Всегда найдет повод устроить скандал из ничего. Помедлил на секунду у порога, проворчал нехотя: – Когда вернусь, не знаю. Сиди. Будет тебе шуба, дура. – Ты даже не извинился! – летит в спину. На улице поправил шапку. День бежит к закату. Не успеть уже засветло в Кандалакшу. Надо спешить. Но я топал медленным шагом, в голове, как заевшая пластинка, проматывается диалог с Леной. Как же теперь наладить отношения? Смоля сигарету за сигаретой, выбрался к упряжке. Звери встретили радостным храпом. – Вот скажи, друган, почему? – спросил ближайшего копытного, – Ну почему такая фигня? Олень не ответил, лишь мотнул рогами, фыркнул и сочувственно похлопал своими грустными гляделками. Я зло выпустил дым, мощный ботинок втоптал окурок, оружие брякнуло о деревянный борт саней. Погнали – дорога зовет к новым приключениям, опасностям, победам. И кровавым схваткам с врагом. Посмотреть полный текст

Подготовка к выживанию в постъядерном мире научила одному из важнейших навыков. И это не меткая стрельба, или сборка-разборка Сайги на время. Нет. Я стал кое-что понимать в сортах тушенки. Перед закупкой основной партии продегустировал десятки видов. Какого только дерьма не пихают в банки ушлые производители – кишки, болонь, хвосты крыс и прочая шляпа. Повезло, вышел на одного прапора, который отгрузил советскую тушенку из Госрезерва, 1970 года выпуска. Несмотря на дату, продукт оказался реально годным. Но даже идеальная тушенка задрала мой неприхотливый желудок выживальщика. Еще бы, пожрите-ка ее каждый день. Поэтому не мог оторвать жадный взгляд от выставленных на столе угощений. Здесь дразнили слюновыжимательными ароматами румяные поджаренные цыплята и копченая свинина, горячие пироги, а также несколько сортов рыбы всех возможных видов приготовления. Не говоря уж об овощах и фруктах. – Нормальный такой веганский стол, – сказал я, усмехнувшись. – Что положено барину, недоступно холопу, – хохотнул Брахма. – Если все будут есть мясо, колбасы, дичь, припасов не напасешься на ядерную, мать ее, зиму. Так что, веганство вполне обосновано с экономической точки зрения. А я здесь главный, должен полноценно питаться, чтобы лучше работал мозг! – А ведь верно. – Садись, Санек, угощайся! – Хотелось бы убедиться, что не откину копыта, – включил я паранойю. – Да перестань уже! Сарказм так и прет, как вонь из старого пердуна. Это БэПэ так подействовал? – Зато ты все такой же. Жизнерадостный, самоуверенный, толстый барыга. Но я рад тебя видеть, Спаун. – И я рад, Санек! – Извини, что так вышло с твоими людьми… – Да забей, минус два долбонавта только на пользу общине. Особенно Виталик вымораживал. А Кеша с Антохой оклемаются, никуда не денутся. Перебрасываясь беззлобными подколами, мы начали пировать. Мускулистое тело требовало много калорий, лапы сметали все подряд и жадно отправляли в пасть. Запасем хоть энергии впрок. Когда удастся так похавать? Впрочем, Спаун не отставал. – О, кстати, – вспомнил я. – Есть презент! Вытащил на стол фляжку. Надо же, уцелела в схватке. Налил в стаканчики ароматный напиток. – Давай, за встречу! – За встречу, камрад! Хватит-хватит, больше не наливай, у меня язва. Лучше моим презентом угостись. В принципе, с этого и надо начинать разговор, хе-хе… Спаун достал откуда-то здоровенный бонг, сделанный в форме лакированного черепа. За то количество шишек, что он зарядил, до БП зарядили бы не меньше пятнашки строгого режима. Спаун удовлетворенно кивнул, когда после первого пыха мое суровое обветренное невзгодами лицо озарила улыбка счастья. – Крутой сорт, правда? У меня даже звезды шоубизнеса брали, гы. – Шутишь, наверно? Кто? – Ну, Галкин, например, Басков, – он начал загибать толстые пальцы. – Собчак заказывала, Агузарова, Фадеев, Меладзе… да всех и не упомнить! Даже Боря, мать его Моисеев! – Не западло с ними работать? – Деньги ж не пахнут! – Как посмотреть… – не стал приводить контраргументы. – Лучше расскажи, Спаун, как вообще получилось, что в Карелии очутился, да неплохо устроился? – спросил я, обгладывая куриное бедрышко. – Слушай, Санек, у меня имя есть, – насупился боров. – Да? Какое? – Спауном я на форуме был, а здесь Брахма, но это для паствы. Так-то меня Дима зовут. – За знакомство тогда, Димон! – я добавил коньяка, поднял стакан. Дима приник к трубке бонга, показал большой палец. – Любил я раньше гонять на слеты и фестивали всяческих хипарей, сектантов, уфологов, – начал он, пуская облако дыма. – Сам-то я, понятно, не верю в эту дичь. Но всегда обожал, да и сейчас люблю, атмосферу угара, веселья, всеобщей необузданной любви… ну ты понял, о чем я? – Ага. – Не представляешь, сколько девчонок-хипушек одарил «благословлением Брахмы». Эх, были времена… Да и урожай неплохо расходился, кило по три-четыре. Вот с таким прессом денег уезжал, гыгы. – Приятное с полезным, – кивнул я. – Уважаю подход. – Приехал сюда на фестиваль, и началась, короче, ядерная байда. Прикинул, место козырное, глухое. Рыпаться некуда, метаться поздняк. Крузака на прикол, и давай мутить движуху. Я ж тоже, типа, выживальщик. Только прятаться в тайге – ну, не мое, плять! Видишь ли, в лесах мерзко, холодно, сыро, дичь искать, ловить… ну его… А я комфорт люблю, вкусно и полноценно питаться, вопросы выживания человечества решать, да девок, мясистых и упитанных шевелить, хо! Получается, вроде как. Здесь я – проводник вселенского закона, капитан ковчега, плывущего сквозь тьму ядерной зимы, хлыст судьбы, стегающий спины неверных. – Не один ты продуманный, Дима. Сосед точит зуб на гидропонные сады, оранжереи, подсолнухи твои… – Да знаю, плять! – он аж скривился. – Как ты с ними связался-то? Я кратко описал историю бесславного набега на Кандалакшу, не забыв упомянуть о камрадах, находящихся в заложниках. – Зачем сюда послали? – спросил, наконец, он. – Шпионить? – Вальнуть Белого Брахму, – ответил я без лишнего лукавства. – Охренели совсем!? Они вообразили, что без меня смогут выращивать растения? Да я душу вложил в теплицы, саженцы и удобрения! Ботаника – мое истинное призвание! Бизнес так… побочный эффект. А ты, Санек, полез не разобравшись! Киллер, мать твою, выискался. Этот гнида-полковник спит и видит, как меня убрать, чтобы обеспечивать своих вояк свежими овощами и фруктами. Честный обмен его не устраивает, видите ли. Думаешь, не пытались договориться? – И что? – Проще было с майорами из ГНК решать вопросы, нежели с этим жадным, ублюдочным, мать его, пендосом! Передай гандону американскому, – Дима вдарил кулаком по столешнице, – шлюхой не стану! И добраться до меня – руки коротки. Пусть треской мороженой давятся, а не пускают поганые слюни на мои семечки, апельсины и ганджубас! – Ну, а мне-то что делать? – Оставайся! – возбужденно вскинул брови Дима. – Смотри, какой тут шикардос! Зелень, бошечки, природа, телочки! Будешь моим правой рукой! Нахер этот полковник? А, ну да, у него же твои друзья… – Спасибо, конечно, надо подумать, – я плеснул в стакан еще коньяка. – Не переживай, дружище! И не такие замуты разруливали! – Знаю. Я сам – человек дела. Тупить не привык. Просто… как-то скучно сидим… – Обижаешь, Сань! Ща все будет! Как не старался припомнить события той ночи, цензура мозга до сих пор выдает лишь быстрые кадры, дикие фрагменты, калейдоскоп трэша, отжига и разнузданности. Женские лица. Колбасимся под Ленинград! «По-моему эта баба не моего масштаба!» – надрывается динамик. Дима-Спаун отплясывает на столе. Мебель скрипит от натуги, разлетаются блюда и нарезки, окорочка и разносолы. Резкая смена кадра. Мы в бассейне. Хрипло гогочет блондинистая вегетарианка, тискает мои тугие мускулы. Из парилки, как атомная субмарина, вываливатся Брахма, голый, потный. Отворачиваюсь. Почему-то стыдно за чужие складки жира. Спустя секунду, туша оскальзывается на мокром крае, летит в воду, вздымается эпичное цунами. Хохочем. Перекадровка. Дима, как самурай-поклонник сумо. Банный халат полощет на ветру в бледном лунном свете. Мы на крыше резиденции. На мне лишь плавки, но мороз не в силах укусить разгоряченную кожу. Бах! Бах! Бах! Демонстрирую злую мощь гранатометов. Пятаки вспышек цветут на снежных склонах сопки. Спаун восхищенно цокает. – Дай-ка сюда! Бах-бах-бах-бах-бах! Тяжелая очередь вспорола гору. Пугливо мечется громовое эхо. Снизу крики. Прибегает охрана. – Ступайте на посты! Не видите, Брахма беседует с Космосом?! Замаливает грехи ваших заблудших душ! Санек, держи, бля, меня! Чуть не свалился, ха-ха-ха! Постреляли из Сайги и револьвера в круглую мишень луны. Новый кадр. Продираемся сквозь заросли подсолнухов. Жара. Бешеный свет ламп. Дима хитро смотрит, отрывает жирную лепешку солнечного растения. – Только тссс… мой секрет! Ноу, мать его, хау, ха-ха-ха! – Валюта нового мира, – киваю. – Нееет! Для валюты есть другое дерьмо. Эти – чисто для своих. В них сила Брахмы! Душа Бога! Энергия Вселенной! – Можно попробовать? – Конечно! Щелкаю семку за семкой. – Блин, круто! – Немного радиации, нужный свет, опыты по гибридам с ростками эфедры… – гордо перечисляет Дима. Будто невидимая рука завела в организме мощную пружину, наливая мышцы силой тигра, обезьяньей ловкостью, прытью мангуста. Смена кадра. Стальные блины, чуть ржавые гири, пыльные тренажеры, мигает тусклая лампочка под потолком. Не заботится Брахма о здоровье, как пить дать. Надо донести, что он неправ, глубоко заблуждается и вообще. Втираю Диме о пользе спорта. Он красный, злой кряхтит под штангой. В ответку жму сто сорок. Дима считает, а потом двигает речь о превосходстве разума над тупой физической мощью недалеких индивидов, вроде меня. Тянусь к револьверу. Хлоп! Новый кадр. Промозглый сарай. Босые ступни обжигает ледяным дыханием пола. Два застывших тела в зеленых одеждах. Мы в морге? – Саня, я подумал насчет ситуевины! – Ты уже говорил, – киваю. В моей руке ножовка. – Тупой мудак этот Виталик! Был. Даже сдохнуть не мог по-человечьи! Тьфу! Во время боя пика зашла в горло Виталика, а кованный наконечник теперь жутко красуется из глазницы. – Придержи-ка, Сань! Ух, плять, крепко пруток засел! Агкх! Готово, хвала Вселенной, пля! Пили давай, потом в мой капюшон завернем! Похвастаешь пендосам, пусть думают, мол, грохнул Брахму, а мы тем временем… Склоняюсь над мертвяком. Хлоп-хлоп, смена кадра. Игриво пляшут языки пламени, сонливо щебечут поленья в камине. – А я говорю, спецслужбы во всем виноваты! – Дима кашляет, раскуривая сигару, конечно, собственного производства. – В чем же? – Тоже тяну дым. Но осторожно, мало ли с чем скрестил табак этот ботанический гений-самоучка. – Во всей херне! В ядерной войне! Это точно ФСБ организовало ту бойню в Олимпийском, когда концерт давали для американской делегации! Что, не помнишь? Качаю головой. Внутри черепа при этом крутится вихрь. Эдакое бодрящее торнадо. – Я, видать, в Схрон свалил. – В новостях, грят, теракт, теракт! В общем, важных пендосов тогда грохнули, да еще кучу народа! Сердце кровью обливалось, столько клиентов потерял сразу! Филя… Коля Басков… Спаун пустил колечко. Дымный тороид устремился к потолку, медленно раздуваясь, будто ударная волна атомного взрыва,. – Госдеп, понятно, просто охренел с такого поворота! Представь, двое наставили пистолеты друг другу в лоб, а один возьми и плюнь в табло вот таким харчом! – Дима показал, каким именно, оставив на ковре кляксу слюней. – У кого-то нервишки не выдержали, понял?! Ракеты, пли! Понеслась душа в рай! Я кивал. Ругательства, доводы, рассуждения, матюки Димы неумолимо сметал цветной вихрь. Перед глазами мелькали раскрашенные лица звезд эстрады, стразы нелепых костюмов, вспышки концертных стробоскопов. Из водоворота пошлятины, словно кичливая медуза, всплывает фигура Киркорова. Экзотические перья, узорчатые причиндалы сверкают безумной клумбой пафоса на голове артиста. Киркоров глядит по сторонам. Кругом выжженная поверхность. Поникшими монахами чернеют остатки жилых комплексов, безнес-центров, телевышек. Мурашки тяжелой волной бегут по телу, ветер ядовитый, злой хлестко бьет в лицо. Губы певца корчит глумливая гримаса. Торжествует полный ликующей ненависти ко всему живому, трепещет, бьется, летит, над развалинами инфернальный нечеловеческий хохот… Посмотреть полный текст

Подготовка к выживанию в постъядерном мире научила одному из важнейших навыков. И это не меткая стрельба, или сборка-разборка Сайги на время. Нет. Я стал кое-что понимать в сортах тушенки. Перед закупкой основной партии продегустировал десятки видов. Какого только дерьма не пихают в банки ушлые производители – кишки, болонь, хвосты крыс и прочая шляпа. Повезло, вышел на одного прапора, который отгрузил советскую тушенку из Госрезерва, 1970 года выпуска. Несмотря на дату, продукт оказался реально годным. Но даже идеальная тушенка задрала мой неприхотливый желудок выживальщика. Еще бы, пожрите-ка ее каждый день. Поэтому не мог оторвать жадный взгляд от выставленных на столе угощений. Здесь дразнили слюновыжимательными ароматами румяные поджаренные цыплята и копченая свинина, горячие пироги, а также несколько сортов рыбы всех возможных видов приготовления. Не говоря уж об овощах и фруктах. – Нормальный такой веганский стол, – сказал я, усмехнувшись. – Что положено барину, недоступно холопу, – хохотнул Брахма. – Если все будут есть мясо, колбасы, дичь, припасов не напасешься на ядерную, мать ее, зиму. Так что, веганство вполне обосновано с экономической точки зрения. А я здесь главный, должен полноценно питаться, чтобы лучше работал мозг! – А ведь верно. – Садись, Санек, угощайся! – Хотелось бы убедиться, что не откину копыта, – включил я паранойю. – Да перестань уже! Сарказм так и прет, как вонь из старого пердуна. Это БэПэ так подействовал? – Зато ты все такой же. Жизнерадостный, самоуверенный, толстый барыга. Но я рад тебя видеть, Спаун. – И я рад, Санек! – Извини, что так вышло с твоими людьми… – Да забей, минус два долбонавта только на пользу общине. Особенно Виталик вымораживал. А Кеша с Антохой оклемаются, никуда не денутся. Перебрасываясь беззлобными подколами, мы начали пировать. Мускулистое тело требовало много калорий, лапы сметали все подряд и жадно отправляли в пасть. Запасем хоть энергии впрок. Когда удастся так похавать? Впрочем, Спаун не отставал. – О, кстати, – вспомнил я. – Есть презент! Вытащил на стол фляжку. Надо же, уцелела в схватке. Налил в стаканчики ароматный напиток. – Давай, за встречу! – За встречу, камрад! Хватит-хватит, больше не наливай, у меня язва. Лучше моим презентом угостись. В принципе, с этого и надо начинать разговор, хе-хе… Спаун достал откуда-то здоровенный бонг, сделанный в форме лакированного черепа. За то количество шишек, что он зарядил, до БП зарядили бы не меньше пятнашки строгого режима. Спаун удовлетворенно кивнул, когда после первого пыха мое суровое обветренное невзгодами лицо озарила улыбка счастья. – Крутой сорт, правда? У меня даже звезды шоубизнеса брали, гы. – Шутишь, наверно? Кто? – Ну, Галкин, например, Басков, – он начал загибать толстые пальцы. – Собчак заказывала, Агузарова, Фадеев, Меладзе… да всех и не упомнить! Даже Боря, мать его Моисеев! – Не западло с ними работать? – Деньги ж не пахнут! – Как посмотреть… – не стал приводить контраргументы. – Лучше расскажи, Спаун, как вообще получилось, что в Карелии очутился, да неплохо устроился? – спросил я, обгладывая куриное бедрышко. – Слушай, Санек, у меня имя есть, – насупился боров. – Да? Какое? – Спауном я на форуме был, а здесь Брахма, но это для паствы. Так-то меня Дима зовут. – За знакомство тогда, Димон! – я добавил коньяка, поднял стакан. Дима приник к трубке бонга, показал большой палец. – Любил я раньше гонять на слеты и фестивали всяческих хипарей, сектантов, уфологов, – начал он, пуская облако дыма. – Сам-то я, понятно, не верю в эту дичь. Но всегда обожал, да и сейчас люблю, атмосферу угара, веселья, всеобщей необузданной любви… ну ты понял, о чем я? – Ага. – Не представляешь, сколько девчонок-хипушек одарил «благословлением Брахмы». Эх, были времена… Да и урожай неплохо расходился, кило по три-четыре. Вот с таким прессом денег уезжал, гыгы. – Приятное с полезным, – кивнул я. – Уважаю подход. – Приехал сюда на фестиваль, и началась, короче, ядерная байда. Прикинул, место козырное, глухое. Рыпаться некуда, метаться поздняк. Крузака на прикол, и давай мутить движуху. Я ж тоже, типа, выживальщик. Только прятаться в тайге – ну, не мое, плять! Видишь ли, в лесах мерзко, холодно, сыро, дичь искать, ловить… ну его… А я комфорт люблю, вкусно и полноценно питаться, вопросы выживания человечества решать, да девок, мясистых и упитанных шевелить, хо! Получается, вроде как. Здесь я – проводник вселенского закона, капитан ковчега, плывущего сквозь тьму ядерной зимы, хлыст судьбы, стегающий спины неверных. – Не один ты продуманный, Дима. Сосед точит зуб на гидропонные сады, оранжереи, подсолнухи твои… – Да знаю, плять! – он аж скривился. – Как ты с ними связался-то? Я кратко описал историю бесславного набега на Кандалакшу, не забыв упомянуть о камрадах, находящихся в заложниках. – Зачем сюда послали? – спросил, наконец, он. – Шпионить? – Вальнуть Белого Брахму, – ответил я без лишнего лукавства. – Охренели совсем!? Они вообразили, что без меня смогут выращивать растения? Да я душу вложил в теплицы, саженцы и удобрения! Ботаника – мое истинное призвание! Бизнес так… побочный эффект. А ты, Санек, полез не разобравшись! Киллер, мать твою, выискался. Этот гнида-полковник спит и видит, как меня убрать, чтобы обеспечивать своих вояк свежими овощами и фруктами. Честный обмен его не устраивает, видите ли. Думаешь, не пытались договориться? – И что? – Проще было с майорами из ГНК решать вопросы, нежели с этим жадным, ублюдочным, мать его, пендосом! Передай гандону американскому, – Дима вдарил кулаком по столешнице, – шлюхой не стану! И добраться до меня – руки коротки. Пусть треской мороженой давятся, а не пускают поганые слюни на мои семечки, апельсины и ганджубас! – Ну, а мне-то что делать? – Оставайся! – возбужденно вскинул брови Дима. – Смотри, какой тут шикардос! Зелень, бошечки, природа, телочки! Будешь моим правой рукой! Нахер этот полковник? А, ну да, у него же твои друзья… – Спасибо, конечно, надо подумать, – я плеснул в стакан еще коньяка. – Не переживай, дружище! И не такие замуты разруливали! – Знаю. Я сам – человек дела. Тупить не привык. Просто… как-то скучно сидим… – Обижаешь, Сань! Ща все будет! Как не старался припомнить события той ночи, цензура мозга до сих пор выдает лишь быстрые кадры, дикие фрагменты, калейдоскоп трэша, отжига и разнузданности. Женские лица. Колбасимся под Ленинград! «По-моему эта баба не моего масштаба!» – надрывается динамик. Дима-Спаун отплясывает на столе. Мебель скрипит от натуги, разлетаются блюда и нарезки, окорочка и разносолы. Резкая смена кадра. Мы в бассейне. Хрипло гогочет блондинистая вегетарианка, тискает мои тугие мускулы. Из парилки, как атомная субмарина, вываливатся Брахма, голый, потный. Отворачиваюсь. Почему-то стыдно за чужие складки жира. Спустя секунду, туша оскальзывается на мокром крае, летит в воду, вздымается эпичное цунами. Хохочем. Перекадровка. Дима, как самурай-поклонник сумо. Банный халат полощет на ветру в бледном лунном свете. Мы на крыше резиденции. На мне лишь плавки, но мороз не в силах укусить разгоряченную кожу. Бах! Бах! Бах! Демонстрирую злую мощь гранатометов. Пятаки вспышек цветут на снежных склонах сопки. Спаун восхищенно цокает. – Дай-ка сюда! Бах-бах-бах-бах-бах! Тяжелая очередь вспорола гору. Пугливо мечется громовое эхо. Снизу крики. Прибегает охрана. – Ступайте на посты! Не видите, Брахма беседует с Космосом?! Замаливает грехи ваших заблудших душ! Санек, держи, бля, меня! Чуть не свалился, ха-ха-ха! Постреляли из Сайги и револьвера в круглую мишень луны. Новый кадр. Продираемся сквозь заросли подсолнухов. Жара. Бешеный свет ламп. Дима хитро смотрит, отрывает жирную лепешку солнечного растения. – Только тссс… мой секрет! Ноу, мать его, хау, ха-ха-ха! – Валюта нового мира, – киваю. – Нееет! Для валюты есть другое дерьмо. Эти – чисто для своих. В них сила Брахмы! Душа Бога! Энергия Вселенной! – Можно попробовать? – Конечно! Щелкаю семку за семкой. – Блин, круто! – Немного радиации, нужный свет, опыты по гибридам с ростками эфедры… – гордо перечисляет Дима. Будто невидимая рука завела в организме мощную пружину, наливая мышцы силой тигра, обезьяньей ловкостью, прытью мангуста. Смена кадра. Стальные блины, чуть ржавые гири, пыльные тренажеры, мигает тусклая лампочка под потолком. Не заботится Брахма о здоровье, как пить дать. Надо донести, что он неправ, глубоко заблуждается и вообще. Втираю Диме о пользе спорта. Он красный, злой кряхтит под штангой. В ответку жму сто сорок. Дима считает, а потом двигает речь о превосходстве разума над тупой физической мощью недалеких индивидов, вроде меня. Тянусь к револьверу. Хлоп! Новый кадр. Промозглый сарай. Босые ступни обжигает ледяным дыханием пола. Два застывших тела в зеленых одеждах. Мы в морге? – Саня, я подумал насчет ситуевины! – Ты уже говорил, – киваю. В моей руке ножовка. – Тупой мудак этот Виталик! Был. Даже сдохнуть не мог по-человечьи! Тьфу! Во время боя пика зашла в горло Виталика, а кованный наконечник теперь жутко красуется из глазницы. – Придержи-ка, Сань! Ух, плять, крепко пруток засел! Агкх! Готово, хвала Вселенной, пля! Пили давай, потом в мой капюшон завернем! Похвастаешь пендосам, пусть думают, мол, грохнул Брахму, а мы тем временем… Склоняюсь над мертвяком. Хлоп-хлоп, смена кадра. Игриво пляшут языки пламени, сонливо щебечут поленья в камине. – А я говорю, спецслужбы во всем виноваты! – Дима кашляет, раскуривая сигару, конечно, собственного производства. – В чем же? – Тоже тяну дым. Но осторожно, мало ли с чем скрестил табак этот ботанический гений-самоучка. – Во всей херне! В ядерной войне! Это точно ФСБ организовало ту бойню в Олимпийском, когда концерт давали для американской делегации! Что, не помнишь? Качаю головой. Внутри черепа при этом крутится вихрь. Эдакое бодрящее торнадо. – Я, видать, в Схрон свалил. – В новостях, грят, теракт, теракт! В общем, важных пендосов тогда грохнули, да еще кучу народа! Сердце кровью обливалось, столько клиентов потерял сразу! Филя… Коля Басков… Спаун пустил колечко. Дымный тороид устремился к потолку, медленно раздуваясь, будто ударная волна атомного взрыва,. – Госдеп, понятно, просто охренел с такого поворота! Представь, двое наставили пистолеты друг другу в лоб, а один возьми и плюнь в табло вот таким харчом! – Дима показал, каким именно, оставив на ковре кляксу слюней. – У кого-то нервишки не выдержали, понял?! Ракеты, пли! Понеслась душа в рай! Я кивал. Ругательства, доводы, рассуждения, матюки Димы неумолимо сметал цветной вихрь. Перед глазами мелькали раскрашенные лица звезд эстрады, стразы нелепых костюмов, вспышки концертных стробоскопов. Из водоворота пошлятины, словно кичливая медуза, всплывает фигура Киркорова. Экзотические перья, узорчатые причиндалы сверкают безумной клумбой пафоса на голове артиста. Киркоров глядит по сторонам. Кругом выжженная поверхность. Поникшими монахами чернеют остатки жилых комплексов, безнес-центров, телевышек. Мурашки тяжелой волной бегут по телу, ветер ядовитый, злой хлестко бьет в лицо. Губы певца корчит глумливая гримаса. Торжествует полный ликующей ненависти ко всему живому, трепещет, бьется, летит, над развалинами инфернальный нечеловеческий хохот… Посмотреть полный текст

Наверно, в каждой школе был «красный уголок»? Кроваво-алые стяги, пошарпанные пионерские горны, буденовские барабаны, значки с пятиконечной звездой, бюст Ленина, расшитые золотистой вязью вымпелы, колосящийся герб. Я, конечно, такое не застал, но в детстве нас водили в подобный музей. Пока одноклассники угорали над своими тупыми приколами, я глотал ком в горле, осознавая мощь ушедшей Империи Советов. Почему же все поменялось? Ведь мы были в шаге от мирового господства. Просторный зал, куда я провалился, чем-то напомнил такое вот «красный уголок». Только обставлен не советской атрибутикой, а в шизофреническом стиле фанатов REN-TV. У них в студии, наверняка, был такой вот музей. С плакатов, гобеленов, самотканых ковров на меня глядели зеленоватые рептилоиды с нимбами, ехидно взирал Будда, приоткрыв третий глаз, надменно косились фараоны возле пирамид с вездесущим оком. На столиках возле стен воняли маслами оплывшие свечи в бронзовых подсвечниках. Забавная локация. Ковер, на который свалился, ну точь-в-точь как у меня был когда-то. Хотя, наверно, у каждого раньше такой пылесборник лежал в комнате на полу. Или висел на стене. А здесь несколько ковров выложены в дорогу, ведущую к… я чуть не заржал, когда увидел. Ну, реально – железный трон из «Игры престолов». Только вместо мечей – хромированные детали европейской сантехники, перфорированные профиля от подвесного потолка и заточенные железные пики, видимо, выломанные из забора не отличающегося хорошим вкусом чиновника-казнокрада средней руки. Пики точеные – это хорошо. Вот бы выломать одну из них. Из-за спин зеленых подаванов торжествующе прогремел голос Белого Брахмы: – Вселенная снова услышала мои желания! Мышка сама бежит в мышеловку! Схватите этого шпиона, мать вашу, этого грязного прихвостня иностранных оккупантов! Схватите и разорвите на части! А вот сейчас было обидно. Ухмыляясь, поднялся, расправил могучие плечи, выпятил мускулистый торс и отряхнул с рукавов мусор и грязь. Лысые послушники отступили на шаг и переглянулись. Еще бы, ведь перед ними – настоящий апокалипсический терминатор. Сейчас этих задрипышей одной левой раскатаю. Вот их главный, да – в более тяжелой весовой категории. Разберусь с подручными, а потом займусь Боссом этого уровня. Веганы снова переглянулись. Один из них кивнул. В следующий момент полезли куда-то под свои балахоны. Я-то думал, вытащат огнестрел, и уже приготовился уворачиваться. Или, на худой конец, ножи с нунчаками. Но каждый сектант достал по горстке семечек. Надменно глядя на меня, они закинули по несколько штук и, когда сплюнули на ковер черно-белую шелуху, глаза их зажглись безумным яростным блеском. Не говоря ни слова, все четверо разом бросились на меня. Удары посыпались, как плотный метеоритный дождь. Рожу я прикрыл, но тут один пробил серию в корпус. Спас мощный пресс. Лягнул ногой дерзкого нахала. Не попал. Тот с проворством кобры перекатился в сторону. Пропускаю слева. Ах ты, сука! Но мой увесистый, словно молот, кулак вспарывает воздух. Снова удар. Успеваю поймать руку противника в захват. Гаденыш не растерялся, когда я треснул лбом в его фейс. Наоборот, ловко извернувшись, закинул мне на шею свои тощие ноги. Я начал задыхаться в крепкой хватке и напряг мускулы, чувствуя, как затрещали кости его руки. Тут же сразу две подсечки с грохотом опрокинули на пол. Удушье ослабло, я отшвырнул тушку врага в сторону. Кувырком ушел от чьих-то ног, обутых в крепкие говнодавы. Какие проворные твари, подумал я. Не вставая, дернул за край ковра, пустил волну. Гребаные джекичаны попадали, яростно зачихав от пыли. В эту секунду чуть не пропускаю смертельный снаряд. Мимо башни пролетел гудящий огненный шар. Вспыхнула красивая вышивка с рептилоидом на стене. Белый Брахма уже поджигал от свечей какую-то пропитанную маслом дрянь. Черт, голыми руками тяжело придется. С револьвером все было б куда проще. Но верный ствол сейчас сиротливо пылится на чердаке. Кляня себя за эту опрометчивость, прыжком леопарда бросился к ближайшему столику. Там, где только что стоял, полыхнул очередной фаерболл. Это уже начинает выбешивать. Беру со стола увесистый подсвечник. Снова, как стервятники, налетели ускоренные ублюдки. Первого сшибаю прямо в полете ударом канделябра в лысую башню. Выпады второго парирую своим орудием. Тот с воем отскакивает, сжимая разбитые кулаки. Третьего ушатываю, перекидываю через плечо. Сзади с треском рассыпается столик. Телом четвертого засранца прикрываюсь от очередного пылающего шара. Вонь горящих тряпок и пережаренного мяса. Чижик забился в моих стальных руках. Милостиво свернул шейные позвонки, прервав ненужные мучения. Из обломков мебели, как черти, выпрыгнули изрядно помятые противники. Я закрутил красивую мельницу канделябром и слегка кивнул. Давайте, мол, идите сюда, раз не хватило звиздюлей. Но сектанты тоже стали умней. Схватив по ножке от стола, начали выписывать немыслимые кренделя. Один даже забацал сальтуху. Вновь закрутилась яростная пляска. Выгибаясь в хитроумных пируэтах, я бил, уклонялся, парировал удары дубовых ножек и коварные вертухи. Во все стороны летели щепки, капли пота, осколки зубов (не моих), кровавые брызги. Но все равно, натиск просто чудовищный. Я отступал, смещаясь к центру. Хорошо, фаерболы больше не прилетали. Толи Брахма боялся попасть в своих, толи не знал, что еще поджечь. Когда меня оттеснили к трону, он вообще сбрызнул на другой конец зала. Я обежал сооружение. Спрятался от дубинки за спинкой железного трона, параллельно пнул в живот психа с другой стороны. Третий гад прыгнул на трон, хотел перскочить сверху, но я качнул всю эту хрень от себя. Говнюк потерял равновесие и насадился на острие. Поднатужившись, выдернул другую пику. Длинная, метра два. Воздух грозно загудел, когда я, словно боевой ударный вертолет, раскрутил над головой новое оружие. Двое оставшихся сектантов не дрогнули и вновь кинулись в атаку, пытаясь запутать, двигались непредсказуемыми зигзагами. Ха, сосунки! Изделие чермета свернуло челюсть ближайшего мудака. От сильного удара, его тушка пролетела несколько метров, и врезалась встену, срывая плакат с глазастой пирамидой и фараонами. Но второй каким-то макаром поднырнул под руку. Колено взорвалось вспышкой боли. Чувак повис на моей руке с прутком. Дал в ухо. Не отпускает. Еще раз, на! Но он провел подсечку. Мы покатились. Я старался дотянуться до горла, этот до моих глаз. Тут мне удалось закинуть свою мощную ногу на шею ублюдка. Как в вольной борьбе. Сейчас заломаю суку! Но проклятый веган вдруг вцепился зубами в руку. Аж до крови! Тут я распсиховался и пнул что есть силы в его кусачий хавальник. Не успел опомниться, как меня будто шкафом придавило. Жирная туша Белого Брахмы навалилась, выбивая воздух из легких. Толстые пальцы-сардельки сомкнулись на моей шее. Как скинуть этого гиппопотама? Я уже терял сознание, когда хватка внезапно исчезла. Судорожно хватая ртом заветный кислород, услыхал: – Твою мать, Санек, это ты что ли?! – воскликнул Брахма и откинул назад свой капюшон. Посмотреть полный текст

Наверно, в каждой школе был «красный уголок»? Кроваво-алые стяги, пошарпанные пионерские горны, буденовские барабаны, значки с пятиконечной звездой, бюст Ленина, расшитые золотистой вязью вымпелы, колосящийся герб. Я, конечно, такое не застал, но в детстве нас водили в подобный музей. Пока одноклассники угорали над своими тупыми приколами, я глотал ком в горле, осознавая мощь ушедшей Империи Советов. Почему же все поменялось? Ведь мы были в шаге от мирового господства. Просторный зал, куда я провалился, чем-то напомнил такое вот «красный уголок». Только обставлен не советской атрибутикой, а в шизофреническом стиле фанатов REN-TV. У них в студии, наверняка, был такой вот музей. С плакатов, гобеленов, самотканых ковров на меня глядели зеленоватые рептилоиды с нимбами, ехидно взирал Будда, приоткрыв третий глаз, надменно косились фараоны возле пирамид с вездесущим оком. На столиках возле стен воняли маслами оплывшие свечи в бронзовых подсвечниках. Забавная локация. Ковер, на который свалился, ну точь-в-точь как у меня был когда-то. Хотя, наверно, у каждого раньше такой пылесборник лежал в комнате на полу. Или висел на стене. А здесь несколько ковров выложены в дорогу, ведущую к… я чуть не заржал, когда увидел. Ну, реально – железный трон из «Игры престолов». Только вместо мечей – хромированные детали европейской сантехники, перфорированные профиля от подвесного потолка и заточенные железные пики, видимо, выломанные из забора не отличающегося хорошим вкусом чиновника-казнокрада средней руки. Пики точеные – это хорошо. Вот бы выломать одну из них. Из-за спин зеленых подаванов торжествующе прогремел голос Белого Брахмы: – Вселенная снова услышала мои желания! Мышка сама бежит в мышеловку! Схватите этого шпиона, мать вашу, этого грязного прихвостня иностранных оккупантов! Схватите и разорвите на части! А вот сейчас было обидно. Ухмыляясь, поднялся, расправил могучие плечи, выпятил мускулистый торс и отряхнул с рукавов мусор и грязь. Лысые послушники отступили на шаг и переглянулись. Еще бы, ведь перед ними – настоящий апокалипсический терминатор. Сейчас этих задрипышей одной левой раскатаю. Вот их главный, да – в более тяжелой весовой категории. Разберусь с подручными, а потом займусь Боссом этого уровня. Веганы снова переглянулись. Один из них кивнул. В следующий момент полезли куда-то под свои балахоны. Я-то думал, вытащат огнестрел, и уже приготовился уворачиваться. Или, на худой конец, ножи с нунчаками. Но каждый сектант достал по горстке семечек. Надменно глядя на меня, они закинули по несколько штук и, когда сплюнули на ковер черно-белую шелуху, глаза их зажглись безумным яростным блеском. Не говоря ни слова, все четверо разом бросились на меня. Удары посыпались, как плотный метеоритный дождь. Рожу я прикрыл, но тут один пробил серию в корпус. Спас мощный пресс. Лягнул ногой дерзкого нахала. Не попал. Тот с проворством кобры перекатился в сторону. Пропускаю слева. Ах ты, сука! Но мой увесистый, словно молот, кулак вспарывает воздух. Снова удар. Успеваю поймать руку противника в захват. Гаденыш не растерялся, когда я треснул лбом в его фейс. Наоборот, ловко извернувшись, закинул мне на шею свои тощие ноги. Я начал задыхаться в крепкой хватке и напряг мускулы, чувствуя, как затрещали кости его руки. Тут же сразу две подсечки с грохотом опрокинули на пол. Удушье ослабло, я отшвырнул тушку врага в сторону. Кувырком ушел от чьих-то ног, обутых в крепкие говнодавы. Какие проворные твари, подумал я. Не вставая, дернул за край ковра, пустил волну. Гребаные джекичаны попадали, яростно зачихав от пыли. В эту секунду чуть не пропускаю смертельный снаряд. Мимо башни пролетел гудящий огненный шар. Вспыхнула красивая вышивка с рептилоидом на стене. Белый Брахма уже поджигал от свечей какую-то пропитанную маслом дрянь. Черт, голыми руками тяжело придется. С револьвером все было б куда проще. Но верный ствол сейчас сиротливо пылится на чердаке. Кляня себя за эту опрометчивость, прыжком леопарда бросился к ближайшему столику. Там, где только что стоял, полыхнул очередной фаерболл. Это уже начинает выбешивать. Беру со стола увесистый подсвечник. Снова, как стервятники, налетели ускоренные ублюдки. Первого сшибаю прямо в полете ударом канделябра в лысую башню. Выпады второго парирую своим орудием. Тот с воем отскакивает, сжимая разбитые кулаки. Третьего ушатываю, перекидываю через плечо. Сзади с треском рассыпается столик. Телом четвертого засранца прикрываюсь от очередного пылающего шара. Вонь горящих тряпок и пережаренного мяса. Чижик забился в моих стальных руках. Милостиво свернул шейные позвонки, прервав ненужные мучения. Из обломков мебели, как черти, выпрыгнули изрядно помятые противники. Я закрутил красивую мельницу канделябром и слегка кивнул. Давайте, мол, идите сюда, раз не хватило звиздюлей. Но сектанты тоже стали умней. Схватив по ножке от стола, начали выписывать немыслимые кренделя. Один даже забацал сальтуху. Вновь закрутилась яростная пляска. Выгибаясь в хитроумных пируэтах, я бил, уклонялся, парировал удары дубовых ножек и коварные вертухи. Во все стороны летели щепки, капли пота, осколки зубов (не моих), кровавые брызги. Но все равно, натиск просто чудовищный. Я отступал, смещаясь к центру. Хорошо, фаерболы больше не прилетали. Толи Брахма боялся попасть в своих, толи не знал, что еще поджечь. Когда меня оттеснили к трону, он вообще сбрызнул на другой конец зала. Я обежал сооружение. Спрятался от дубинки за спинкой железного трона, параллельно пнул в живот психа с другой стороны. Третий гад прыгнул на трон, хотел перскочить сверху, но я качнул всю эту хрень от себя. Говнюк потерял равновесие и насадился на острие. Поднатужившись, выдернул другую пику. Длинная, метра два. Воздух грозно загудел, когда я, словно боевой ударный вертолет, раскрутил над головой новое оружие. Двое оставшихся сектантов не дрогнули и вновь кинулись в атаку, пытаясь запутать, двигались непредсказуемыми зигзагами. Ха, сосунки! Изделие чермета свернуло челюсть ближайшего мудака. От сильного удара, его тушка пролетела несколько метров, и врезалась встену, срывая плакат с глазастой пирамидой и фараонами. Но второй каким-то макаром поднырнул под руку. Колено взорвалось вспышкой боли. Чувак повис на моей руке с прутком. Дал в ухо. Не отпускает. Еще раз, на! Но он провел подсечку. Мы покатились. Я старался дотянуться до горла, этот до моих глаз. Тут мне удалось закинуть свою мощную ногу на шею ублюдка. Как в вольной борьбе. Сейчас заломаю суку! Но проклятый веган вдруг вцепился зубами в руку. Аж до крови! Тут я распсиховался и пнул что есть силы в его кусачий хавальник. Не успел опомниться, как меня будто шкафом придавило. Жирная туша Белого Брахмы навалилась, выбивая воздух из легких. Толстые пальцы-сардельки сомкнулись на моей шее. Как скинуть этого гиппопотама? Я уже терял сознание, когда хватка внезапно исчезла. Судорожно хватая ртом заветный кислород, услыхал: – Твою мать, Санек, это ты что ли?! – воскликнул Брахма и откинул назад свой капюшон. Посмотреть полный текст

Промозглые облака расступились, как занавес Большого Театра, где я, конечно же, никогда не был. Монотонный бег моего идеального пульса на секунду сбился и замолотил с удвоенной силой. Никогда не видел такой красоты. Даже опустил дуло смертоносного гранатомета, забыв про врагов, убийства, задание. Я парил в километре над землей, и волшебный свет играл зеленоватыми бликами в фильтрах очков. Словно заглянул в давно забытую сказку. Как чудесный портал, среди сопок, раздвинув холод и мрак, изумрудной кляксой, осколком утерянного лета, дремал поселок веганов и сыроедов. Прямоугольники, квадраты, купола стеклянных оранжерей, теплиц и парников, наполнены буйной зеленью и сиянием специальных ламп. По дорожкам среди кустов и деревьев гуляют люди, резвятся дети, возле небольшого прудика загорают прикольные красотки. Все это я разглядел через оптический прицел от Баррета, который стырил в оружейке пендосцев. Нет, я не могу разрушить хрупкий прекрасный мир. В глазах защипало от тоски, но я сразу же унял недостойное чувство. Ладно, свадьба с тамадой и плясками подождет. Будем действовать скрытно и незаметно. Но дерзко. Как ниндзя, скользкий и опасный. Найду главаря, когда все заснут, ликвидирую и свалю. Наметил здание с широкой плоской крышей для посадки. Идеально, внутри периметра, вдали от ветряков с гипотетическими снайперами. Они ведь не ожидают ничего подозрительного в поселении, верно? И уж точно, вряд ли, мониторят небосклон. До приземления осталось каких-то триста-четыреста метров, когда сверху раздалось знакомое жужжание. Черт, Филипп! Зачем этот придурок включил двигатель? Побоялся на заглушенном садиться? Без труда отыскал взглядом треугольничек в ночном небе. Он снижался чуть в стороне, за пределами поселка. Почему никому нельзя доверить даже самое простое дело? Исполнители, подчиненные, соратники или коллеги – всегда найдется мудак, который изговняет любое начинание! Блин, сейчас мирное гнездышко превратится в обозленный растревоженный улей, полный ненавистью и кусачими пчелами. Внизу взбурлила суета. Я увидел вспышки выстрелов. А ведь точно, на ветряках кто-то есть. Попадут – не попадут? Не важно. Если не догадается лететь на базу, на месте посадки – на просеке – кришнаиты устроят летчику Чкалову настоящее макатуки. Внезапная, как диарея, огненная стрела хищно устремилась вверх. ПЗРК, блин! «Уклоняйся, Филипп!» – хотел закричать я. Но через миг ржавый дельтаплан красиво взорвался. Видать, попали в бензобак. Горящие обломки, кружась, как осенние листья, медленно опускались с небес… Эх, Филипп, ну как вот так вот тоже?.. Зато вся свора сейчас устремилась туда. Хоть на этом спасибо. Я благополучно приземлился в мягкий снег на крыше. Быстро отцепил парашют, стремительно перекатился и пригнулся за вентшахтой. Теплый пар, бьющий из отдушины, отдавал дерьмом. Тьфу, блин… каналья что ли? Отполз в сторону. Пошарил взглядом. Вот будка – выход на крышу. Повезло, что не заперто. У меня не было даже монтировки. Не стрелять же из гранатомета? Потихоньку спустился по лесенке на техэтаж. Вроде никого. Оружие, сука, цепляется за все подряд! Это немного мешало. Я сейчас, как герой всяких долбанных шутеров. Таскаюсь с целым арсеналом. Хотя чего я жалуюсь? Нехилая огневая мощь дает плюс сто очков к отваге и уверенности. Итак, первую часть операции выполнил. Я на территории врага и до сих пор не замечен. Теперь надо дождаться, когда кришнаиты угомонятся и отыскать Белого Брахму. Но как, блин, его найти? На этот счет, вроде, никаких указаний не давалось. Он ведь гуру здешних обитателей, значит, наверняка, живет в каком-то своем храме? Хрен знает. Мой цепкий взор не различил ничего такого во время полета. Ладно, поймаю какого-нибудь местного веганчика, применю физическое насилие, он и отведет куда надо. Наметив сей несложный план, я немного расслабился, включил налобный фонарик и осмотрелся. Нормально, можно и потусить здесь пару-тройку часов. Побродил немного по темному помещению, стараясь не скрипеть деревянными перекрытиями. Наконец, подыскал местечко, не засратое чертовыми голубями. Скинул оружие, расстегнул бронник и с удовольствием уселся, вытянув натруженные ноги. Ну и скукотища, блин! Надо было хоть какую-нибудь книжку взять почитать. Ох уж эти спецоперации… От нечего делать, достал из разгрузки кусок копченой колбасы и фляжку. Не пропадать же добру? Посмотрим, что за коньяк налил мне Юрик от щедрот полковника Уайта. Отвинтил крышку, понюхал. Ништяк, клопами, вроде, не разит. Не спеша, я принялся поглощать колбасу, запивая добротной кониной. Естественно, экономными глотками. Я же не дурак. Фляга небольшая, всего на литр. А вдруг, мне еще неделю по лесам выходить? Но все равно половина приговорилась как-то не заметно, сама собой. Убрав со вздохом вкусный напиток, я сложил штабелем оружие и накинул сверху броник. Да, клево вытянуть спину, улыбнулся я, улегшись и закурив. Интересно, как там Лена? Экономит ли припасы? Следит за порядком? Не тоскует ли по мне? Клубы табачного дыма изящно танцевали в луче фонарика. Мне виделись в них красивые очертания Ленкиной фигуры. Неужели так и не избавился от пелоткозависимости? Ее лицо, сотканное из дымной паутинки, склонилось ко мне. Иди сюда, Ленусик мой! Я почувствовал на губах жар ее поцелуя. Аромат волос. Нежное дыхание. Ощутив под руками знакомое тело, открыл глаза. Фух, блин, какой дурацкий сон приснился! Я же дома, в Схроне! В нашей с Леной уютной постельке. Не дав, сказать ни слова, она притянула к себе и сладостно застонала. Наши тела сплелись. Как дикий мустанг, я лихим галопом поскакал по прерии безумной страсти. Вечность спустя, наконец, откинулся на спину. Нормалек. Сейчас бы покурить… – Держи, друган. Я аж подскочил, прикрывая пледом срамные места моего организма. Рядом с койкой стоял Спаун, чувак, который продал мне патроны. С загадочной улыбкой протягивает трубочку, набитую ароматными соцветиями растения добра. Осторожно взял девайс. Какого хрена этот чел тут делает? Он разве не погиб в Москве, в термоядерной вспышке? – Ты как здесь у меня очутился? – Мимо пролетал, – все так же ехидно улыбаясь, дал зажигалку. Блин, Лене не понравится, что я курю в Схроне. Тревожно обернулся. А кстати, где она? Щелкнув зажигалкой, втянул раскаленный дымок. Что за дерьмо? Прокашлялся, спросил: – А где Лена? – Это был отвлекающий маневр! Ясно? – вдруг заорал гость. – Отвлекающий маневр! Усилить контроль! Ищите второго! От неожиданности я еще раз затянулся этой гадостью. Легкие горели, будто в них серная кислота. Брызжущий слюной Спаун начал расплываться в пространстве. А я пытался выдохнуть и не мог! Что за отраву мне подсунул? Задыхаясь, задергался, пальцы обожгла боль. Где я? Почему темно? И что за удушливая вонь? Блин, я че, заснул что ли? Рядом тлеет чинарик, упавший в голубиные какашки. Чертыхаясь, затушил вонючее дерьмо рукавом. Но голоса по-прежнему звучали. Я мгновенно замер, стиснув зубы. Хуже всего в минуты опасности – предательские позывы собственного организма. Слава северным духам, дно не прошибло. Но вот мочевой пузырь уже готов взорваться, как водородный цепеллин, подбитый зажигательным снарядом. Ну-ка, потерпи еще, мой родной. Стараясь не шуршать одеждой, медленно поднялся. Напряг во всю мощь органы слуха. Кто-то явно базарит внизу. Один оправдывающее бубнит, второй все время прерывает гневными проклятиями. Похоже, по мою душу разбор полетов устроили. Аккуратно пошел по балкам к источнику звуков, избегая ступать на доски. Они могли заскрипеть ненароком. Мне хотелось послушать, что там говорят про меня злодеи. Стоп. В этом месте сквозь щели пробивается свет. Я медленно присел. Доски предательски прогнулись. Черт… вниз, сквозь щели посыпались крошки голубиного дерьма. Прямо подо мной стоят четверо лысых парней в зеленых балахонах. Ну, точно веганы, усмехнулся я. – Виталик, прав, – услышал я. – Мы уже все обошли. Прочесали лес, проверили поселок, оранжереи, жилые зоны, подстанции, склады, биоректор, прачечную… – А сортиры проверили, идиоты?! – взревел зычный голосина. Я прильнул плотнее, чтобы увеличить угол обзора. Еще несколько крупинок помета упало вниз, на затылок склонившего голову сектанта. Тот недоуменно взглянул на потолок и отряхнул балахон. Я постарался превратиться в монолит. Вроде пронесло. Да с ними же сам… – Так точно, Великий Магистр, Брахма! Первым делом проверили. Воины хорошенько пошурудили вилами в нужниках! Если б там кто-то прятался, непременно бы нашли… – Да вашу ж мать! Ты, Виталик, залупу в собственных трусах не отыщешь! – бесновался Брахма. – Дебила кусок, плять! Вот цель моей миссии. Фигура в белом балахоне заметно возвышалась над остальными. Какой жирный, сука. На башке капюшон с прорезями для глаз. Настоящий ку-клус-клановец! – Но, Великий… – начал другой прихвостень. – Закрой свой рот, Антон, и ответь на вопрос, – устало произнес Брахма. – Аэроплан этот сраный нашли? – Дак, нашли же! – И сколько человек в нем было? – Один… ну, тело одно… – А сколькиместная эта летающая приблуда? Зеленые балахоны нервно переглянулись. – Два места… вроде бы… Брахма начал говорить спокойно, но с каждым словом повышая тон: – Ну, раз аппарат был двухместный, а в нем только один поджаренный трупак, то где, твою мать, второй диверсант?! – последние слова он уже выкрикивал, срываясь на хрип, в лицо бедолаге. – Тупые ублюдки! Я зачем вас посвятил в Мастера? Уроды, плять! Дегенераты грёбаные! Я тихонько засмеялся, хотя даже что-то начал переживать за зеленых. – Найдите мне его, бездари! Сегодня! Сейчас! Или вы все будете дерьмо за свиньями убирать до конца дней! Мне уже стало тяжело сдерживать смех. От спазмов сдавило мочевой пузырь. Я лихорадочно осмотрелся в поисках походящий посудины. Будет стремно для такого героя как я – обоссаться в штаны. Но ничего подходящего вблизи не наблюдалось. Уже не до осторожности. Поднявшись, начал стремительно расстегивать многочисленные застежки тактических штанов. Только бы успеть, только бы успеть, только бы успеть! Есть контакт, добрался! Остатки разума и смекалка меня, конечно, не покидали ни в каких ситуациях, поэтому направил поток на ближайшую стенку. Чтоб потише журчать. Ну, и не выдать себя горячим душем на бритые головы противников мясоедства. – Можно сказать, Великий Брахма? – неуверенным голоском обратился другой послушник. – Говори, Кеша! – Только одно место еще не обыскали… – Какое? Говори, ну! – Вашу резиденцию, этот дворец, Великий… Услыхав это, я весь похолодел. Предательский поток и не думал заканчиваться. Это все с коньяка, блин. – Что ты несешь? Откуда ему здесь взяться? – А может, он выпрыгнул из дельтаплана и приземлился на парашюте прямо на крышу? – какой, блин, догадливый этот Кеша, поразился я. – Слыхали? Вы почему еще здесь, увальни? Бегом, людей сюда и обыщите все! А ты соображаешь, Иннокентий! Держи семок, заряжены силой Брахмы! – Спасибо, Великий… – Эй, смотрите, что это течет по стене? – Крыша протекла может? – Это у тебя крыша течет, Виталик! На дворе зима вообще-то! – А голуби разве не могут так гадить? – Да что-то не похоже… – Тьфу, блин! – Что? – На вкус, как моча! – А откуда ты, Виталик, знаешь, какая на вкус моча? – Идите в жопу!!! В этот самый момент я панически застегивал портки. Плевать на тишину! Все оружие осталось на другом краю чердака! Быстрым рывком точно успею добраться. А там уж поглядим кто кого! Я прыгнул, но от нагрузки и мощи моей нехилой массы, старые доски треснули. С кучей обломков, в облаке пыли и голубиного гуана я рухнул посреди охреневшей компании. Посмотреть полный текст

Промозглые облака расступились, как занавес Большого Театра, где я, конечно же, никогда не был. Монотонный бег моего идеального пульса на секунду сбился и замолотил с удвоенной силой. Никогда не видел такой красоты. Даже опустил дуло смертоносного гранатомета, забыв про врагов, убийства, задание. Я парил в километре над землей, и волшебный свет играл зеленоватыми бликами в фильтрах очков. Словно заглянул в давно забытую сказку. Как чудесный портал, среди сопок, раздвинув холод и мрак, изумрудной кляксой, осколком утерянного лета, дремал поселок веганов и сыроедов. Прямоугольники, квадраты, купола стеклянных оранжерей, теплиц и парников, наполнены буйной зеленью и сиянием специальных ламп. По дорожкам среди кустов и деревьев гуляют люди, резвятся дети, возле небольшого прудика загорают прикольные красотки. Все это я разглядел через оптический прицел от Баррета, который стырил в оружейке пендосцев. Нет, я не могу разрушить хрупкий прекрасный мир. В глазах защипало от тоски, но я сразу же унял недостойное чувство. Ладно, свадьба с тамадой и плясками подождет. Будем действовать скрытно и незаметно. Но дерзко. Как ниндзя, скользкий и опасный. Найду главаря, когда все заснут, ликвидирую и свалю. Наметил здание с широкой плоской крышей для посадки. Идеально, внутри периметра, вдали от ветряков с гипотетическими снайперами. Они ведь не ожидают ничего подозрительного в поселении, верно? И уж точно, вряд ли, мониторят небосклон. До приземления осталось каких-то триста-четыреста метров, когда сверху раздалось знакомое жужжание. Черт, Филипп! Зачем этот придурок включил двигатель? Побоялся на заглушенном садиться? Без труда отыскал взглядом треугольничек в ночном небе. Он снижался чуть в стороне, за пределами поселка. Почему никому нельзя доверить даже самое простое дело? Исполнители, подчиненные, соратники или коллеги – всегда найдется мудак, который изговняет любое начинание! Блин, сейчас мирное гнездышко превратится в обозленный растревоженный улей, полный ненавистью и кусачими пчелами. Внизу взбурлила суета. Я увидел вспышки выстрелов. А ведь точно, на ветряках кто-то есть. Попадут – не попадут? Не важно. Если не догадается лететь на базу, на месте посадки – на просеке – кришнаиты устроят летчику Чкалову настоящее макатуки. Внезапная, как диарея, огненная стрела хищно устремилась вверх. ПЗРК, блин! «Уклоняйся, Филипп!» – хотел закричать я. Но через миг ржавый дельтаплан красиво взорвался. Видать, попали в бензобак. Горящие обломки, кружась, как осенние листья, медленно опускались с небес… Эх, Филипп, ну как вот так вот тоже?.. Зато вся свора сейчас устремилась туда. Хоть на этом спасибо. Я благополучно приземлился в мягкий снег на крыше. Быстро отцепил парашют, стремительно перекатился и пригнулся за вентшахтой. Теплый пар, бьющий из отдушины, отдавал дерьмом. Тьфу, блин… каналья что ли? Отполз в сторону. Пошарил взглядом. Вот будка – выход на крышу. Повезло, что не заперто. У меня не было даже монтировки. Не стрелять же из гранатомета? Потихоньку спустился по лесенке на техэтаж. Вроде никого. Оружие, сука, цепляется за все подряд! Это немного мешало. Я сейчас, как герой всяких долбанных шутеров. Таскаюсь с целым арсеналом. Хотя чего я жалуюсь? Нехилая огневая мощь дает плюс сто очков к отваге и уверенности. Итак, первую часть операции выполнил. Я на территории врага и до сих пор не замечен. Теперь надо дождаться, когда кришнаиты угомонятся и отыскать Белого Брахму. Но как, блин, его найти? На этот счет, вроде, никаких указаний не давалось. Он ведь гуру здешних обитателей, значит, наверняка, живет в каком-то своем храме? Хрен знает. Мой цепкий взор не различил ничего такого во время полета. Ладно, поймаю какого-нибудь местного веганчика, применю физическое насилие, он и отведет куда надо. Наметив сей несложный план, я немного расслабился, включил налобный фонарик и осмотрелся. Нормально, можно и потусить здесь пару-тройку часов. Побродил немного по темному помещению, стараясь не скрипеть деревянными перекрытиями. Наконец, подыскал местечко, не засратое чертовыми голубями. Скинул оружие, расстегнул бронник и с удовольствием уселся, вытянув натруженные ноги. Ну и скукотища, блин! Надо было хоть какую-нибудь книжку взять почитать. Ох уж эти спецоперации… От нечего делать, достал из разгрузки кусок копченой колбасы и фляжку. Не пропадать же добру? Посмотрим, что за коньяк налил мне Юрик от щедрот полковника Уайта. Отвинтил крышку, понюхал. Ништяк, клопами, вроде, не разит. Не спеша, я принялся поглощать колбасу, запивая добротной кониной. Естественно, экономными глотками. Я же не дурак. Фляга небольшая, всего на литр. А вдруг, мне еще неделю по лесам выходить? Но все равно половина приговорилась как-то не заметно, сама собой. Убрав со вздохом вкусный напиток, я сложил штабелем оружие и накинул сверху броник. Да, клево вытянуть спину, улыбнулся я, улегшись и закурив. Интересно, как там Лена? Экономит ли припасы? Следит за порядком? Не тоскует ли по мне? Клубы табачного дыма изящно танцевали в луче фонарика. Мне виделись в них красивые очертания Ленкиной фигуры. Неужели так и не избавился от пелоткозависимости? Ее лицо, сотканное из дымной паутинки, склонилось ко мне. Иди сюда, Ленусик мой! Я почувствовал на губах жар ее поцелуя. Аромат волос. Нежное дыхание. Ощутив под руками знакомое тело, открыл глаза. Фух, блин, какой дурацкий сон приснился! Я же дома, в Схроне! В нашей с Леной уютной постельке. Не дав, сказать ни слова, она притянула к себе и сладостно застонала. Наши тела сплелись. Как дикий мустанг, я лихим галопом поскакал по прерии безумной страсти. Вечность спустя, наконец, откинулся на спину. Нормалек. Сейчас бы покурить… – Держи, друган. Я аж подскочил, прикрывая пледом срамные места моего организма. Рядом с койкой стоял Спаун, чувак, который продал мне патроны. С загадочной улыбкой протягивает трубочку, набитую ароматными соцветиями растения добра. Осторожно взял девайс. Какого хрена этот чел тут делает? Он разве не погиб в Москве, в термоядерной вспышке? – Ты как здесь у меня очутился? – Мимо пролетал, – все так же ехидно улыбаясь, дал зажигалку. Блин, Лене не понравится, что я курю в Схроне. Тревожно обернулся. А кстати, где она? Щелкнув зажигалкой, втянул раскаленный дымок. Что за дерьмо? Прокашлялся, спросил: – А где Лена? – Это был отвлекающий маневр! Ясно? – вдруг заорал гость. – Отвлекающий маневр! Усилить контроль! Ищите второго! От неожиданности я еще раз затянулся этой гадостью. Легкие горели, будто в них серная кислота. Брызжущий слюной Спаун начал расплываться в пространстве. А я пытался выдохнуть и не мог! Что за отраву мне подсунул? Задыхаясь, задергался, пальцы обожгла боль. Где я? Почему темно? И что за удушливая вонь? Блин, я че, заснул что ли? Рядом тлеет чинарик, упавший в голубиные какашки. Чертыхаясь, затушил вонючее дерьмо рукавом. Но голоса по-прежнему звучали. Я мгновенно замер, стиснув зубы. Хуже всего в минуты опасности – предательские позывы собственного организма. Слава северным духам, дно не прошибло. Но вот мочевой пузырь уже готов взорваться, как водородный цепеллин, подбитый зажигательным снарядом. Ну-ка, потерпи еще, мой родной. Стараясь не шуршать одеждой, медленно поднялся. Напряг во всю мощь органы слуха. Кто-то явно базарит внизу. Один оправдывающее бубнит, второй все время прерывает гневными проклятиями. Похоже, по мою душу разбор полетов устроили. Аккуратно пошел по балкам к источнику звуков, избегая ступать на доски. Они могли заскрипеть ненароком. Мне хотелось послушать, что там говорят про меня злодеи. Стоп. В этом месте сквозь щели пробивается свет. Я медленно присел. Доски предательски прогнулись. Черт… вниз, сквозь щели посыпались крошки голубиного дерьма. Прямо подо мной стоят четверо лысых парней в зеленых балахонах. Ну, точно веганы, усмехнулся я. – Виталик, прав, – услышал я. – Мы уже все обошли. Прочесали лес, проверили поселок, оранжереи, жилые зоны, подстанции, склады, биоректор, прачечную… – А сортиры проверили, идиоты?! – взревел зычный голосина. Я прильнул плотнее, чтобы увеличить угол обзора. Еще несколько крупинок помета упало вниз, на затылок склонившего голову сектанта. Тот недоуменно взглянул на потолок и отряхнул балахон. Я постарался превратиться в монолит. Вроде пронесло. Да с ними же сам… – Так точно, Великий Магистр, Брахма! Первым делом проверили. Воины хорошенько пошурудили вилами в нужниках! Если б там кто-то прятался, непременно бы нашли… – Да вашу ж мать! Ты, Виталик, залупу в собственных трусах не отыщешь! – бесновался Брахма. – Дебила кусок, плять! Вот цель моей миссии. Фигура в белом балахоне заметно возвышалась над остальными. Какой жирный, сука. На башке капюшон с прорезями для глаз. Настоящий ку-клус-клановец! – Но, Великий… – начал другой прихвостень. – Закрой свой рот, Антон, и ответь на вопрос, – устало произнес Брахма. – Аэроплан этот сраный нашли? – Дак, нашли же! – И сколько человек в нем было? – Один… ну, тело одно… – А сколькиместная эта летающая приблуда? Зеленые балахоны нервно переглянулись. – Два места… вроде бы… Брахма начал говорить спокойно, но с каждым словом повышая тон: – Ну, раз аппарат был двухместный, а в нем только один поджаренный трупак, то где, твою мать, второй диверсант?! – последние слова он уже выкрикивал, срываясь на хрип, в лицо бедолаге. – Тупые ублюдки! Я зачем вас посвятил в Мастера? Уроды, плять! Дегенераты грёбаные! Я тихонько засмеялся, хотя даже что-то начал переживать за зеленых. – Найдите мне его, бездари! Сегодня! Сейчас! Или вы все будете дерьмо за свиньями убирать до конца дней! Мне уже стало тяжело сдерживать смех. От спазмов сдавило мочевой пузырь. Я лихорадочно осмотрелся в поисках походящий посудины. Будет стремно для такого героя как я – обоссаться в штаны. Но ничего подходящего вблизи не наблюдалось. Уже не до осторожности. Поднявшись, начал стремительно расстегивать многочисленные застежки тактических штанов. Только бы успеть, только бы успеть, только бы успеть! Есть контакт, добрался! Остатки разума и смекалка меня, конечно, не покидали ни в каких ситуациях, поэтому направил поток на ближайшую стенку. Чтоб потише журчать. Ну, и не выдать себя горячим душем на бритые головы противников мясоедства. – Можно сказать, Великий Брахма? – неуверенным голоском обратился другой послушник. – Говори, Кеша! – Только одно место еще не обыскали… – Какое? Говори, ну! – Вашу резиденцию, этот дворец, Великий… Услыхав это, я весь похолодел. Предательский поток и не думал заканчиваться. Это все с коньяка, блин. – Что ты несешь? Откуда ему здесь взяться? – А может, он выпрыгнул из дельтаплана и приземлился на парашюте прямо на крышу? – какой, блин, догадливый этот Кеша, поразился я. – Слыхали? Вы почему еще здесь, увальни? Бегом, людей сюда и обыщите все! А ты соображаешь, Иннокентий! Держи семок, заряжены силой Брахмы! – Спасибо, Великий… – Эй, смотрите, что это течет по стене? – Крыша протекла может? – Это у тебя крыша течет, Виталик! На дворе зима вообще-то! – А голуби разве не могут так гадить? – Да что-то не похоже… – Тьфу, блин! – Что? – На вкус, как моча! – А откуда ты, Виталик, знаешь, какая на вкус моча? – Идите в жопу!!! В этот самый момент я панически застегивал портки. Плевать на тишину! Все оружие осталось на другом краю чердака! Быстрым рывком точно успею добраться. А там уж поглядим кто кого! Я прыгнул, но от нагрузки и мощи моей нехилой массы, старые доски треснули. С кучей обломков, в облаке пыли и голубиного гуана я рухнул посреди охреневшей компании. Посмотреть полный текст

В порту среди укутанных в ледяные шубы кораблей, причалов, пристаней и подъемных механизмов такси со скрипом остановилось. Несколько солдат прохаживались туда-сюда. Видать охраняли все хозяйство. Надо будет как-нибудь наведаться сюда при случае. Наверняка, внутри этих посудин полно разных ништяков. – Мы на месте! – бодро крикнул таксист. Наконец-то, блин. За время короткой поездки я узнал, что водилу зовут Витян, а также обширную биографию его, в общем-то, заурядной жизни. С облегчением выбрался из тесной тачки и расстегнул куртку. В «классике» печка жарит, будь здоров! – Спасибо, Виктор, – Юрик залез в карман и вытащил горстку семечек. – Держи вот… – Да вы что? Я ж сказал, бесплатно довезу! Это ж такая честь… – Любая работа должна быть оплачена. А тебе семью кормить надо. Бери. Кое-как избавились от назойливого водилы. Он понял, что нам некогда, только когда я передернул затвор Сайги. – Жестко ты прикололся над ним, Юра, – сказал я, закидывая за спину гранатометы. – Почему? – Семью накормить щепоткой семок? – Ты чего, Санек? Я ему нормально отсыпал. Такая поездка стоит не больше пяти вообще-то. – Он вдруг улыбнулся. – А, понял! Ты же не в курсе, в Кандалакше семечки – официальная валюта! – Да ну, ты гонишь! – Зачем мне врать? Это моя гениальная идея в общем-то, – похвастал Юра. – Мы контролируем основной запас семян. Вслед за конвойным спустились на лед и пошли по натоптанной дорожке меж двух сухогрузов. Я продолжил расспросы: – Все равно ты загоняешь что-то. Почему тогда мы их грызли? Разве деньги едят? – Это признак высокого статуса и положения. Простые люди не в состоянии позволить себе такое. – А я могу… ну чисто теоретически… вырастить у себя, ну, несколько подсолнухов? – Теоретически, разумеется, но как ты видишь, на дворе ядерная зима. Это, во-первых. А во-вторых, незаконное производство денег запрещено приказом полковника Уайта. Нарушителя ждет Арена Жести… Глаза Юрика холодно блеснули. – Понятно, – хмыкнул я. – Хитро придумано. – И это вторая сторона проблемы с сектантами, – вздохнул Юрик. – Большой неподконтрольный нам центр эмиссии. Веганы подрывают экономическое процветание нашего общества своими вбросами ничем не обеспеченных семечек. Так что твоя основная задача помимо уничтожения их главаря – сжечь все посевы подсолнухов. Ты понял, Санек? – Чего уж тут непонятного. Опять все упирается в бабло. – Отлично. Мы, кстати, пришли. Мое неравнодушное к приключениям сердце радостно встрепенулось, когда я увидел средство заброски. Мото-мать-его-дельтаплан! Клево, летать я люблю. Треугольное крыло, под ним движок с пропеллером, две сидушки на металлической раме и три пластиковые лыжи в качестве шасси. Покруче моего параплана, хоть бегать не надо на своих двоих. Пилот, завидев нас, включил мотор, который приятно застрекотал, отогреваясь на холостых оборотах. – Знакомься, Саня, это Филипп, в прошлом начальник местного аэроклуба. Теперь – глава нашей воздушной разведки. – Привет десанту! – Филипп снял пухлую ветрозащитную варежку и пожал руку. Его широкие щеки смешно торчали из-под балаклавы. – Классный аппарат, – восхищенно сказал я. – Сам собирал по чертежам из «Техники молодежи», – ответил пилот, надевая круглый мотоциклетный шлем с наклейкой «Star Wars». – Полчаса и будем на точке. – Я и сам авиации не чужд, – признался я. – На параплане летал. – Молоток, парень. Только ваши тряпколеты – шляпа полная. Сложится в полете и хана! – хохотнул летун. – Ну, у меня тряпка как сложится, так и разложится, – решил поспорить я. – А на дельте, если какой тросик порвется… у тебя ж даже запаски нет. – Ничего не порвется. Я за техникой слежу, – насупил брови Филипп и надел большие горнолыжные очки. – Надеюсь, не заблюешь мне тут все, когда полетим, умник? – Скорее нет, чем да. – Хватит спорить, – вмешался Юрик. – Времени мало, скоро у веганов вечерние песнопения. Филипп высадит тебя на просеке в километре от их поселка. Сделаешь дело и сразу назад. Филя тебя дождется и привезет обратно. Как видишь, задача элементарная. – Нет, – сказал я. – В смысле? – План – говно. – В смысле? – повторил Юра. – Отказываешься, значит? – Да он просто высоты боится, – засмеялся Филипп. – Видно ж, поджилки трясутся! – Объясняю для непонятливых, – я недобро взглянул на полярного летчика. – Эта ржавая телега будет так тарахтеть в полете, что все воинство Будды, Кришны или хер еще знает кого услыхает нас за много километров. Как ты думаешь, Юра, они будут медитировать на цветочки или похватают свои гребанные пулеметы и устроят мне горячий, блин, прием? Филя захлопал глазами, уставившись на Юрика. Тот размышлял, судя по сосредоточенному лицу. – Да… как-то мы не учли этот момент… – сказал он, наконец. – А ты чем думал, Филипп? – А че я-то сразу? Мне не платят за то, что я думаю! Прилетел-улетел, сами же сказали! Юрик поднял руку, чтобы тот заткнулся. – Твои предложения, Санек. – Найдите парашют. Желательно управляемый. Полетим с набором высоты до четырех тысяч метров… – Эй, че за бред?! Там же дубак! Мы околеем! – закричал Филипп. – Умолкни, Филя, – прошипел Юрик и кивнул мне. – Продолжай. – Короче, за десяток километров до точки глушим мотор и планируем в тишине. Сейчас облачность. Козлы нас не увидят и не услышат. Когда будем над ними, высоты останется две-три штуки, я спрыгну. А дельтик пусть садится на просеку с заглушенным движком и ждет меня. – Хм… – Юрик повернулся к пилоту. – Что скажешь, реально? – Ну, в принципе реально… че не реально-то? – пожал он толстыми плечами. – А ты сумеешь, Санек? Есть опыт прыжков? – Конечно, – соврал я. С парашютом я не прыгал, но всегда мечтал и смотрел много роликов на ютубе, так что принцип был понятен. – Окей, у полковника должны быть парашюты в загашнике… – Юрик махнул рукой ближайшему солдафону. – Эй ты! Дуй в штаб и раздобудь парашют! Немедленно! Бегом, марш! Пендос козырнул и улетел прочь. – Покурим пока что ли. Через несколько минут Филипп затоптал бычок, гаденько заулыбался и сказал: – А ведь не получится ниче из затеи этой! Дурацкая затея-то! Моя рука рефлекторно легла на рукоять револьвера. – Поясни, – велел Юрик. – Как я вам на точку выйду, если над облаками пойдем? У меня в задницу джипиэс не встроен! Да и не работают они больше. – Не ссать! – усмехнулся я, выпуская облако дыма. – У меня компас есть. Какая скорость аппарата? – Крейсерская… ну, где-то сто кэмэ. – Скорость известна, снос ветра учтем после взлета, азимут возьмем. Не должны промахнуться. Полчаса всего пилить. Юрик взглянул на меня уважительно. Филя ничего не сказал, только отвернулся и стал сердито смотреть вдаль, на застывшее море. Вскоре доставили парашют. Я быстро разобрался с лямками и нацепил ранец. Зашибись. Только оружие пришлось повесить спереди. Это мешало, конечно, но не сильно. От предложенного шлема отказался. Мне нужно будет резко вертеть головой. Лишь натянул свою ветрозащитную маску, подвязал шапку под волевым подбородком, чтоб она не слетела и не попала в винт, и надел снегоходные очки. Затем, достав из кармана компас выживальщика, повесил на шею. Мы уселись в креслица. Филипп спереди, я сзади. Пристегиваться не стал, чтоб потом не заморачиваться с ремнями перед выброской. Пилот вопросительно обернулся ко мне, мол готов? Я хлопнул его по шлему, типа поехали. За моей спиной, как доисторический зверь, взревел мотор. Погнали! Гремя лыжами по укатанному снегу, мы набирали разгон. Когда ветер шаловливо засвистел в ушах, Филипп резко выдал от себя планку-трапецию, и неуклюжая птичка взмыла в воздух. Набрав метров сто, он заложил широкий вираж над бухтой. Снизу махал рукой Юрик. Крепко ухватившись за раму, я помахал в ответ. Полюбовавшись на стремительно уходящий ночной город, достал компас и засек направление. Летели немного не туда. Я постучал кулаком по шлему пилота. – Ну чего?! – крикнул он, сбросив газ для слышимости. – Давай чуть левее, не туда идем! – Ты мне, блин, по каске не стучи! Рукой показывай! – Ладно! Давай полный газ, надо набрать высоты! Вскоре местность полностью скрылась в тумане облачного слоя. Серость и мгла окутала нас. Я смотрел на фосфорные стрелки компаса и слегка корректировал направления, а Филипп следил за высотой и оборотами. Мы шли на максимальных. Сильно закладывало уши. Слегка потряхивало в турбулентности, но это мелочи по сравнению с тем, что мне предстоит. Когда же кончатся эти долбанные облака? Вдруг, как по заказу, стало светло. Мы вынырнули! Я покрутил головой. Лепота! Луна сияла, как галогеновый прожектор, под нами клубился серебряный океан облаков. Показал Филе большой палец и похлопал по плечу одобрительно. Тот кивнул в ответ, осматриваясь по сторонам. Через несколько минут он слегка сбросил газ. Аппарат полетел в горизонте. – Уже четыре штуки? – Да! – Приготовься, через пару минут глуши! Мы пролетели еще чутка, я дал команду. Гул и вибрация исчезли, настала блаженная тишина, только ветер свистел в элементах конструкции. Холода я совсем не ощущал. Наоборот, покрылся потом. Наверно, из-за выделений адреналина. Не пропустить бы точку высадки. Ковер облаков в тысячах метров под нами был абсолютно непроницаем. Казалось, мы висим на месте в кристальном холодном воздухе. И только по изменению давления на барабанные перепонки я ощущал снижение. По моим прикидкам осталось пять минут до выброски. Еще раз перехватил поудобнее оружие. – Какая высота? – Три четыреста! Блин, слишком быстро снижаемся. Три минуты. Я лихорадочно вглядывался в приближающиеся облака. Две минуты. Привстал на сидении и перекинул ноги на одну сторону. «Интересно, как давно переукладывали парашют?» – мелькнула в голове очень своевременная мысль. Внезапно, довольно далеко в стороне, я увидел пробивающийся сквозь вату облаков свет. Тусклое пятно на сером фоне. Что еще может светится кроме чертового поселения сектантов? Не так уж и сильно промахнулись. – Поворачивай туда! – крикнул я. Пилот тоже заметил свечение и бодро накренил крыло. – Высота! – Две сто! Представил, что было бы, вынырни я над глухой тайгой. Эпичный фейл. Сколько бы пришлось тащиться по сугробам. Хорошо, что эти ублюдки не озаботились светомаскировкой. Дельтаплан достиг светового пятна. Снизились еще метров на триста. Только бы хватило высоты на раскрытие. Пора. – Я пошел! Увидимся, Филя! – Давай, вали! Засранец неожиданно заложил вираж. Моя пятая точка съехала с сидушки, а ноги повисли в пустоте. Я инстинктивно повис на трубках рамы. Что он, блин, творит? В ту же секунду мои варежки скользнули по холодному металлу, и я полетел в бездну. После нескольких мгновений хаотичного сваливания удалось стабилизироваться. Для этого я раскинул в стороны свои конечности, как делали эти безумные экстрималы на видео. Оружие трепыхало воздушным потоком. Сайга била по яйцам, а приклад одного из гранатометов лупил по лицу. Перина облаков сомкнула вокруг меня свои объятия. Надо раскрываться, черт! Я схватил ручку «медузы» и с силой дернул. С хлопком парашют вылетел из ранца и забился об воздух, тормозя мой полет. Лямки ощутимо врезались в напряженные мышцы. Настала тишина. Фигня эти прыжки, ничего сложного. Я все еще летел через сумрачный туман. Где-то внизу светилась огнями база веганов. Вроде несет куда надо. Взял в руки ММ-1 и снял с предохранителя. В голове, как диафильм, вспыхивали кровожадные картинки. Я – карающее возмездие с небес. Все, о чем грезил, став выживальщиком. Хорошо, когда мечты сбываются. Посмотреть полный текст

В порту среди укутанных в ледяные шубы кораблей, причалов, пристаней и подъемных механизмов такси со скрипом остановилось. Несколько солдат прохаживались туда-сюда. Видать охраняли все хозяйство. Надо будет как-нибудь наведаться сюда при случае. Наверняка, внутри этих посудин полно разных ништяков. – Мы на месте! – бодро крикнул таксист. Наконец-то, блин. За время короткой поездки я узнал, что водилу зовут Витян, а также обширную биографию его, в общем-то, заурядной жизни. С облегчением выбрался из тесной тачки и расстегнул куртку. В «классике» печка жарит, будь здоров! – Спасибо, Виктор, – Юрик залез в карман и вытащил горстку семечек. – Держи вот… – Да вы что? Я ж сказал, бесплатно довезу! Это ж такая честь… – Любая работа должна быть оплачена. А тебе семью кормить надо. Бери. Кое-как избавились от назойливого водилы. Он понял, что нам некогда, только когда я передернул затвор Сайги. – Жестко ты прикололся над ним, Юра, – сказал я, закидывая за спину гранатометы. – Почему? – Семью накормить щепоткой семок? – Ты чего, Санек? Я ему нормально отсыпал. Такая поездка стоит не больше пяти вообще-то. – Он вдруг улыбнулся. – А, понял! Ты же не в курсе, в Кандалакше семечки – официальная валюта! – Да ну, ты гонишь! – Зачем мне врать? Это моя гениальная идея в общем-то, – похвастал Юра. – Мы контролируем основной запас семян. Вслед за конвойным спустились на лед и пошли по натоптанной дорожке меж двух сухогрузов. Я продолжил расспросы: – Все равно ты загоняешь что-то. Почему тогда мы их грызли? Разве деньги едят? – Это признак высокого статуса и положения. Простые люди не в состоянии позволить себе такое. – А я могу… ну чисто теоретически… вырастить у себя, ну, несколько подсолнухов? – Теоретически, разумеется, но как ты видишь, на дворе ядерная зима. Это, во-первых. А во-вторых, незаконное производство денег запрещено приказом полковника Уайта. Нарушителя ждет Арена Жести… Глаза Юрика холодно блеснули. – Понятно, – хмыкнул я. – Хитро придумано. – И это вторая сторона проблемы с сектантами, – вздохнул Юрик. – Большой неподконтрольный нам центр эмиссии. Веганы подрывают экономическое процветание нашего общества своими вбросами ничем не обеспеченных семечек. Так что твоя основная задача помимо уничтожения их главаря – сжечь все посевы подсолнухов. Ты понял, Санек? – Чего уж тут непонятного. Опять все упирается в бабло. – Отлично. Мы, кстати, пришли. Мое неравнодушное к приключениям сердце радостно встрепенулось, когда я увидел средство заброски. Мото-мать-его-дельтаплан! Клево, летать я люблю. Треугольное крыло, под ним движок с пропеллером, две сидушки на металлической раме и три пластиковые лыжи в качестве шасси. Покруче моего параплана, хоть бегать не надо на своих двоих. Пилот, завидев нас, включил мотор, который приятно застрекотал, отогреваясь на холостых оборотах. – Знакомься, Саня, это Филипп, в прошлом начальник местного аэроклуба. Теперь – глава нашей воздушной разведки. – Привет десанту! – Филипп снял пухлую ветрозащитную варежку и пожал руку. Его широкие щеки смешно торчали из-под балаклавы. – Классный аппарат, – восхищенно сказал я. – Сам собирал по чертежам из «Техники молодежи», – ответил пилот, надевая круглый мотоциклетный шлем с наклейкой «Star Wars». – Полчаса и будем на точке. – Я и сам авиации не чужд, – признался я. – На параплане летал. – Молоток, парень. Только ваши тряпколеты – шляпа полная. Сложится в полете и хана! – хохотнул летун. – Ну, у меня тряпка как сложится, так и разложится, – решил поспорить я. – А на дельте, если какой тросик порвется… у тебя ж даже запаски нет. – Ничего не порвется. Я за техникой слежу, – насупил брови Филипп и надел большие горнолыжные очки. – Надеюсь, не заблюешь мне тут все, когда полетим, умник? – Скорее нет, чем да. – Хватит спорить, – вмешался Юрик. – Времени мало, скоро у веганов вечерние песнопения. Филипп высадит тебя на просеке в километре от их поселка. Сделаешь дело и сразу назад. Филя тебя дождется и привезет обратно. Как видишь, задача элементарная. – Нет, – сказал я. – В смысле? – План – говно. – В смысле? – повторил Юра. – Отказываешься, значит? – Да он просто высоты боится, – засмеялся Филипп. – Видно ж, поджилки трясутся! – Объясняю для непонятливых, – я недобро взглянул на полярного летчика. – Эта ржавая телега будет так тарахтеть в полете, что все воинство Будды, Кришны или хер еще знает кого услыхает нас за много километров. Как ты думаешь, Юра, они будут медитировать на цветочки или похватают свои гребанные пулеметы и устроят мне горячий, блин, прием? Филя захлопал глазами, уставившись на Юрика. Тот размышлял, судя по сосредоточенному лицу. – Да… как-то мы не учли этот момент… – сказал он, наконец. – А ты чем думал, Филипп? – А че я-то сразу? Мне не платят за то, что я думаю! Прилетел-улетел, сами же сказали! Юрик поднял руку, чтобы тот заткнулся. – Твои предложения, Санек. – Найдите парашют. Желательно управляемый. Полетим с набором высоты до четырех тысяч метров… – Эй, че за бред?! Там же дубак! Мы околеем! – закричал Филипп. – Умолкни, Филя, – прошипел Юрик и кивнул мне. – Продолжай. – Короче, за десяток километров до точки глушим мотор и планируем в тишине. Сейчас облачность. Козлы нас не увидят и не услышат. Когда будем над ними, высоты останется две-три штуки, я спрыгну. А дельтик пусть садится на просеку с заглушенным движком и ждет меня. – Хм… – Юрик повернулся к пилоту. – Что скажешь, реально? – Ну, в принципе реально… че не реально-то? – пожал он толстыми плечами. – А ты сумеешь, Санек? Есть опыт прыжков? – Конечно, – соврал я. С парашютом я не прыгал, но всегда мечтал и смотрел много роликов на ютубе, так что принцип был понятен. – Окей, у полковника должны быть парашюты в загашнике… – Юрик махнул рукой ближайшему солдафону. – Эй ты! Дуй в штаб и раздобудь парашют! Немедленно! Бегом, марш! Пендос козырнул и улетел прочь. – Покурим пока что ли. Через несколько минут Филипп затоптал бычок, гаденько заулыбался и сказал: – А ведь не получится ниче из затеи этой! Дурацкая затея-то! Моя рука рефлекторно легла на рукоять револьвера. – Поясни, – велел Юрик. – Как я вам на точку выйду, если над облаками пойдем? У меня в задницу джипиэс не встроен! Да и не работают они больше. – Не ссать! – усмехнулся я, выпуская облако дыма. – У меня компас есть. Какая скорость аппарата? – Крейсерская… ну, где-то сто кэмэ. – Скорость известна, снос ветра учтем после взлета, азимут возьмем. Не должны промахнуться. Полчаса всего пилить. Юрик взглянул на меня уважительно. Филя ничего не сказал, только отвернулся и стал сердито смотреть вдаль, на застывшее море. Вскоре доставили парашют. Я быстро разобрался с лямками и нацепил ранец. Зашибись. Только оружие пришлось повесить спереди. Это мешало, конечно, но не сильно. От предложенного шлема отказался. Мне нужно будет резко вертеть головой. Лишь натянул свою ветрозащитную маску, подвязал шапку под волевым подбородком, чтоб она не слетела и не попала в винт, и надел снегоходные очки. Затем, достав из кармана компас выживальщика, повесил на шею. Мы уселись в креслица. Филипп спереди, я сзади. Пристегиваться не стал, чтоб потом не заморачиваться с ремнями перед выброской. Пилот вопросительно обернулся ко мне, мол готов? Я хлопнул его по шлему, типа поехали. За моей спиной, как доисторический зверь, взревел мотор. Погнали! Гремя лыжами по укатанному снегу, мы набирали разгон. Когда ветер шаловливо засвистел в ушах, Филипп резко выдал от себя планку-трапецию, и неуклюжая птичка взмыла в воздух. Набрав метров сто, он заложил широкий вираж над бухтой. Снизу махал рукой Юрик. Крепко ухватившись за раму, я помахал в ответ. Полюбовавшись на стремительно уходящий ночной город, достал компас и засек направление. Летели немного не туда. Я постучал кулаком по шлему пилота. – Ну чего?! – крикнул он, сбросив газ для слышимости. – Давай чуть левее, не туда идем! – Ты мне, блин, по каске не стучи! Рукой показывай! – Ладно! Давай полный газ, надо набрать высоты! Вскоре местность полностью скрылась в тумане облачного слоя. Серость и мгла окутала нас. Я смотрел на фосфорные стрелки компаса и слегка корректировал направления, а Филипп следил за высотой и оборотами. Мы шли на максимальных. Сильно закладывало уши. Слегка потряхивало в турбулентности, но это мелочи по сравнению с тем, что мне предстоит. Когда же кончатся эти долбанные облака? Вдруг, как по заказу, стало светло. Мы вынырнули! Я покрутил головой. Лепота! Луна сияла, как галогеновый прожектор, под нами клубился серебряный океан облаков. Показал Филе большой палец и похлопал по плечу одобрительно. Тот кивнул в ответ, осматриваясь по сторонам. Через несколько минут он слегка сбросил газ. Аппарат полетел в горизонте. – Уже четыре штуки? – Да! – Приготовься, через пару минут глуши! Мы пролетели еще чутка, я дал команду. Гул и вибрация исчезли, настала блаженная тишина, только ветер свистел в элементах конструкции. Холода я совсем не ощущал. Наоборот, покрылся потом. Наверно, из-за выделений адреналина. Не пропустить бы точку высадки. Ковер облаков в тысячах метров под нами был абсолютно непроницаем. Казалось, мы висим на месте в кристальном холодном воздухе. И только по изменению давления на барабанные перепонки я ощущал снижение. По моим прикидкам осталось пять минут до выброски. Еще раз перехватил поудобнее оружие. – Какая высота? – Три четыреста! Блин, слишком быстро снижаемся. Три минуты. Я лихорадочно вглядывался в приближающиеся облака. Две минуты. Привстал на сидении и перекинул ноги на одну сторону. «Интересно, как давно переукладывали парашют?» – мелькнула в голове очень своевременная мысль. Внезапно, довольно далеко в стороне, я увидел пробивающийся сквозь вату облаков свет. Тусклое пятно на сером фоне. Что еще может светится кроме чертового поселения сектантов? Не так уж и сильно промахнулись. – Поворачивай туда! – крикнул я. Пилот тоже заметил свечение и бодро накренил крыло. – Высота! – Две сто! Представил, что было бы, вынырни я над глухой тайгой. Эпичный фейл. Сколько бы пришлось тащиться по сугробам. Хорошо, что эти ублюдки не озаботились светомаскировкой. Дельтаплан достиг светового пятна. Снизились еще метров на триста. Только бы хватило высоты на раскрытие. Пора. – Я пошел! Увидимся, Филя! – Давай, вали! Засранец неожиданно заложил вираж. Моя пятая точка съехала с сидушки, а ноги повисли в пустоте. Я инстинктивно повис на трубках рамы. Что он, блин, творит? В ту же секунду мои варежки скользнули по холодному металлу, и я полетел в бездну. После нескольких мгновений хаотичного сваливания удалось стабилизироваться. Для этого я раскинул в стороны свои конечности, как делали эти безумные экстрималы на видео. Оружие трепыхало воздушным потоком. Сайга била по яйцам, а приклад одного из гранатометов лупил по лицу. Перина облаков сомкнула вокруг меня свои объятия. Надо раскрываться, черт! Я схватил ручку «медузы» и с силой дернул. С хлопком парашют вылетел из ранца и забился об воздух, тормозя мой полет. Лямки ощутимо врезались в напряженные мышцы. Настала тишина. Фигня эти прыжки, ничего сложного. Я все еще летел через сумрачный туман. Где-то внизу светилась огнями база веганов. Вроде несет куда надо. Взял в руки ММ-1 и снял с предохранителя. В голове, как диафильм, вспыхивали кровожадные картинки. Я – карающее возмездие с небес. Все, о чем грезил, став выживальщиком. Хорошо, когда мечты сбываются. Посмотреть полный текст

Часто мы не замечаем, как играем в чужие игры. Люди загоняются по своим делам, суетятся, участвуют в движняке, стараясь удовлетворить обыденные потребности. Кажется, что мир устроен по правилам, которые суть что-то незыблемое, как постоянная Планка. Но код игры пишут совсем другие люди. Чем они отличаются от остальных? И люди ли вообще? Они стоят над правилами. Безжалостно направляют потребности и желания толпы, согласно своей воле. Мы для них расходный материал. Безымянные юниты, служащие неведомым целям. Все это я понял и сформулировал еще до войны. Схрон. Угроза апокалипсиса. Да. Но больше всего хотелось вырваться из непонятных мне игр и бессмысленной гонки глупого социума. И вот сейчас меня снова втягивают в чужие терки. Все это претило моей любви к свободе. Но разве есть выбор? Либо участвуй, либо game over. Что ж, послушаем, какова моя роль в этих мутных раскладах. Когда полковник разложил военную карту-километровку, мои глаза алчно загорелись. GPSы давно не фурычат, а мой атлас, конечно, не такой подробный… – Иди сюда, Алекс! – велел Уайт. – Ага, – я потер ушибленную голову и подошел к столу. – Здесь мы… – он обвел пальцем город. – А вот здесь… сюда ты отправишься завтра. – Далековато. И че там? – Поселок этих, – полковник весь скривился, – сектантов долбанных. – Веганы. Мясо не жрут, – уточнил Юрик. Спасибо, Капитан Очевидность, подумал я. Но так-то хорошо. Хоть не насадят меня на вертел, как прочие дикари. Наверно, оттуда пришел это ушлепок, которого мы повесили за кражу тушенки. Как его там? Джон Сноу… – Не только веганы, – нахмурился Уайт. – Еще, как докладывает разведка, Анастасийцы, Свидетели Иеговы, Адвентисты Седьмого Дня… – Солнцепоклонники, – добавил Юрик. – Да. – Кришнаиты. – Ладно, хватит перечислять всю нечисть! – махнул рукой Полковник. – В общем, ты догадался, Санек. У этих ребят кукушку сорвало еще до БэПэ. – Да. Несколько тысяч сумасшедших собрались на какой-то гребаный фестиваль или слет, когда началась война. Обустроились крепко. У них теплицы с искусственным освещением и своя электростанция. – Тепловая? – спросил я. – Ветряная. Не забывай, они повернуты на всем натуральном. Вокруг поселка пятнадцать ветряков… – Угу… – На каждом оборудовано снайперское гнездо. – Фигасе! А я думал, они мирные… – Ничего подобного, – качнул головой Уайт. – Ты просто не представляешь, какие там маньяки. Считают, что только их выбрал Всевышний для продолжения рода человеческого. Остальные выжили якобы по недосмотру богов и подлежат уничтожению. С последующей переработкой на удобрения для их гидропонных садов. – Сурово. – Да. И с дисциплиной у них полный порядок. Управляет всем Белый Брахма. – Мы не знаем, кем он был до войны. – Юрик разгрыз семечку и сплюнул в кулак. – Но он установил жесточайшую военную диктатуру. Наш город по сравнению с этим поселком – рассадник всяческих свобод. – Это все понятно… – я почесал свой могучий кулак. – Одно мне объясните, откуда у веганов столько оружия, что вы даже не суетесь к ним? Полковник помрачнел, помолчал минуту и, хрустнув шеей, ответил: – Мерзавцы напали на наш склад в день Рождества пророка Трампа. Убили двенадцать солдат. Хоть я и запретил пить этим сукиным детям, но… да пребудет с ними Жесть. Вследствие инцидента в руках сектантов оказалась целая куча оружия и боеприпасов. Автоматические винтовки, противопехотные мины, несколько пулеметов и гранатометов. Среди них явно есть военные спецы. Все время забываю, что у вас все проходили срочную службу. – Ну, и нечего было соваться в Россию! – ответил я. – Все верно, Алекс. Но это решили там, наверху. А разгребать все дерьмо нам, простым парням. – Жаль, не дождались как Йеллоустон ебанет, – я вздохнул, пряча улыбку. – Сразу бы всей вашей Америке кранты настали. – А ваши ракетчики, кстати, знали наше слабое место, – горько усмехнулся Полковник. – За Желтый Камень и эту чудесную зиму можешь сказать им спасибо! – Давайте к делу вернемся! – вмешался Юрик. – Хватит прошлое ворошить. – Окей, продолжим. Сектанты проникают в город, шпионят. Наших сил не хватает контролировать весь людской трафик. А интересуют их предметы промышленного производства, одежда, оружие, инструмент. Надо как можно быстрее решить эту проблему. – И для этого вам нужен я? – Именно. Я мог бы послать Юру, но он нужен мне здесь. В прошлом месяце мы отправляли диверсионную группу, никто не вернулся. Эта акция для одиночки. Для такого профессионала выживания, как ты, Алекс. Устрани лидера сектантов – гребаного Белого Брахму. Вот цель твоей миссии. А дальше наша работа. Я стоял, обдумывая дерзкий план. И чем больше обдумывал, тем больше мне он нравился. Наверняка, можно разжиться у этих поехавших веганов офигенными ништяками! Овощи, фрукты, зелень – моему крепкому организму нужны витамины, да и Ленка порадуется. Картофан! Ну и хрен знает, что там еще они выращивают на своей гидропонике. Решено – сыграю в вашу игру, полковник. Помогу, так и быть, наложить лапы на ресурсы психопатов, а сам свалю обратно в Схрон. Полковник Уайт терпеливо ждал ответа. – Гавно-вопрос, – сказал я, протягивая ладонь. – Можете положиться на мои умения. – Окей, Алекс, – он пожал мою руку. – Значит, я не ошибся в тебе. – А что мне за это будет? – Вознагражу, не сомневайся. – Пару цинков семерки меня устроит, – решил ковать железо пока горячо. – И шубу, желательно горностаевую. Увидев поднятую бровь полковника, пояснил: – Ну, это для девушки моей… – Порешаем, Саня, – хмыкнул Юрик. – У меня вопрос только… мне бы с друганами сподручней было. Егорыч в лесу, как пиранья в мутной воде, а Валера прекрасный стрелок. Про Валеру, конечно, слукавил. Но не бросать же его тут? Юрик с полковником обменялись взглядами. – Исключено, Алекс. Наш план заброски рассчитан на одного человека. – Мы же не дураки, Санек. Твои товарищи – гарантия, что ты не сбежишь, – добавил Юра. – Револьвер хоть верните, – ответил я этим гадам. – Хорошая пушка, – полковник нехотя вытащил из-за пояса револьвер и протянул мне. – Сейчас отдыхай. Юрик посвятит в детали. *** – Не думай, что задание легкое, – сказал Юрик, баюкая на руках жабу, когда мы возвращались обратно по коридорам. – Не вижу сложностей, – признался я. – Если ты представляешь веганов худосочными дистрофанами, то сильно ошибаешься. Сектанты чертовски сильны и бодры. С некоторыми мне пришлось попотеть на Арене. – Сбалансировано питаются, видать! Ладно, че сейчас об этом думать? Твой шеф сказал отдыхать. Вот и давай, организуй отдых. Юрик вздохнул и покачал головой. Он явно не разделял моего мощного оптимизма. Мы как раз добрались до апартаментов. – Ты прав, Санек. Чего это я загоняюсь? В пекло соваться тебе, а не мне, – усмехнулся он. – Подожди тут немного, сейчас сауну организую. Я вошел и удивился. Вид у Валеры был потерянный. Он сидел с всклокоченными волосами и мрачно хлестал пиво, наблюдая как Егорыч яростно рубится в «Батлу». Дед, похохатывая, укладывал врагов штабелями. Кнопки джойстика трещали от мощи его дубовых пальцев. – Наигрался уже? – спросил я, открывая пивко. От бесед с полковником чертовски пересохло горло. – Ага, – вяло ответил друган. – Егорыч, блин, нагибает меня, как нуба последнего! – А ты че хотел? Старая гвардия… для тебя это игрушка, а он хрен знает сколько фрицев в Великую Отечественную положил. – Ну, о чем там договорились с этим полковником? Когда нас отпустят? – Новости для вас с Егорычем вообще офигенные. Покайфуете еще несколько дней за счет города. – Ну, ништяк, неохота пока домой. Ты не представляешь, как мозг отдыхает от тещи, – блаженно улыбнулся Валера. – А Егорыча я все равно сделаю. Если только он джойстик не разломает. Дверь открылась, заглянул Юрик с полотенцами на плече, на которых важно устроилась его жаба. – Чего сидим, народ? Сауна уже готова! – Он пощекотал Зюзе брюшко. – И девчонки заждались! *** Знаете о чем я жалел длинными полярными зимами в своем Схроне? Ну, помимо отсутствия интернета и World of Tanks. О том, что не запилил в свое время сауну! Просто и без того задолбался фигачить каменистый грунт. Ограничился лишь душевой кабинкой. А баню ставить не стал. Она могла демаскировать все хозяйство. Надо будет заняться расширением Схрона после возвращения. Расписывать подробности нашего отжига я, конечно же, не стану. Вдруг Лена это прочитает? Тогда точно – прощайте мои бубенчики. Скажу лишь, что это было классно. После всех неприятностей последних дней местные феи отлично сняли стресс. Ну и, разумеется, я, Валера и Егорыч поклялись об этом молчать. Надеюсь, пендосы не станут нас этим шантажировать. Операцию назначили на вечер, поэтому полдня я отсыпался, похмелялся пивком и занимался физическим упражнениям. Мои мускулы должны быть в тонусе, когда начну атаку на базу сектантов. Всю мою амуницию и снарягу, конечно, вернули. В оружейной, кстати, дали классный бронник. Легкий, не мешает моим резким движениям. Не буду отдавать. Каску брать не стал. Чтоб не быть похожим на пендоса. Возле стенда с разнокалиберным оружием мои ладони яростно вспотели. Вот оно – настоящее богатство этого сурового мира. Что же выбрать для усиления огневой мощи? Сначала хотел добавить к револьверу и Сайге какой-нибудь мощный пулемет, но тут мой взгляд пал на это чудо. Автоматический гранатомет Марк 19! Офицер, сопровождавший меня, трепался с Юриком возле входа, но встревожено взглянул, когда я схватил в руки эту бандуру. Тяжеловат, блин. Со станком – под полтос где-то. Хотя… подставку же можно убрать. Во, ништяк стало, тридцать с чем-то кило. Фигня, можно и с рук стрелять. Я улыбнулся, представив, сколько разрушений можно произвести из этой хренотени. – Извини, Санек, этот ствол не можем дать, – ко мне подошел Юрик. – А че так? – Приказ полковника. Мы не хотим, чтобы к врагу попала такая мощь. – А как оно попадет к ним? – Я нахмурил лоб. – Сомневаетесь в моих силах? – Всякое может случиться, – уклончиво ответил он. – Ладно. – Громко вздохнув, я поставил гранатомет на треногу. – Не переживай. Вот, могу порекомендовать отличную машинку! Юрик достал откуда-то пушку поменьше. Я тут же взял заценить. – Эмэм-один что ли? – Точно, – хмыкнул Юра. – А ты шаришь, я смотрю. – Естественно. – То есть в курсе, что это ручной гранатомет револьверного типа? Барабан на двенадцать выстрелов… – Да вижу я, – ответил я, вертя его в руках. – Маловато, конечно. А перезаряжать может быть некогда. Зато легкий какой… красава… можно с одной руки ебошить. Ладно, дружище, дайте две! И выстрелов с запасом, ну на всякий… На этом подготовка завершилась, и мы вышли на улицу. Сегодня было довольно тепло, градусов десять со знаком минус. Ничего не напоминало о ядерном апокалипсисе. Горели уличные фонари, проезжали машины, мимо протопала бабка с полными сумками. Зло проворчала, когда я случайно обдал ее дымом от сигареты. Если забыть, что сейчас середина сентября и вокруг огромные сугробы… – Чего загрустил, Саня? – Юрик щелчком отправил сигарету в урну. – Да так. Кого ждем? Когда выдвигаться? – Уже пора. – Он вышел к обочине и поднял руку. Через минуту тормознула темно-зеленая Семерка с надписью «Такси-Мигом» на борту. Юра открыл заднюю дверцу. – Залазь, Санек. – Я думал, посерьезней будет техника для заброски, – высказал свою критику я. – Сейчас все объясню… – начал он. В этот момент выскочил водитель и заорал: – Опачки! Да это же сам Юрик! – от радости таксист сорвал с башки мятый кепарик. – Ну вот, опять… – Юра страдальчески закатил глаза. – Эта популярность иногда прямо бесит… – Оуу! – тут водила заметил и меня. – Алекс! Бешеный варвар из северных лесов! Чего это сразу варвар? – Открой багажник, шеф. – С гранатометами и прочим оружием я не мог влезть в салон. – Опять на спецзадание? – хитро подмигнул он. – А я не зря, значит, шабашнуть решил сегодня! Как чуял, что таких людей встречу! Довезу бесплатно хоть куда! Автограф дадите? Или это… можно с вами сфоткаюсь? А то Зинка моя не поверит!.. – Ок, давай. Мы встали с Юриком справа и слева, положив руки на плечи водиле. Тот достал Самсунг и сделал несколько селфи с нашими геройскими лицами. – А че, у вас тут и сеть ловит? – заинтересовался я. – Да не, какой там… по привычке таскаю! Ну, или, когда клиентов нет, играю в шарики. Щас, кстати, покажу вам! – Не сейчас, – прервал Юрик. – Мы спешим. – А! Да, конечно, вы же на спецзадании! Ну, поехали! Мы залезли в драндулет и покатили. Посмотреть полный текст

Часто мы не замечаем, как играем в чужие игры. Люди загоняются по своим делам, суетятся, участвуют в движняке, стараясь удовлетворить обыденные потребности. Кажется, что мир устроен по правилам, которые суть что-то незыблемое, как постоянная Планка. Но код игры пишут совсем другие люди. Чем они отличаются от остальных? И люди ли вообще? Они стоят над правилами. Безжалостно направляют потребности и желания толпы, согласно своей воле. Мы для них расходный материал. Безымянные юниты, служащие неведомым целям. Все это я понял и сформулировал еще до войны. Схрон. Угроза апокалипсиса. Да. Но больше всего хотелось вырваться из непонятных мне игр и бессмысленной гонки глупого социума. И вот сейчас меня снова втягивают в чужие терки. Все это претило моей любви к свободе. Но разве есть выбор? Либо участвуй, либо game over. Что ж, послушаем, какова моя роль в этих мутных раскладах. Когда полковник разложил военную карту-километровку, мои глаза алчно загорелись. GPSы давно не фурычат, а мой атлас, конечно, не такой подробный… – Иди сюда, Алекс! – велел Уайт. – Ага, – я потер ушибленную голову и подошел к столу. – Здесь мы… – он обвел пальцем город. – А вот здесь… сюда ты отправишься завтра. – Далековато. И че там? – Поселок этих, – полковник весь скривился, – сектантов долбанных. – Веганы. Мясо не жрут, – уточнил Юрик. Спасибо, Капитан Очевидность, подумал я. Но так-то хорошо. Хоть не насадят меня на вертел, как прочие дикари. Наверно, оттуда пришел это ушлепок, которого мы повесили за кражу тушенки. Как его там? Джон Сноу… – Не только веганы, – нахмурился Уайт. – Еще, как докладывает разведка, Анастасийцы, Свидетели Иеговы, Адвентисты Седьмого Дня… – Солнцепоклонники, – добавил Юрик. – Да. – Кришнаиты. – Ладно, хватит перечислять всю нечисть! – махнул рукой Полковник. – В общем, ты догадался, Санек. У этих ребят кукушку сорвало еще до БэПэ. – Да. Несколько тысяч сумасшедших собрались на какой-то гребаный фестиваль или слет, когда началась война. Обустроились крепко. У них теплицы с искусственным освещением и своя электростанция. – Тепловая? – спросил я. – Ветряная. Не забывай, они повернуты на всем натуральном. Вокруг поселка пятнадцать ветряков… – Угу… – На каждом оборудовано снайперское гнездо. – Фигасе! А я думал, они мирные… – Ничего подобного, – качнул головой Уайт. – Ты просто не представляешь, какие там маньяки. Считают, что только их выбрал Всевышний для продолжения рода человеческого. Остальные выжили якобы по недосмотру богов и подлежат уничтожению. С последующей переработкой на удобрения для их гидропонных садов. – Сурово. – Да. И с дисциплиной у них полный порядок. Управляет всем Белый Брахма. – Мы не знаем, кем он был до войны. – Юрик разгрыз семечку и сплюнул в кулак. – Но он установил жесточайшую военную диктатуру. Наш город по сравнению с этим поселком – рассадник всяческих свобод. – Это все понятно… – я почесал свой могучий кулак. – Одно мне объясните, откуда у веганов столько оружия, что вы даже не суетесь к ним? Полковник помрачнел, помолчал минуту и, хрустнув шеей, ответил: – Мерзавцы напали на наш склад в день Рождества пророка Трампа. Убили двенадцать солдат. Хоть я и запретил пить этим сукиным детям, но… да пребудет с ними Жесть. Вследствие инцидента в руках сектантов оказалась целая куча оружия и боеприпасов. Автоматические винтовки, противопехотные мины, несколько пулеметов и гранатометов. Среди них явно есть военные спецы. Все время забываю, что у вас все проходили срочную службу. – Ну, и нечего было соваться в Россию! – ответил я. – Все верно, Алекс. Но это решили там, наверху. А разгребать все дерьмо нам, простым парням. – Жаль, не дождались как Йеллоустон ебанет, – я вздохнул, пряча улыбку. – Сразу бы всей вашей Америке кранты настали. – А ваши ракетчики, кстати, знали наше слабое место, – горько усмехнулся Полковник. – За Желтый Камень и эту чудесную зиму можешь сказать им спасибо! – Давайте к делу вернемся! – вмешался Юрик. – Хватит прошлое ворошить. – Окей, продолжим. Сектанты проникают в город, шпионят. Наших сил не хватает контролировать весь людской трафик. А интересуют их предметы промышленного производства, одежда, оружие, инструмент. Надо как можно быстрее решить эту проблему. – И для этого вам нужен я? – Именно. Я мог бы послать Юру, но он нужен мне здесь. В прошлом месяце мы отправляли диверсионную группу, никто не вернулся. Эта акция для одиночки. Для такого профессионала выживания, как ты, Алекс. Устрани лидера сектантов – гребаного Белого Брахму. Вот цель твоей миссии. А дальше наша работа. Я стоял, обдумывая дерзкий план. И чем больше обдумывал, тем больше мне он нравился. Наверняка, можно разжиться у этих поехавших веганов офигенными ништяками! Овощи, фрукты, зелень – моему крепкому организму нужны витамины, да и Ленка порадуется. Картофан! Ну и хрен знает, что там еще они выращивают на своей гидропонике. Решено – сыграю в вашу игру, полковник. Помогу, так и быть, наложить лапы на ресурсы психопатов, а сам свалю обратно в Схрон. Полковник Уайт терпеливо ждал ответа. – Гавно-вопрос, – сказал я, протягивая ладонь. – Можете положиться на мои умения. – Окей, Алекс, – он пожал мою руку. – Значит, я не ошибся в тебе. – А что мне за это будет? – Вознагражу, не сомневайся. – Пару цинков семерки меня устроит, – решил ковать железо пока горячо. – И шубу, желательно горностаевую. Увидев поднятую бровь полковника, пояснил: – Ну, это для девушки моей… – Порешаем, Саня, – хмыкнул Юрик. – У меня вопрос только… мне бы с друганами сподручней было. Егорыч в лесу, как пиранья в мутной воде, а Валера прекрасный стрелок. Про Валеру, конечно, слукавил. Но не бросать же его тут? Юрик с полковником обменялись взглядами. – Исключено, Алекс. Наш план заброски рассчитан на одного человека. – Мы же не дураки, Санек. Твои товарищи – гарантия, что ты не сбежишь, – добавил Юра. – Револьвер хоть верните, – ответил я этим гадам. – Хорошая пушка, – полковник нехотя вытащил из-за пояса револьвер и протянул мне. – Сейчас отдыхай. Юрик посвятит в детали. *** – Не думай, что задание легкое, – сказал Юрик, баюкая на руках жабу, когда мы возвращались обратно по коридорам. – Не вижу сложностей, – признался я. – Если ты представляешь веганов худосочными дистрофанами, то сильно ошибаешься. Сектанты чертовски сильны и бодры. С некоторыми мне пришлось попотеть на Арене. – Сбалансировано питаются, видать! Ладно, че сейчас об этом думать? Твой шеф сказал отдыхать. Вот и давай, организуй отдых. Юрик вздохнул и покачал головой. Он явно не разделял моего мощного оптимизма. Мы как раз добрались до апартаментов. – Ты прав, Санек. Чего это я загоняюсь? В пекло соваться тебе, а не мне, – усмехнулся он. – Подожди тут немного, сейчас сауну организую. Я вошел и удивился. Вид у Валеры был потерянный. Он сидел с всклокоченными волосами и мрачно хлестал пиво, наблюдая как Егорыч яростно рубится в «Батлу». Дед, похохатывая, укладывал врагов штабелями. Кнопки джойстика трещали от мощи его дубовых пальцев. – Наигрался уже? – спросил я, открывая пивко. От бесед с полковником чертовски пересохло горло. – Ага, – вяло ответил друган. – Егорыч, блин, нагибает меня, как нуба последнего! – А ты че хотел? Старая гвардия… для тебя это игрушка, а он хрен знает сколько фрицев в Великую Отечественную положил. – Ну, о чем там договорились с этим полковником? Когда нас отпустят? – Новости для вас с Егорычем вообще офигенные. Покайфуете еще несколько дней за счет города. – Ну, ништяк, неохота пока домой. Ты не представляешь, как мозг отдыхает от тещи, – блаженно улыбнулся Валера. – А Егорыча я все равно сделаю. Если только он джойстик не разломает. Дверь открылась, заглянул Юрик с полотенцами на плече, на которых важно устроилась его жаба. – Чего сидим, народ? Сауна уже готова! – Он пощекотал Зюзе брюшко. – И девчонки заждались! *** Знаете о чем я жалел длинными полярными зимами в своем Схроне? Ну, помимо отсутствия интернета и World of Tanks. О том, что не запилил в свое время сауну! Просто и без того задолбался фигачить каменистый грунт. Ограничился лишь душевой кабинкой. А баню ставить не стал. Она могла демаскировать все хозяйство. Надо будет заняться расширением Схрона после возвращения. Расписывать подробности нашего отжига я, конечно же, не стану. Вдруг Лена это прочитает? Тогда точно – прощайте мои бубенчики. Скажу лишь, что это было классно. После всех неприятностей последних дней местные феи отлично сняли стресс. Ну и, разумеется, я, Валера и Егорыч поклялись об этом молчать. Надеюсь, пендосы не станут нас этим шантажировать. Операцию назначили на вечер, поэтому полдня я отсыпался, похмелялся пивком и занимался физическим упражнениям. Мои мускулы должны быть в тонусе, когда начну атаку на базу сектантов. Всю мою амуницию и снарягу, конечно, вернули. В оружейной, кстати, дали классный бронник. Легкий, не мешает моим резким движениям. Не буду отдавать. Каску брать не стал. Чтоб не быть похожим на пендоса. Возле стенда с разнокалиберным оружием мои ладони яростно вспотели. Вот оно – настоящее богатство этого сурового мира. Что же выбрать для усиления огневой мощи? Сначала хотел добавить к револьверу и Сайге какой-нибудь мощный пулемет, но тут мой взгляд пал на это чудо. Автоматический гранатомет Марк 19! Офицер, сопровождавший меня, трепался с Юриком возле входа, но встревожено взглянул, когда я схватил в руки эту бандуру. Тяжеловат, блин. Со станком – под полтос где-то. Хотя… подставку же можно убрать. Во, ништяк стало, тридцать с чем-то кило. Фигня, можно и с рук стрелять. Я улыбнулся, представив, сколько разрушений можно произвести из этой хренотени. – Извини, Санек, этот ствол не можем дать, – ко мне подошел Юрик. – А че так? – Приказ полковника. Мы не хотим, чтобы к врагу попала такая мощь. – А как оно попадет к ним? – Я нахмурил лоб. – Сомневаетесь в моих силах? – Всякое может случиться, – уклончиво ответил он. – Ладно. – Громко вздохнув, я поставил гранатомет на треногу. – Не переживай. Вот, могу порекомендовать отличную машинку! Юрик достал откуда-то пушку поменьше. Я тут же взял заценить. – Эмэм-один что ли? – Точно, – хмыкнул Юра. – А ты шаришь, я смотрю. – Естественно. – То есть в курсе, что это ручной гранатомет револьверного типа? Барабан на двенадцать выстрелов… – Да вижу я, – ответил я, вертя его в руках. – Маловато, конечно. А перезаряжать может быть некогда. Зато легкий какой… красава… можно с одной руки ебошить. Ладно, дружище, дайте две! И выстрелов с запасом, ну на всякий… На этом подготовка завершилась, и мы вышли на улицу. Сегодня было довольно тепло, градусов десять со знаком минус. Ничего не напоминало о ядерном апокалипсисе. Горели уличные фонари, проезжали машины, мимо протопала бабка с полными сумками. Зло проворчала, когда я случайно обдал ее дымом от сигареты. Если забыть, что сейчас середина сентября и вокруг огромные сугробы… – Чего загрустил, Саня? – Юрик щелчком отправил сигарету в урну. – Да так. Кого ждем? Когда выдвигаться? – Уже пора. – Он вышел к обочине и поднял руку. Через минуту тормознула темно-зеленая Семерка с надписью «Такси-Мигом» на борту. Юра открыл заднюю дверцу. – Залазь, Санек. – Я думал, посерьезней будет техника для заброски, – высказал свою критику я. – Сейчас все объясню… – начал он. В этот момент выскочил водитель и заорал: – Опачки! Да это же сам Юрик! – от радости таксист сорвал с башки мятый кепарик. – Ну вот, опять… – Юра страдальчески закатил глаза. – Эта популярность иногда прямо бесит… – Оуу! – тут водила заметил и меня. – Алекс! Бешеный варвар из северных лесов! Чего это сразу варвар? – Открой багажник, шеф. – С гранатометами и прочим оружием я не мог влезть в салон. – Опять на спецзадание? – хитро подмигнул он. – А я не зря, значит, шабашнуть решил сегодня! Как чуял, что таких людей встречу! Довезу бесплатно хоть куда! Автограф дадите? Или это… можно с вами сфоткаюсь? А то Зинка моя не поверит!.. – Ок, давай. Мы встали с Юриком справа и слева, положив руки на плечи водиле. Тот достал Самсунг и сделал несколько селфи с нашими геройскими лицами. – А че, у вас тут и сеть ловит? – заинтересовался я. – Да не, какой там… по привычке таскаю! Ну, или, когда клиентов нет, играю в шарики. Щас, кстати, покажу вам! – Не сейчас, – прервал Юрик. – Мы спешим. – А! Да, конечно, вы же на спецзадании! Ну, поехали! Мы залезли в драндулет и покатили. Посмотреть полный текст

С каждым днем фанатские кодлы беспределили все больше. Что зенитовцы, что «кони» не участвовали в общественных работах, предпочитая грабить слабых. Говорят, даже жрали человечину. Это все беспокоило Юрика. Омоновцы не совались в фанатовские зоны стадиона. Их сил едва хватало, чтобы контролировать склады и пункты выдачи еды. Паек, кстати, с каждым днем все уменьшался, и недели через две после катастрофы менты, поняв, что спасения можно и не дождаться, прекратили благотворительность. Как-то ночью Юрик проснулся от стрельбы. Он выглянул из укрытия – небольшой ниши под самым куполом стадиона. Костры из пластиковых стульев ядовито озаряли футбольное поле. Сотни людей орали и сновали взад-вперед. Из внутренних помещений доносились звуки длинных захлебывающихся очередей. К утру не осталось ни одного живого омоновца. Хулиганье, опьянев от победы и крови, неистово веселилось. Резвились на трибунах, играли в футбол отрезанными головами в шлемах, жарили на кострах шашлыки из бывших служителей порядка. Аппетитный запах сводил с ума. Юрик проклинал себя за позывы голодного организма, глотая слюну, боясь выйти из убежища. Он не ел уже три дня. Хорошо только чувствовала себя жаба. Мух для нее удавалось наловить в избытке. Днем гопники сбились в отряды и принялись шерстить все закоулки спорткомплекса. Вытащили и Юру. К тому времени у него уже мелькали цветные пятна перед глазами от голода. Но Зюзю все равно успел спрятать, заслышав приближающиеся злобные выкрики: – «Ребзя, сюда! Здесь еще есть мяско!» Пленников согнали и заперли в нескольких залах. Вонь экскрементов, немытых тел и стенания сводили с ума. Юрик забился в уголок бывшего фитнес-зала и попробовал погрузиться в сон. Но поспать не удалось. В зал с улюлюканьем ворвалась бригада фанатов, раздавая затрещины палками и дубинками. – Поупитаней выбирайте, поупитаней! – командовал бугай с красными дикими глазами. – Вот этого бери и этого! И вон того! Сидящего рядом с Юриком пухленького мужика лет сорока грубо поставили на ноги. Он подвывал, хватая ртом воздух. – Не троньте Витеньку! – заголосила пожилая баба с растрепанной копной ядовито-рыжих волос. – Заткнись, свинья! – рявкнул ближайший беспредельщик, толкая тетку. – Мама, нет! – взвизгнул Витенька. – Ее тоже берите! – приказал главарь. – В старой кляче килограмм сто будет! Ну и этого недомерка до кучи! Чо так дерзко пялится! Грубая рука подхватила Юрика за шиворот. Когда их волокли по переходам и коридорам, он понял, что все – настал последний час его никчемной глупой жизни. Сейчас их зарежет, как скот и сожрет это зверье. Больше всего было жаль даже не себя, а нежно прижавшуюся под курткой жабку. Как же Зюзя теперь без него? Хотя… чего уж теперь терять? В одном из неосвещенных переходов Юрик улучил момент, достал свою подопечную и несколько раз лизнул. Кажется, конвоиры ничего не заметили… Их привели на футбольное поле. Здесь фанаты расставили столы. Во главе восседал бритоголовый мега-гопник со шрамом на полхари и в кожаной куртке на голое тело. Бело-голубой шарф небрежно обвивал могучую шею. Пленников пинками загнали в корявую клетку. Рядом зенитовец и «конь» деловито разжигали костер. Фанаты пировали остатками складской пищи, запивая найденным бухлом, кидались в жертв различным дерьмом и истерично хохотали. В общем, веселились по полной. Юрик ощутил в себе силу. Токсин экзотической амфибии поступил в кровь. Реальность немного плыла, но это было довольно прикольно. Он положил руку на пруток клетки. Казалось, приложи небольшое усилие, и он разломает всю конструкцию. От рыдающих рядом людей исходили желтоватые волны страха. Юра попробовал втянуть липкие эманации, но это вызвало отвращение. Тогда он принялся поглощать багровые всполохи злобы из окружающих врагов. Тугие потоки чужой ярости потекли в его тело, наполняя и пронзая каждую клетку, как подключенный к сети разряженный телефон. Красноглазый бугай вдруг подскочил к клетке, треснул дубинкой по решетке, дико заорав и выпучив без того безумные глаза. Тетка осела на пол, хватаясь за сердце. Другие заорали в ужасе. Довольный собой бычара расхохотался. Но смех оборвался, когда он встретился взглядом с Юрой. – Ну че, Сыч, – крикнул он, обращаясь к предводителю кодлы, – начинаем? – Давай, Тяпа, шашлычком побалуй пацанов! – ответил бритоголовый и отхлебнул виски из горла, раскуривая сигарету. – Предлагаю первым вон того хомячка! Тут мамка его, пускай посмотрит! Вот умора будет! – Валяй, – махнул ручищей Сыч. Мычащего Витю вытащили наружу и поставили на колени. Мать забилась в припадке, когда Тяпа достал увесистый тесак. Фанаты засвистели и захохотали в предвкушении. Юрик ждал. Что-то удерживало его от действий. Рука бугая взмыла в воздух, но тут Сыч выкрикнул: – Погодь, пля! – В смысле? Ты чо, Сыч? – поднял брови Тяпа, но убрал оружие. – Да че-то заманала уже эта херня! – нахмурился главарь. – Не понял… те че, жалко кузмичей стало? – Ты, Тяпа, базар придержи свой! – оскалил кривые зубы Сыч. – А то и сам в клетке ненароком окажешься, епт! – Да ладно… – склонил башку бугай. – Я ж это… ты ж сам сказанул насчет шашлыка! – Я грю, что скучно че-то… каждый день мы их режем, колем, убиваем… постоянно одно и то же. Надоело! Никакого разнообразья. Развлекалова охота! Верно, пацаны? – Точняк, Сыч! Дело говоришь! Скукота, мля! – подтвердили со всех сторон. – О, придумал! – хохотнул главарь, хлопнув в ладоши. – А устроим-ка мы гладиаторские, плять, бои! Во зрелищче будет! Схватки, бои, азарт! Прям, как в футболе, епт! – Ну, ты в натуре мозг! – уважительно сказал Тяпа. Сыч запрыгнул на стол, распихивая пустые бутылки тяжелыми ботами, и крикнул: – Ну че, кузмичи, кто жить хочет? Рядом с Юриком дернулся тип, чем-то похожий на Газманова в молодости: – Я хочу! – Будешь бицца, волосатый? – прищурился Сыч. – Да! – Ништец! – обрадовался главарь. Тут заголосили и остальные пленники. – Мы тоже хотим жить! Да! – Кароч, – объявил бритоголовый. – Победитель поживет ищчо до завтра! Слово пацана! Все слыхали? Витенька, похоже, не веря своим ушам, медленно поднялся с колен. Его взгляд приобрел осмысленное выражение, а губы сжались в суровую нитку. Он встрепенулся и ломающимся голосом крикнул Сычу: – Я тоже буду драться! Я всех побежу… победю! Вы должны выдать мне оружие! Слышите? Без оружия не интересно! – Ладно, пухлик, держи епта! Смотри только не обосрись! – Тяпа положил ему в ладошку тесак, которым едва не разделал пять минут назад. Витенька нервно притопывал, разглядывая острую сталь клинка, когда выводили волосатого. Тому выдали красный пожарный топор с длинной рукояткой. – Йе-е-е-е!!! Начали, епта! – воскликнул Сыч и выстрелил в воздух из ментовского ПМ. Волосач откинул роскошную прическу с глаз и, перехватил топор, быстро двинулся вперед. Толстяк заверещал, как ошпаренный поросенок, и бросился в атаку. Газманчик ловко ушел от неуклюжего взмаха, двинув топорищем в затылок. Ахнула мамаша. Гопота взорвалась ржачем. Витенька пробежал несколько шагов по инерции, но не упал. Завертел головой, отыскивая противника. Тот легко и непринужденно двигался по кругу. Не оставалось сомнений, кто одержит победу. – Мочи жиртреста, волосатый! – крикнул кто-то из зрителей. – Щекастенький, я отведаю жаркое из твоих ляжек! – подхватил другой. Красиво крутанув топором, Газманчик снова увернулся от корявой атаки. Рысцой отбежал в сторону, крутанулся на месте и рывком бросился на толстого, отводя оружие в смертельном замахе. Но его подвел развязавшийся шнурок. Не добежав до цели, волосач смешно взмахнул руками и растянулся во весь рост. Виктор будто этого и ждал. С грацией японского якодзуна прыгнул в воздух и обрушился всей тушей на Газманчика. Затем вскочил, подпрыгнул и приземлился уже на жопу. Что-то явно хрустнуло. То ли ребра, то ли хребет волосатика. – Ы-ы-ы! – безумно пропищал Витенька. Потные волосенки торчали во все стороны, драный пиджак топоршился. – Херасе, жирный мочит! – разинул рот бугай Тяпа. – За тебя, мамулечка! – выкрикнул толстопуз и, оттянув за шикарный причесон голову, резанул по тощему горлу. – Ваще ништяк! Давай следующего! – приказал Сыч. – Ты! А ну, выходи! – Тяпа выдернул из клетки Юрика. – Че, обделался уже, дохляк? На, держи, дрищ. Он сунул ему в руки топор Газманчика. Толстяк хищно раздувал ноздри, злобно глядя на Юру. Тот опустил топор и повернулся к вожаку банды: – Я не буду драться! – Говорил же, обделается! – заржал красноглазый. – Те жить-насрать что ли? – спросил Сыч. – Я не буду драться с этим! – Юрик кивнул на толстого. – Нет чести одолеть слабого противника. Пусть против меня выйдет любой из вас, ублюдки! – Че ты вякнул, падаль?! – главарь аж подскочил на ноги. – Да ладно, Сыч, – шагнул вперед Тяпа. – Дай мне распотрошить этого козла! – Добро, начинайте! – разрешил Сыч. Красноглазый отобрал тесак у Витеньки и, вытаращив зенки, пошел на Юру. Тот посмотрел на топор в своей руке. По нему пробегали светящиеся волны. Теперь Юрик видел сверкающий меч древних индейцев. Он поднял голову вверх. Дикий ор фанатов отступил прочь, и Юра услышал пульсирующие звуки барабанов, отбивающих боевую мелодию давно забытых народов. А среди туч над куполом стадиона ему показалась исполинская фигура. Миктлантекутли! Повелитель мира смерти, вспомнил Юрик. Божество кивнуло ему чудовищной головой. Он понял! Он сделает, что должен! Время вернулось в свои границы. Тяпа перед ним взмахнул ножом. Юрик нырнул под руку и одновременно вскрыл брюхо острым топорищем. Красноглазый, охнув, рухнул на колени, пытаясь схватить выпадающие потроха. Юра сделал неуловимый глазу разворот, и Тяпина башка слетела с плеч. – О-о-о!!! Да ты ваще крут, мужик!!! – заорал главарь. – Я дам вам зрелище, – просипел Юрик. Говорить получалось с трудом. – Но ты обещай, что не тронешь этих людей! – Да гавно-вопрос! Задолбали эти кузмичи! Эй, пацаны, кто ищо хочет сразицца? Тя как звать-то? – Юрик… Юрик Харитонов. – Итак, кто выйдет против Неустрашимого Харитона, победителя Тяпы Безмозглого?! Аха-гха-гха! Из толпы гопарей шагнул накачанный крепыш в красно-черной шапке-петушке. – Ну я, типа, готов! Тяпа бухой был, а я за здоровый образ жизни, епта! Тока эта… топор мне дайте, шоб все по чесноку! – А! Это ты, Кефир! Ну, давай, покажи класс! Приветствуйте, пацаны, нового героя! Кефир-ЗОЖовец против Бесстрашного Харитона! Начали! Это продолжалось долго. Не один день. И даже не одну неделю. Кровавые схватки пришлись по вкусу фанатскому отродью. Теперь Юрик жил, как король. Его кормили сносной едой из старых запасов и приводили лучших женщин. А вечером он лизал жабу и выходил на поле. Одного за другим он выпиливал тупых гопников, пополняя счет жертв во славу древнего бога. С каждым разом его сила росла. Желающих сразиться становилось все меньше. Хулиганы пытались ставить против него легионеров, но зрелище выходило жалкое и неинтересное. После тысячной победы, Юрик понял, что Бог Смерти удовлетворен. Больше здесь ничего не держало. Однажды, темной ночью он собрал в узел провизию, лизнул и посадил за пазуху верную Зюзю, а сам полез по металлоконструкциям на верхотуру купола. Он уже видел, как редкие смельчаки пытались пройти этим путем наружу. Но силы оставляли их, а может, страх высоты заставлял разжимать ладони, и они срывались вниз на радость вечно голодных каннибалов. Тяжелей всего было преодолеть многометровый пролет с отрицательным углом наклона. Лезть пришлось практически по потолку. Он цеплялся за холодные двутавры, прыгал на руках со швеллера на швеллер или перекидывал ноги через сваренные уголки. Висел вниз головой, давая отдых забитым рукам. Юрик смог. Когда колючий ветер над поверхностью купола ударил в лицо, он захохотал от радости и пьянящего чувства свободы. Оплавленные в лунном свете похожие на истлевшие кости развалины простирались насколько хватало глаз. У ног лежал весь мир. Чутье подсказало Юрику двигаться на Север. Долгая зима шла за ним по пятам. Были схватки с бандитами, безлюдные выжженные бомбардировками пустоши, и отравленные радиацией руины, сожженные и разграбленные мародерами деревни и поселки. Он старался обходить их и, спустя месяцы долгого пути, пришел в город, где была жизнь. Уже наступили лютые морозы, но жаба до сих пор была с ним. Юрик согревал ее теплом своего тела. Скупая слеза покатилась и застыла на щеке, когда он глядел на мирные дымки, поднимающиеся из труб и тысячи электрических огней. Он понял, что, наконец, пришел, куда нужно. Но это – уже совсем другая история. Посмотреть полный текст

С каждым днем фанатские кодлы беспределили все больше. Что зенитовцы, что «кони» не участвовали в общественных работах, предпочитая грабить слабых. Говорят, даже жрали человечину. Это все беспокоило Юрика. Омоновцы не совались в фанатовские зоны стадиона. Их сил едва хватало, чтобы контролировать склады и пункты выдачи еды. Паек, кстати, с каждым днем все уменьшался, и недели через две после катастрофы менты, поняв, что спасения можно и не дождаться, прекратили благотворительность. Как-то ночью Юрик проснулся от стрельбы. Он выглянул из укрытия – небольшой ниши под самым куполом стадиона. Костры из пластиковых стульев ядовито озаряли футбольное поле. Сотни людей орали и сновали взад-вперед. Из внутренних помещений доносились звуки длинных захлебывающихся очередей. К утру не осталось ни одного живого омоновца. Хулиганье, опьянев от победы и крови, неистово веселилось. Резвились на трибунах, играли в футбол отрезанными головами в шлемах, жарили на кострах шашлыки из бывших служителей порядка. Аппетитный запах сводил с ума. Юрик проклинал себя за позывы голодного организма, глотая слюну, боясь выйти из убежища. Он не ел уже три дня. Хорошо только чувствовала себя жаба. Мух для нее удавалось наловить в избытке. Днем гопники сбились в отряды и принялись шерстить все закоулки спорткомплекса. Вытащили и Юру. К тому времени у него уже мелькали цветные пятна перед глазами от голода. Но Зюзю все равно успел спрятать, заслышав приближающиеся злобные выкрики: – «Ребзя, сюда! Здесь еще есть мяско!» Пленников согнали и заперли в нескольких залах. Вонь экскрементов, немытых тел и стенания сводили с ума. Юрик забился в уголок бывшего фитнес-зала и попробовал погрузиться в сон. Но поспать не удалось. В зал с улюлюканьем ворвалась бригада фанатов, раздавая затрещины палками и дубинками. – Поупитаней выбирайте, поупитаней! – командовал бугай с красными дикими глазами. – Вот этого бери и этого! И вон того! Сидящего рядом с Юриком пухленького мужика лет сорока грубо поставили на ноги. Он подвывал, хватая ртом воздух. – Не троньте Витеньку! – заголосила пожилая баба с растрепанной копной ядовито-рыжих волос. – Заткнись, свинья! – рявкнул ближайший беспредельщик, толкая тетку. – Мама, нет! – взвизгнул Витенька. – Ее тоже берите! – приказал главарь. – В старой кляче килограмм сто будет! Ну и этого недомерка до кучи! Чо так дерзко пялится! Грубая рука подхватила Юрика за шиворот. Когда их волокли по переходам и коридорам, он понял, что все – настал последний час его никчемной глупой жизни. Сейчас их зарежет, как скот и сожрет это зверье. Больше всего было жаль даже не себя, а нежно прижавшуюся под курткой жабку. Как же Зюзя теперь без него? Хотя… чего уж теперь терять? В одном из неосвещенных переходов Юрик улучил момент, достал свою подопечную и несколько раз лизнул. Кажется, конвоиры ничего не заметили… Их привели на футбольное поле. Здесь фанаты расставили столы. Во главе восседал бритоголовый мега-гопник со шрамом на полхари и в кожаной куртке на голое тело. Бело-голубой шарф небрежно обвивал могучую шею. Пленников пинками загнали в корявую клетку. Рядом зенитовец и «конь» деловито разжигали костер. Фанаты пировали остатками складской пищи, запивая найденным бухлом, кидались в жертв различным дерьмом и истерично хохотали. В общем, веселились по полной. Юрик ощутил в себе силу. Токсин экзотической амфибии поступил в кровь. Реальность немного плыла, но это было довольно прикольно. Он положил руку на пруток клетки. Казалось, приложи небольшое усилие, и он разломает всю конструкцию. От рыдающих рядом людей исходили желтоватые волны страха. Юра попробовал втянуть липкие эманации, но это вызвало отвращение. Тогда он принялся поглощать багровые всполохи злобы из окружающих врагов. Тугие потоки чужой ярости потекли в его тело, наполняя и пронзая каждую клетку, как подключенный к сети разряженный телефон. Красноглазый бугай вдруг подскочил к клетке, треснул дубинкой по решетке, дико заорав и выпучив без того безумные глаза. Тетка осела на пол, хватаясь за сердце. Другие заорали в ужасе. Довольный собой бычара расхохотался. Но смех оборвался, когда он встретился взглядом с Юрой. – Ну че, Сыч, – крикнул он, обращаясь к предводителю кодлы, – начинаем? – Давай, Тяпа, шашлычком побалуй пацанов! – ответил бритоголовый и отхлебнул виски из горла, раскуривая сигарету. – Предлагаю первым вон того хомячка! Тут мамка его, пускай посмотрит! Вот умора будет! – Валяй, – махнул ручищей Сыч. Мычащего Витю вытащили наружу и поставили на колени. Мать забилась в припадке, когда Тяпа достал увесистый тесак. Фанаты засвистели и захохотали в предвкушении. Юрик ждал. Что-то удерживало его от действий. Рука бугая взмыла в воздух, но тут Сыч выкрикнул: – Погодь, пля! – В смысле? Ты чо, Сыч? – поднял брови Тяпа, но убрал оружие. – Да че-то заманала уже эта херня! – нахмурился главарь. – Не понял… те че, жалко кузмичей стало? – Ты, Тяпа, базар придержи свой! – оскалил кривые зубы Сыч. – А то и сам в клетке ненароком окажешься, епт! – Да ладно… – склонил башку бугай. – Я ж это… ты ж сам сказанул насчет шашлыка! – Я грю, что скучно че-то… каждый день мы их режем, колем, убиваем… постоянно одно и то же. Надоело! Никакого разнообразья. Развлекалова охота! Верно, пацаны? – Точняк, Сыч! Дело говоришь! Скукота, мля! – подтвердили со всех сторон. – О, придумал! – хохотнул главарь, хлопнув в ладоши. – А устроим-ка мы гладиаторские, плять, бои! Во зрелищче будет! Схватки, бои, азарт! Прям, как в футболе, епт! – Ну, ты в натуре мозг! – уважительно сказал Тяпа. Сыч запрыгнул на стол, распихивая пустые бутылки тяжелыми ботами, и крикнул: – Ну че, кузмичи, кто жить хочет? Рядом с Юриком дернулся тип, чем-то похожий на Газманова в молодости: – Я хочу! – Будешь бицца, волосатый? – прищурился Сыч. – Да! – Ништец! – обрадовался главарь. Тут заголосили и остальные пленники. – Мы тоже хотим жить! Да! – Кароч, – объявил бритоголовый. – Победитель поживет ищчо до завтра! Слово пацана! Все слыхали? Витенька, похоже, не веря своим ушам, медленно поднялся с колен. Его взгляд приобрел осмысленное выражение, а губы сжались в суровую нитку. Он встрепенулся и ломающимся голосом крикнул Сычу: – Я тоже буду драться! Я всех побежу… победю! Вы должны выдать мне оружие! Слышите? Без оружия не интересно! – Ладно, пухлик, держи епта! Смотри только не обосрись! – Тяпа положил ему в ладошку тесак, которым едва не разделал пять минут назад. Витенька нервно притопывал, разглядывая острую сталь клинка, когда выводили волосатого. Тому выдали красный пожарный топор с длинной рукояткой. – Йе-е-е-е!!! Начали, епта! – воскликнул Сыч и выстрелил в воздух из ментовского ПМ. Волосач откинул роскошную прическу с глаз и, перехватил топор, быстро двинулся вперед. Толстяк заверещал, как ошпаренный поросенок, и бросился в атаку. Газманчик ловко ушел от неуклюжего взмаха, двинув топорищем в затылок. Ахнула мамаша. Гопота взорвалась ржачем. Витенька пробежал несколько шагов по инерции, но не упал. Завертел головой, отыскивая противника. Тот легко и непринужденно двигался по кругу. Не оставалось сомнений, кто одержит победу. – Мочи жиртреста, волосатый! – крикнул кто-то из зрителей. – Щекастенький, я отведаю жаркое из твоих ляжек! – подхватил другой. Красиво крутанув топором, Газманчик снова увернулся от корявой атаки. Рысцой отбежал в сторону, крутанулся на месте и рывком бросился на толстого, отводя оружие в смертельном замахе. Но его подвел развязавшийся шнурок. Не добежав до цели, волосач смешно взмахнул руками и растянулся во весь рост. Виктор будто этого и ждал. С грацией японского якодзуна прыгнул в воздух и обрушился всей тушей на Газманчика. Затем вскочил, подпрыгнул и приземлился уже на жопу. Что-то явно хрустнуло. То ли ребра, то ли хребет волосатика. – Ы-ы-ы! – безумно пропищал Витенька. Потные волосенки торчали во все стороны, драный пиджак топоршился. – Херасе, жирный мочит! – разинул рот бугай Тяпа. – За тебя, мамулечка! – выкрикнул толстопуз и, оттянув за шикарный причесон голову, резанул по тощему горлу. – Ваще ништяк! Давай следующего! – приказал Сыч. – Ты! А ну, выходи! – Тяпа выдернул из клетки Юрика. – Че, обделался уже, дохляк? На, держи, дрищ. Он сунул ему в руки топор Газманчика. Толстяк хищно раздувал ноздри, злобно глядя на Юру. Тот опустил топор и повернулся к вожаку банды: – Я не буду драться! – Говорил же, обделается! – заржал красноглазый. – Те жить-насрать что ли? – спросил Сыч. – Я не буду драться с этим! – Юрик кивнул на толстого. – Нет чести одолеть слабого противника. Пусть против меня выйдет любой из вас, ублюдки! – Че ты вякнул, падаль?! – главарь аж подскочил на ноги. – Да ладно, Сыч, – шагнул вперед Тяпа. – Дай мне распотрошить этого козла! – Добро, начинайте! – разрешил Сыч. Красноглазый отобрал тесак у Витеньки и, вытаращив зенки, пошел на Юру. Тот посмотрел на топор в своей руке. По нему пробегали светящиеся волны. Теперь Юрик видел сверкающий меч древних индейцев. Он поднял голову вверх. Дикий ор фанатов отступил прочь, и Юра услышал пульсирующие звуки барабанов, отбивающих боевую мелодию давно забытых народов. А среди туч над куполом стадиона ему показалась исполинская фигура. Миктлантекутли! Повелитель мира смерти, вспомнил Юрик. Божество кивнуло ему чудовищной головой. Он понял! Он сделает, что должен! Время вернулось в свои границы. Тяпа перед ним взмахнул ножом. Юрик нырнул под руку и одновременно вскрыл брюхо острым топорищем. Красноглазый, охнув, рухнул на колени, пытаясь схватить выпадающие потроха. Юра сделал неуловимый глазу разворот, и Тяпина башка слетела с плеч. – О-о-о!!! Да ты ваще крут, мужик!!! – заорал главарь. – Я дам вам зрелище, – просипел Юрик. Говорить получалось с трудом. – Но ты обещай, что не тронешь этих людей! – Да гавно-вопрос! Задолбали эти кузмичи! Эй, пацаны, кто ищо хочет сразицца? Тя как звать-то? – Юрик… Юрик Харитонов. – Итак, кто выйдет против Неустрашимого Харитона, победителя Тяпы Безмозглого?! Аха-гха-гха! Из толпы гопарей шагнул накачанный крепыш в красно-черной шапке-петушке. – Ну я, типа, готов! Тяпа бухой был, а я за здоровый образ жизни, епта! Тока эта… топор мне дайте, шоб все по чесноку! – А! Это ты, Кефир! Ну, давай, покажи класс! Приветствуйте, пацаны, нового героя! Кефир-ЗОЖовец против Бесстрашного Харитона! Начали! Это продолжалось долго. Не один день. И даже не одну неделю. Кровавые схватки пришлись по вкусу фанатскому отродью. Теперь Юрик жил, как король. Его кормили сносной едой из старых запасов и приводили лучших женщин. А вечером он лизал жабу и выходил на поле. Одного за другим он выпиливал тупых гопников, пополняя счет жертв во славу древнего бога. С каждым разом его сила росла. Желающих сразиться становилось все меньше. Хулиганы пытались ставить против него легионеров, но зрелище выходило жалкое и неинтересное. После тысячной победы, Юрик понял, что Бог Смерти удовлетворен. Больше здесь ничего не держало. Однажды, темной ночью он собрал в узел провизию, лизнул и посадил за пазуху верную Зюзю, а сам полез по металлоконструкциям на верхотуру купола. Он уже видел, как редкие смельчаки пытались пройти этим путем наружу. Но силы оставляли их, а может, страх высоты заставлял разжимать ладони, и они срывались вниз на радость вечно голодных каннибалов. Тяжелей всего было преодолеть многометровый пролет с отрицательным углом наклона. Лезть пришлось практически по потолку. Он цеплялся за холодные двутавры, прыгал на руках со швеллера на швеллер или перекидывал ноги через сваренные уголки. Висел вниз головой, давая отдых забитым рукам. Юрик смог. Когда колючий ветер над поверхностью купола ударил в лицо, он захохотал от радости и пьянящего чувства свободы. Оплавленные в лунном свете похожие на истлевшие кости развалины простирались насколько хватало глаз. У ног лежал весь мир. Чутье подсказало Юрику двигаться на Север. Долгая зима шла за ним по пятам. Были схватки с бандитами, безлюдные выжженные бомбардировками пустоши, и отравленные радиацией руины, сожженные и разграбленные мародерами деревни и поселки. Он старался обходить их и, спустя месяцы долгого пути, пришел в город, где была жизнь. Уже наступили лютые морозы, но жаба до сих пор была с ним. Юрик согревал ее теплом своего тела. Скупая слеза покатилась и застыла на щеке, когда он глядел на мирные дымки, поднимающиеся из труб и тысячи электрических огней. Он понял, что, наконец, пришел, куда нужно. Но это – уже совсем другая история. Посмотреть полный текст

В первые дни люди еще ждали помощь. Менты взяли под охрану все кафешки и склады с запасами пищи. Выдавали понемногу и только тем, кто учувствовал в работах по растаскиванию завалов и переноске трупов. Пара футболистов и несколько важных персон из администрации попытались качать права. Командир ОМОНа вывел их в центр поля, и каждый получил по пуле из АКСу. Юрик тоже работал вместе со всеми. Полдня таскал начинающие разлагаться тела, полдня стоял в очереди за своей пайкой. Иногда удавалось забыться тревожным сном. В этот раз, получив черствый кусок хлеба с ломтиком сыра и кружку воды, он собрался было насладиться трапезой, когда его резко дернули за плечо. – Э, стой, епта! – наглым голосом обратился к нему кто-то. Юрик поднял глаза. И зачем он свернул в этот темный коридор? Его окружили пятеро отморозков с символикой ЦСКА. Один из них, дегенерат с прыщавыми щеками сорвал у него с шеи зенитовский шарфик. Безумно гыкая, схаркнул на «розу», бросил на пол и принялся топтать своими «гриндерсами». – Хавчик отдал быстро и топай отсюда! – велел самый здоровый, чем-то похожий на гиббона, хулиган. – Ребята, вы чего? – пробормотал Юра. – Я ж целый день не ел… Как назло, поблизости не оказалось ни одного омоновца. – Какой-то непонятливый кузьмич попался! – долговязый тип в куртке-пилоте, хохотнув, выпустил в лицо струю дыма. – Давай хлеб по-хорошему, или все хлебало раскрошу, – лениво произнес гиббон, поигрывая широкими плечами. – Ничего я вам не дам! – крикнул Юрик и начал медленно пятиться. Удар широченного кулака прилетел, будто из ниоткуда. Юрик увидел вспышку и понял, что его оторвало от пола и несет по воздуху. Еда выпала из рук, когда он больно хрястнулся в стену. Фанаты налетели, как шакалы, принялись выдирать друг у друга хлеб с сыром и быстро запихивать в рот. Это было обидно, но в этот момент Юра больше переживал за Зюзечку. Он сунул руку за пазуху. Как там она? Не ушиблась? Вытащив, ласково погладил амфибию – свою единственную и верную подругу в этом жестоком мире. – Э, Коляныч, гляди! – воскликнул долговязый. – Какая жирная лягуха у кузьмича! – Ваще ништяк, – улыбнулся гиббон. – Из лапок супца забацаем! Повинуясь непонятному порыву, Юрик размашисто лизнул Зюзю. – Этот мудак щас ее схавает! – гопники бросились к нему. Время замедлилось. Он увидел зеленоватые ручейки энергии, стекающиеся в тело. В уши ударил невидимый гонг. Юрик легко оттолкнулся от пола и взмыл в воздух. Пнув ближайшего фаната в рожу, отскочил в обратном направлении. Кровавым веером полетели осколки зубов. Затем оттолкнулся от стены в широком прыжке и очутился за спиной медленно замахивающегося Коляныча. Ощущая невероятную ярость, Юрик начал карать хулиганов. Ублюдки разлетались в стороны от жестких и сильных ударов его рук и ног. Спустя несколько секунд, все было кончено. Кто-то отползал всхлипывая, кто-то жалобно матерился. Прыщавый валялся, не шевелясь, с разбитым о стену черепом. – Ля, Коляныч, валим! – долговязый оттаскивал окровавленного гиббона. – Это псих какой-то! Юрик поцеловал жабу и спрятал за пазуху. Он решил не преследовать фанатов. Пусть для уродов это станет уроком, подумал он. «УБЕЙ!» – чудовищный голос в голове ударил, как молот по наковальне. Ноги сами понесли вслед за двумя недобитками, улепетывающими во тьму длинного коридора. Они оглянулись и взвыли, прибавив прыти. Юрика несла Божественная Волна. Позабыв о дурацкой гравитации, он бежал гигантскими скачками, как мячик, отталкивался от упругих пульсирующих стен. Могучим толчком сбил с ног беглецов. Ближайшему – долговязому – впечатал ботинок в лицо. Гиббон поднялся, выхватывая из кармана нож-бабочку. Юрик хмыкнул и, наклонившись, вырвал руку из тела долговязого. Как дубинкой, принялся забивать главаря банды оторванной конечностью. Вот так прикол, весело подумал Юрик, вонзая плечевую кость в глаз Коляныча. Когда тот перестал дергаться, Юра почувствовал глубокое удовлетворение. Как от хорошо выполненной, тяжелой, но любимой работы. *** Кабинет Полковника находился здесь же, на городском стадионе Кандалакши. Охранники впустили нас, просканировав какими-то электронными приблудами. Я сдержал порыв сломать их вражеские девайсы. Хозяин помещения стоял у окна и грыз семки. Тоже подсел, наверное. – Полковник, я привел нового бойца, – сказал Юрик. – Вижу, – Уайт аккуратно пересыпал семечки в шкатулку на столе. – Присядь пока, Юра. – Здрасьте, – произнес я, готовясь к смертельному броску. – Честно говоря, я удивлен, – полковник пронзил меня тяжелым взглядом. – Еще никому не доводилось одолеть нашего чемпиона в бою. Как тебя зовут, файтер? – Александр, – ответил я. – Откуда такая подготовка, Алекс? Краповые береты? Спецназ ГРУ? Я пожал плечами: – Моя выучка позволяет и не такое. Да и я был не один. – Расслабься, Алекс. Можешь не отвечать, это не допрос, – усмехнулся Уайт. – Нам нужны такие люди, как ты. Сильные духом. Подготовленные. Идущие напролом… – Не собираюсь прислуживать захватчикам! – крикнул я. Юрик усмехнулся в своем кресле и покачал головой, вычищая ногти зубочисткой. – Успокойся, боец, – негромко, но убедительно произнес Полковник. – Оставь эти устаревшие предрассудки. Россия, Штаты, глобальная политика – ничего этого больше нет. Все в прошлом. Сгорело в атомном огне. Есть лишь этот город и сотни миль заснеженных лесов вокруг. Нет никакой связи ни с нашим, ни с вашим командованием. Иногда мне кажется, что Кандалакша единственный не пострадавший город в регионе. – Так и есть, – кивнул Юрик. Еще бы, я все это предусмотрел, когда выбирал местность для строительства Схрона. – Меня не просто так забросили сюда. Как ты видишь, я в совершенстве владею русским языком. Мои родители родом из СССР. Мне не чужда ваша культура и обычаи, – продолжил полковник, меряя шагами кабинет. – Военное положение – лишь вынужденная необходимость пока все не устаканится. Если бы здесь находились ваши войска, все было бы точно также, я уверен. Кто-то должен был взять на себя ответственность за жизни мирных людей. Однако это мог сделать лишь тот, за кем сила, понимание ситуации и стратегической перспективы. С моим другом Юрой мы придумали новую религию, нового бога – Бога Жести. Старые религии давно прогнили во лжи и лицемерии, вера в науку привела мир к разрушению. А новая вера нравится людям. Когда кругом творится жесть, они будут молиться тому, кто ее возглавит! – Толково придумано, – усмехнулся я. – Вставай на нашу сторону, Алекс, – Уайт шагнул ко мне, собираясь хлопнуть по плечу. – Хватит вносить смуту и мерзнуть в лесах… В этот момент я включил всю мощь своих мускулов и прыгнул на него. Уже предвкушал хруст шейных позвонков, когда накрыла пустота. Не знаю, сколько пролежал в отключке, но очнулся на ковре в том же кабинете. Рядом в кресле сидел Юрик, поглаживая свою жабу, и печально смотрел на меня. – Ты же обещал «без фокусов», Санек… – сказал он. – Рефлексы, блин, сработали… – пробормотал я, хватаясь за голову. Кажется, сейчас она взорвется от боли. В поле зрения появился полковник Уайт. – С нашим Юриком фокусы не работают, Алекс, – сказал он. – Я уже понял, но должен был сам убедиться. – Юрик, ты разве не рассказал нашим гостям свою чудесную историю? – спросил Уайт. – Только начал, полковник. Только начал… Посмотреть полный текст