Admin

Говорят, смерть от холода – самая безболезненная и в чем-то даже приятная штука. Накрывает теплая, как Индийский океан, волна, которая подхватывает, унося из коченеющего похожего на трупик тела. Я бы, может, рад был такому концу… да вот хрен там! Меня лихорадило не по-детски, словно на электрическом стуле. Никакого тепла, только пронизывающая холодрыга и ломота во всех суставах. И кашель, от которого выворачиваются наизнанку легкие. В таком состоянии пришел в себя. Наверно, недолго был в отключке, потому что угли еще не погасли. Будто издеваясь, плясали багровые огоньки в центре остывающего пепелища. Неимоверным усилием получилось перекатиться ближе к источнику тепла. Не меньших усилий стоило подкинуть дров. Благо, их еще осталась целая куча. Но вот раздуть огонь уже никак. Но, видимо, дух огня сжалился надо мной, спустя несколько минут сучья и ветки вспыхнули, радостно потрескивая и стреляя искрами. Да, будем жить, Санек… хотя, кого я обманываю? Старуха с косой, поди, вся в нетерпении поджидает за ближайшей елью. Сквозь гул огня, вдруг, отчетливо услыхал не очень далекий вой. Что убьет меня раньше – холод, болезнь или серые хищники? Посмотрев на бесполезный в отсутствии патронов Вепрь, вытащил пару оставшихся магазинов от Сайги. Жаль, калибр не тот. Да и отсырели, наверно. Главное, поддерживать огонь. Если волки подберутся близко, буду кидать патроны в костер. Наверняка, это их отпугнет. Начал выковыривать патроны и раскладывать в ряд. Хоть какое-то занятие, и оно забрало остатки сил, я снова провалился в небытие. Снилось что-то приятное, легкое. Будто бегу, смеясь, по летнему залитому солнцем лугу. Впереди мчится Лена, размахивая огненной гривой. Подожди, не убегай, хотел крикнуть я. В этот момент она споткнулась, упала. Догнал-таки. Но почему она лежит на животе и не двигается? Встревожившись, начал переворачивать и вздрогнул. Тело ледяное, несмотря на жару. Внезапно Лена схватила меня, прижимая к себе. Острые когти впились в спину, девушка зашипела, как вурдалак. Мы начали проваливаться все глубже и глубже в землю. Я задергался, понимая, что меня утаскивают в могилу. Ааааааа!.. Как из матрицы, вывалился в не менее суровую реальность. Блять! Ну и кошмары… наверное, подсознание сыграло злую шутку из-за чувства вины перед Леной. Хотя в чем моя вина? Альбина, можно сказать, изнасиловала меня. Воспользовалась моей беспомощностью, а потом бросила. Эх… зато я передал ей свое могучее семя. Теперь у меня будут не один, а два наследника. Но это нифига не радует. Блин, что вообще за бред лезет в голову? Обидно, столько всего не сделано. Я так и не спас Вована, не достроил подземный огород, не уничтожил всех врагов в округе, которые мешают жить мирным людям. Будем надеяться, мои дети продолжат начатое их отцом великое дело по спасению цивилизации. А от меня останутся только обглоданные волками кости… но обиднее всего умирать в нескольких часах пути от Схрона. Была бы при мне аптечка, или хотя бы одна таблеточка аспирина, чтоб сбить жар. Это в книжках к героям всегда приходит неожиданное спасение, а здесь я вынужден полагаться лишь на свои силы, которых совсем не осталось. Мой энеджайзер на нуле… Стоп. Но ведь голова еще работает! Думай, Санек, думай! Надо снизить температуру. Может, раздеться и нырнуть в сугроб? Но от этой дикой мысли аж передернуло. Ну, нафиг, такая процедура меня точно прикончит. Приподнявшись на хвойной подстилке, принялся осматриваться. Почему такое чувство, будто что-то забыл? Что-то очень важное… Бля! Ну и дебил же ты, Саня! Да, я вспомнил! Хвоя! Я же читал про это, когда готовился к выживанию. Даже в блокадном Ленинграде массово использовали хвою, как источник витамина С и противовоспалительное средство. Я вытащил из-под себя ветку с длинными зеленными иголками. Так… вроде, их надо измельчить и сделать отвар? Блин, но в чем варить? Нет даже паршивой консервной банки. Пох. Мощные металлокерамические зубы с хрустом сомкнулись, откусывая еловую ветвь. Сука, ну и дерьмо! Отвратительная горечь заполнила рот, чуть не проблевался. Но собрав всю силу воли в кулак, я начал яростно жевать чертовы иголки. Когда становилось совсем уж тошно, заедал пригоршнями снега. Хрен вам всем! Не так-то просто отправить на тот свет выживальщика! Коварные иглы искололи весь язык и нёбо, но это даже хорошо! Соленая кровь хоть немного сбивает отвратный вкус хлорофилла. Не знаю, сколько это продолжалось. Я плевался, кашлял, но продолжал жрать гребанную хвою. Даже голод поутих. Сколько же я съел? Килограмм или два? Вроде, больше не лихорадит. Наоборот, прошибло потом. Ништяк! Энергия разливалась по всем клеткам организма. Осторожно сел, затем встал на ноги, опираясь на Вепрь. Вот она сила северных лесов! Хворь, как рукой сняло. Остался только глубокий кашель, но это ерунда. Главное, могу идти. И я пошел. Собрав патроны, оружие и несколько недоеденных веток про запас. Сначала вышел на речку. Ночью прошел легкий снежок, отчетливо виднелись миниатюрные следы сапожек Альбины. Пошла в сторону деревни, дрянь. Выйдя к промоине, я первым делом напился, чтобы смыть еловый привкус. Но на этот раз поступил умнее. Не стал подходить к самому краю. Осторожно окунул в воду приклад винтовки, затем повалял мокрый край в снегу, снова макнул. Налипший снег пропитался живительной влагой. Проделав эту процедуру пару раз, заглушил, наконец, чудовищную жажду. Сил, как будто, еще прибавилось. Что теперь? Инстинкт самосохранения требовал, топать, как можно скорее к Схрону, пока очередной приступ не свалил с ног. Посмотрел в холодное небо. Помотав головой, перевел взгляд на цепочку следов. Я не животное, чтобы тупо подчиняться инстинктам. Нужно догнать девку, иначе Вован пропадет. И вернуть Сайгу. Зря что ли покупал тысячи патронов двенадцатого калибра? Нет, не зря. Потерпи еще немного, Леночка, я должен закончить это дело. Закинув за спину Вепрь, ускоряющимся шагом двинул по следам. Смогу ли бежать? Сейчас проверим. Я переключился на легкую трусцу. Ништяк. А через километр, разогревшись, врубил марафонский режим. Она не могла далеко уйти, по любому. Вообще, наверно, думает, что я уже сдох. Лишь бы деревенские не вышли на нее раньше. *** Думал, придется бежать несколько километров, но увидел Альбинку гораздо раньше. Она шла неспешной походкой, вертя головой по сторонам. Ха, хреново у нее с ориентированием, не знает, куда идти. Как я и предполагал. На бегу вытащил из кармана и разжевал хвойную веточку. Когда дистанция сократилась метров до ста, она заметила, наконец, мою неистовую фигуру. Вскрикнув, побежала. Я поддал гари. Да, не сдала бы ты, коза, зачет по физкультуре. Оставалось буквально метров пять, когда она резко развернулась, направляя ствол Сайги. От неожиданности я остановился, затем усмехнувшись, двинулся вперед. Вряд ли выстрелит после сегодняшней ночи. – Стой! – крикнула она, округлив очи. – Ты это сделаешь, после всего, что между нами было? Сплюнув зелено-красную слюну, продолжил движение. Наверно, вид у меня тот еще. Три шага… два… Щелк! Щелк! Осечка! Вот, сука! Я уже прыгнул с линии огня, рывком сокращая дистанцию. Не церемонясь, вырвал карабин и залепил смачную затрещину. Девка упала на снег. Ништяк! Сайга у меня! Вынув не сработавший патрон, дослал новый. – Блядь, убить хотела?! – хрипло рявкнул я и приставил дуло к ее бестолковке. – Ну?! Альбина подняла на меня лицо с красной отметиной от моей оплеухи. Все тот же дерзкий взгляд и наглая усмешка. Я нажал спуск. БАБАХ! Вороны испуганно сорвались с окрестных деревьев. – Вставай! Она сжалась, закрывшись ладошками. В полуметре от ее головы дымилась воронка, которую выгрызла злая картечь. Признаюсь, отвел ствол в последний момент. Хотя руки чесались, сильно чесались. Змеюка, блин! Чуть не убила Санька! Больше от меня не сбежит. Я отцепил ремень от Вепря. – Руки за спину! – Связал запястья надежным узлом, другой конец закрепил на поясе. – Пошла! Посмотреть полный текст

Говорят, смерть от холода – самая безболезненная и в чем-то даже приятная штука. Накрывает теплая, как Индийский океан, волна, которая подхватывает, унося из коченеющего похожего на трупик тела. Я бы, может, рад был такому концу… да вот хрен там! Меня лихорадило не по-детски, словно на электрическом стуле. Никакого тепла, только пронизывающая холодрыга и ломота во всех суставах. И кашель, от которого выворачиваются наизнанку легкие. В таком состоянии пришел в себя. Наверно, недолго был в отключке, потому что угли еще не погасли. Будто издеваясь, плясали багровые огоньки в центре остывающего пепелища. Неимоверным усилием получилось перекатиться ближе к источнику тепла. Не меньших усилий стоило подкинуть дров. Благо, их еще осталась целая куча. Но вот раздуть огонь уже никак. Но, видимо, дух огня сжалился надо мной, спустя несколько минут сучья и ветки вспыхнули, радостно потрескивая и стреляя искрами. Да, будем жить, Санек… хотя, кого я обманываю? Старуха с косой, поди, вся в нетерпении поджидает за ближайшей елью. Сквозь гул огня, вдруг, отчетливо услыхал не очень далекий вой. Что убьет меня раньше – холод, болезнь или серые хищники? Посмотрев на бесполезный в отсутствии патронов Вепрь, вытащил пару оставшихся магазинов от Сайги. Жаль, калибр не тот. Да и отсырели, наверно. Главное, поддерживать огонь. Если волки подберутся близко, буду кидать патроны в костер. Наверняка, это их отпугнет. Начал выковыривать патроны и раскладывать в ряд. Хоть какое-то занятие, и оно забрало остатки сил, я снова провалился в небытие. Снилось что-то приятное, легкое. Будто бегу, смеясь, по летнему залитому солнцем лугу. Впереди мчится Лена, размахивая огненной гривой. Подожди, не убегай, хотел крикнуть я. В этот момент она споткнулась, упала. Догнал-таки. Но почему она лежит на животе и не двигается? Встревожившись, начал переворачивать и вздрогнул. Тело ледяное, несмотря на жару. Внезапно Лена схватила меня, прижимая к себе. Острые когти впились в спину, девушка зашипела, как вурдалак. Мы начали проваливаться все глубже и глубже в землю. Я задергался, понимая, что меня утаскивают в могилу. Ааааааа!.. Как из матрицы, вывалился в не менее суровую реальность. Блять! Ну и кошмары… наверное, подсознание сыграло злую шутку из-за чувства вины перед Леной. Хотя в чем моя вина? Альбина, можно сказать, изнасиловала меня. Воспользовалась моей беспомощностью, а потом бросила. Эх… зато я передал ей свое могучее семя. Теперь у меня будут не один, а два наследника. Но это нифига не радует. Блин, что вообще за бред лезет в голову? Обидно, столько всего не сделано. Я так и не спас Вована, не достроил подземный огород, не уничтожил всех врагов в округе, которые мешают жить мирным людям. Будем надеяться, мои дети продолжат начатое их отцом великое дело по спасению цивилизации. А от меня останутся только обглоданные волками кости… но обиднее всего умирать в нескольких часах пути от Схрона. Была бы при мне аптечка, или хотя бы одна таблеточка аспирина, чтоб сбить жар. Это в книжках к героям всегда приходит неожиданное спасение, а здесь я вынужден полагаться лишь на свои силы, которых совсем не осталось. Мой энеджайзер на нуле… Стоп. Но ведь голова еще работает! Думай, Санек, думай! Надо снизить температуру. Может, раздеться и нырнуть в сугроб? Но от этой дикой мысли аж передернуло. Ну, нафиг, такая процедура меня точно прикончит. Приподнявшись на хвойной подстилке, принялся осматриваться. Почему такое чувство, будто что-то забыл? Что-то очень важное… Бля! Ну и дебил же ты, Саня! Да, я вспомнил! Хвоя! Я же читал про это, когда готовился к выживанию. Даже в блокадном Ленинграде массово использовали хвою, как источник витамина С и противовоспалительное средство. Я вытащил из-под себя ветку с длинными зеленными иголками. Так… вроде, их надо измельчить и сделать отвар? Блин, но в чем варить? Нет даже паршивой консервной банки. Пох. Мощные металлокерамические зубы с хрустом сомкнулись, откусывая еловую ветвь. Сука, ну и дерьмо! Отвратительная горечь заполнила рот, чуть не проблевался. Но собрав всю силу воли в кулак, я начал яростно жевать чертовы иголки. Когда становилось совсем уж тошно, заедал пригоршнями снега. Хрен вам всем! Не так-то просто отправить на тот свет выживальщика! Коварные иглы искололи весь язык и нёбо, но это даже хорошо! Соленая кровь хоть немного сбивает отвратный вкус хлорофилла. Не знаю, сколько это продолжалось. Я плевался, кашлял, но продолжал жрать гребанную хвою. Даже голод поутих. Сколько же я съел? Килограмм или два? Вроде, больше не лихорадит. Наоборот, прошибло потом. Ништяк! Энергия разливалась по всем клеткам организма. Осторожно сел, затем встал на ноги, опираясь на Вепрь. Вот она сила северных лесов! Хворь, как рукой сняло. Остался только глубокий кашель, но это ерунда. Главное, могу идти. И я пошел. Собрав патроны, оружие и несколько недоеденных веток про запас. Сначала вышел на речку. Ночью прошел легкий снежок, отчетливо виднелись миниатюрные следы сапожек Альбины. Пошла в сторону деревни, дрянь. Выйдя к промоине, я первым делом напился, чтобы смыть еловый привкус. Но на этот раз поступил умнее. Не стал подходить к самому краю. Осторожно окунул в воду приклад винтовки, затем повалял мокрый край в снегу, снова макнул. Налипший снег пропитался живительной влагой. Проделав эту процедуру пару раз, заглушил, наконец, чудовищную жажду. Сил, как будто, еще прибавилось. Что теперь? Инстинкт самосохранения требовал, топать, как можно скорее к Схрону, пока очередной приступ не свалил с ног. Посмотрел в холодное небо. Помотав головой, перевел взгляд на цепочку следов. Я не животное, чтобы тупо подчиняться инстинктам. Нужно догнать девку, иначе Вован пропадет. И вернуть Сайгу. Зря что ли покупал тысячи патронов двенадцатого калибра? Нет, не зря. Потерпи еще немного, Леночка, я должен закончить это дело. Закинув за спину Вепрь, ускоряющимся шагом двинул по следам. Смогу ли бежать? Сейчас проверим. Я переключился на легкую трусцу. Ништяк. А через километр, разогревшись, врубил марафонский режим. Она не могла далеко уйти, по любому. Вообще, наверно, думает, что я уже сдох. Лишь бы деревенские не вышли на нее раньше. *** Думал, придется бежать несколько километров, но увидел Альбинку гораздо раньше. Она шла неспешной походкой, вертя головой по сторонам. Ха, хреново у нее с ориентированием, не знает, куда идти. Как я и предполагал. На бегу вытащил из кармана и разжевал хвойную веточку. Когда дистанция сократилась метров до ста, она заметила, наконец, мою неистовую фигуру. Вскрикнув, побежала. Я поддал гари. Да, не сдала бы ты, коза, зачет по физкультуре. Оставалось буквально метров пять, когда она резко развернулась, направляя ствол Сайги. От неожиданности я остановился, затем усмехнувшись, двинулся вперед. Вряд ли выстрелит после сегодняшней ночи. – Стой! – крикнула она, округлив очи. – Ты это сделаешь, после всего, что между нами было? Сплюнув зелено-красную слюну, продолжил движение. Наверно, вид у меня тот еще. Три шага… два… Щелк! Щелк! Осечка! Вот, сука! Я уже прыгнул с линии огня, рывком сокращая дистанцию. Не церемонясь, вырвал карабин и залепил смачную затрещину. Девка упала на снег. Ништяк! Сайга у меня! Вынув не сработавший патрон, дослал новый. – Блядь, убить хотела?! – хрипло рявкнул я и приставил дуло к ее бестолковке. – Ну?! Альбина подняла на меня лицо с красной отметиной от моей оплеухи. Все тот же дерзкий взгляд и наглая усмешка. Я нажал спуск. БАБАХ! Вороны испуганно сорвались с окрестных деревьев. – Вставай! Она сжалась, закрывшись ладошками. В полуметре от ее головы дымилась воронка, которую выгрызла злая картечь. Признаюсь, отвел ствол в последний момент. Хотя руки чесались, сильно чесались. Змеюка, блин! Чуть не убила Санька! Больше от меня не сбежит. Я отцепил ремень от Вепря. – Руки за спину! – Связал запястья надежным узлом, другой конец закрепил на поясе. – Пошла! Посмотреть полный текст

Чирк… чирк… чирк… блять! Вновь крутанул колесико зажигалки. Искра есть, но пламя не идет. Склонившись над горкой сухих веток и бересты, чувствую, как лютая стужа высасывает жизнь из моего мощного организма. Но я не беспомощный горожанин, впервые выбравшийся на природу. Я, можно сказать, мастер спорта по выживанию. Отодрав примерзший магазин Сайги, принялся выковыривать и потрошить ножом патроны. Надеюсь, не все они промокли насквозь. Может, найдется несколько сухих крупинок? Сзади зашуршали шаги. Альбинка. Надо же, еще живая, сучка. Не прерывая свое занятие, сказал: – Наломай веток побольше. – Хорошо. – Да не зеленых, а сухие… – Знаю. То же мне, знающая. Что ж тогда под лед угодила? Я ничего не ответил, в этот момент из моей груди вырвался паршивый сухой кашель. А вот это хреново. Не хватало еще сейчас подцепить пневмонию! Ну что ж, попробуем… на куске бересты образовалось несколько горок пороха. Или загорится, или смерть. Дунув несколько раз в зажигалку, чиркнул. Пшшш! Сноп искр радостно взметнулся, как бенгальский огонь, чуть не опалив мне брови и ресницы. Ништяк! Занялись ветки, сучья, кусочки бересты. – О, огонь! Здорово! – выдохнула Альбинка, бросая рядом охапку хвороста. – Нужно еще. – Я с хрустом разогнулся и принялся ломать сучья с ближайшей поваленной елки. Вскоре костер взметнулся метра на полтора. Мы подкладывали все новые и новые ветки. Я почувствовал, что согреваюсь. Даже не столько от пышущего жара, сколько от яростных движений по добыче топлива. Чтобы просушится, его потребуется дохрена. Альбина то и дело подходила к огню, протягивая замерзшие пальцы, но я отгонял. Не время расслабляться. Главное – больше дров. В качестве завершающего штриха, я подтащил толстый ствол поваленного дерева. Вот теперь гореть будет долго. Девка вновь пристроилась греться. От нее повалил пар, оттаявшие космы облепили лицо. Симпатичное лицо… хм, Саня, что за бред лезет тебе в голову. Она же враг! – Раздевайся! – велел я. – Что??? – Надо отжать одежду, иначе не просохнет. – Вообще, полностью? – Естественно. Я с трудом снял задубевшее пальто и повесил на заранее приготовленных вокруг костра перекладинах. Альбина искоса поглядывала на меня, пытаясь избавиться от дубленки. Пришлось помочь, развернув ее спиной к костру и дождавшись, пока отойдут примерзшие к спине волосы. Сотрясаясь от проклятого кашля, я стянул штаны, свитер, трусы. Сложнее всего было снять превратившееся в две промороженные глыбы тактические ботинки. Мы выжимали шмотки над костром, не обращая внимания на наготу друг друга. Какие могут быть эротические чувства, когда стоишь на грани жизни и смерти? Одежду я развешивал так, чтобы получился экран, отражающий живительное тепло. Но стоило отойти на пару метров, как начинался космический холод. Накинув полупросохшее, пальто я сходил за лапником. Будем готовиться к ночевке, а спать на снегу – самоубийство. Альбина сидела, поджав колени, крутя возле огня оттаивающий сапог. Отблески пламени красиво играли на изгибах обнаженного тела. Я присел рядом, вытащил промокшую пачку. Вроде целые. Принялся просушивать более менее целые сигареты. Несмотря на кашель, очень хотелось курить. Девушка медленно подняла голову и уставилась большими черными глазами: – Спасибо тебе. – Не за что, блять… – проворчал я. – Ты моя пленница, не забывай. – А зачем ты меня украл? Я тебе нравлюсь? – Если б не мой друг, который остался у твоих односельчан, – я сплюнул, – давно бы вышиб тебе мозги. – Врешь ты все, – усмехнулась она, откидывая волосы и обнажая аккуратные груди. – Я же вижу, как ты смотришь. – Это твои фантазии! – А твой дружок говорит обратное! – засмеялась Альбина, бесстыдно пялясь на мой член. В голове зашумело. Пришлось поджать ногу, закрывая обзор. Я понял, чертовка пытается соблазнить меня. – А ты мне сразу понравился, Саша… – Блять! Что ты несешь, шлюха?! – взорвался я. – Я не шлюха! – Да?! Ты была с Маратом, а потом предала его! Лезла ко мне, а через полчаса уже трахалась с Вованом! Потом оказывается, этот гандон Деревяшка – твой жених! И ты говоришь, что не шлюха?! Да ты, наверно, с половиной деревни переспала! – Нет! – воскликнула она. Я прикурил от уголька сигарету и нервно затянулся. – Дай и мне, – попросила. На ее щеках блеснули две дорожки слез. После минутного раздумья протянул ей сигу. – Ничего ты не знаешь, Саша… – произнесла Альбина, выпуская дым через ноздри. – Это вам, мужикам, раздолье после Конца Света. Вам можно бегать по лесам, охотиться, грабить, убивать… а я девушка! Мне, чтобы получить миску похлебки, приходилось убирать за свиньями, стирать заблеванные шмотки этих подонков… – Раздвигать ноги… – вставил я. – Нет! – Не очень-то ты любишь своих. – Они мне не свои! Председатель со своей бандой появились в поселке сразу после начала войны. Еще до прихода зимы. Сразу стали устанавливать порядки, прибрали в свои руки все запасы еды. Большая часть деревни вступила в их отряд, а несогласных убили… среди них был и мой папа…. Он работал участковым, а они повесили его прямо на площади! – Прости, не в курсе был. – Я подкинул в огонь еще веток. – А что с Маратом, почему ты его сдала? Он же хотел убрать Председателя. – С Маратом у меня ничего не было, он просто подкатывал ко мне все время! И не в моем он вкусе. А в ту ночь, он рассказал, что задумал. Хотел вас использовать, устроить переполох, деревню поджечь и сбежать с припасами еды. В этом ему должны были помочь его дружки… Борис, Альберт… еще кто-то… Меня звал… – А что не согласилась? – Потому что он такой же подонок, как и остальные! Позже у нас появился, но сразу спелся с Председателем. А я не могла позволить, чтобы он сжег родную деревню! У нас ведь женщины есть, дети, старики… и с десантником твоим я не трахалась! – Будто я не слышал! – Да просто ручками побаловались… хотела, чтоб ты заревновал… – Я? Да ладно! – У тебя глаза честные, я сразу поняла, что ты – мой шанс сбежать от них. – Ну-ну… – меня повеселило ее нелепое признание. Я еще не забыл, как она плевалась и царапалась во время похищения. Давит, сучка, на жалость, а потом всадит нож в сердце. И никто не найдет закоченевший в дебрях тайги труп Санька. Подняв Сайгу, принялся разбирать и чистить. Только верному оружию и остается доверять в этом гребанном мире. Альбина молча наблюдала за моими действиями. – Не сходится кое-что… – произнес, наконец, я. – Ты ведь была с Деревяшкой. – А что мне оставалось делать?! Меня бы убили! А племянничек Председателя давно бегает за мной. Пришлось притворяться. – Ну-ну… – повторил я. – И что теперь делать? – спросила она. – Спать. – Затвор Сайги надежно щелкнул в моих руках. Вроде, в порядке. – Как? – Вместе. Согревая друг друга теплом наших тел. – Хорошо! – глаза Альбины возбужденно сверкнули. Закинув еще охапку дров в костер, я расстелил на лапнике пальто и штаны. Они практически высохли. Девушка поднялась и шагнула ко мне. Не удержавшись, я поглядел на ее груди под распахнутой дубленкой, на гладкий лобок и с ностальгией вспомнил Ленкин «огненный подвал». – Какой ты горячий… – шепнула она, прижимаясь всем телом. Бля, походу, у меня все-таки температура. Мы укрылись дубленками, кофтами, свитерами. Ништяк, с такой грелочкой, пожалуй, переживу эту ночь. Нож и карабин я предварительно положил под голову, так что можно спать спокойно. В этот момент ощутил поглаживание своих стальных яиц и мягкое прикосновение губ на шее. Вот ведь, зараза! – Спи! – приказал я, перехватив ее шаловливые руки. Альбина фыркнула и обиженно засопела. Обхватив ее, чтобы не рыпалась, начал проваливаться в сон. *** Мне снова снился Схрон. И Лена. О, да! Я лежал на нашей шикарной кровати, а она извивалась на мне, вскрикивая в истоме, неистово двигая бедрами. Сиськи красиво подпрыгивали перед носом. Моя могучая термоядерная боеголовка пронзала ее горячее нутро. Вот-вот раздастся взрыв… Лена склонилась, не прекращая движений, наши губы сомкнулись в поцелуе. В этот момент она подняла веки. Я вздрогнул. Потому что вместо привычных зеленых изумрудов, увидел черные, как ночь, глаза. Схрон закружился, распадаясь на куски. Рыжие волосы Лены обернулись черной смолью моей пленницы. Но движения и стоны не исчезли. Альбина, как наездница, скачет на мне. Что за хрень?! Я попытался вырваться, но она плотнее сжала бедра, усилила напор. На лице торжествующая улыбка. В следующий миг наш общий крик разорвал безмолвие леса, уносясь ввысь вместе с горящими искрами костра, со склонившихся елей посыпался снег. – Что ты творишь?! – прохрипел я, когда смог говорить. – Ты меня спас. Я должна была тебя отблагодарить… – Альбина прижалась в долгом поцелуе. Я почувствовал ее блудливый сноровистый язычок. – Повторим? Меня сотрясло диким кашлем. Легкие горели, выворачиваясь наизнанку. – Не в этот раз, крошка, не в этот раз… – наконец произнес я, проваливаясь в тяжелый лихорадочный сон. *** Проснулся от холода. Черт! Где она?! Разлепил глаза. Костер почти догорел. Альбина уже полностью одетая, застегивала сапожки. Я приподнялся на локте. Не с первой попытки. Меня трясло. Блять, температура… – Ты куда? – спросил я, когда удалось справиться с кашлем. Она не ответила, только стрельнула взглядом. Затем резко поднялась, подхватила мою Сайгу, повесила на шею. Хотел поймать ее за ногу, но скрутило в очередном приступе. До боли знакомо щелкнул затвор. Несколько секунд темное дуло карабина глядело на меня. Затем отвернулось в сторону. Отвела взгляд и Альбина. Развернувшись, зашагала прочь и вскоре скрылась за деревьями. Вот, сучка! Я начал быстро одеваться. Точнее казалось, что быстро. Пальцы дрожали, мышцы сводило спазмами. Проклятая слабость! На то, чтобы зашнуровать ботинки ушла целая вечность. Я перевел дух и медленно поднялся. Хрена лысого ты убежишь от Санька! Сделал шаг, земля закачалась, как палуба корабля в шторм. В следующее мгновенье сознание отключилось, и я повалился на слежавшийся за ночь лапник. Посмотреть полный текст

Чирк… чирк… чирк… блять! Вновь крутанул колесико зажигалки. Искра есть, но пламя не идет. Склонившись над горкой сухих веток и бересты, чувствую, как лютая стужа высасывает жизнь из моего мощного организма. Но я не беспомощный горожанин, впервые выбравшийся на природу. Я, можно сказать, мастер спорта по выживанию. Отодрав примерзший магазин Сайги, принялся выковыривать и потрошить ножом патроны. Надеюсь, не все они промокли насквозь. Может, найдется несколько сухих крупинок? Сзади зашуршали шаги. Альбинка. Надо же, еще живая, сучка. Не прерывая свое занятие, сказал: – Наломай веток побольше. – Хорошо. – Да не зеленых, а сухие… – Знаю. То же мне, знающая. Что ж тогда под лед угодила? Я ничего не ответил, в этот момент из моей груди вырвался паршивый сухой кашель. А вот это хреново. Не хватало еще сейчас подцепить пневмонию! Ну что ж, попробуем… на куске бересты образовалось несколько горок пороха. Или загорится, или смерть. Дунув несколько раз в зажигалку, чиркнул. Пшшш! Сноп искр радостно взметнулся, как бенгальский огонь, чуть не опалив мне брови и ресницы. Ништяк! Занялись ветки, сучья, кусочки бересты. – О, огонь! Здорово! – выдохнула Альбинка, бросая рядом охапку хвороста. – Нужно еще. – Я с хрустом разогнулся и принялся ломать сучья с ближайшей поваленной елки. Вскоре костер взметнулся метра на полтора. Мы подкладывали все новые и новые ветки. Я почувствовал, что согреваюсь. Даже не столько от пышущего жара, сколько от яростных движений по добыче топлива. Чтобы просушится, его потребуется дохрена. Альбина то и дело подходила к огню, протягивая замерзшие пальцы, но я отгонял. Не время расслабляться. Главное – больше дров. В качестве завершающего штриха, я подтащил толстый ствол поваленного дерева. Вот теперь гореть будет долго. Девка вновь пристроилась греться. От нее повалил пар, оттаявшие космы облепили лицо. Симпатичное лицо… хм, Саня, что за бред лезет тебе в голову. Она же враг! – Раздевайся! – велел я. – Что??? – Надо отжать одежду, иначе не просохнет. – Вообще, полностью? – Естественно. Я с трудом снял задубевшее пальто и повесил на заранее приготовленных вокруг костра перекладинах. Альбина искоса поглядывала на меня, пытаясь избавиться от дубленки. Пришлось помочь, развернув ее спиной к костру и дождавшись, пока отойдут примерзшие к спине волосы. Сотрясаясь от проклятого кашля, я стянул штаны, свитер, трусы. Сложнее всего было снять превратившееся в две промороженные глыбы тактические ботинки. Мы выжимали шмотки над костром, не обращая внимания на наготу друг друга. Какие могут быть эротические чувства, когда стоишь на грани жизни и смерти? Одежду я развешивал так, чтобы получился экран, отражающий живительное тепло. Но стоило отойти на пару метров, как начинался космический холод. Накинув полупросохшее, пальто я сходил за лапником. Будем готовиться к ночевке, а спать на снегу – самоубийство. Альбина сидела, поджав колени, крутя возле огня оттаивающий сапог. Отблески пламени красиво играли на изгибах обнаженного тела. Я присел рядом, вытащил промокшую пачку. Вроде целые. Принялся просушивать более менее целые сигареты. Несмотря на кашель, очень хотелось курить. Девушка медленно подняла голову и уставилась большими черными глазами: – Спасибо тебе. – Не за что, блять… – проворчал я. – Ты моя пленница, не забывай. – А зачем ты меня украл? Я тебе нравлюсь? – Если б не мой друг, который остался у твоих односельчан, – я сплюнул, – давно бы вышиб тебе мозги. – Врешь ты все, – усмехнулась она, откидывая волосы и обнажая аккуратные груди. – Я же вижу, как ты смотришь. – Это твои фантазии! – А твой дружок говорит обратное! – засмеялась Альбина, бесстыдно пялясь на мой член. В голове зашумело. Пришлось поджать ногу, закрывая обзор. Я понял, чертовка пытается соблазнить меня. – А ты мне сразу понравился, Саша… – Блять! Что ты несешь, шлюха?! – взорвался я. – Я не шлюха! – Да?! Ты была с Маратом, а потом предала его! Лезла ко мне, а через полчаса уже трахалась с Вованом! Потом оказывается, этот гандон Деревяшка – твой жених! И ты говоришь, что не шлюха?! Да ты, наверно, с половиной деревни переспала! – Нет! – воскликнула она. Я прикурил от уголька сигарету и нервно затянулся. – Дай и мне, – попросила. На ее щеках блеснули две дорожки слез. После минутного раздумья протянул ей сигу. – Ничего ты не знаешь, Саша… – произнесла Альбина, выпуская дым через ноздри. – Это вам, мужикам, раздолье после Конца Света. Вам можно бегать по лесам, охотиться, грабить, убивать… а я девушка! Мне, чтобы получить миску похлебки, приходилось убирать за свиньями, стирать заблеванные шмотки этих подонков… – Раздвигать ноги… – вставил я. – Нет! – Не очень-то ты любишь своих. – Они мне не свои! Председатель со своей бандой появились в поселке сразу после начала войны. Еще до прихода зимы. Сразу стали устанавливать порядки, прибрали в свои руки все запасы еды. Большая часть деревни вступила в их отряд, а несогласных убили… среди них был и мой папа…. Он работал участковым, а они повесили его прямо на площади! – Прости, не в курсе был. – Я подкинул в огонь еще веток. – А что с Маратом, почему ты его сдала? Он же хотел убрать Председателя. – С Маратом у меня ничего не было, он просто подкатывал ко мне все время! И не в моем он вкусе. А в ту ночь, он рассказал, что задумал. Хотел вас использовать, устроить переполох, деревню поджечь и сбежать с припасами еды. В этом ему должны были помочь его дружки… Борис, Альберт… еще кто-то… Меня звал… – А что не согласилась? – Потому что он такой же подонок, как и остальные! Позже у нас появился, но сразу спелся с Председателем. А я не могла позволить, чтобы он сжег родную деревню! У нас ведь женщины есть, дети, старики… и с десантником твоим я не трахалась! – Будто я не слышал! – Да просто ручками побаловались… хотела, чтоб ты заревновал… – Я? Да ладно! – У тебя глаза честные, я сразу поняла, что ты – мой шанс сбежать от них. – Ну-ну… – меня повеселило ее нелепое признание. Я еще не забыл, как она плевалась и царапалась во время похищения. Давит, сучка, на жалость, а потом всадит нож в сердце. И никто не найдет закоченевший в дебрях тайги труп Санька. Подняв Сайгу, принялся разбирать и чистить. Только верному оружию и остается доверять в этом гребанном мире. Альбина молча наблюдала за моими действиями. – Не сходится кое-что… – произнес, наконец, я. – Ты ведь была с Деревяшкой. – А что мне оставалось делать?! Меня бы убили! А племянничек Председателя давно бегает за мной. Пришлось притворяться. – Ну-ну… – повторил я. – И что теперь делать? – спросила она. – Спать. – Затвор Сайги надежно щелкнул в моих руках. Вроде, в порядке. – Как? – Вместе. Согревая друг друга теплом наших тел. – Хорошо! – глаза Альбины возбужденно сверкнули. Закинув еще охапку дров в костер, я расстелил на лапнике пальто и штаны. Они практически высохли. Девушка поднялась и шагнула ко мне. Не удержавшись, я поглядел на ее груди под распахнутой дубленкой, на гладкий лобок и с ностальгией вспомнил Ленкин «огненный подвал». – Какой ты горячий… – шепнула она, прижимаясь всем телом. Бля, походу, у меня все-таки температура. Мы укрылись дубленками, кофтами, свитерами. Ништяк, с такой грелочкой, пожалуй, переживу эту ночь. Нож и карабин я предварительно положил под голову, так что можно спать спокойно. В этот момент ощутил поглаживание своих стальных яиц и мягкое прикосновение губ на шее. Вот ведь, зараза! – Спи! – приказал я, перехватив ее шаловливые руки. Альбина фыркнула и обиженно засопела. Обхватив ее, чтобы не рыпалась, начал проваливаться в сон. *** Мне снова снился Схрон. И Лена. О, да! Я лежал на нашей шикарной кровати, а она извивалась на мне, вскрикивая в истоме, неистово двигая бедрами. Сиськи красиво подпрыгивали перед носом. Моя могучая термоядерная боеголовка пронзала ее горячее нутро. Вот-вот раздастся взрыв… Лена склонилась, не прекращая движений, наши губы сомкнулись в поцелуе. В этот момент она подняла веки. Я вздрогнул. Потому что вместо привычных зеленых изумрудов, увидел черные, как ночь, глаза. Схрон закружился, распадаясь на куски. Рыжие волосы Лены обернулись черной смолью моей пленницы. Но движения и стоны не исчезли. Альбина, как наездница, скачет на мне. Что за хрень?! Я попытался вырваться, но она плотнее сжала бедра, усилила напор. На лице торжествующая улыбка. В следующий миг наш общий крик разорвал безмолвие леса, уносясь ввысь вместе с горящими искрами костра, со склонившихся елей посыпался снег. – Что ты творишь?! – прохрипел я, когда смог говорить. – Ты меня спас. Я должна была тебя отблагодарить… – Альбина прижалась в долгом поцелуе. Я почувствовал ее блудливый сноровистый язычок. – Повторим? Меня сотрясло диким кашлем. Легкие горели, выворачиваясь наизнанку. – Не в этот раз, крошка, не в этот раз… – наконец произнес я, проваливаясь в тяжелый лихорадочный сон. *** Проснулся от холода. Черт! Где она?! Разлепил глаза. Костер почти догорел. Альбина уже полностью одетая, застегивала сапожки. Я приподнялся на локте. Не с первой попытки. Меня трясло. Блять, температура… – Ты куда? – спросил я, когда удалось справиться с кашлем. Она не ответила, только стрельнула взглядом. Затем резко поднялась, подхватила мою Сайгу, повесила на шею. Хотел поймать ее за ногу, но скрутило в очередном приступе. До боли знакомо щелкнул затвор. Несколько секунд темное дуло карабина глядело на меня. Затем отвернулось в сторону. Отвела взгляд и Альбина. Развернувшись, зашагала прочь и вскоре скрылась за деревьями. Вот, сучка! Я начал быстро одеваться. Точнее казалось, что быстро. Пальцы дрожали, мышцы сводило спазмами. Проклятая слабость! На то, чтобы зашнуровать ботинки ушла целая вечность. Я перевел дух и медленно поднялся. Хрена лысого ты убежишь от Санька! Сделал шаг, земля закачалась, как палуба корабля в шторм. В следующее мгновенье сознание отключилось, и я повалился на слежавшийся за ночь лапник. Посмотреть полный текст

Говорят, сложней всего начать, совершить первое действие, а потом пойдет по накатанной? Я так не считаю. Деревенским не удалось сломить мою сверхпрочную, как легированная сталь, волю, что позволило совершить дерзкий побег. Однако ядерный апокалипсис постоянно подкидывает все новые коварства, смертоносные ловушки и лютый гемор. Каждый следующий шаг сложнее предыдущего, будущее скрыто тьмой неизвестности, а выживание под большим вопросом. Как ни тяжело это признавать, но, походу, я заблудился. Мне казалось, что знаю окрестные земли вокруг Схрона, если не так хорошо, как Егорыч, то достаточно, чтобы ориентироваться без компаса и карты. Однако в черной мгле я не узнавал привычных ориентиров. Даже стороны света определить не представляется возможным. Звезд не видно, небо затянуто плотным покрывалом туч. Кто-то, наверно, думает, что можно найти север по мху на деревьях? Ну-ну… посмотрел бы, как вы это сделаете в темноте, без фонаря. Когда я все же попытался разглядеть мох, щелкая зажигалкой, обнаружил совершенно противоположные показатели на двух соседних елях. Да, блять, хреново… Обессиленная пленница уселась прямо в сугроб во время моих манипуляций. Ее надменное гордое поначалу лицо теперь не выражало ничего кроме безысходности. Альбина поняла – ее односельчане, вряд ли, нас отыщут, не говоря о том, чтобы догнать. Я даже не опасаюсь, что сбежит. Остаться сейчас одной в лесу – верная смерть. Так что не сбежит. Мороз, отсутствие оружия, еды, огня, походного снаряжения, а также, не такой уж далекий волчий вой – все это держит надежнее цепей и веревок. – Ну? Чего уставился? – равнодушно произнесла она. – Идем, – ответил я, протягивая руку, чтобы поставить на ноги. – О, господи… сколько можно? Может, просто убьешь? Прямо тут, – она зачерпнула пригоршню снега и отправила в рот. – Не ешь снег. – Хочу пить… – Это не поможет от жажды. В снеге нет нужных солей и минералов. – Блять! Я сдохну сейчас, если не напьюсь! – Если хочешь выжить, слушайся меня, – спокойно ответил я. Хотя мой организм давно изнывал от голода и обезвоживания. Силы еще есть, но уже близко к красной черте. Где же этот бункер Валеры… – Почему?! – Потому, что я – выживальщик, – развернулся и пошел. Через пару мгновений позади захрустел снег. Догоняет. Одно хорошо, в этой короткой перепалке удалось немного передохнуть. Сколько еще идти? По правде говоря, можно было встать на ночевку, развести костер. Меня – мастера выживания – не пугает ночевка в тридцатиградусную стужу под открытым небом. Больше страшит не проснуться. Но не замерзнув насмерть, а получив во сне пулю из собственной Сайги. Эта сука-Альбинка, наверняка, постарается воспользоваться шансом. Короче, моя паранойя против этой затеи. *** Выйдя на очередную реку, остановился. Вроде, знакомые места. Я напряженно всматривался в едва различимые во мраке скалистые берега. Кажется, или это речка, на которой находится вход в пещеру Вована? Если все верно, значит до нее километров пять. Бункер очкарика чуток ближе. А я уже заколебался таскать его Вепрь, если честно. Толкнув в спину девушку, дал команду двигать дальше. Знакомые места заставили ощутить прилив сил. А вскоре впереди послышался шум. Вода. Видимо, в этом месте быстрое течение не давало образовываться корке льда. Ништяк! Можно, наконец, попить! Главное, не провалиться, лед может быть тонок. В этот момент Альбина кинулась вперед. – Стой, блин! – предупреждающе крикнул я. Но она уже, скользнула на животе, скинула варежки и стала жадно черпать ладошками из черного бурлящего потока. – Давай теперь, назад и аккуратно! – Я бы предпочел добраться до воды, ступая по торчащим валунам. Эта коза обернулась, фыркнула: – Да пошел ты! – Поговори мне еще, сучка, – проворчал в ответ и осторожно двинулся по камням. Добравшись до открытой воды, присел на корты, зачерпнул. Ледяная вода обожгла пищевод, заломило зубы, но я не обращал внимания, пил небольшими глотками, как советуют во всех пособиях по выживанию. Какой кайф! Жаль, нет бутылки, чтобы набрать про запас. Хотя, все равно бы замерзло. Прервал меня издевательский смех. – Не думала, что ты такой трусишка! Я медленно поднял голову. Эта стерва уже напилась и, поднявшись, отряхивала тулупчик. – По камушкам пошел! – продолжила она. – Ха-ха! Да по этому льду можно на машине ездить! И в подтверждение своих слов топнула обшитым мехом сапожком. Хотел было ответить, да в этот миг раздался треск. – Мама! – визгнула дура, когда льдина под ней разошлась в стороны. – Вытащи меня! Она ушла в воду по пояс. Не глубоко, но злое течение сбивало с ног. Чертыхаясь, я поспешил на помощь. Не хватало еще упустить единственную заложницу. Та уже пару раз окунулась с головой, истерично молотя руками по воде. Даже шапку унесло. Блять, с камней не достать. Быстро скинув со спины Вепрь, ухватил ствол и протянул к ней. – Хватайся! Резче! Альбина загребла против течения, но сил не хватало. И не хватало каких-то полметра до спасительного приклада. Делать нечего, придется ступать на лед. Поставил ногу, перенес вес. Держит, кажись. Вновь протянул винтовку. И тут же она отчаянно вцепилась в вырез на прикладе. Я потянул. Затем рванул, по грудь вытаскивая деваху на лед. – С.. па.. ссии… бо! – стуча зубами, произнесла она. – Блять, руку теперь давай! – Не дожидаясь, подхватил под локоть. Черт, тяжело! Из-за мокрой одежды, поди. Я рванул, напрягая все мышцы. Затрещало. Но не мои безупречные мускулы, а лед! В следующий миг хищный ледяной поток подхватил и меня. Ударило об острые камни на дне. Главное не выпустить Вепрь, мелькнула дурацкая мысль. Оперся на него, как на посох и, наконец-то получилось встать. Но тут же чуть не свалился вновь. Это Альбинка приклеилась ко мне, как утопающий к спасательному кругу. В некотором роде так оно и есть. Громко матерясь, я подхватил ее, напрягся и, подняв над водой, зашвырнул подальше, на толстый лед. Этот рывок стоил мне равновесия. Только успел вдохнуть, как ледяная вода сомкнулась над головой. Удалось вынырнуть, но дна под ногами не чувствую. Отнесло метров на пять. Пара секунд – и утащит под лед! Я взметнул руки, хватаясь за край. Что-то мешает… чертов Вепрь! Каким-то образом до сих пор не потерял его. Метнув, как копье, удалось закинуть подальше. Винтарь вращаясь, словно брошенная хоккейная клюшка, покатился по льду. Ништяк. Теперь надо выбраться, Санек! Тело уже начало неметь. Сколько там человек может провести в ледяной воде? Ноги не ощущают опоры, Сайга тянет назад, паскудное Деревяшкино пальто налилось монолитной тяжестью. Главное, не паниковать! У меня же есть нож Марата! Из памяти вырвалась картинка из старого советского фильма, где солдат, так же, с помощью кинжала, сумел выбраться на льдину. Но то было в кино, а в реальности все гораздо сложнее. Деревенеющими пальцами нащупал рукоять в кармане. Слава богу, не уплыл! Короткий замах! Хрясь! Лезвие вонзилось в лед. Так, потихоньку… сантиметр за сантиметр я вытаскивал из воды свое тело. Так, теперь, зарубимся подальше. Но едва выдернул нож, как соскользнул обратно, едва успев воткнуть нож в самый край. Сука! Это невозможно! Силы покидали меня. Хотел заорать, но зубы отбивают яростную чечетку. Это фиаско, братан, насмешливо произнес внутренний голос. В этот момент зрение отметило движение. Альбинка! Она подошла, но не ко мне… а к валериному Вепрю. Нагнулась, подняла. Насрать, после купания он теперь долго не выстрелит. Но все равно обидно! Я спас жизнь этой твари, а она… – Держи! Рядом со мной упала лямка наплечного ремня. Ухватился не раздумывая. Другой рукой вонзил нож дальше в лед. Альбина, зацепившись за камень, держит винтовку за ствол, как я минуту назад. Главное, без резких движений. Аккуратненько выполз сначала по пояс, а затем и полностью. Добрался до спасительного камня. Чудовищные судороги дергали сразу все мышцы, как при электрическом разряде. Но мне все же с третьей попытки удалось подняться. Конечно, удалившись на безопасное расстояние от ужасной промоины. Забрал Вепрь, повесил на плечо. Девушку трясет, как паралитичку. Ее волосы застыли причудливым образом, покрывшись ледяной коркой. У меня при малейшем движении хрустит одежда. С каждым шагом двигаться все тяжелее. Я огляделся. Положение аховое. Ночь, зима, мы вымокли до нитки. Холод не ощущался, но это от адреналина. Получится ли добраться до Валеры? Или до пещеры Вована? Что туда, что туда топать пару часов. А Схрон еще дальше. Дойти можно, но с пальцами на руках и ногах, скорей всего, придется расстаться. А это не входит в мои планы. Взгляд остановился на густо заросшем берегу. Лес. Костер. Жизнь. Развести огромный, мать его, костер. Просушиться. Да. Вытащив мокрую зажигалку, я сунул ее за пазуху, потом подмышку. От того удастся ли высечь искру, зависит теперь все. Стараясь, как можно быстрее переставлять замерзающие кегли, заковылял к берегу. Идет ли за мной Альбина или примерзла к камню, я не знаю. В данный момент мне абсолютно похуй. Посмотреть полный текст

Говорят, сложней всего начать, совершить первое действие, а потом пойдет по накатанной? Я так не считаю. Деревенским не удалось сломить мою сверхпрочную, как легированная сталь, волю, что позволило совершить дерзкий побег. Однако ядерный апокалипсис постоянно подкидывает все новые коварства, смертоносные ловушки и лютый гемор. Каждый следующий шаг сложнее предыдущего, будущее скрыто тьмой неизвестности, а выживание под большим вопросом. Как ни тяжело это признавать, но, походу, я заблудился. Мне казалось, что знаю окрестные земли вокруг Схрона, если не так хорошо, как Егорыч, то достаточно, чтобы ориентироваться без компаса и карты. Однако в черной мгле я не узнавал привычных ориентиров. Даже стороны света определить не представляется возможным. Звезд не видно, небо затянуто плотным покрывалом туч. Кто-то, наверно, думает, что можно найти север по мху на деревьях? Ну-ну… посмотрел бы, как вы это сделаете в темноте, без фонаря. Когда я все же попытался разглядеть мох, щелкая зажигалкой, обнаружил совершенно противоположные показатели на двух соседних елях. Да, блять, хреново… Обессиленная пленница уселась прямо в сугроб во время моих манипуляций. Ее надменное гордое поначалу лицо теперь не выражало ничего кроме безысходности. Альбина поняла – ее односельчане, вряд ли, нас отыщут, не говоря о том, чтобы догнать. Я даже не опасаюсь, что сбежит. Остаться сейчас одной в лесу – верная смерть. Так что не сбежит. Мороз, отсутствие оружия, еды, огня, походного снаряжения, а также, не такой уж далекий волчий вой – все это держит надежнее цепей и веревок. – Ну? Чего уставился? – равнодушно произнесла она. – Идем, – ответил я, протягивая руку, чтобы поставить на ноги. – О, господи… сколько можно? Может, просто убьешь? Прямо тут, – она зачерпнула пригоршню снега и отправила в рот. – Не ешь снег. – Хочу пить… – Это не поможет от жажды. В снеге нет нужных солей и минералов. – Блять! Я сдохну сейчас, если не напьюсь! – Если хочешь выжить, слушайся меня, – спокойно ответил я. Хотя мой организм давно изнывал от голода и обезвоживания. Силы еще есть, но уже близко к красной черте. Где же этот бункер Валеры… – Почему?! – Потому, что я – выживальщик, – развернулся и пошел. Через пару мгновений позади захрустел снег. Догоняет. Одно хорошо, в этой короткой перепалке удалось немного передохнуть. Сколько еще идти? По правде говоря, можно было встать на ночевку, развести костер. Меня – мастера выживания – не пугает ночевка в тридцатиградусную стужу под открытым небом. Больше страшит не проснуться. Но не замерзнув насмерть, а получив во сне пулю из собственной Сайги. Эта сука-Альбинка, наверняка, постарается воспользоваться шансом. Короче, моя паранойя против этой затеи. *** Выйдя на очередную реку, остановился. Вроде, знакомые места. Я напряженно всматривался в едва различимые во мраке скалистые берега. Кажется, или это речка, на которой находится вход в пещеру Вована? Если все верно, значит до нее километров пять. Бункер очкарика чуток ближе. А я уже заколебался таскать его Вепрь, если честно. Толкнув в спину девушку, дал команду двигать дальше. Знакомые места заставили ощутить прилив сил. А вскоре впереди послышался шум. Вода. Видимо, в этом месте быстрое течение не давало образовываться корке льда. Ништяк! Можно, наконец, попить! Главное, не провалиться, лед может быть тонок. В этот момент Альбина кинулась вперед. – Стой, блин! – предупреждающе крикнул я. Но она уже, скользнула на животе, скинула варежки и стала жадно черпать ладошками из черного бурлящего потока. – Давай теперь, назад и аккуратно! – Я бы предпочел добраться до воды, ступая по торчащим валунам. Эта коза обернулась, фыркнула: – Да пошел ты! – Поговори мне еще, сучка, – проворчал в ответ и осторожно двинулся по камням. Добравшись до открытой воды, присел на корты, зачерпнул. Ледяная вода обожгла пищевод, заломило зубы, но я не обращал внимания, пил небольшими глотками, как советуют во всех пособиях по выживанию. Какой кайф! Жаль, нет бутылки, чтобы набрать про запас. Хотя, все равно бы замерзло. Прервал меня издевательский смех. – Не думала, что ты такой трусишка! Я медленно поднял голову. Эта стерва уже напилась и, поднявшись, отряхивала тулупчик. – По камушкам пошел! – продолжила она. – Ха-ха! Да по этому льду можно на машине ездить! И в подтверждение своих слов топнула обшитым мехом сапожком. Хотел было ответить, да в этот миг раздался треск. – Мама! – визгнула дура, когда льдина под ней разошлась в стороны. – Вытащи меня! Она ушла в воду по пояс. Не глубоко, но злое течение сбивало с ног. Чертыхаясь, я поспешил на помощь. Не хватало еще упустить единственную заложницу. Та уже пару раз окунулась с головой, истерично молотя руками по воде. Даже шапку унесло. Блять, с камней не достать. Быстро скинув со спины Вепрь, ухватил ствол и протянул к ней. – Хватайся! Резче! Альбина загребла против течения, но сил не хватало. И не хватало каких-то полметра до спасительного приклада. Делать нечего, придется ступать на лед. Поставил ногу, перенес вес. Держит, кажись. Вновь протянул винтовку. И тут же она отчаянно вцепилась в вырез на прикладе. Я потянул. Затем рванул, по грудь вытаскивая деваху на лед. – С.. па.. ссии… бо! – стуча зубами, произнесла она. – Блять, руку теперь давай! – Не дожидаясь, подхватил под локоть. Черт, тяжело! Из-за мокрой одежды, поди. Я рванул, напрягая все мышцы. Затрещало. Но не мои безупречные мускулы, а лед! В следующий миг хищный ледяной поток подхватил и меня. Ударило об острые камни на дне. Главное не выпустить Вепрь, мелькнула дурацкая мысль. Оперся на него, как на посох и, наконец-то получилось встать. Но тут же чуть не свалился вновь. Это Альбинка приклеилась ко мне, как утопающий к спасательному кругу. В некотором роде так оно и есть. Громко матерясь, я подхватил ее, напрягся и, подняв над водой, зашвырнул подальше, на толстый лед. Этот рывок стоил мне равновесия. Только успел вдохнуть, как ледяная вода сомкнулась над головой. Удалось вынырнуть, но дна под ногами не чувствую. Отнесло метров на пять. Пара секунд – и утащит под лед! Я взметнул руки, хватаясь за край. Что-то мешает… чертов Вепрь! Каким-то образом до сих пор не потерял его. Метнув, как копье, удалось закинуть подальше. Винтарь вращаясь, словно брошенная хоккейная клюшка, покатился по льду. Ништяк. Теперь надо выбраться, Санек! Тело уже начало неметь. Сколько там человек может провести в ледяной воде? Ноги не ощущают опоры, Сайга тянет назад, паскудное Деревяшкино пальто налилось монолитной тяжестью. Главное, не паниковать! У меня же есть нож Марата! Из памяти вырвалась картинка из старого советского фильма, где солдат, так же, с помощью кинжала, сумел выбраться на льдину. Но то было в кино, а в реальности все гораздо сложнее. Деревенеющими пальцами нащупал рукоять в кармане. Слава богу, не уплыл! Короткий замах! Хрясь! Лезвие вонзилось в лед. Так, потихоньку… сантиметр за сантиметр я вытаскивал из воды свое тело. Так, теперь, зарубимся подальше. Но едва выдернул нож, как соскользнул обратно, едва успев воткнуть нож в самый край. Сука! Это невозможно! Силы покидали меня. Хотел заорать, но зубы отбивают яростную чечетку. Это фиаско, братан, насмешливо произнес внутренний голос. В этот момент зрение отметило движение. Альбинка! Она подошла, но не ко мне… а к валериному Вепрю. Нагнулась, подняла. Насрать, после купания он теперь долго не выстрелит. Но все равно обидно! Я спас жизнь этой твари, а она… – Держи! Рядом со мной упала лямка наплечного ремня. Ухватился не раздумывая. Другой рукой вонзил нож дальше в лед. Альбина, зацепившись за камень, держит винтовку за ствол, как я минуту назад. Главное, без резких движений. Аккуратненько выполз сначала по пояс, а затем и полностью. Добрался до спасительного камня. Чудовищные судороги дергали сразу все мышцы, как при электрическом разряде. Но мне все же с третьей попытки удалось подняться. Конечно, удалившись на безопасное расстояние от ужасной промоины. Забрал Вепрь, повесил на плечо. Девушку трясет, как паралитичку. Ее волосы застыли причудливым образом, покрывшись ледяной коркой. У меня при малейшем движении хрустит одежда. С каждым шагом двигаться все тяжелее. Я огляделся. Положение аховое. Ночь, зима, мы вымокли до нитки. Холод не ощущался, но это от адреналина. Получится ли добраться до Валеры? Или до пещеры Вована? Что туда, что туда топать пару часов. А Схрон еще дальше. Дойти можно, но с пальцами на руках и ногах, скорей всего, придется расстаться. А это не входит в мои планы. Взгляд остановился на густо заросшем берегу. Лес. Костер. Жизнь. Развести огромный, мать его, костер. Просушиться. Да. Вытащив мокрую зажигалку, я сунул ее за пазуху, потом подмышку. От того удастся ли высечь искру, зависит теперь все. Стараясь, как можно быстрее переставлять замерзающие кегли, заковылял к берегу. Идет ли за мной Альбина или примерзла к камню, я не знаю. В данный момент мне абсолютно похуй. Посмотреть полный текст

Сначала бежали по дороге. Но, когда позади заскрежетали ворота, и вокруг зачиркали коварные пули, я понял – надо уходить в лес! Снег может быть по пояс, да и плевать! Настырных селян это тоже задержит. Рванув за ворот дубленки, обозначил пленнице новое направление. Альбинка усвоила серьезность моих намерений и покорно двигалась в заданном темпе. Хотя, скорей всего, стерва просто не хочет словить шальной заряд картечи в зад. Конечно, я могу бросить ее, пусть валит обратно в свой хлев. Но это мой козырь. И шанс на вызволение Вована из деревенского заточения. Но торговаться с Карловичем буду, обезопасив себя полностью. Сейчас не лучшее время для этого. Нужно во что бы то ни стало оторваться от местных. И, в конце концов, если удалось вырваться мне, то и у десантуры может получиться. Надеюсь, он не упустит возможность, пока вся деревня гоняется за мной. Приятным бонусом оказалось то, что после недавней оттепели придавило крепким морозцем. Образовался крепкий наст, который отлично держит мой мускулистый организм. Бежалось просто отлично, адреналин кипел в крови, помогая не чувствовать усталость. Яростные вопли преследователей и лай их охотничьих псов только добавляли мне прыти. Хрен они меня схватят! Я на свободе, черт побери! Проклятое тявканье стало приближаться. Черт! Они спустили собак. Обернувшись, увидал несущегося с диким оскалом алабая. – Тяпа, фас! – взвизгнула моя пленница. – Куси его! Бах! Выстрел револьвера прервал прыжок. – Сволочь! Нет! Ты убил Тяпу! Все, барабан пуст. Сунув револьвер за пояс, сделал еще пару выстрелов из Сайги по бегущим шавкам, а когда вдали среди деревьев мелькнули человеческие фигуры, шарахнул и по ним. Уроды, мать их, не поняли еще, что я чертовски опасен? Усмехнувшись, схватил Альбину за руку и потащил дальше, петляя между елок. Я могу бежать сколько угодно, а значит будет бежать и она. Скоро наступит ночь, а в кромешной тьме деревенские, вряд ли, продолжат погоню. Внезапно выскочили на крутой уходящий вниз склон. Ледяная корка, так хорошо помогавшая на ровной поверхности, сыграла здесь злую шутку. Девка охнула, поскользнувшись. Я тоже не смог удержаться на ногах. Мы стремительно помчались, с каждой секундой набирая скорость. Сразу отпустил Альбину, пытаясь, если не остановиться, то хотя бы затормозить ужасное падение. Деревьев тут почти не было, только кривые березки местами. На одну из них мне удалось накинуть ремень карабина. Жестко рвануло мышцы и сухожилия, но я сумел удержаться. Выдохнув, осмотрелся. Девчонка, смешно барахтаясь, продолжила этот бобслей и через пару мгновений скрылась за перегибом. Громкий вскрик возвестил о том, что она достигла дна речной долины. Блин, так ведь может и сбежать, сучка, тем самым сорвав мой прекрасный план. Нетушки! Осторожными перекатами, от березки к березке, я спустился вниз. Ништяк, на месте, коза! – Поднимайся! – приказал я, вслушиваясь в крики погони. Скоро они будут здесь. – Не могу! – Шевелись! – передернул рычаг затвора. – Моя нога! – крикнула Альбина. – Что с ней? – Не знаю! А! Не трогай, больно! Хреново. Тащить ее на себе что ли? Так далеко не уйду. Несколько долгих секунд я перебирал варианты. Оставить тут? Пристрелить? От того, что выберу, зависит моя дальнейшая судьба. И судьба Вована. Все эти варианты – гавно. Возникла идея получше. Закинув Сайгу на плечо, улыбнулся и сказал: – Ладно, сучка, живи. Повезло тебе. Председателю привет! Заценив ее удивленные глаза, я развернулся и побежал. Русло реки сильно петляло, поэтому девушка сразу скрылась из виду. Но вскоре послышались ее вопли. Зовет на помощь, как я и предполагал. Тут же быстро взобрался на противоположный берег. Здесь склон гораздо положе. Скрываясь за елями, вернулся обратно. Ништяк! Метров пятьдесят, и все, как на ладони. Сейчас остудим пыл этих ухарей. Устроившись среди корней упавшего дерева, приготовил Сайгу. Утрамбовав снег, выложил три оставшихся магазина. Рядом примостился Вепрь. Как раз вовремя. С высокого берега раздались крики, разносясь эхом по долине. А вот и охотнички. Я кровожадно улыбнулся. – Я здесь! Сюда! – снова заголосила Альбинка. Надо же, обманула, зараза. Она уже спокойно стоит на двух ногах! – Мужики, она тама! – донеслось сверху. – Альбинка?! Ты как?! – Я внизу! – Где тот ерохвост, растудыть его в щеколду? – Он убежал!!! Сейчас я вам покажу, кого тут в щеколду… наверху собиралось все больше народу. Подбежал еще один егерь с тявкающим, как заведенный, псом. Далековато, блин, для картечи. Отложив в сторону карабин, взял Валерин винтарь, снял крышечки с дорогой оптики. В этот момент чувак с псом на повадке сорвался вниз и покатился по склону. – Коляныч, держися! – заорали мужики. – Держи Лая! Проскользив с десяток метров, собакен жалобно взвыл, захрипел, заскреб всеми лапами по льду, застряв на березке. Висящий на нем хозяин, походу, перекрыл кислород. – Мужики, есть канат у кавонить? – заволновались наверху. – Лай ща задохнецца! – Нету, бля! Деревенские, придерживая друг друга, начали топорами рубить ступени. Альбина нервно бегала взад-вперед, с тревогой наблюдая за ходом спасательной операции. Прицельная метка Вепря сместилась с дергающейся на последнем издыхании собаки на Коляныча. Но палец не успел нажать спуск. Поводок выскользнул из рукавиц, мужик с воплями посвистел вниз. – Коляяяяныч! Сурово бабахнул Вепрь. К ногам Альбины прилетел двухсотый. Стиснув кулачки, она завизжала, что есть мочи. Градус паники в криках повысился: – Откедова стреляють? – Да диавол ево разберет! Все забегали, задергались. Я вновь открыл огонь. В ответку лупили невпопад и совсем не туда. Еще один бородач сорвался со склона. Орущее тело развернуло. Попавшийся на пути скальный выступ размозжил череп. Ништяк. Меньше патронов тратить. Бах! Бах! Злые пули Вепря подрезали тушки врагов, сбивая с ног. Трупаки улетали с горы, оставляя красные дорожки. Альбина, пригнувшись, понеслась по руслу реки. Заметив, что магазин Вепря опустел, я дал серию из Сайги, но враги попрятались за деревьями. Подхватил оружие, патроны и бесшумным зверем метнулся вслед за беглянкой, оставаясь в тени вековых заснеженных елей. Довольно быстро обогнав черноволосую бестию, как, чертик из табакерки, возник перед ней. Альбина набрала в грудь воздух для крика, но я жестом остановил, приложив палец к губам. Еще не остывший ствол Сайги, сурово глядел в ее раскрасневшееся лицо. – Пошла! – сказал я. – Куда? – По реке, а дальше – куда скажу. Мы уходили все дальше, скрываясь в глубине тайги. Крики боли и сожалений давно остались позади. Но я все равно не сбавлял темпа. Может, деревенские забили на погоню, а может, зализав раны, идут по следу. Этого я не знал, но в одном сомневаться не приходится. Они чертовски, просто нереально, блять, расстроены. Наверно, придется идти всю ночь, чтобы оторваться. И чтобы к утру выйти к бункеру Валеры. Он сейчас ближе всего, если, конечно, я правильно воспроизвел в уме карту местности. Посмотреть полный текст

Сначала бежали по дороге. Но, когда позади заскрежетали ворота, и вокруг зачиркали коварные пули, я понял – надо уходить в лес! Снег может быть по пояс, да и плевать! Настырных селян это тоже задержит. Рванув за ворот дубленки, обозначил пленнице новое направление. Альбинка усвоила серьезность моих намерений и покорно двигалась в заданном темпе. Хотя, скорей всего, стерва просто не хочет словить шальной заряд картечи в зад. Конечно, я могу бросить ее, пусть валит обратно в свой хлев. Но это мой козырь. И шанс на вызволение Вована из деревенского заточения. Но торговаться с Карловичем буду, обезопасив себя полностью. Сейчас не лучшее время для этого. Нужно во что бы то ни стало оторваться от местных. И, в конце концов, если удалось вырваться мне, то и у десантуры может получиться. Надеюсь, он не упустит возможность, пока вся деревня гоняется за мной. Приятным бонусом оказалось то, что после недавней оттепели придавило крепким морозцем. Образовался крепкий наст, который отлично держит мой мускулистый организм. Бежалось просто отлично, адреналин кипел в крови, помогая не чувствовать усталость. Яростные вопли преследователей и лай их охотничьих псов только добавляли мне прыти. Хрен они меня схватят! Я на свободе, черт побери! Проклятое тявканье стало приближаться. Черт! Они спустили собак. Обернувшись, увидал несущегося с диким оскалом алабая. – Тяпа, фас! – взвизгнула моя пленница. – Куси его! Бах! Выстрел револьвера прервал прыжок. – Сволочь! Нет! Ты убил Тяпу! Все, барабан пуст. Сунув револьвер за пояс, сделал еще пару выстрелов из Сайги по бегущим шавкам, а когда вдали среди деревьев мелькнули человеческие фигуры, шарахнул и по ним. Уроды, мать их, не поняли еще, что я чертовски опасен? Усмехнувшись, схватил Альбину за руку и потащил дальше, петляя между елок. Я могу бежать сколько угодно, а значит будет бежать и она. Скоро наступит ночь, а в кромешной тьме деревенские, вряд ли, продолжат погоню. Внезапно выскочили на крутой уходящий вниз склон. Ледяная корка, так хорошо помогавшая на ровной поверхности, сыграла здесь злую шутку. Девка охнула, поскользнувшись. Я тоже не смог удержаться на ногах. Мы стремительно помчались, с каждой секундой набирая скорость. Сразу отпустил Альбину, пытаясь, если не остановиться, то хотя бы затормозить ужасное падение. Деревьев тут почти не было, только кривые березки местами. На одну из них мне удалось накинуть ремень карабина. Жестко рвануло мышцы и сухожилия, но я сумел удержаться. Выдохнув, осмотрелся. Девчонка, смешно барахтаясь, продолжила этот бобслей и через пару мгновений скрылась за перегибом. Громкий вскрик возвестил о том, что она достигла дна речной долины. Блин, так ведь может и сбежать, сучка, тем самым сорвав мой прекрасный план. Нетушки! Осторожными перекатами, от березки к березке, я спустился вниз. Ништяк, на месте, коза! – Поднимайся! – приказал я, вслушиваясь в крики погони. Скоро они будут здесь. – Не могу! – Шевелись! – передернул рычаг затвора. – Моя нога! – крикнула Альбина. – Что с ней? – Не знаю! А! Не трогай, больно! Хреново. Тащить ее на себе что ли? Так далеко не уйду. Несколько долгих секунд я перебирал варианты. Оставить тут? Пристрелить? От того, что выберу, зависит моя дальнейшая судьба. И судьба Вована. Все эти варианты – гавно. Возникла идея получше. Закинув Сайгу на плечо, улыбнулся и сказал: – Ладно, сучка, живи. Повезло тебе. Председателю привет! Заценив ее удивленные глаза, я развернулся и побежал. Русло реки сильно петляло, поэтому девушка сразу скрылась из виду. Но вскоре послышались ее вопли. Зовет на помощь, как я и предполагал. Тут же быстро взобрался на противоположный берег. Здесь склон гораздо положе. Скрываясь за елями, вернулся обратно. Ништяк! Метров пятьдесят, и все, как на ладони. Сейчас остудим пыл этих ухарей. Устроившись среди корней упавшего дерева, приготовил Сайгу. Утрамбовав снег, выложил три оставшихся магазина. Рядом примостился Вепрь. Как раз вовремя. С высокого берега раздались крики, разносясь эхом по долине. А вот и охотнички. Я кровожадно улыбнулся. – Я здесь! Сюда! – снова заголосила Альбинка. Надо же, обманула, зараза. Она уже спокойно стоит на двух ногах! – Мужики, она тама! – донеслось сверху. – Альбинка?! Ты как?! – Я внизу! – Где тот ерохвост, растудыть его в щеколду? – Он убежал!!! Сейчас я вам покажу, кого тут в щеколду… наверху собиралось все больше народу. Подбежал еще один егерь с тявкающим, как заведенный, псом. Далековато, блин, для картечи. Отложив в сторону карабин, взял Валерин винтарь, снял крышечки с дорогой оптики. В этот момент чувак с псом на повадке сорвался вниз и покатился по склону. – Коляныч, держися! – заорали мужики. – Держи Лая! Проскользив с десяток метров, собакен жалобно взвыл, захрипел, заскреб всеми лапами по льду, застряв на березке. Висящий на нем хозяин, походу, перекрыл кислород. – Мужики, есть канат у кавонить? – заволновались наверху. – Лай ща задохнецца! – Нету, бля! Деревенские, придерживая друг друга, начали топорами рубить ступени. Альбина нервно бегала взад-вперед, с тревогой наблюдая за ходом спасательной операции. Прицельная метка Вепря сместилась с дергающейся на последнем издыхании собаки на Коляныча. Но палец не успел нажать спуск. Поводок выскользнул из рукавиц, мужик с воплями посвистел вниз. – Коляяяяныч! Сурово бабахнул Вепрь. К ногам Альбины прилетел двухсотый. Стиснув кулачки, она завизжала, что есть мочи. Градус паники в криках повысился: – Откедова стреляють? – Да диавол ево разберет! Все забегали, задергались. Я вновь открыл огонь. В ответку лупили невпопад и совсем не туда. Еще один бородач сорвался со склона. Орущее тело развернуло. Попавшийся на пути скальный выступ размозжил череп. Ништяк. Меньше патронов тратить. Бах! Бах! Злые пули Вепря подрезали тушки врагов, сбивая с ног. Трупаки улетали с горы, оставляя красные дорожки. Альбина, пригнувшись, понеслась по руслу реки. Заметив, что магазин Вепря опустел, я дал серию из Сайги, но враги попрятались за деревьями. Подхватил оружие, патроны и бесшумным зверем метнулся вслед за беглянкой, оставаясь в тени вековых заснеженных елей. Довольно быстро обогнав черноволосую бестию, как, чертик из табакерки, возник перед ней. Альбина набрала в грудь воздух для крика, но я жестом остановил, приложив палец к губам. Еще не остывший ствол Сайги, сурово глядел в ее раскрасневшееся лицо. – Пошла! – сказал я. – Куда? – По реке, а дальше – куда скажу. Мы уходили все дальше, скрываясь в глубине тайги. Крики боли и сожалений давно остались позади. Но я все равно не сбавлял темпа. Может, деревенские забили на погоню, а может, зализав раны, идут по следу. Этого я не знал, но в одном сомневаться не приходится. Они чертовски, просто нереально, блять, расстроены. Наверно, придется идти всю ночь, чтобы оторваться. И чтобы к утру выйти к бункеру Валеры. Он сейчас ближе всего, если, конечно, я правильно воспроизвел в уме карту местности. Посмотреть полный текст

Давно не испытывал такого унижения. Выходит, негодяи просто глумились надо мной все это время? Не знал, что в деревне могут быть такие мастера троллинга. Конечно, я и до этого не терял бдительность и не доверял Председателю, но почему тогда чувство, будто макнули головой в сортир, полный дерьма? А сейчас еще и выпорют, как последнего пса. Ну его нахой, как сказал бы Вован! Хватит это терпеть! Я не в кандалах, а ублюдки продолжают хохотать. Резко крутанулся, левой рукой отводя ствол, направленный в поясницу. Правый кулак врезался в бородатый фейс. Тело противника снесло с копыт. Второй мудозвон лихорадочно взводил курки, но моя убойная вертуха остудила его пыл. Быстро огляделся. Что-то орал председатель, заглушая даже вой Юрца. Деревяшка застыл с такой рожей, словно вот-вот обделается. Асталависта, ублюдок! Прижав двустволку к бедру, нажал спуск. Щелк – гребанный «мушкет»! Взвел курок – БДЫЩ! Но сквозь пороховое облако увидел не окровавленное тело, а пустоту. Шнырь успел нырнуть за штабеля досок. Направил дуло на Евстигнея. Что ж ты не смеешься, поганый старикан? Но и тут чертова берданка подвела. Щелк! Щелк! Щелк! Не заряжена что ли? Председатель повернулся, видимо, пытаясь скрыться в недостроенном доме. Два стремительных прыжка и старенький приклад угодил прямиком в ухо. Карлович вскрикнул, ударился о резной столбец, каракулевая шапка слетела с седой головы. Полсекунды я глядел на Юрика, приколоченного к доскам. На распростертого на ступенях мычащего председателя… – Ребятыыыы! Сюдааа! – услыхал я вопль Деревяшки. – Нашиииих бьют!!! Со всех сторон сбегались бородачи. Черт! Я метнулся в дом, ногой распахнув дверь. Внутри пахло свежей стружкой, смолой и краской. Оттолкнул разинувшего рот работягу. Еще одного огрел прикладом. Пробежал через недостроенную горницу под испуганными взглядами сидящих на стропилах работяг с рубанками. Отбросив бесполезную «аркебузу», прыгнул, разнося в щепы незастекленную раму. Касание, перекат. Я на другой стороне хаты. С той стороны яростные крики, хлопают двери. Пригнувшись, побежал среди досок и бревен. Блин, куда теперь? Пох, что-нибудь придумаю! Свернув за соседний пятистенок, сбил с ног несущегося юнца с топором. Посконщица в цветастом платке ахнула, с грохотом опрокинув коромысло. Дальше, дальше! Улочка выходит прямо к терему… председателя! Охраны не видать. Ништяк! Толстые стены защитят от пуль. А внутри, как я помню, на стене висит оружие. В том числе моя Сайга! Ворвавшись внутрь, тут же захлопнул массивную створку. Опрокинул дровяник, завалив проход. Ну, вот, Санек, ты сам загнал себя в мышеловку… так, отставить предательские мысли! Я вбежал в «зал заседаний», где проходил первый допрос. Тоже никого. Отлично! Наконец-то красавица Фортуна повернулась ко мне лицом, а не другим местом. Быстрым шагом подошел к стене и снял карабин. Суровая ухмылка тронуло мое лицо, когда руки коснулись родного цевья и приклада. Не стоило этим упырям злить Саню, ох не стоило! Захватил еще и Валерин Вепрь. Так, магазины полные. Еще несколько магазинов отыскал тут же, на каминной полке. А вот и револьвер! Я радостно расхохотался. Ну, теперь-то точно козлам несдобровать, а я уже почти не сомневаюсь, что удастся прорваться. Мощные удары эхом отдались по всей домине. Вепрь закинул за спину, Сайгу на шею, револьвер в карман. Осторожно по стеночке подобрался к окну. Два десятка балбесов собрались перед крыльцом. Подбежал председатель с окровавленной, перекошенной в злобной гримасе харей. – Тута закрыто, Евстигней Карлович! – прокричал кто-то, кажется, Афанасий, пнув по дверям. – Что значит закрыто?! Так открывайте, лодыри! Он точно туда забежал? – Да! Точно! Точно! – подтвердили со всех сторон. Эх, дерёвня… я покачал головой. Кто же так штурмует? Отодвинув дулом занавеску, снял с предохранителя, упер в плечо верный приклад. Ба-бах! Бдзинь! Зажмурился от осколков выбитого окна. В пять секунд, практически в упор, я разрядил магазин. Враги падали, враги бежали, враги орали, зажимая прострелянные потроха и конечности. Картечь – сила! А, черт! Злая пуля с визгом врезалась в раму. Я отпрянул от окна. – Тама он! Огонь, братва! – мерзкий фальцет Деревяшки. Залегшая за крыльцом братва принялась лупить, но я уже бежал вглубь дома, на ходу перезаряжая карабин. Щас, блин, догадаются лезть через окна. Влетев по широкой лестнице на второй этаж, оценил обстановку. С окрестных улочек подтягивалось подкрепление. Глава сельского поселения размахивал руками, спрятавшись за мертвым трактором. Это он думает, что спрятался. А с этой точки, как на ладони. Вскинул Сайгу, прицелился. И услышал за спиной испуганное: «Ах!». Прыгнул в сторону, уходя с линии возможного поражения, одновременно разворачивая ствол. Опачки! Вот так встреча! Альбинка стояла в проеме соседней горницы. Лицо бледное, в глазах дикий ужас. – Лежать! Руки за голову! – рявкнул я. – Помогииитеее! – вдруг завопила она. – Убивают!!! И бросилась к лестнице. В окно тут же замолотили выстрелы ружей. Вот стерва! Прыжком настиг ее. Ухватив за длинную косу, сделал подсечку, прижал коленом к укрытому яркими половиками полу. – Не дергайся, сестричка, – хрипло произнес я, приставив к ее уху безжалостное дуло револьвера. – Кивни, если поняла. Она всхлипнула и быстро закивала. Рывком подняв на ноги девицу, прикрываясь, как щитом, подошел к окну. Выстрелы утихли. – У него Альбина! Не стреляйте! Не стреляйте, ротозеи! – скомандовал Председатель. – Мы те кишки вырвем! – вякнул Деревяшка, показавшись рядом с дядей. – Отпусти ее, скотина! Ага, сейчас! Не убирая револьвер от виска девушки, одной рукой высунул Сайгу, шарахнул пару раз, не целясь. Тут же отскочил назад. – Гнида! Тварь! – плюнула мне в лицо Альбина. Я пинком отправил ее на пол и шмальнул еще пару раз в окно по бегущим местным. Один с воплем свалился в снег. Тут же пригнулся. Прилетела ответка. С потолка посыпались щепки. – Тварь! – повторила девка. – Тебе конец! Как ты посмел тронуть меня?! Тебе отрежут пальцы, выколют глаза, а я буду смеяться! Урод вонючий! – Вперед! В атаку, ребяты! Лезьте в окны! – донеслось снаружи. – Слыхала? – усмехнулся я, быстро перещелкивая магазин. – Не так уж ты им дорога, раз на штурм полезли! – Ты не умрешь быстро! – захохотала чертовка. – Лучше застрелись, потому что я придумаю самые страшные страдания! Тебя заставят хер свой жрать, тебя… Резким хуком я остановил этот лай. Думал, что остановил. Она подняла на меня полные ненависти глаза, струйка крови из носа пачкала нарядный платок и светлую дубленку: – А за это, сука, тебя выебут, выебут всей деревней! А потом скормят свиньям! А! Врезал посильнее. У меня возникла идея. – Будешь орать, шалава, выбью зубы, – прошипел я. – Показывай, где тут кухня! – Н-на… н-на первом эт-таже!.. – Веди! – намотав косу на руку, поставил на ноги. Погнал запинающуюся девку вниз. Через разбитое окно уже влез пухлый бородач, еще один карабкается следом. Вскинув револьвер, отправил обоих к праотцам. – Куда щас? – Туда… Лягнув в дверь, отступили в кухню. Огромная печь пылала жаром, скворчали пригоревшие котелки. В окне показалось очередное бородатое хайло. Бах! Хайло исчезло, оставив кусочки мозгов на подоконнике. Отпихнул взвывшую Альбинку. Раскрыл топку, схватив кочергу, вышвырнул прямо на пол пылающие поленья. – Что ты творишь?! – крикнула она. – Заткнись! Я начал скидывать в пламя все, что могло гореть. Скатерти, занавески, стулья, поваренные книги. Защипало глаза. Девка метнулась к окну, но я успел поймать за косу. Стоять, подруга. Что бы еще подпалить? Распахнул шкафы. О, ништяк! На меня весело глядели аккуратные бутыли самагона. Сбив горлышко об угол стола, плеснул в огонь. Пламя с ревом взметнулось вверх, принялось жадно пожирать потолочные доски. Снаружи дико заорали, видать, заметили дым. Я приоткрыл дверь кухни, пригнувшись к полу от едкой вони. В залу влезали очередные ублюдки. Шарахнул пару раз из Сайги. Затем, размахнувшись, запустил бутылку семидесятиградусного пойла. Следом полетело горящее полено. От окна с воем отпрянул вражина со вспыхнувшей бородой. Распихав по карманам бутылки, подхватил, как факел, еще одно полено. Девка кашляла, согнувшись на четвереньках. Дернул за рукав. Пойдешь со мной. Не то, что мне ее жаль. Пусть бы сгорела нахрен, но заложница не помешает. Я побежал по горницам и коридорам, пихая перед собой Альбинку. В каждом помещении вспыхивал очередной очаг возгорания. Офигенное фаер-шоу. Выскочили на противоположную сторону терема. В окно совсем неподалеку виднелись ворота, а за ним лес и… свобода. Дом трещал и вздрагивал, чудовищным драконом гудело хищное пламя. Черный дым стелился по земле, заволакивая округу. Открыл створку и осторожно выглянул. Вроде, чисто. Швырнув Альбинку в сугроб, прыгнул следом. За спиной что-то шумно ухнуло. За шиворот посыпались горячие угли. Проклятье. Быстро затушил снегом. Подхватив девку, бросился к воротам. Кругом в дыму метались люди с ведрами. Я не обращал на них внимания. Вся кодла сейчас возле горящей резиденции. Наверно, так же ярко полыхают их пуканы. Особенно у председателя. Жаль, конечно, не пристрелил этого подонка Деревяшку. Добежав до ворот, заметил лесенку. Похоже, по ней забираются на смотровой пункт. – Лезь! – приказал я. – Что?! – Быстро, сучка! Прикладом по жопе придал ускорения. – Помогите!!! – оказавшись наверху, заголосила она. Взметнувшись на площадку, как лесной кот, подхватил и перебросил верещащую стерву на ту сторону частокола. Оглянулся еще раз на дело рук своих. Орали люди, гудели колокола, вспыхивая фейерверками, взрывались окна в домине Карловича. Ништяк. – Оне там! Убегають! – крикнул какой-то мужичонка, вытаращившись на меня. – Сюды! Все сюды! – Уходють! Бамс! Бамс! – по железным воротам застучали пули. Подняв Сайгу, выстрелил в орущего мужичка. Готов. Но бегут другие. Мощно оттолкнувшись ногами, я скрутил обратное сальто и выпорхнул за периметр. Посмотреть полный текст

Давно не испытывал такого унижения. Выходит, негодяи просто глумились надо мной все это время? Не знал, что в деревне могут быть такие мастера троллинга. Конечно, я и до этого не терял бдительность и не доверял Председателю, но почему тогда чувство, будто макнули головой в сортир, полный дерьма? А сейчас еще и выпорют, как последнего пса. Ну его нахой, как сказал бы Вован! Хватит это терпеть! Я не в кандалах, а ублюдки продолжают хохотать. Резко крутанулся, левой рукой отводя ствол, направленный в поясницу. Правый кулак врезался в бородатый фейс. Тело противника снесло с копыт. Второй мудозвон лихорадочно взводил курки, но моя убойная вертуха остудила его пыл. Быстро огляделся. Что-то орал председатель, заглушая даже вой Юрца. Деревяшка застыл с такой рожей, словно вот-вот обделается. Асталависта, ублюдок! Прижав двустволку к бедру, нажал спуск. Щелк – гребанный «мушкет»! Взвел курок – БДЫЩ! Но сквозь пороховое облако увидел не окровавленное тело, а пустоту. Шнырь успел нырнуть за штабеля досок. Направил дуло на Евстигнея. Что ж ты не смеешься, поганый старикан? Но и тут чертова берданка подвела. Щелк! Щелк! Щелк! Не заряжена что ли? Председатель повернулся, видимо, пытаясь скрыться в недостроенном доме. Два стремительных прыжка и старенький приклад угодил прямиком в ухо. Карлович вскрикнул, ударился о резной столбец, каракулевая шапка слетела с седой головы. Полсекунды я глядел на Юрика, приколоченного к доскам. На распростертого на ступенях мычащего председателя… – Ребятыыыы! Сюдааа! – услыхал я вопль Деревяшки. – Нашиииих бьют!!! Со всех сторон сбегались бородачи. Черт! Я метнулся в дом, ногой распахнув дверь. Внутри пахло свежей стружкой, смолой и краской. Оттолкнул разинувшего рот работягу. Еще одного огрел прикладом. Пробежал через недостроенную горницу под испуганными взглядами сидящих на стропилах работяг с рубанками. Отбросив бесполезную «аркебузу», прыгнул, разнося в щепы незастекленную раму. Касание, перекат. Я на другой стороне хаты. С той стороны яростные крики, хлопают двери. Пригнувшись, побежал среди досок и бревен. Блин, куда теперь? Пох, что-нибудь придумаю! Свернув за соседний пятистенок, сбил с ног несущегося юнца с топором. Посконщица в цветастом платке ахнула, с грохотом опрокинув коромысло. Дальше, дальше! Улочка выходит прямо к терему… председателя! Охраны не видать. Ништяк! Толстые стены защитят от пуль. А внутри, как я помню, на стене висит оружие. В том числе моя Сайга! Ворвавшись внутрь, тут же захлопнул массивную створку. Опрокинул дровяник, завалив проход. Ну, вот, Санек, ты сам загнал себя в мышеловку… так, отставить предательские мысли! Я вбежал в «зал заседаний», где проходил первый допрос. Тоже никого. Отлично! Наконец-то красавица Фортуна повернулась ко мне лицом, а не другим местом. Быстрым шагом подошел к стене и снял карабин. Суровая ухмылка тронуло мое лицо, когда руки коснулись родного цевья и приклада. Не стоило этим упырям злить Саню, ох не стоило! Захватил еще и Валерин Вепрь. Так, магазины полные. Еще несколько магазинов отыскал тут же, на каминной полке. А вот и револьвер! Я радостно расхохотался. Ну, теперь-то точно козлам несдобровать, а я уже почти не сомневаюсь, что удастся прорваться. Мощные удары эхом отдались по всей домине. Вепрь закинул за спину, Сайгу на шею, револьвер в карман. Осторожно по стеночке подобрался к окну. Два десятка балбесов собрались перед крыльцом. Подбежал председатель с окровавленной, перекошенной в злобной гримасе харей. – Тута закрыто, Евстигней Карлович! – прокричал кто-то, кажется, Афанасий, пнув по дверям. – Что значит закрыто?! Так открывайте, лодыри! Он точно туда забежал? – Да! Точно! Точно! – подтвердили со всех сторон. Эх, дерёвня… я покачал головой. Кто же так штурмует? Отодвинув дулом занавеску, снял с предохранителя, упер в плечо верный приклад. Ба-бах! Бдзинь! Зажмурился от осколков выбитого окна. В пять секунд, практически в упор, я разрядил магазин. Враги падали, враги бежали, враги орали, зажимая прострелянные потроха и конечности. Картечь – сила! А, черт! Злая пуля с визгом врезалась в раму. Я отпрянул от окна. – Тама он! Огонь, братва! – мерзкий фальцет Деревяшки. Залегшая за крыльцом братва принялась лупить, но я уже бежал вглубь дома, на ходу перезаряжая карабин. Щас, блин, догадаются лезть через окна. Влетев по широкой лестнице на второй этаж, оценил обстановку. С окрестных улочек подтягивалось подкрепление. Глава сельского поселения размахивал руками, спрятавшись за мертвым трактором. Это он думает, что спрятался. А с этой точки, как на ладони. Вскинул Сайгу, прицелился. И услышал за спиной испуганное: «Ах!». Прыгнул в сторону, уходя с линии возможного поражения, одновременно разворачивая ствол. Опачки! Вот так встреча! Альбинка стояла в проеме соседней горницы. Лицо бледное, в глазах дикий ужас. – Лежать! Руки за голову! – рявкнул я. – Помогииитеее! – вдруг завопила она. – Убивают!!! И бросилась к лестнице. В окно тут же замолотили выстрелы ружей. Вот стерва! Прыжком настиг ее. Ухватив за длинную косу, сделал подсечку, прижал коленом к укрытому яркими половиками полу. – Не дергайся, сестричка, – хрипло произнес я, приставив к ее уху безжалостное дуло револьвера. – Кивни, если поняла. Она всхлипнула и быстро закивала. Рывком подняв на ноги девицу, прикрываясь, как щитом, подошел к окну. Выстрелы утихли. – У него Альбина! Не стреляйте! Не стреляйте, ротозеи! – скомандовал Председатель. – Мы те кишки вырвем! – вякнул Деревяшка, показавшись рядом с дядей. – Отпусти ее, скотина! Ага, сейчас! Не убирая револьвер от виска девушки, одной рукой высунул Сайгу, шарахнул пару раз, не целясь. Тут же отскочил назад. – Гнида! Тварь! – плюнула мне в лицо Альбина. Я пинком отправил ее на пол и шмальнул еще пару раз в окно по бегущим местным. Один с воплем свалился в снег. Тут же пригнулся. Прилетела ответка. С потолка посыпались щепки. – Тварь! – повторила девка. – Тебе конец! Как ты посмел тронуть меня?! Тебе отрежут пальцы, выколют глаза, а я буду смеяться! Урод вонючий! – Вперед! В атаку, ребяты! Лезьте в окны! – донеслось снаружи. – Слыхала? – усмехнулся я, быстро перещелкивая магазин. – Не так уж ты им дорога, раз на штурм полезли! – Ты не умрешь быстро! – захохотала чертовка. – Лучше застрелись, потому что я придумаю самые страшные страдания! Тебя заставят хер свой жрать, тебя… Резким хуком я остановил этот лай. Думал, что остановил. Она подняла на меня полные ненависти глаза, струйка крови из носа пачкала нарядный платок и светлую дубленку: – А за это, сука, тебя выебут, выебут всей деревней! А потом скормят свиньям! А! Врезал посильнее. У меня возникла идея. – Будешь орать, шалава, выбью зубы, – прошипел я. – Показывай, где тут кухня! – Н-на… н-на первом эт-таже!.. – Веди! – намотав косу на руку, поставил на ноги. Погнал запинающуюся девку вниз. Через разбитое окно уже влез пухлый бородач, еще один карабкается следом. Вскинув револьвер, отправил обоих к праотцам. – Куда щас? – Туда… Лягнув в дверь, отступили в кухню. Огромная печь пылала жаром, скворчали пригоревшие котелки. В окне показалось очередное бородатое хайло. Бах! Хайло исчезло, оставив кусочки мозгов на подоконнике. Отпихнул взвывшую Альбинку. Раскрыл топку, схватив кочергу, вышвырнул прямо на пол пылающие поленья. – Что ты творишь?! – крикнула она. – Заткнись! Я начал скидывать в пламя все, что могло гореть. Скатерти, занавески, стулья, поваренные книги. Защипало глаза. Девка метнулась к окну, но я успел поймать за косу. Стоять, подруга. Что бы еще подпалить? Распахнул шкафы. О, ништяк! На меня весело глядели аккуратные бутыли самагона. Сбив горлышко об угол стола, плеснул в огонь. Пламя с ревом взметнулось вверх, принялось жадно пожирать потолочные доски. Снаружи дико заорали, видать, заметили дым. Я приоткрыл дверь кухни, пригнувшись к полу от едкой вони. В залу влезали очередные ублюдки. Шарахнул пару раз из Сайги. Затем, размахнувшись, запустил бутылку семидесятиградусного пойла. Следом полетело горящее полено. От окна с воем отпрянул вражина со вспыхнувшей бородой. Распихав по карманам бутылки, подхватил, как факел, еще одно полено. Девка кашляла, согнувшись на четвереньках. Дернул за рукав. Пойдешь со мной. Не то, что мне ее жаль. Пусть бы сгорела нахрен, но заложница не помешает. Я побежал по горницам и коридорам, пихая перед собой Альбинку. В каждом помещении вспыхивал очередной очаг возгорания. Офигенное фаер-шоу. Выскочили на противоположную сторону терема. В окно совсем неподалеку виднелись ворота, а за ним лес и… свобода. Дом трещал и вздрагивал, чудовищным драконом гудело хищное пламя. Черный дым стелился по земле, заволакивая округу. Открыл створку и осторожно выглянул. Вроде, чисто. Швырнув Альбинку в сугроб, прыгнул следом. За спиной что-то шумно ухнуло. За шиворот посыпались горячие угли. Проклятье. Быстро затушил снегом. Подхватив девку, бросился к воротам. Кругом в дыму метались люди с ведрами. Я не обращал на них внимания. Вся кодла сейчас возле горящей резиденции. Наверно, так же ярко полыхают их пуканы. Особенно у председателя. Жаль, конечно, не пристрелил этого подонка Деревяшку. Добежав до ворот, заметил лесенку. Похоже, по ней забираются на смотровой пункт. – Лезь! – приказал я. – Что?! – Быстро, сучка! Прикладом по жопе придал ускорения. – Помогите!!! – оказавшись наверху, заголосила она. Взметнувшись на площадку, как лесной кот, подхватил и перебросил верещащую стерву на ту сторону частокола. Оглянулся еще раз на дело рук своих. Орали люди, гудели колокола, вспыхивая фейерверками, взрывались окна в домине Карловича. Ништяк. – Оне там! Убегають! – крикнул какой-то мужичонка, вытаращившись на меня. – Сюды! Все сюды! – Уходють! Бамс! Бамс! – по железным воротам застучали пули. Подняв Сайгу, выстрелил в орущего мужичка. Готов. Но бегут другие. Мощно оттолкнувшись ногами, я скрутил обратное сальто и выпорхнул за периметр. Посмотреть полный текст

Судьба любит поиграть с нами в свои извращенные игры. Вот и теперь, я не знаю, плакать мне или смеяться? Мой новый сосед, такой же гость этой гостеприимной деревушки, стоял на коленях, подслеповато щурясь в полумраке и растирал развязанные руки. В изодранной дубленке, грязной шапке модели «петушок» и с небритой физиономией он походил на бездомного забулдыгу. Впрочем, после БП все, кто не озаботился подготовкой к выживанию, напоминают бомжей. Охранники, хлопнув дверью, удалились. – Ну, здравствуй, Юра Харитонов, – тихо произнес я. – Санек?! – воскликнул бывший герой арены. – Тише, блин! Не стоит им знать, что мы знакомы. – Что ты здесь делаешь? – Это я у тебя спросить хотел, вражина. Юрик помотал головой, будто прогоняя неприятные воспоминания. – Все поменялось с тех пор… все поменялось… не стоит ворошить прошлое. Я стал другим человеком без своей Зюзечки… – грустно вздохнул он. – Не стоило тогда преследовать нас. – Да… я тогда потерял большую часть отряда. Кто выжил, разбежались по лесу или вернулись в Кандалакшу. Не знаю… – А ты, значит, не вернулся. – А что мне там делать после такого провала? Без жабы на Арене я не продержусь и пяти минут. Я только хмыкнул. Мне совсем не жаль этого прислужника пендосов. Юрец продолжил: – Я ведь запомнил твои слова, Саня. Ты советовал уйти в тайгу, построить дом… я понял, что это мой шанс начать жизнь заново! Я нашел старую охотничью избушку. Хочу вот завести животных… я ведь люблю зверей, Саня! – Ну, так и занимался бы животноводством! Зачем ты мне это рассказываешь? – Я знал про эту деревню, они подчиняются Полковнику. Слышал, что местный Председатель редкостная тварь… – Это точно, – хмыкнул я. – Был уже на допросе? – Еще нет, – вздохнул Юрик. – Они хотели грохнуть меня на месте за то, что ловил рыбу на их озере. Рассказал, кто я такой. Что я – правая рука Полковника! Меня знает вся Кандалакша! Но эти разбойники только насмехались надо мной, избили меня! Саня, скажи им, кто я, пожалуйста! Пусть меня отпустят! Тут я призадумался. А ведь Юрик действительно может помочь… – Через несколько дней сюда приедут пендосы, – сказал я. – О, да! – Братка! С кем ты там, хуле, шепчешься? – Загремел цепями из своей камеры десантура. – Знакомы чтоль? – Погоди, Вован! Не шуми, позже все расскажу! – Ладно, епта. Не знал, что у тя секреты какие-то ебаные есть, – проворчал ВДВшник, но, слава богу, заткнулся. – Кто это? – осторожно спросил Юрик. – Вовчик, друган мой, – небрежно ответил я, не став рассказывать, что геноцид пендосов на лесной дороге, его рук дело. – Короче слушай, когда прибудут амеры, ты вытащишь нас отсюда. А сам вали куда хочешь, хоть в лес, хоть в Кандалакшу, идет? – Конечно, Саня! Люди Полковника узнают и спасут меня! Договорились! Но я не был бы выживальщиком, если б на сто процентов доверился этому типку. А что если он обманет? Или привезет нас прямиком в руки проклятой пендосни? Нужно как-то подстраховаться, и я, кажется, знаю, что послужит гарантией. – Если поможешь сбежать, Юра, верну тебе твою жабу, – понизив голос, сказал я. – Что??? Зюзя жива?! – осунувшееся лицо Юрца озарилось истинным счастьем. – Да! Тихо ты, не ори! – Думал, она погибла. Что ее затоптали на Арене… где Зюзечка? Она у тебя? Покажи мне ее, пожалуйста! – Заебали, блять! – рыкнул Вован. – Дайте поспать, нахой! Я продолжил шепотом: – Она не здесь, конечно. У меня в… короче, дома у меня. Так и быть, верну, если посодействуешь освобождению из этого свинарника. – Договорились, – повторил Юрик. Мы пожали друг другу руки через окошко. Показалось, или в его глазах блеснули слезы? *** Следующий день начался, с того, что меня опять куда-то повели. Одного. Деревяшка, командовавший конвоем, постоянно держался за голову и сплевывал. Перебухал, похоже, гнида. Но ладно хоть не лез со своими дурными шуточками. Иначе, я бы не сдержался, и на одного любимого племянника у Председателя стало бы меньше. Пришли к новенькой свежей избе. Повсюду стучат молотки и весело повизгивают пилы. А на крыльце сам Евстигней Карлович в рабочем фартуке приколачивает доски. – Ну, как тебе, Парамон? Нравится домишко? Тьфу ты… все забываю, что ты Саня! Оставьте нас, – велел он. Охранники отошли на несколько метров. Деревяшка присел на бревно и, зачерпнув горсть снега, приложил ко лбу. Я усмехнулся про себя. Такие уроды должны страдать. – Так что, скажешь, мил человек? Я повернулся к председателю и сделал восхищенное лицо: – Отличный коттедж! – Для тебя, хлопец, стараемся всей деревней. Для тебя! – Он взял из коробки гвоздь-сотку и одним ударом вогнал в доску. – Вишь, аж сам тружусь! Люблю я дело плотницкое. Если б не заботы, да хлопоты, только бы деревом и занимался. Председатель любовно погладил плотно пригнанную доску крыльца и взялся за следующую. – Ну, так чегой надумал-то ты? Будешь служить верой и правдой? – Всю ночь не спал, думал, конечно, – соврал я. – Выбор-то у меня невелик… а ваше предложение просто шикарное. Согласен! Когда приступать к своим обязанностям? – Ишь какой шустрый, – усмехнулся Евстигней Карлович. – Со временем… со временем приобщим к делу. Не спеши, а то успеешь, как говориться, хы-хы-хы… Ты скажи-ка мне лучше вот что… В Кандалакше бывать доводилось? – Ну… Блин, к чему этот вопрос? Что ему ответить? Председатель пристально смотрел на меня, ожидая ответ. – Бывал, – сказал, наконец, я. Всей правды говорить не буду, но и ложь он сразу просечет. – После? – Я понял по интонации, что он имеет ввиду БП. – Да. – Значит, и на играх бывал? Ну, на Арене Жести? – А как же! Конечно! Два раза даже. А почему вы спрашиваете? – Да так… да так… эй, Деревяшка, – крикнул он, – позови-ка нам того хлопчика, что вчера поймали наши ребятушки! Холуй нехотя поднялся, что-то проворчал, и свалил. Пришла Альбина с подносом. Я старался не глядеть на нее, чтобы не показывать свою злость. – Благодарствую, Альбиночка, – Председатель шлепнул ее по заднице. – На крылечко ставь, вон туды… давай, Санек, угощайся чайком с плюшками. – Не откажусь, – я взял кружку, проводив взглядом чертову шлюху. – Я смотрю, не ровно к ней дышишь? – усмехнулся Председатель. – Хочешь, навестит тебя сегодня? – Да ну что вы, – отмахнулся я. – Вам показалось, черненькие не в моем вкусе. – Ну-ну… кхех… Спустя несколько минут привели Юрика. Он с тревогой переводил взгляд с председателя на меня и обратно. – Ну, рассказывай, голубчик, – отхлебнув из кружки, сказал Евстигней, – кто таков, откуда? – Я – Юрик Харитонов! Из Кандалакши! – Тот самый, стало быть? – Да! – Ай-яй-яй… ну, прости тогда ребятишечек моих, не признали они героя Арены! Что скажешь, Санек, он это, аль не он? – Да вроде похож! – Я сделал вид, что внимательно вглядываюсь в потертое невзгодами лицо Юрика. – Да точно! Он самый! – Ай, как нехорошо вышло, – покачал седой головой председатель. – Важного человека за шарамыгу приняли. Ты уж прости нас сиволапых, Юра, мы в глухомани обитаем, культуры не ведаем. Присаживайся на крыльцо, отведай плюшек. Я вздохнул облегченно. Кажется, все идет по плану. Глава деревни подвинулся, давая присесть Юрцу. Мне тоже пришлось подвинуться, и оказался аккурат рядом с ящиком полным гвоздей. – Спасибо, – сказал Харитонов с довольным видом, вольготно располагаясь на ступеньках. Заметив, что никто на меня не смотрит, я вытащил один гвоздь-сотку и спрятал в карман. Не знаю, зачем это сделал, но тоже оружие как-никак. – Можешь отдыхать пока, – кивнул мне председатель. – Ступай, ребятушки проводят. Я поднялся. Ситуация немного напрягает. О чем сейчас договорятся эти прохиндеи? Евстигней окликнул: – Парамон… э… Саня! – Что? – я обернулся. – Верни сотку. Ну, блин! Как он заметил? Невинно улыбнувшись, я пожал плечами, вытащил гвоздь из кармана и протянул старику. Он одобрительно кивнул. Юрик хихикнул, допивая чай. В следующий миг Председатель с удивительной скоростью схватил молоток и вогнал гвоздь в тыльную сторону ладони Харитонова, которая лежала на доске. Брызнул недопитый чай, брызнула кровь на обструганные доски. Мертвенная бледность стремительно покрывала лицо Юрца. Выпученными глазами он смотрел на свою прибитую руку. Рот скривило в гримасе боли, и неистовый вопль понесся по округе. Я дернулся рефлекторно, но тут же почувствовал сразу несколько стволов, упершихся в спину. – Ну что, шутники, поигралися и хватит, – усмехнулся Евстигней Карлович, наклоняясь к скорчившемуся Юрику. – Ну чего голосишь, как баба, герой? Покажи-ка нам свою удаль! Или гвоздик в руке мешает? Харитонов быстро закивал, глотая слезы. – А что на это скажешь?! Председатель схватил еще гвоздь и всадил рядом с первым. Потом еще. И еще. С каждым ударом истошный вой становился громче. Хотя куда уж громче. – Запомните, паскудники! – Карлович швырнул молоток на землю. – Я насквозь вас вижу! Все ваше коварство убогое и уловки мерзкие! Я здесь хозяин! Ты что-то хочешь сказать, Санек? Говори! – Крыльцо испачкалось… – хрипло ответил я. – На крови крепче стоять будет! А ты что же думал, дуралей, для тебя, разбойника, избу построили? Ха-ха-ха! – охранники кругом весело загоготали. Деревяшка, аж пополам сложился в истерике. – Племянничек тут мой славный скоро новоселье справит. Сразу как с Альбинкой обженятся! Так, Афанасий, бери гвоздодер, потом в барак этого проходимца! – А этого куда? – рыжебородый кивнул на меня. – Туда же, – председатель криво оскалился. – Но не сразу. Пущай сперва кнута отведает. А то глядит больно уж дерзко, за дурней нас считает. Хорошая порка поубавит ему прыти, кхе-кхе-кхе… Посмотреть полный текст

Судьба любит поиграть с нами в свои извращенные игры. Вот и теперь, я не знаю, плакать мне или смеяться? Мой новый сосед, такой же гость этой гостеприимной деревушки, стоял на коленях, подслеповато щурясь в полумраке и растирал развязанные руки. В изодранной дубленке, грязной шапке модели «петушок» и с небритой физиономией он походил на бездомного забулдыгу. Впрочем, после БП все, кто не озаботился подготовкой к выживанию, напоминают бомжей. Охранники, хлопнув дверью, удалились. – Ну, здравствуй, Юра Харитонов, – тихо произнес я. – Санек?! – воскликнул бывший герой арены. – Тише, блин! Не стоит им знать, что мы знакомы. – Что ты здесь делаешь? – Это я у тебя спросить хотел, вражина. Юрик помотал головой, будто прогоняя неприятные воспоминания. – Все поменялось с тех пор… все поменялось… не стоит ворошить прошлое. Я стал другим человеком без своей Зюзечки… – грустно вздохнул он. – Не стоило тогда преследовать нас. – Да… я тогда потерял большую часть отряда. Кто выжил, разбежались по лесу или вернулись в Кандалакшу. Не знаю… – А ты, значит, не вернулся. – А что мне там делать после такого провала? Без жабы на Арене я не продержусь и пяти минут. Я только хмыкнул. Мне совсем не жаль этого прислужника пендосов. Юрец продолжил: – Я ведь запомнил твои слова, Саня. Ты советовал уйти в тайгу, построить дом… я понял, что это мой шанс начать жизнь заново! Я нашел старую охотничью избушку. Хочу вот завести животных… я ведь люблю зверей, Саня! – Ну, так и занимался бы животноводством! Зачем ты мне это рассказываешь? – Я знал про эту деревню, они подчиняются Полковнику. Слышал, что местный Председатель редкостная тварь… – Это точно, – хмыкнул я. – Был уже на допросе? – Еще нет, – вздохнул Юрик. – Они хотели грохнуть меня на месте за то, что ловил рыбу на их озере. Рассказал, кто я такой. Что я – правая рука Полковника! Меня знает вся Кандалакша! Но эти разбойники только насмехались надо мной, избили меня! Саня, скажи им, кто я, пожалуйста! Пусть меня отпустят! Тут я призадумался. А ведь Юрик действительно может помочь… – Через несколько дней сюда приедут пендосы, – сказал я. – О, да! – Братка! С кем ты там, хуле, шепчешься? – Загремел цепями из своей камеры десантура. – Знакомы чтоль? – Погоди, Вован! Не шуми, позже все расскажу! – Ладно, епта. Не знал, что у тя секреты какие-то ебаные есть, – проворчал ВДВшник, но, слава богу, заткнулся. – Кто это? – осторожно спросил Юрик. – Вовчик, друган мой, – небрежно ответил я, не став рассказывать, что геноцид пендосов на лесной дороге, его рук дело. – Короче слушай, когда прибудут амеры, ты вытащишь нас отсюда. А сам вали куда хочешь, хоть в лес, хоть в Кандалакшу, идет? – Конечно, Саня! Люди Полковника узнают и спасут меня! Договорились! Но я не был бы выживальщиком, если б на сто процентов доверился этому типку. А что если он обманет? Или привезет нас прямиком в руки проклятой пендосни? Нужно как-то подстраховаться, и я, кажется, знаю, что послужит гарантией. – Если поможешь сбежать, Юра, верну тебе твою жабу, – понизив голос, сказал я. – Что??? Зюзя жива?! – осунувшееся лицо Юрца озарилось истинным счастьем. – Да! Тихо ты, не ори! – Думал, она погибла. Что ее затоптали на Арене… где Зюзечка? Она у тебя? Покажи мне ее, пожалуйста! – Заебали, блять! – рыкнул Вован. – Дайте поспать, нахой! Я продолжил шепотом: – Она не здесь, конечно. У меня в… короче, дома у меня. Так и быть, верну, если посодействуешь освобождению из этого свинарника. – Договорились, – повторил Юрик. Мы пожали друг другу руки через окошко. Показалось, или в его глазах блеснули слезы? *** Следующий день начался, с того, что меня опять куда-то повели. Одного. Деревяшка, командовавший конвоем, постоянно держался за голову и сплевывал. Перебухал, похоже, гнида. Но ладно хоть не лез со своими дурными шуточками. Иначе, я бы не сдержался, и на одного любимого племянника у Председателя стало бы меньше. Пришли к новенькой свежей избе. Повсюду стучат молотки и весело повизгивают пилы. А на крыльце сам Евстигней Карлович в рабочем фартуке приколачивает доски. – Ну, как тебе, Парамон? Нравится домишко? Тьфу ты… все забываю, что ты Саня! Оставьте нас, – велел он. Охранники отошли на несколько метров. Деревяшка присел на бревно и, зачерпнув горсть снега, приложил ко лбу. Я усмехнулся про себя. Такие уроды должны страдать. – Так что, скажешь, мил человек? Я повернулся к председателю и сделал восхищенное лицо: – Отличный коттедж! – Для тебя, хлопец, стараемся всей деревней. Для тебя! – Он взял из коробки гвоздь-сотку и одним ударом вогнал в доску. – Вишь, аж сам тружусь! Люблю я дело плотницкое. Если б не заботы, да хлопоты, только бы деревом и занимался. Председатель любовно погладил плотно пригнанную доску крыльца и взялся за следующую. – Ну, так чегой надумал-то ты? Будешь служить верой и правдой? – Всю ночь не спал, думал, конечно, – соврал я. – Выбор-то у меня невелик… а ваше предложение просто шикарное. Согласен! Когда приступать к своим обязанностям? – Ишь какой шустрый, – усмехнулся Евстигней Карлович. – Со временем… со временем приобщим к делу. Не спеши, а то успеешь, как говориться, хы-хы-хы… Ты скажи-ка мне лучше вот что… В Кандалакше бывать доводилось? – Ну… Блин, к чему этот вопрос? Что ему ответить? Председатель пристально смотрел на меня, ожидая ответ. – Бывал, – сказал, наконец, я. Всей правды говорить не буду, но и ложь он сразу просечет. – После? – Я понял по интонации, что он имеет ввиду БП. – Да. – Значит, и на играх бывал? Ну, на Арене Жести? – А как же! Конечно! Два раза даже. А почему вы спрашиваете? – Да так… да так… эй, Деревяшка, – крикнул он, – позови-ка нам того хлопчика, что вчера поймали наши ребятушки! Холуй нехотя поднялся, что-то проворчал, и свалил. Пришла Альбина с подносом. Я старался не глядеть на нее, чтобы не показывать свою злость. – Благодарствую, Альбиночка, – Председатель шлепнул ее по заднице. – На крылечко ставь, вон туды… давай, Санек, угощайся чайком с плюшками. – Не откажусь, – я взял кружку, проводив взглядом чертову шлюху. – Я смотрю, не ровно к ней дышишь? – усмехнулся Председатель. – Хочешь, навестит тебя сегодня? – Да ну что вы, – отмахнулся я. – Вам показалось, черненькие не в моем вкусе. – Ну-ну… кхех… Спустя несколько минут привели Юрика. Он с тревогой переводил взгляд с председателя на меня и обратно. – Ну, рассказывай, голубчик, – отхлебнув из кружки, сказал Евстигней, – кто таков, откуда? – Я – Юрик Харитонов! Из Кандалакши! – Тот самый, стало быть? – Да! – Ай-яй-яй… ну, прости тогда ребятишечек моих, не признали они героя Арены! Что скажешь, Санек, он это, аль не он? – Да вроде похож! – Я сделал вид, что внимательно вглядываюсь в потертое невзгодами лицо Юрика. – Да точно! Он самый! – Ай, как нехорошо вышло, – покачал седой головой председатель. – Важного человека за шарамыгу приняли. Ты уж прости нас сиволапых, Юра, мы в глухомани обитаем, культуры не ведаем. Присаживайся на крыльцо, отведай плюшек. Я вздохнул облегченно. Кажется, все идет по плану. Глава деревни подвинулся, давая присесть Юрцу. Мне тоже пришлось подвинуться, и оказался аккурат рядом с ящиком полным гвоздей. – Спасибо, – сказал Харитонов с довольным видом, вольготно располагаясь на ступеньках. Заметив, что никто на меня не смотрит, я вытащил один гвоздь-сотку и спрятал в карман. Не знаю, зачем это сделал, но тоже оружие как-никак. – Можешь отдыхать пока, – кивнул мне председатель. – Ступай, ребятушки проводят. Я поднялся. Ситуация немного напрягает. О чем сейчас договорятся эти прохиндеи? Евстигней окликнул: – Парамон… э… Саня! – Что? – я обернулся. – Верни сотку. Ну, блин! Как он заметил? Невинно улыбнувшись, я пожал плечами, вытащил гвоздь из кармана и протянул старику. Он одобрительно кивнул. Юрик хихикнул, допивая чай. В следующий миг Председатель с удивительной скоростью схватил молоток и вогнал гвоздь в тыльную сторону ладони Харитонова, которая лежала на доске. Брызнул недопитый чай, брызнула кровь на обструганные доски. Мертвенная бледность стремительно покрывала лицо Юрца. Выпученными глазами он смотрел на свою прибитую руку. Рот скривило в гримасе боли, и неистовый вопль понесся по округе. Я дернулся рефлекторно, но тут же почувствовал сразу несколько стволов, упершихся в спину. – Ну что, шутники, поигралися и хватит, – усмехнулся Евстигней Карлович, наклоняясь к скорчившемуся Юрику. – Ну чего голосишь, как баба, герой? Покажи-ка нам свою удаль! Или гвоздик в руке мешает? Харитонов быстро закивал, глотая слезы. – А что на это скажешь?! Председатель схватил еще гвоздь и всадил рядом с первым. Потом еще. И еще. С каждым ударом истошный вой становился громче. Хотя куда уж громче. – Запомните, паскудники! – Карлович швырнул молоток на землю. – Я насквозь вас вижу! Все ваше коварство убогое и уловки мерзкие! Я здесь хозяин! Ты что-то хочешь сказать, Санек? Говори! – Крыльцо испачкалось… – хрипло ответил я. – На крови крепче стоять будет! А ты что же думал, дуралей, для тебя, разбойника, избу построили? Ха-ха-ха! – охранники кругом весело загоготали. Деревяшка, аж пополам сложился в истерике. – Племянничек тут мой славный скоро новоселье справит. Сразу как с Альбинкой обженятся! Так, Афанасий, бери гвоздодер, потом в барак этого проходимца! – А этого куда? – рыжебородый кивнул на меня. – Туда же, – председатель криво оскалился. – Но не сразу. Пущай сперва кнута отведает. А то глядит больно уж дерзко, за дурней нас считает. Хорошая порка поубавит ему прыти, кхе-кхе-кхе… Посмотреть полный текст

Бесшумно, один за другим, щелкнули замки. Раскидав снег с порога, толкнул заиндевевшую дверь. Черную вьюгу ядерной зимы озарило мягкое свечение. Родной Схрон. Пройдя внутрь, снял капюшон и покрытую ледяным конденсатом ветрозащитную маску, в ноздри ударили головокружительные запахи домашней стряпни. Играет музыка с моей флэшки. Снял потертый рюкзак, повесил на крючок исцарапанную, повидавшую виды Сайгу и устало привалился к дверному косяку. Как же давно не был дома… С кухни раздался звон разбившейся посуды. – Сааашааа!!! – раздался полный радости крик. Но Лена не выскочила, сломя голову, как раньше. Она шла осторожно с сияющим лицом, придерживая огромный живот. Вовремя успел – не пропущу рождение сына. Обнялись. Даже сквозь куртку я ощутил обжигающе горячие слезы радости на своем уже не таком мускулистом плече. – Ну, здравствуй, любимая… – произнес я. А в горле ком. – Как ты изменился, – она погладила мою отросшую за эти месяцы густую бороду. – Ты тоже. – Положил ладонь с почерневшими от морозов пальцами на ее круглый животик. В ответ ощутил бодрое пихание. Это сын встречает отца. – Проходи скорей, я накрою стол, устроим праздник! Потом я долго плескался в душе, отмывая свое изможденное тело. Горячая вода – какое это счастье. Слава богу, следов радиоактивного поражения нет, как я опасался. Выбравшись из душа, взялся за бритву и вздрогнул. Из отражения в зеркале на меня смотрел оживший мертвец. Серое исхудавшее лицо с резко выступившими скулами. Обильная седина. В глазах застыла пустота. Нет, не хочу вспоминать кошмары испепеленных городов и ледяных пустошей. Лене тем более не расскажу, обо всем, что довелось пережить в этих скитаниях. После сытного ужина мы лежали, обнявшись. Я радовался ее спокойному дыханию и впервые за долгое время наслаждался чистотой постельного белья. До сих пор не могу поверить, что вернулся. Один из всех. Даже неубиваемый десантник остался там. Не избежал злой участи… Я глубоко вздохнул и постарался уснуть. Надеюсь, ужасы прошлого сегодня не проникнут в сновидения. Бамс! Неожиданный удар снаружи заставил вздрогнуть. Выбравшись из объятий, – Лена все так же безмятежно спит, – я взял с тумбочки револьвер. Проверив барабан, взвел тугой курок. – Братка! Че спишь, нах?! – Вован? – револьвер в моей руке задрожал. Этого не может быть! Я же помню, как хоронил его! Как много часов крошил мерзлую землю… – Санек! Это я! Открывай нахой! Курить охота, блять! Я потянулся к дверному замку. Но едва коснулся его, руку будто ошпарило кипятком. Блять! На ладони красные пятна ожогов… что за ху?.. я отдернул руку от горячей печки. – О, бля, проснулся, еб твою мать! – радостно лыбилась в окошке рожа Вована. – Гляжу, сцуко, у тя ништяками пахнет, аж в брюхе все свело, епт. И печкой разжился, ебать в сраку! Чо я дурак тебе поддался вчерась, а? Ща бы тож отдыхал, как генерал, нах! Давай уже сигу, вон я вижу, у тя есть! И точно. Вчера не заметил в потемках на – стопке дров в углу лежат несколько пачек «Примы». С каких складов местные раздобыли этот раритет? Давненько я не курил это вонючее дерьмо без фильтра, но для БП сойдет. Я поднялся с топчана и протянул Вовчику одну из пачек. Закурили, сплевывая табачную шелуху. – Короче, плохие новости, Вован… – начал я. – Уже смекнул, епта, – мощно затянувшись, кивнул десантник. – Мы ж съебаццо должны были. А раз мы здесь, значит татарин твой обосрался, иль наебать решил. – Нет. Марат не виноват. Его подставили. И вытрясли всю информацию о побеге. – Да и хуй с ним! Нашел, кому доверять, бляха. Кто сдал-то, епт? – Эта сучка Альбина! – Гы… – Десантура заулыбался, погремел цепями. – Альбинка клевая, тож прешь ее? – Да я бы придушил ее голыми руками! – Хорош ты, братка, не кипятись. Все ж заебато! Жрачка есть, крыша над башкой тож. Даже баб можно пёжить. Хули тебе не нравиццо? Я блять покумекал, кароч, лучше здесь остануся. Ебал я в рот эти пещеры сырые! – Мне тоже самое председатель предлагает… – Ну, дак хуле! – А чего ты радуешься, Вован? Ты же в цепях. Забыл, как всю спину кнутом изрисовали? – Да хуйня это! Не видал ты, че чехи с нашими пленными вытворяли, сцуко! Здесь ваще санаторий нах! Временные неудобства, епт. – Ты, видимо, не в курсе, – печально ответил я, – председатель через несколько дней продает тебя пендосам в Кандалакшу. Будешь драться для них на Арене. – Ты за меня не очкуй, братишка. Напугал ежа голой сракой! Ебали мы и пендосов! Пох, подеремся, епт! Лучше мне расскажи, как там в городе? Телочки норм? Я в недоумении покачал головой и затушил чинарик. – Может, еще Валера с Егорычем нас вытащат… – Ебанись, Саня. Очкастый хуй на такое не способен, а дед… хуле он сделает в одного? – Это понятно. Но надежда умирает последней. Ты главное, про Схрон никому не рассказывай… – Ебать мой хуй, Санек! Обижаешь, в натуре! Десантура своих не сдает! Я молча кивнул. Мое четкое расписанное наперед будущее заволокло туманом неизвестности. Это Вовану все пох, живет одним днем и ему нечего терять. А я жить с этими одичалыми не согласен. Удеру при первой же возможности. Не хочу тусоваться в этой банде. Вот если бы объявились регулярные войска и начали штурмовать Кандалакшу, я бы присоединился не раздумывая. *** Через пару часов нас отправили на работы. Я решил не дергаться, раньше времени. Не заковали в кандалы и на том спасибо. Пусть председатель пока считает, меня лояльным. Не буду обманывать его ожиданий. Слава богу, в этот раз не заставили убирать дерьмо свиней. Нас привели на заваленное бревнами подворье, дали обычную двуручную, хоть и неплохо заточенную, пилу. Такая работа доставляла мне радость. Хорошая тренировка для моих мускулов. Плюс монотонный труд позволял забыться, не думать о своем, фактически рабском, положении. Мысли уносились далеко. Я думал о схроне, пересчитывал в уме свои запасы тушняка, патронов. Невольно просчитывал десятки различных вариантов спасения. Но все они были слишком фантастичны. Никто не вытащит отсюда. Остается только сжать в кулак свою волю выживальщика и мечтать о подходящем случае. Не знаю, сколько кубометров дров мы напилили, но херачили до самого вечера. Вован не унывал, развлекая армейскими байками. Периодически он троллил хмурых охранников и отпускал пошлые шуточки проходящим мимо деревенским теткам. Те, будто специально, приходили на нас поглазеть. Типа, по своим делам. Хихикали, краснели, убегали прочь. За все эти труды нас ждала награда. Горячий котелок пшеничной каши с кусочками свинины. Да, все-таки жить тут можно. Хотя меня этим не купишь. Вкусно, конечно, но разве сравнится с кулинарным талантом Лены? Председатель так и не вызвал к себе. Я прекрасно понимал, что за мной приглядывают особо внимательно. Скорей всего, это все проверка. Глупо ожидать, что мне сразу выдадут оружие и отправят на защиту рубежей или в рейд за ресурсами. Что ж, подождем, посмотрим… *** Нас конвоировали обратно в барак, когда со стороны внешних ворот послышались возбужденные возгласы. Одна из групп бородачей возвращается с вылазки, понял я. Они со смехом толкали перед собой связанного человека с мешком на голове. И что-то подсказывает, что они поймали камрада ФСБшника! Черт… конечно, теперь нам будет веселее в заточении, но очкарик полный лопух. Точно ведь проболтается о наших тайных бункерах и их местонахождении! Меня грубо впихнули в камеру, не дав разглядеть пленника подробней. За спиной захлопнулась дверь. За перегородкой справа выматерился Вован – видать, тоже досталось прикладом. Тут заскрипела дверь в пустующую каморку слева. – Будь, как дома, ублюдок! – услышал я смех Деревяшки. Последовали звуки ударов. Заглянув через окошко в соседнюю камеру, я увидел, как развязывают бедолагу и снимают мешок с головы. Посмотреть полный текст

Бесшумно, один за другим, щелкнули замки. Раскидав снег с порога, толкнул заиндевевшую дверь. Черную вьюгу ядерной зимы озарило мягкое свечение. Родной Схрон. Пройдя внутрь, снял капюшон и покрытую ледяным конденсатом ветрозащитную маску, в ноздри ударили головокружительные запахи домашней стряпни. Играет музыка с моей флэшки. Снял потертый рюкзак, повесил на крючок исцарапанную, повидавшую виды Сайгу и устало привалился к дверному косяку. Как же давно не был дома… С кухни раздался звон разбившейся посуды. – Сааашааа!!! – раздался полный радости крик. Но Лена не выскочила, сломя голову, как раньше. Она шла осторожно с сияющим лицом, придерживая огромный живот. Вовремя успел – не пропущу рождение сына. Обнялись. Даже сквозь куртку я ощутил обжигающе горячие слезы радости на своем уже не таком мускулистом плече. – Ну, здравствуй, любимая… – произнес я. А в горле ком. – Как ты изменился, – она погладила мою отросшую за эти месяцы густую бороду. – Ты тоже. – Положил ладонь с почерневшими от морозов пальцами на ее круглый животик. В ответ ощутил бодрое пихание. Это сын встречает отца. – Проходи скорей, я накрою стол, устроим праздник! Потом я долго плескался в душе, отмывая свое изможденное тело. Горячая вода – какое это счастье. Слава богу, следов радиоактивного поражения нет, как я опасался. Выбравшись из душа, взялся за бритву и вздрогнул. Из отражения в зеркале на меня смотрел оживший мертвец. Серое исхудавшее лицо с резко выступившими скулами. Обильная седина. В глазах застыла пустота. Нет, не хочу вспоминать кошмары испепеленных городов и ледяных пустошей. Лене тем более не расскажу, обо всем, что довелось пережить в этих скитаниях. После сытного ужина мы лежали, обнявшись. Я радовался ее спокойному дыханию и впервые за долгое время наслаждался чистотой постельного белья. До сих пор не могу поверить, что вернулся. Один из всех. Даже неубиваемый десантник остался там. Не избежал злой участи… Я глубоко вздохнул и постарался уснуть. Надеюсь, ужасы прошлого сегодня не проникнут в сновидения. Бамс! Неожиданный удар снаружи заставил вздрогнуть. Выбравшись из объятий, – Лена все так же безмятежно спит, – я взял с тумбочки револьвер. Проверив барабан, взвел тугой курок. – Братка! Че спишь, нах?! – Вован? – револьвер в моей руке задрожал. Этого не может быть! Я же помню, как хоронил его! Как много часов крошил мерзлую землю… – Санек! Это я! Открывай нахой! Курить охота, блять! Я потянулся к дверному замку. Но едва коснулся его, руку будто ошпарило кипятком. Блять! На ладони красные пятна ожогов… что за ху?.. я отдернул руку от горячей печки. – О, бля, проснулся, еб твою мать! – радостно лыбилась в окошке рожа Вована. – Гляжу, сцуко, у тя ништяками пахнет, аж в брюхе все свело, епт. И печкой разжился, ебать в сраку! Чо я дурак тебе поддался вчерась, а? Ща бы тож отдыхал, как генерал, нах! Давай уже сигу, вон я вижу, у тя есть! И точно. Вчера не заметил в потемках на – стопке дров в углу лежат несколько пачек «Примы». С каких складов местные раздобыли этот раритет? Давненько я не курил это вонючее дерьмо без фильтра, но для БП сойдет. Я поднялся с топчана и протянул Вовчику одну из пачек. Закурили, сплевывая табачную шелуху. – Короче, плохие новости, Вован… – начал я. – Уже смекнул, епта, – мощно затянувшись, кивнул десантник. – Мы ж съебаццо должны были. А раз мы здесь, значит татарин твой обосрался, иль наебать решил. – Нет. Марат не виноват. Его подставили. И вытрясли всю информацию о побеге. – Да и хуй с ним! Нашел, кому доверять, бляха. Кто сдал-то, епт? – Эта сучка Альбина! – Гы… – Десантура заулыбался, погремел цепями. – Альбинка клевая, тож прешь ее? – Да я бы придушил ее голыми руками! – Хорош ты, братка, не кипятись. Все ж заебато! Жрачка есть, крыша над башкой тож. Даже баб можно пёжить. Хули тебе не нравиццо? Я блять покумекал, кароч, лучше здесь остануся. Ебал я в рот эти пещеры сырые! – Мне тоже самое председатель предлагает… – Ну, дак хуле! – А чего ты радуешься, Вован? Ты же в цепях. Забыл, как всю спину кнутом изрисовали? – Да хуйня это! Не видал ты, че чехи с нашими пленными вытворяли, сцуко! Здесь ваще санаторий нах! Временные неудобства, епт. – Ты, видимо, не в курсе, – печально ответил я, – председатель через несколько дней продает тебя пендосам в Кандалакшу. Будешь драться для них на Арене. – Ты за меня не очкуй, братишка. Напугал ежа голой сракой! Ебали мы и пендосов! Пох, подеремся, епт! Лучше мне расскажи, как там в городе? Телочки норм? Я в недоумении покачал головой и затушил чинарик. – Может, еще Валера с Егорычем нас вытащат… – Ебанись, Саня. Очкастый хуй на такое не способен, а дед… хуле он сделает в одного? – Это понятно. Но надежда умирает последней. Ты главное, про Схрон никому не рассказывай… – Ебать мой хуй, Санек! Обижаешь, в натуре! Десантура своих не сдает! Я молча кивнул. Мое четкое расписанное наперед будущее заволокло туманом неизвестности. Это Вовану все пох, живет одним днем и ему нечего терять. А я жить с этими одичалыми не согласен. Удеру при первой же возможности. Не хочу тусоваться в этой банде. Вот если бы объявились регулярные войска и начали штурмовать Кандалакшу, я бы присоединился не раздумывая. *** Через пару часов нас отправили на работы. Я решил не дергаться, раньше времени. Не заковали в кандалы и на том спасибо. Пусть председатель пока считает, меня лояльным. Не буду обманывать его ожиданий. Слава богу, в этот раз не заставили убирать дерьмо свиней. Нас привели на заваленное бревнами подворье, дали обычную двуручную, хоть и неплохо заточенную, пилу. Такая работа доставляла мне радость. Хорошая тренировка для моих мускулов. Плюс монотонный труд позволял забыться, не думать о своем, фактически рабском, положении. Мысли уносились далеко. Я думал о схроне, пересчитывал в уме свои запасы тушняка, патронов. Невольно просчитывал десятки различных вариантов спасения. Но все они были слишком фантастичны. Никто не вытащит отсюда. Остается только сжать в кулак свою волю выживальщика и мечтать о подходящем случае. Не знаю, сколько кубометров дров мы напилили, но херачили до самого вечера. Вован не унывал, развлекая армейскими байками. Периодически он троллил хмурых охранников и отпускал пошлые шуточки проходящим мимо деревенским теткам. Те, будто специально, приходили на нас поглазеть. Типа, по своим делам. Хихикали, краснели, убегали прочь. За все эти труды нас ждала награда. Горячий котелок пшеничной каши с кусочками свинины. Да, все-таки жить тут можно. Хотя меня этим не купишь. Вкусно, конечно, но разве сравнится с кулинарным талантом Лены? Председатель так и не вызвал к себе. Я прекрасно понимал, что за мной приглядывают особо внимательно. Скорей всего, это все проверка. Глупо ожидать, что мне сразу выдадут оружие и отправят на защиту рубежей или в рейд за ресурсами. Что ж, подождем, посмотрим… *** Нас конвоировали обратно в барак, когда со стороны внешних ворот послышались возбужденные возгласы. Одна из групп бородачей возвращается с вылазки, понял я. Они со смехом толкали перед собой связанного человека с мешком на голове. И что-то подсказывает, что они поймали камрада ФСБшника! Черт… конечно, теперь нам будет веселее в заточении, но очкарик полный лопух. Точно ведь проболтается о наших тайных бункерах и их местонахождении! Меня грубо впихнули в камеру, не дав разглядеть пленника подробней. За спиной захлопнулась дверь. За перегородкой справа выматерился Вован – видать, тоже досталось прикладом. Тут заскрипела дверь в пустующую каморку слева. – Будь, как дома, ублюдок! – услышал я смех Деревяшки. Последовали звуки ударов. Заглянув через окошко в соседнюю камеру, я увидел, как развязывают бедолагу и снимают мешок с головы. Посмотреть полный текст

Огромные ботинки десантуры шевельнулись и поползли, оставляя в пыли две неровные дорожки. Массивное тело тащили сразу четверо мужиков. Блин, Вован так и не пришел в себя. Неужто, я так сильно его ушатал? От удара палкой по башке, об которую можно разбивать даже силикатные кирпичи, он вырубился? Что-то здесь не так. Наверно, Альбинка что-то подмешала в жратву. Какое-то вещество, меняющее разум. Слава паранойе, я не стал это есть! Марата впихнули в клетку, но его, кажется, не волнует данное обстоятельство. Заплывшие глаза, не отрываясь, яростно глядят в сторону председателя. Я повернул голову и сразу понял причину его злости. Еще бы, рядом с главой поселка стоит эта тварь – Альбина! В обнимку с Деревяшкой она ржет и тычет пальцем в татарина. Представляю, каково сейчас ему. Зато я точно знаю, кого убью первым из чертовой своры! Евстигней Карлович поднялся с кресла и, погладив большой живот, заговорил: – Смотрите люди, смотрите внимательно! Мы приютили у себя этого пришлого чужака, а он задумал коварство! Паршивец хотел убить вашего дорогого Председателя с помощью этого! – Он поднял над головой резную трубку Марата. – А потом, украсть припасы и сжечь деревню! Толпа гневно вздохнула. – Но наша милая Альбиночка сорвала планы этого мерзкого предателя! – продолжил Председатель. – Возрадуйтесь, люди! Сейчас мы увидим потрясающий бой. Оба этих мерзавца заслуживают смерти, но сегодня умрет лишь один! Да свершится правосудие! Он резко сломал об колено духовое оружие и швырнул под ноги. Я даже не сразу осознал, что кто-то вложил мне увесистый клинок. Медленно поднял руку, разглядывая щербатое с зазубринами мачете. Марат получил такую же хреновину. Мы посмотрели друг другу в глаза. Не знаю, что прочитал в моем взгляде корефан, но я увидел только одно – дикое желание выжить, не смотря, ни на что. Печально, конечно. Ничего не имею против Марата, но его подвела собственная хитрожопость. Деревяшка оторвался от тисканья Альбины и ударил в колокол, завопил: – Начинайте, подонки!!! Мы начали постепенно по спирали сближаться. Татарин поигрывал клинком совершенно по-дилетантски, на мой взгляд. Я же, вспомнив фильм «Горец», держал свое ржавое мачете, словно катану, постоянно меняя позицию в зависимости от перемещения противника. Да, как и в том старом фильме, должен остаться только один. Пиздец, конечно, фехтовать этими дерьмовыми железками. Без гарды, без какой либо защиты. Долго тут не покрутишься, все решится за пару ударов. Кто кого перехитрит. Я решил, что будет глупо пытаться парировать выпады. Лучше держать дистанцию. Неожиданно Марат шаркнул ногой, швыряя пыль и песок мне в глаза. Подлый фокус! Но что-то подобное я ожидал, поэтому отпрыгнул на пару метров назад. Его клинок вспорол пустоту. Татарин заорал, бросаясь в атаку. Видать, принял мой маневр за признак слабости. Тут в спину уперлись деревянные перекладины, а Марат совершил самую глупую ошибку в своей жизни. Сделал резкий колющий выпад не предназначенным для этого орудием. Я вильнул корпусом, пропуская клинок и затем обратно, блокируя провалившуюся между жердей руку. Татарин оскалился, глаза дико вытаращились на меня. Двинул в лицо кулаком. А когда он обмяк, отскочил, крутанулся и рубанул. Отсеченная рука, не выпустив оружие, упала по ту сторону ограждения. Зрители шарахнулись назад, уворачиваясь от фонтана крови. Прости, Маратик, так уж вышло. Председатель довольно кивает, переговариваясь с приспешниками. Я ухватил татарина за ворот рваной рубахи. Он уже ничего не соображает, орет зажимая хлещущую из обрубка кровь. Пора это заканчивать. Я толкнул его так, чтобы голова оказалась по ту сторону решетки, прямо перед Евстигнеем Карловичем, подручными, Альбиной… она смотрела, не отрываясь, прикусив губу. Мачете со свистом рассекло воздух, обезглавленное тело свалилось к ногам. Зрители взвыли в восторге. Голова, подпрыгивая, катилась к помосту, а девушка, запрокинув голову, истерично хохотала. Устало отвернувшись, я бросил на песок окровавленный тесак. *** Вода яростно зашипела на раскаленных камнях, ядреное обжигающее облако наполнило парилку. Председатель, еле различимый в тумане, зачерпнул ковшом из бадейки, поддал еще. Мои уши начали скручиваться в трубочки. Довольно крякнув, старый хмырь уселся рядом со мной на полок. Баня – это, конечно, зашибись, но вот компания… В своей камере я пробыл недолго. После духоты и вони амбара, после танцев со смертью на пыльном песке, стужа в кутузке, казалось блаженством. Минут через пятнадцать в соседнюю комнату втащили Вована. Застучали молотки, приковывая к стене могучего десантника, который все еще валялся в отрубоне. Через окошко я видел огромный шишак, выросший у него на лбу. Отдыхай, десантура… Меня так и не сковали проклятыми цепями. Через минуту узнал почему. Двери распахнулись. Афанасий, детина с рыжей бородой, наставив ружье, мотнул башней. Идем, мол. – Ну, что, Парамон, думаешь, поди, чем прикончить старика? – спросил Карлович, обмахиваясь березовым веником. – Нет, – честно ответил я. Суицидальных наклонностей не имею. Смысл дергаться, если в просторном предбаннике целый взвод вооруженных бородачей? – Откуда знаком с татарином? – В Таиланде… бухали вместе… – Сходится, кхех. – Где служил? – Да нигде, рукапашкой в свое время занимался. – Ну-ну… – Председатель, судя по виду, ни на йоту не поверил в мою самостоятельную подготовку. – Скажи еще, писарем в штабе отсиживался. Деревяшка, между прочим, крупно проигрался. Он ставил на десантника. Я только фыркнул. Хоть в чем-то не повезло уродцу. – Нам нужны такие люди, как ты, – он повернул ко мне морщинистое потное лицо. – У нас нет в деревне настоящих воинов. – А эти? – я кивнул на дверь. – Тьфу… эти только самогон умеют хлестать, да девок портить на сеновалах. Лесорубы одни в основном. Ну, есть еще несколько охотников. Но это не то… сам понимаешь, какое время. – Что же ты от меня хочешь, Евстигней Карлович? – Десантника, дружка твоего, скоро америкашки заберут. Можно было б, конечно, тоже его оставить. Приручили б постепенно… да опасно. Больно уж буйный. А ты совсем неглупый парень. Здравомыслящий. Избу тебе дадим отдельную, бабу подыщем… – Альбинку что ли? – мои кулаки рефлекторно сжались. – А ты на нее зря серчаешь. Она хоть и слаба на передок, но за родную деревню всей душей. Оксанку можешь в жены выбрать. Кто у нас еще без мужика… Аньку, Светланку… – он принялся загибать толстые пальцы. – Что скажешь? – А если откажусь? – А чего тебе отказываться-то? В лесах, да пещерах лучше чтоль? Здесь у нас человеческое общество, порядок какой-никакой. Убивать тебя – не убьем. Хотя, кое-кто этого очень, прямо скажем, вожделеет. Рабочие руки всегда нужны. Но будешь на цепи сидеть, аки пес бешеный, да объедки жрать. Так что подумай, подумай до утра, вышивальщик… Скрипнула дверь. В парную заглянула эта сучка, Альбина. – О, вовремя явилась, дорогуша! – закряхтел Евстигней Карлович, подмигнув мне. – Попарь-ка нас, да как следует. Девка захихикала. Прошла, скидывая на ходу простыню. У меня перехватило дыхание. Длинные черные волосы облепили стройное тело с аппетитно торчащими грудками. Блеснул, начисто выбритый лобок. Если бы не знал о предательстве, то, возможно бы, и не устоял от соблазна. Хотя, нет – у меня же есть Лена. – Подумаю над предложением, Евстигней Карлович. – Я поднялся. Альбинка бесстыдно пялилась на мое хозяйство. Да только хрен тебе оно достанется, стерва. – Ступай, ступай. Завтра ответа жду… Санек. Я, взявшись за дверную ручку, резко обернулся. Председатель посмеивался, глядя на меня, его пятерня жадно тискала упругие ягодицы Альбины. *** За время моего отсутствия кое-что изменилось в камере. Вован все так же храпит за стенкой. Но вместо пронизывающего холода меня встретило тепло и веселый гул горящих дров. Ништяк. Видимо, председатель велел своим архаровцам установить здесь печь-буржуйку. На нарах накрытый полотенцем поднос, рядышком пузатый самовар. Также притащили матрас, подушку и одеяло. Усмехнувшись, я принялся за еду. Тушеная картошка с мясом в чугунке, каша, свежий хлеб и бутылочка первака отлично скрасили этот гребанный день. За тебя, Марат, дружище. Не держи на том свете зла на меня. А с этими козлами я еще разберусь. Председатель наивно полагает, что может купить меня этими спартанскими условиями. Сделаю пока вид, что принял его предложение. Главное подгадать момент и свалить. К Лене, в комфортный уют Схрона. Посмотреть полный текст

Огромные ботинки десантуры шевельнулись и поползли, оставляя в пыли две неровные дорожки. Массивное тело тащили сразу четверо мужиков. Блин, Вован так и не пришел в себя. Неужто, я так сильно его ушатал? От удара палкой по башке, об которую можно разбивать даже силикатные кирпичи, он вырубился? Что-то здесь не так. Наверно, Альбинка что-то подмешала в жратву. Какое-то вещество, меняющее разум. Слава паранойе, я не стал это есть! Марата впихнули в клетку, но его, кажется, не волнует данное обстоятельство. Заплывшие глаза, не отрываясь, яростно глядят в сторону председателя. Я повернул голову и сразу понял причину его злости. Еще бы, рядом с главой поселка стоит эта тварь – Альбина! В обнимку с Деревяшкой она ржет и тычет пальцем в татарина. Представляю, каково сейчас ему. Зато я точно знаю, кого убью первым из чертовой своры! Евстигней Карлович поднялся с кресла и, погладив большой живот, заговорил: – Смотрите люди, смотрите внимательно! Мы приютили у себя этого пришлого чужака, а он задумал коварство! Паршивец хотел убить вашего дорогого Председателя с помощью этого! – Он поднял над головой резную трубку Марата. – А потом, украсть припасы и сжечь деревню! Толпа гневно вздохнула. – Но наша милая Альбиночка сорвала планы этого мерзкого предателя! – продолжил Председатель. – Возрадуйтесь, люди! Сейчас мы увидим потрясающий бой. Оба этих мерзавца заслуживают смерти, но сегодня умрет лишь один! Да свершится правосудие! Он резко сломал об колено духовое оружие и швырнул под ноги. Я даже не сразу осознал, что кто-то вложил мне увесистый клинок. Медленно поднял руку, разглядывая щербатое с зазубринами мачете. Марат получил такую же хреновину. Мы посмотрели друг другу в глаза. Не знаю, что прочитал в моем взгляде корефан, но я увидел только одно – дикое желание выжить, не смотря, ни на что. Печально, конечно. Ничего не имею против Марата, но его подвела собственная хитрожопость. Деревяшка оторвался от тисканья Альбины и ударил в колокол, завопил: – Начинайте, подонки!!! Мы начали постепенно по спирали сближаться. Татарин поигрывал клинком совершенно по-дилетантски, на мой взгляд. Я же, вспомнив фильм «Горец», держал свое ржавое мачете, словно катану, постоянно меняя позицию в зависимости от перемещения противника. Да, как и в том старом фильме, должен остаться только один. Пиздец, конечно, фехтовать этими дерьмовыми железками. Без гарды, без какой либо защиты. Долго тут не покрутишься, все решится за пару ударов. Кто кого перехитрит. Я решил, что будет глупо пытаться парировать выпады. Лучше держать дистанцию. Неожиданно Марат шаркнул ногой, швыряя пыль и песок мне в глаза. Подлый фокус! Но что-то подобное я ожидал, поэтому отпрыгнул на пару метров назад. Его клинок вспорол пустоту. Татарин заорал, бросаясь в атаку. Видать, принял мой маневр за признак слабости. Тут в спину уперлись деревянные перекладины, а Марат совершил самую глупую ошибку в своей жизни. Сделал резкий колющий выпад не предназначенным для этого орудием. Я вильнул корпусом, пропуская клинок и затем обратно, блокируя провалившуюся между жердей руку. Татарин оскалился, глаза дико вытаращились на меня. Двинул в лицо кулаком. А когда он обмяк, отскочил, крутанулся и рубанул. Отсеченная рука, не выпустив оружие, упала по ту сторону ограждения. Зрители шарахнулись назад, уворачиваясь от фонтана крови. Прости, Маратик, так уж вышло. Председатель довольно кивает, переговариваясь с приспешниками. Я ухватил татарина за ворот рваной рубахи. Он уже ничего не соображает, орет зажимая хлещущую из обрубка кровь. Пора это заканчивать. Я толкнул его так, чтобы голова оказалась по ту сторону решетки, прямо перед Евстигнеем Карловичем, подручными, Альбиной… она смотрела, не отрываясь, прикусив губу. Мачете со свистом рассекло воздух, обезглавленное тело свалилось к ногам. Зрители взвыли в восторге. Голова, подпрыгивая, катилась к помосту, а девушка, запрокинув голову, истерично хохотала. Устало отвернувшись, я бросил на песок окровавленный тесак. *** Вода яростно зашипела на раскаленных камнях, ядреное обжигающее облако наполнило парилку. Председатель, еле различимый в тумане, зачерпнул ковшом из бадейки, поддал еще. Мои уши начали скручиваться в трубочки. Довольно крякнув, старый хмырь уселся рядом со мной на полок. Баня – это, конечно, зашибись, но вот компания… В своей камере я пробыл недолго. После духоты и вони амбара, после танцев со смертью на пыльном песке, стужа в кутузке, казалось блаженством. Минут через пятнадцать в соседнюю комнату втащили Вована. Застучали молотки, приковывая к стене могучего десантника, который все еще валялся в отрубоне. Через окошко я видел огромный шишак, выросший у него на лбу. Отдыхай, десантура… Меня так и не сковали проклятыми цепями. Через минуту узнал почему. Двери распахнулись. Афанасий, детина с рыжей бородой, наставив ружье, мотнул башней. Идем, мол. – Ну, что, Парамон, думаешь, поди, чем прикончить старика? – спросил Карлович, обмахиваясь березовым веником. – Нет, – честно ответил я. Суицидальных наклонностей не имею. Смысл дергаться, если в просторном предбаннике целый взвод вооруженных бородачей? – Откуда знаком с татарином? – В Таиланде… бухали вместе… – Сходится, кхех. – Где служил? – Да нигде, рукапашкой в свое время занимался. – Ну-ну… – Председатель, судя по виду, ни на йоту не поверил в мою самостоятельную подготовку. – Скажи еще, писарем в штабе отсиживался. Деревяшка, между прочим, крупно проигрался. Он ставил на десантника. Я только фыркнул. Хоть в чем-то не повезло уродцу. – Нам нужны такие люди, как ты, – он повернул ко мне морщинистое потное лицо. – У нас нет в деревне настоящих воинов. – А эти? – я кивнул на дверь. – Тьфу… эти только самогон умеют хлестать, да девок портить на сеновалах. Лесорубы одни в основном. Ну, есть еще несколько охотников. Но это не то… сам понимаешь, какое время. – Что же ты от меня хочешь, Евстигней Карлович? – Десантника, дружка твоего, скоро америкашки заберут. Можно было б, конечно, тоже его оставить. Приручили б постепенно… да опасно. Больно уж буйный. А ты совсем неглупый парень. Здравомыслящий. Избу тебе дадим отдельную, бабу подыщем… – Альбинку что ли? – мои кулаки рефлекторно сжались. – А ты на нее зря серчаешь. Она хоть и слаба на передок, но за родную деревню всей душей. Оксанку можешь в жены выбрать. Кто у нас еще без мужика… Аньку, Светланку… – он принялся загибать толстые пальцы. – Что скажешь? – А если откажусь? – А чего тебе отказываться-то? В лесах, да пещерах лучше чтоль? Здесь у нас человеческое общество, порядок какой-никакой. Убивать тебя – не убьем. Хотя, кое-кто этого очень, прямо скажем, вожделеет. Рабочие руки всегда нужны. Но будешь на цепи сидеть, аки пес бешеный, да объедки жрать. Так что подумай, подумай до утра, вышивальщик… Скрипнула дверь. В парную заглянула эта сучка, Альбина. – О, вовремя явилась, дорогуша! – закряхтел Евстигней Карлович, подмигнув мне. – Попарь-ка нас, да как следует. Девка захихикала. Прошла, скидывая на ходу простыню. У меня перехватило дыхание. Длинные черные волосы облепили стройное тело с аппетитно торчащими грудками. Блеснул, начисто выбритый лобок. Если бы не знал о предательстве, то, возможно бы, и не устоял от соблазна. Хотя, нет – у меня же есть Лена. – Подумаю над предложением, Евстигней Карлович. – Я поднялся. Альбинка бесстыдно пялилась на мое хозяйство. Да только хрен тебе оно достанется, стерва. – Ступай, ступай. Завтра ответа жду… Санек. Я, взявшись за дверную ручку, резко обернулся. Председатель посмеивался, глядя на меня, его пятерня жадно тискала упругие ягодицы Альбины. *** За время моего отсутствия кое-что изменилось в камере. Вован все так же храпит за стенкой. Но вместо пронизывающего холода меня встретило тепло и веселый гул горящих дров. Ништяк. Видимо, председатель велел своим архаровцам установить здесь печь-буржуйку. На нарах накрытый полотенцем поднос, рядышком пузатый самовар. Также притащили матрас, подушку и одеяло. Усмехнувшись, я принялся за еду. Тушеная картошка с мясом в чугунке, каша, свежий хлеб и бутылочка первака отлично скрасили этот гребанный день. За тебя, Марат, дружище. Не держи на том свете зла на меня. А с этими козлами я еще разберусь. Председатель наивно полагает, что может купить меня этими спартанскими условиями. Сделаю пока вид, что принял его предложение. Главное подгадать момент и свалить. К Лене, в комфортный уют Схрона. Посмотреть полный текст

Ощутив сквозь сон чужое присутствие, я подскочил на лежанке, готовый крушить, убивать и ломать кости. Тяжелая цепь с грохотом дернула обратно. Все равно принял боевую стойку, потому что в сновидении как раз отрабатывал предстоящий бой с Вованом. Как не напрягал свои зоркие глаза, темнота скрывала незнакомца. Я видел только черную тень в углу камеры. – Санек, тише! Это я, Марат! – Так бы сразу и сказал, – проворчал я полушепотом. Похоже, сейчас глубокая ночь. Из соседней комнатенки доносится богатырский храп десантника, да собаки полаивают снаружи. – Пиздец, Санек, я еще по Таиланду помню, что ты резкий парень… но, блять… нахера вы творите такую хуйню? Мы же договорились, как действовать! – Причем тут я? Это все Вован. – Ты что, не объяснил ему? – Объяснил. Да толку? Он нихуя не понимает. У него в башке война никак не закончится… Марат подошел и присел на корточки, угостив меня сигаретой. Блин, неспроста он явился, шепнула мне чуйка. – В общем так, – сказал татарин, – план меняется. – В смысле? Почему? – Председатель связывался по рации с Кандалакшей. Пендосы сами приедут сюда. Придет большой конвой. – Из-за нас? – опешил я. – Если бы, – усмехнулся Марат. – Стандартный торговый рейд. Опять всю жрачку выгребут, суки. Председатель опять получит свои барыши, а нам снова впроголодь жить! – Блин, хреново, конечно… – я крепко затянулся горьким дымом. – И что предлагаешь? – Амеры прибудут через пять дней. Естественно председатель отменил поездку в город. Но шансов дожить до этого у вас, прямо скажу, немного. Деревяшка на говно исходит, все нашептывает Карловичу, как вас лучше прикончить… – А завтрашний бой? – Из-за этого я здесь. Мне точно известно, что пендосы покупают лишь одного из вас. Поэтому в этом бою один из вас умрет. И скорей всего, это будешь ты. Извини, но за Вована больше дают. – Да иди ты! Мы не будем биться друг с другом насмерть! Марат печально покачал головой и затушил окурок: – Они все подстроят так, что у вас не будет выбора. Вы будете драться пока один не свалится замертво. Для боя сейчас сооружают специальную клетку. Но не бойся, я тебе помогу. В решающий момент боя, Альбинка устроит пожар. А я постараюсь добраться до председателя. Держи. Он протянул мне короткий нож. – Опасная затея, – хмыкнул я, убирая клинок под пальто. – Продержись, пока не увидишь дым. Когда начнется, ломайте клетку со стороны председателя. Я уже подпилил в нужных местах ограждение. Замочите как можно больше его людей. – А как же твои люди? Помогут? – Боятся… – сплюнул Марат. – Но точно поддержат, как только начнется заваруха. – Опасная затея… – повторил я. – Я рискую не меньше вашего. Но больше такого шанса не будет. – Хорошо, – мы пожали руки. – Договорились. – Тогда спи, набирайся сил. Скоро пришлю Альбинку, принесет пожрать. – Ништяк, – улыбнулся я. Когда за татарином закрылась дверь, я растянулся на лавке и постарался обдумать ситуацию. Мое чутье параноика кричало, что весь этот план просто дерьмо. Бросаться с ножом на этих вооруженных ублюдков? А Вован вообще будет с голыми руками. Но что еще остается? Будем надеяться, что Марат все предусмотрел. Главное, в самом деле, чтобы десантура не прикончил меня сгоряча. Так незаметно, прокручивая разные варианты событий, я погрузился в сон. Не знаю сколько прошло времени, но разбудили меня странные прикосновения. Очень приятные. Чья-то нежная ручка поглаживала через штаны мой напрягшийся енг. Я застыл, не показывая виду. Медленно открыл глаза. Даже в темноте я узнал ее лицо. Альбина? Но какого хрена? Или мне это все снится? – Ты че делаешь? – прошептал я. – А что не нравится? – хихикнула она, принимаясь за молнию моих тактических штанов. – Мне кажется, это сейчас не уместно. – Не грубо, но настойчиво убрал ее руки. – И вообще, у меня есть женщина. – Ну и придурок! – Она резко вскочила. – Умрешь ты завтра! И жену свою больше не увидишь! – Ну, это мы еще посмотрим. Принесла поесть? – Жри! – швырнула на пол пакет и выбежала вон. Скрипнул засов. Ну, пиздец. Я покачал головой. Зачем Марат хочет на ней жениться? Это же реальная шалава. Надо будет ему сказать потом. А что если… я замер, нагнувшись за пакетом. А что если это дружеский жест? Ну, некоторые народности предлагают же гостю свою жену на ночь? Может, и у татар так принято? Хрен знает, конечно. Странно это все. И очень подозрительно. Хорошо, что все-таки не повелся на этот разврат. Этот инцидент испортил и без того паршивое настроение. Даже аппетит пропал. Отложил в сторону пакет с продуктами. Нахрен. Лучше поспать. Процесс пищеварения к тому же замедляет скорость реакции и подвижность. А все это мне завтра ох, как пригодится. Я вытянулся на лежанке и закрыл глаза, стараясь прогнать ненужные мысли. Скрипнула дверь в соседней камере. – Че за хуйня, епта?.. – сонно промычал Вован. И женский веселый шепоток в ответ. Вот сучка. – Ну, поди сюда, красавица, гыгы… – услышал я. Началась возня. Зазвякали кандалы десантуры. Заскрипели нары, послышалось тяжелое дыхание. Ну, еб твою мать, Вова! Никогда ты свое не упустишь. Я натянул на голову пальто и вскоре заснул под ритмичные хлюпающие звуки. *** Утро встретило лютым холодом и звуками проснувшейся деревни. Суетятся гады, готовятся к празднику. Нужно и мне подготовиться. Я поднялся, разминая задубевшие конечности. Сделаем зарядку, нужно разогнать кровь перед боем. – Здаров, епта! – раздался бодрый голос Вована. – Заебись, проснулся, а то я уже будить хотел. Я поглядел на его довольное лицо в окошке. Он уплетал рыбу с картошкой. Не стал его, конечно, упрекать за ночное происшествие, хоть и было немного неловко за Марата. В конце концов, какое мне дело до чужой личной жизни? Пусть хоть всей деревней тут перетрахаются. А мне уже как-то привычней с Ленкой. Эх, поскорей бы вернуться в Схрон… Я быстро посвятил десантуру в новый план. Не знаю почему, но про нож я так и не сказал. К моему спокойствию, Вован не возражал и не вносил своих корректив. Только бы он на деле следовал плану… чтобы не получилось, как обычно. Затем я все же завершил физические упражнения и собрался перекусить, но в этот момент загремели засовы. Камеры наполнились бородатыми людьми. Что ж, походу, пора. *** Меня вели через гудящую толпу. Где Вован? Его не было видно. Огромный амбар освещают многочисленные факелы. Пожароопасно, усмехнулся я про себя. Не смотря на размеры помещения, здесь мерзкая духота. А еще вонь немытых тел, квашеной капусты и ядреный перегар. Да, праздник в самом разгаре. В центре огромная клетка, примерно десять на десять метров. Перед тем как меня закинули внутрь, кузнец расклепал ошейник и снял кандалы. Забрали пальто и кофту с футболкой. Хорошо, не забрали нож, который я предусмотрительно спрятал в тактический карман на правом бедре. С противоположной стороны то же самое проделали с Вованом. Но его охраняло в два раза больше народа. Дверца за спиной захлопнулась. Рев возбужденного люда стоял неимоверный. Я незаметно подмигнул десантуре. Но заглянув в его глаза, чуть не вздрогнул. Они налиты кровью, как у переполненного яростью быка на корриде. А я и не знал, что у него такой актерский талант. Тоже сделал зверское лицо и поднял руки, приветствуя зрителей. Вы хотите шоу? Сейчас вы его получите! Толпа взревела от восторга. Вован зарычал, демонстрируя покрытую шрамами чудовищную мускулатуру. Крики усилились на порядок. Да, походу все ставят на десантника. Протяжно зазвучал колокол. Повернув голову, я увидел большой помост, на котором восседает председатель в окружении верных бойцов. Марата не видать, но он, скорей всего, где-то неподалеку. Евстигней Карлович поднял ладонь, призывая к тишине. Деревяшка за его спиной еще раз ударил в колокол. Вопли начали стихать. – Односельчане! – начал он. – Вы избрали меня Председателем, и я всегда старался защитить вас и накормить. Ядерная война сделала нашу и без того тяжкую жизнь в сто раз суровее и страшнее. Но иногда нужно просто порадоваться, перевести дух и насладиться зрелищем, которое ваш Председатель подготовил для вас! Встречайте! Вышивальщик Парамон – грязный и коварный убийца! Против бешеного, дикого, как кабан, десантника Вована – разбойника, убийцы и мародера! Этих бандитов мы поймали недавно в лесу, и теперь они будут драться на радость вам, добрые люди! – Ура Председателю! Председатель – голова! – кричали люди. Евстигней Карлович взмахнул рукой. – Начинайте! – пронзительно заверещал Деревяшка и ударил в колокол. Я сжал кулаки, принимая позу бойца. Сейчас мы с Вованом покажем бои без правил. Лениво помахаемся кеглями, пока не наступит нужный момент. Знаю, кто будет первым, кого отправлю на тот свет. Это кривляющаяся макака – Деревяшка! Пока размышлял, десантник, расставив ручища, медведем бросился в атаку. Если б не знал, что все это понарошку, то обосрался бы от страха. Перекатом бросился в сторону, уходя от захвата. Вскочил и едва увернулся от вертухи. Ботинок сорок шестого размера пролетел в сантиметрах от моего лица. Нифига себе, чуть челюсть мне не снес! Я отскочил и, сделав обманное движение, пробил двоечку в корпус. Но с таким же успехом можно молотить бетонную стену. Да я и не старался работать в полную силу. Это же показуха. В этот момент меня снесло мощным ударом. Будто самосвал налетел. Я почувствовал, как отрывает от земли. В следующий миг деревянная обрешетка выбила дух. Замотал головой, приходя в себя. В глазах бегали яркие пятна. Вой толпы слышался, как сквозь ватное одеяло. Что же ты, Вовчик, не можешь рассчитать силы?! Пропущу еще пару таких подач и отправлюсь в нокдаун. Не успел додумать эту мысль – десантура налетел, как сметающий все торнадо. Я закрылся в боксерской защите. Меня швыряло из угла в угол, трещала деревянная решетка. Черт бы тебя побрал, Вован, хотел закричать я, но не мог набрать в легкие живительный кислород. Если он так херачит в полсилы, то что бывает с врагом в реальном бою?! Тут он перехватил меня поперек туловища, все закружилось. Я понял, что взмываю вверх. В один миг я увидел сверху сотни рук и голов. А потом полетел вниз. Утоптанная земля наотмашь ударила в спину и в затылок. Сука… странно… почему я до сих пор в сознании? Попытался перевернуться, неожиданно прилетевший ботинок остановил попытку. Десантура зарычал, обходя клетку по кругу. Люди радостно скандировали: – Убей! Убей! Убеееей!!! Ну, все, Вова, извини, конечно, но ты меня заебал. В полную силу, так в полную силу! Собрав в кулак всю свою волю, я дождался момент, когда буйный десантник отвернется, и поднялся на ноги. Вскипевший адреналин прогнал муть в глазах и боль разбитого тела. Я запрыгнул на решетку, забрался чуть выше и оттолкнулся в могучем прыжке. Ноги попали точно в цель. Десантник с воплем опрокинулся в пыль. Слетел с короткостриженной башки потертый берет. Ярость помутила мой разум. Прыгнул сверху, не давая этому зверю подняться. Кулаки замолотили в голову, по ребрам. Да! Будешь знать, как отрабатывать на друге свои десантные приемчики! Но я рано обрадовался. Гора злости и мышц подо мной взорвалась, как Йеллоутонский супервлкан. Извернувшись, Вован сомкнул на мне стальные руки, медленно поднялся. Я ничего не мог поделать, оказавшись в смертельном захвате. Где же этот татарин? Чего он вошкается? Десантура с ревом закружился и резко отпустил. Моя тушка вылетела, как из пращи, впечатываясь в многострадальную решетку. Но в последний миг перед ударом, я чудом успел сгруппироваться. Жердь с треском сломалась. Не теряя ни секунды, я схватил дрын и с разворота ушатал в череп набегающего десантника. Палка толщиной сантиметров десять сломалась второй раз. Безумные глаза Вована приобрели осмысленное выражение. – Еп… та… Санек, ты чего?.. – произнес он. И рухнул наземь. Я огляделся, тяжело дыша. Неохотно возвращались звуки – свист и торжествующий рев. Ну же, Вован, поднимайся. Нужно продержаться до появления Марата. – Люди! – зычно возопил председатель. – Это был великолепный бой. Коварный Парамон победил жестокого десантника в честной схватке. Но не спешите расходиться! Ваш любимый Председатель подготовил еще один сюрприз! Так сказать на закуску. И пусть это станет изюминкой нашего чудесного мероприятия! Ведите! Люди расступались, освобождая проход к нашей клетке. Мое сердце, кажется, остановилось, когда увидел, кого ведут эти суровые бородачи. Блять, как же так?! Я просто не мог поверить своим глазам. Подгоняемый пинками и прикладами, спотыкаясь, приближался Марат. С ним больше не было его духовой трубки, одежда разорвана, лицо разбито в кровь. Я понял, что-то пошло не так… Посмотреть полный текст

Ощутив сквозь сон чужое присутствие, я подскочил на лежанке, готовый крушить, убивать и ломать кости. Тяжелая цепь с грохотом дернула обратно. Все равно принял боевую стойку, потому что в сновидении как раз отрабатывал предстоящий бой с Вованом. Как не напрягал свои зоркие глаза, темнота скрывала незнакомца. Я видел только черную тень в углу камеры. – Санек, тише! Это я, Марат! – Так бы сразу и сказал, – проворчал я полушепотом. Похоже, сейчас глубокая ночь. Из соседней комнатенки доносится богатырский храп десантника, да собаки полаивают снаружи. – Пиздец, Санек, я еще по Таиланду помню, что ты резкий парень… но, блять… нахера вы творите такую хуйню? Мы же договорились, как действовать! – Причем тут я? Это все Вован. – Ты что, не объяснил ему? – Объяснил. Да толку? Он нихуя не понимает. У него в башке война никак не закончится… Марат подошел и присел на корточки, угостив меня сигаретой. Блин, неспроста он явился, шепнула мне чуйка. – В общем так, – сказал татарин, – план меняется. – В смысле? Почему? – Председатель связывался по рации с Кандалакшей. Пендосы сами приедут сюда. Придет большой конвой. – Из-за нас? – опешил я. – Если бы, – усмехнулся Марат. – Стандартный торговый рейд. Опять всю жрачку выгребут, суки. Председатель опять получит свои барыши, а нам снова впроголодь жить! – Блин, хреново, конечно… – я крепко затянулся горьким дымом. – И что предлагаешь? – Амеры прибудут через пять дней. Естественно председатель отменил поездку в город. Но шансов дожить до этого у вас, прямо скажу, немного. Деревяшка на говно исходит, все нашептывает Карловичу, как вас лучше прикончить… – А завтрашний бой? – Из-за этого я здесь. Мне точно известно, что пендосы покупают лишь одного из вас. Поэтому в этом бою один из вас умрет. И скорей всего, это будешь ты. Извини, но за Вована больше дают. – Да иди ты! Мы не будем биться друг с другом насмерть! Марат печально покачал головой и затушил окурок: – Они все подстроят так, что у вас не будет выбора. Вы будете драться пока один не свалится замертво. Для боя сейчас сооружают специальную клетку. Но не бойся, я тебе помогу. В решающий момент боя, Альбинка устроит пожар. А я постараюсь добраться до председателя. Держи. Он протянул мне короткий нож. – Опасная затея, – хмыкнул я, убирая клинок под пальто. – Продержись, пока не увидишь дым. Когда начнется, ломайте клетку со стороны председателя. Я уже подпилил в нужных местах ограждение. Замочите как можно больше его людей. – А как же твои люди? Помогут? – Боятся… – сплюнул Марат. – Но точно поддержат, как только начнется заваруха. – Опасная затея… – повторил я. – Я рискую не меньше вашего. Но больше такого шанса не будет. – Хорошо, – мы пожали руки. – Договорились. – Тогда спи, набирайся сил. Скоро пришлю Альбинку, принесет пожрать. – Ништяк, – улыбнулся я. Когда за татарином закрылась дверь, я растянулся на лавке и постарался обдумать ситуацию. Мое чутье параноика кричало, что весь этот план просто дерьмо. Бросаться с ножом на этих вооруженных ублюдков? А Вован вообще будет с голыми руками. Но что еще остается? Будем надеяться, что Марат все предусмотрел. Главное, в самом деле, чтобы десантура не прикончил меня сгоряча. Так незаметно, прокручивая разные варианты событий, я погрузился в сон. Не знаю сколько прошло времени, но разбудили меня странные прикосновения. Очень приятные. Чья-то нежная ручка поглаживала через штаны мой напрягшийся енг. Я застыл, не показывая виду. Медленно открыл глаза. Даже в темноте я узнал ее лицо. Альбина? Но какого хрена? Или мне это все снится? – Ты че делаешь? – прошептал я. – А что не нравится? – хихикнула она, принимаясь за молнию моих тактических штанов. – Мне кажется, это сейчас не уместно. – Не грубо, но настойчиво убрал ее руки. – И вообще, у меня есть женщина. – Ну и придурок! – Она резко вскочила. – Умрешь ты завтра! И жену свою больше не увидишь! – Ну, это мы еще посмотрим. Принесла поесть? – Жри! – швырнула на пол пакет и выбежала вон. Скрипнул засов. Ну, пиздец. Я покачал головой. Зачем Марат хочет на ней жениться? Это же реальная шалава. Надо будет ему сказать потом. А что если… я замер, нагнувшись за пакетом. А что если это дружеский жест? Ну, некоторые народности предлагают же гостю свою жену на ночь? Может, и у татар так принято? Хрен знает, конечно. Странно это все. И очень подозрительно. Хорошо, что все-таки не повелся на этот разврат. Этот инцидент испортил и без того паршивое настроение. Даже аппетит пропал. Отложил в сторону пакет с продуктами. Нахрен. Лучше поспать. Процесс пищеварения к тому же замедляет скорость реакции и подвижность. А все это мне завтра ох, как пригодится. Я вытянулся на лежанке и закрыл глаза, стараясь прогнать ненужные мысли. Скрипнула дверь в соседней камере. – Че за хуйня, епта?.. – сонно промычал Вован. И женский веселый шепоток в ответ. Вот сучка. – Ну, поди сюда, красавица, гыгы… – услышал я. Началась возня. Зазвякали кандалы десантуры. Заскрипели нары, послышалось тяжелое дыхание. Ну, еб твою мать, Вова! Никогда ты свое не упустишь. Я натянул на голову пальто и вскоре заснул под ритмичные хлюпающие звуки. *** Утро встретило лютым холодом и звуками проснувшейся деревни. Суетятся гады, готовятся к празднику. Нужно и мне подготовиться. Я поднялся, разминая задубевшие конечности. Сделаем зарядку, нужно разогнать кровь перед боем. – Здаров, епта! – раздался бодрый голос Вована. – Заебись, проснулся, а то я уже будить хотел. Я поглядел на его довольное лицо в окошке. Он уплетал рыбу с картошкой. Не стал его, конечно, упрекать за ночное происшествие, хоть и было немного неловко за Марата. В конце концов, какое мне дело до чужой личной жизни? Пусть хоть всей деревней тут перетрахаются. А мне уже как-то привычней с Ленкой. Эх, поскорей бы вернуться в Схрон… Я быстро посвятил десантуру в новый план. Не знаю почему, но про нож я так и не сказал. К моему спокойствию, Вован не возражал и не вносил своих корректив. Только бы он на деле следовал плану… чтобы не получилось, как обычно. Затем я все же завершил физические упражнения и собрался перекусить, но в этот момент загремели засовы. Камеры наполнились бородатыми людьми. Что ж, походу, пора. *** Меня вели через гудящую толпу. Где Вован? Его не было видно. Огромный амбар освещают многочисленные факелы. Пожароопасно, усмехнулся я про себя. Не смотря на размеры помещения, здесь мерзкая духота. А еще вонь немытых тел, квашеной капусты и ядреный перегар. Да, праздник в самом разгаре. В центре огромная клетка, примерно десять на десять метров. Перед тем как меня закинули внутрь, кузнец расклепал ошейник и снял кандалы. Забрали пальто и кофту с футболкой. Хорошо, не забрали нож, который я предусмотрительно спрятал в тактический карман на правом бедре. С противоположной стороны то же самое проделали с Вованом. Но его охраняло в два раза больше народа. Дверца за спиной захлопнулась. Рев возбужденного люда стоял неимоверный. Я незаметно подмигнул десантуре. Но заглянув в его глаза, чуть не вздрогнул. Они налиты кровью, как у переполненного яростью быка на корриде. А я и не знал, что у него такой актерский талант. Тоже сделал зверское лицо и поднял руки, приветствуя зрителей. Вы хотите шоу? Сейчас вы его получите! Толпа взревела от восторга. Вован зарычал, демонстрируя покрытую шрамами чудовищную мускулатуру. Крики усилились на порядок. Да, походу все ставят на десантника. Протяжно зазвучал колокол. Повернув голову, я увидел большой помост, на котором восседает председатель в окружении верных бойцов. Марата не видать, но он, скорей всего, где-то неподалеку. Евстигней Карлович поднял ладонь, призывая к тишине. Деревяшка за его спиной еще раз ударил в колокол. Вопли начали стихать. – Односельчане! – начал он. – Вы избрали меня Председателем, и я всегда старался защитить вас и накормить. Ядерная война сделала нашу и без того тяжкую жизнь в сто раз суровее и страшнее. Но иногда нужно просто порадоваться, перевести дух и насладиться зрелищем, которое ваш Председатель подготовил для вас! Встречайте! Вышивальщик Парамон – грязный и коварный убийца! Против бешеного, дикого, как кабан, десантника Вована – разбойника, убийцы и мародера! Этих бандитов мы поймали недавно в лесу, и теперь они будут драться на радость вам, добрые люди! – Ура Председателю! Председатель – голова! – кричали люди. Евстигней Карлович взмахнул рукой. – Начинайте! – пронзительно заверещал Деревяшка и ударил в колокол. Я сжал кулаки, принимая позу бойца. Сейчас мы с Вованом покажем бои без правил. Лениво помахаемся кеглями, пока не наступит нужный момент. Знаю, кто будет первым, кого отправлю на тот свет. Это кривляющаяся макака – Деревяшка! Пока размышлял, десантник, расставив ручища, медведем бросился в атаку. Если б не знал, что все это понарошку, то обосрался бы от страха. Перекатом бросился в сторону, уходя от захвата. Вскочил и едва увернулся от вертухи. Ботинок сорок шестого размера пролетел в сантиметрах от моего лица. Нифига себе, чуть челюсть мне не снес! Я отскочил и, сделав обманное движение, пробил двоечку в корпус. Но с таким же успехом можно молотить бетонную стену. Да я и не старался работать в полную силу. Это же показуха. В этот момент меня снесло мощным ударом. Будто самосвал налетел. Я почувствовал, как отрывает от земли. В следующий миг деревянная обрешетка выбила дух. Замотал головой, приходя в себя. В глазах бегали яркие пятна. Вой толпы слышался, как сквозь ватное одеяло. Что же ты, Вовчик, не можешь рассчитать силы?! Пропущу еще пару таких подач и отправлюсь в нокдаун. Не успел додумать эту мысль – десантура налетел, как сметающий все торнадо. Я закрылся в боксерской защите. Меня швыряло из угла в угол, трещала деревянная решетка. Черт бы тебя побрал, Вован, хотел закричать я, но не мог набрать в легкие живительный кислород. Если он так херачит в полсилы, то что бывает с врагом в реальном бою?! Тут он перехватил меня поперек туловища, все закружилось. Я понял, что взмываю вверх. В один миг я увидел сверху сотни рук и голов. А потом полетел вниз. Утоптанная земля наотмашь ударила в спину и в затылок. Сука… странно… почему я до сих пор в сознании? Попытался перевернуться, неожиданно прилетевший ботинок остановил попытку. Десантура зарычал, обходя клетку по кругу. Люди радостно скандировали: – Убей! Убей! Убеееей!!! Ну, все, Вова, извини, конечно, но ты меня заебал. В полную силу, так в полную силу! Собрав в кулак всю свою волю, я дождался момент, когда буйный десантник отвернется, и поднялся на ноги. Вскипевший адреналин прогнал муть в глазах и боль разбитого тела. Я запрыгнул на решетку, забрался чуть выше и оттолкнулся в могучем прыжке. Ноги попали точно в цель. Десантник с воплем опрокинулся в пыль. Слетел с короткостриженной башки потертый берет. Ярость помутила мой разум. Прыгнул сверху, не давая этому зверю подняться. Кулаки замолотили в голову, по ребрам. Да! Будешь знать, как отрабатывать на друге свои десантные приемчики! Но я рано обрадовался. Гора злости и мышц подо мной взорвалась, как Йеллоутонский супервлкан. Извернувшись, Вован сомкнул на мне стальные руки, медленно поднялся. Я ничего не мог поделать, оказавшись в смертельном захвате. Где же этот татарин? Чего он вошкается? Десантура с ревом закружился и резко отпустил. Моя тушка вылетела, как из пращи, впечатываясь в многострадальную решетку. Но в последний миг перед ударом, я чудом успел сгруппироваться. Жердь с треском сломалась. Не теряя ни секунды, я схватил дрын и с разворота ушатал в череп набегающего десантника. Палка толщиной сантиметров десять сломалась второй раз. Безумные глаза Вована приобрели осмысленное выражение. – Еп… та… Санек, ты чего?.. – произнес он. И рухнул наземь. Я огляделся, тяжело дыша. Неохотно возвращались звуки – свист и торжествующий рев. Ну же, Вован, поднимайся. Нужно продержаться до появления Марата. – Люди! – зычно возопил председатель. – Это был великолепный бой. Коварный Парамон победил жестокого десантника в честной схватке. Но не спешите расходиться! Ваш любимый Председатель подготовил еще один сюрприз! Так сказать на закуску. И пусть это станет изюминкой нашего чудесного мероприятия! Ведите! Люди расступались, освобождая проход к нашей клетке. Мое сердце, кажется, остановилось, когда увидел, кого ведут эти суровые бородачи. Блять, как же так?! Я просто не мог поверить своим глазам. Подгоняемый пинками и прикладами, спотыкаясь, приближался Марат. С ним больше не было его духовой трубки, одежда разорвана, лицо разбито в кровь. Я понял, что-то пошло не так… Посмотреть полный текст

Ледяной водопад сокрушающей волной вернул в реальность. Что… зачем? Я забарахтался, как окунь на крючке. Мои сильные руки привязаны к потолочной балке какого-то сарая, а ноги едва касаются пола. Расплывающаяся картинка сфокусировалась, но это совершенно не обрадовало, потому что прямо в лицо прилетел мясистый кулак. Я вновь провалился в беспамятство. И так же, как в первый раз, хлестнула по нервам обжигающе-холодная вода, выдергивая из безмятежного ничего. Суки! Заебали! Где я вообще? Деревня… нас взяли в плен… меня и Вована… а потом, вроде, мы хотели сбежать? Из памяти неохотно вынырнул кадр, как я бегу, петляя между бревенчатых строений, в руке двустволка, впереди широченная спина десантника. Следующий кадр – мы отстреливаемся в какой-то избе… дальше провал. Приподняв голову, увидел мощного рыжебородого верзилу с выпученными, как у рака глазами. Он расплылся в улыбке, заметив, что я очнулся, и поставил ведро. Детина приблизился все с той же загадочной улыбкой, разглядывая меня, словно забавное насекомое. Размял мощные кулаки. – Это те за Тихона! – Серия ударов по корпусу. Бля, опять мне досталось за «фокусы» Вована. Кстати, где он? Я хотел возразить, что ни в чем не виноват, но воздух выбило из легких отлично поставленными ударами. – А это за Гриню! – Прямой в глаз вырубил, безотказно, как выключатель. Блять, почему я не родился пингвином?! Только этим забавным пиздюкам кайфово в ледяной воде. Но только не мне! Хватит на сегодня закаливающих процедур. Так ведь можно и простыть. Ангина или насморк способны доставить хлопот и в мирное время, что уж говорить о постапокалипсисе? – Ты, наверно, думаешь, што на сегодня дастаташно? – заговорил рыжий любитель бокса. – Нет, мой дорогой, энто, шоб ты знал, мы только разминаемся! – Воин сраный… – Я сплюнул кровавую слюну. – Да ты просто очкошник! – Чаво?! – Он схватил меня за волосы. Ништяк, повелся. Реакция, инстинкты таких здоровых, но туповатых быков очень легко просчитывается. – Зассышь один на один? – насмешливым тоном спросил я. – Или только с безоружными такой смелый, а? Что заморгал, хуила? – Вот так, значит, да? – Он покачал головой и неожиданно боднул лбом. Но так как рыжая борода выше ростом, то и удар пришелся сверху вниз. Мы столкнулись лбами. У меня аж в башке зазвенело. А этот урод отпустил мою шевелюру, заморгал, зашатался. Ну, давай, падай уже в нокаут! Так же шатаясь, он попер на меня, как танк. Похоже, не сработал твой хитрый план, Санек! Да, руки связаны, но дерёвня забыл про мои мощные крепкие ноги. Резко подтянувшись, пнул двумя ногами в грудак. Рыжебородый отлетел, забавно перебирая в воздухе руками. Это не только не лишило его осторожности, скорее наоборот. Если вначале я имел дело просто со злобным и опасным мудаком, теперь на меня летит необузданная стена бешеной ярости. Хопа! Я напряг мышцы пресса, забрасывая ноги и весь свой неустрашимый организм на балку. Верзила не смог побороть законы инерции и с грохотом влепился в дощатую стену. Тяжелые тактические ботинки обрушились на голову противника. Он повернулся, взглянул на меня недобрым взглядом и что-то выплюнул. По грязным доскам, задорно подпрыгивая, проскакал и скрылся в щели выбитый зуб. Лучший момент для атаки нельзя было и придумать. Ван Дамм сделал бы свою коронную вертушку, но связанные руки не позволили этот трюк, поэтому просто впечатал торец подошвы в рыжую челюсть. Злобного мудака снесло в угол этого хлева и похоронило за пустыми коробками и обломками досок. Раздался топот, помещение наполнилось людьми. Крики и щелчки ружей убедительно дали понять, что я больше не хозяин ринга. Последними вошли Председатель и Деревяшка. – Глядите, дядя, он убил Афанасия! – тут же заголосил мерзкий подручный. – Я ж грил вам, надыть распотрошить было мерзавцев! – Заткни, хайло, племянничек. Сколько раз говорил, на людях называть меня по имени отчеству, – поморщился глава поселка, оправляя полы бобровой шубы. – Ты не доглядел! Я разве велел отправлять пленников на работы? Твоя оплошность стоила жизни нашим людям. Тихона, Григория и Афанасия! – Да живой я, живой, – из-под обломков выбрался рыжебородый. На разбухающей роже красовался след моего ботинка. – Ща ноги пообрываю этому джеки чану! Дайте мне ченить острое, ребяты! Председатель поднял ладонь, призывая к тишине: – Теперь я вижу, мы не прогадаем, если продадим этих бойких лиходеев америкашкам. Они хорошо себя покажут на Арене. Можно за них выручить, – он быстро прикинул в уме, – не два, а четыре, а то и пять ящиков патронов и пару кило заморского табака! Люди вокруг одобрительно загудели. А я вздохнул с облегчением. Главарь этой кодлы сказал «они», а значит Вован тоже живой. – Отвести их в третий амбар! Посадить на цепь и не трогать! Я-то полагал, только за зверем-десантником нужен глаз да глаз, но и Парамон-вышивальщик тоже не промах. Даже со связанными руками.Ишь, как зыркает, словно волчара дикий. Афанасий понуро опустил голову. – Евстигней Карлович, вы у нас, как всегда, правы, – заискивающе вставил Деревяшка, злобно глядя на меня. – Только мницца мне, не очень-то для Арены годяцца разбойнички наши… Седые брови Председателя сошлись на переносице. – Это еще почему? – А потому, – торжествующе возопил хмырь, – шта привыкшие оне действувать обманом, хитростью, да вероломством проклятым! Нападают исподтишка, когда знают, што за энто ничаво им не сделаецца. Вон, Афанасия тож коварством, поди, одолел! Хоть он и силен, как бык, но так же туп, а наивен, как углан пятилетний. – Чаво-о-о? – промычал верзила, поднимая голову. – Я грю, што надобно, ну перед продажей, товар-то проверить. Да как следует! Америкашкам не понравицца, ежели заместо бойцов, привезем ни пойми кого. А мож, оне терроризьмом каким занимацца начнут, а не драцца добрым людям на потеху? Подумаш, Марат посоветовал! Он – пришлый, чо хош насоветовать могет. Какой с него спрос? Как пришел, так ушел, а нам тута жить. Верно, люди? Бородачи одобрительно кивали. Председатель задумался. А я гадал, отсохнут ли мои руки до того, как деревенские что-то решат? – Ну, и что ты предлагаешь? – произнес, наконец, Евстигней Карлович. – Что значит, проверить? – Устроим бой! ВДВшник против Вышивальщика! – Соображаешь ведь иногда. Молодец, Деревяшка. Так и поступим. Если покажут себя славно, отправим в Кандалакшу… – А ежели нет, то скормим собакам, ахахаха! – Верно, хе-хе. Подготовь тогда все, как следует, племянничек, – повеселел Председатель. – Завтра устроим народу зрелище. Не все же этим городским развлекаться там у себя. *** Я занимался физическими упражнениями, чтобы не околеть. Немного мешает цепь, ну да ладно. Зато одежда почти высохла. А лучшее средство от дубака и грустных мыслей – это занять работой свою мускулатуру. Меня опять поместили в уже знакомую клетушку. Праздно валяться на нарах – не мое. К тому же, в связи с предстоящими событиями организм должен быть в тонусе. Несмотря на холод, от меня валит пар. Я выполнял отжимания, третий подход по сто, когда неожиданно раздалось бряцанье цепей и засовов. И знакомый мат: – Ебаный насос! Опять в этом гадюшнике кантоваться, нах! Я улыбнулся. Ништяк. Вот и десантуру привели. Походу, он в полном порядке. Моя злость на его самоуправство давно ушла. В конце концов, все складывается удачно, и скоро нас ждет освобождение. Насчет показательного боя тоже не переживал. Думаю, мы с Вованом покажем этим колхозникам настоящий охуительный реслинг. Посмотреть полный текст

Ледяной водопад сокрушающей волной вернул в реальность. Что… зачем? Я забарахтался, как окунь на крючке. Мои сильные руки привязаны к потолочной балке какого-то сарая, а ноги едва касаются пола. Расплывающаяся картинка сфокусировалась, но это совершенно не обрадовало, потому что прямо в лицо прилетел мясистый кулак. Я вновь провалился в беспамятство. И так же, как в первый раз, хлестнула по нервам обжигающе-холодная вода, выдергивая из безмятежного ничего. Суки! Заебали! Где я вообще? Деревня… нас взяли в плен… меня и Вована… а потом, вроде, мы хотели сбежать? Из памяти неохотно вынырнул кадр, как я бегу, петляя между бревенчатых строений, в руке двустволка, впереди широченная спина десантника. Следующий кадр – мы отстреливаемся в какой-то избе… дальше провал. Приподняв голову, увидел мощного рыжебородого верзилу с выпученными, как у рака глазами. Он расплылся в улыбке, заметив, что я очнулся, и поставил ведро. Детина приблизился все с той же загадочной улыбкой, разглядывая меня, словно забавное насекомое. Размял мощные кулаки. – Это те за Тихона! – Серия ударов по корпусу. Бля, опять мне досталось за «фокусы» Вована. Кстати, где он? Я хотел возразить, что ни в чем не виноват, но воздух выбило из легких отлично поставленными ударами. – А это за Гриню! – Прямой в глаз вырубил, безотказно, как выключатель. Блять, почему я не родился пингвином?! Только этим забавным пиздюкам кайфово в ледяной воде. Но только не мне! Хватит на сегодня закаливающих процедур. Так ведь можно и простыть. Ангина или насморк способны доставить хлопот и в мирное время, что уж говорить о постапокалипсисе? – Ты, наверно, думаешь, што на сегодня дастаташно? – заговорил рыжий любитель бокса. – Нет, мой дорогой, энто, шоб ты знал, мы только разминаемся! – Воин сраный… – Я сплюнул кровавую слюну. – Да ты просто очкошник! – Чаво?! – Он схватил меня за волосы. Ништяк, повелся. Реакция, инстинкты таких здоровых, но туповатых быков очень легко просчитывается. – Зассышь один на один? – насмешливым тоном спросил я. – Или только с безоружными такой смелый, а? Что заморгал, хуила? – Вот так, значит, да? – Он покачал головой и неожиданно боднул лбом. Но так как рыжая борода выше ростом, то и удар пришелся сверху вниз. Мы столкнулись лбами. У меня аж в башке зазвенело. А этот урод отпустил мою шевелюру, заморгал, зашатался. Ну, давай, падай уже в нокаут! Так же шатаясь, он попер на меня, как танк. Похоже, не сработал твой хитрый план, Санек! Да, руки связаны, но дерёвня забыл про мои мощные крепкие ноги. Резко подтянувшись, пнул двумя ногами в грудак. Рыжебородый отлетел, забавно перебирая в воздухе руками. Это не только не лишило его осторожности, скорее наоборот. Если вначале я имел дело просто со злобным и опасным мудаком, теперь на меня летит необузданная стена бешеной ярости. Хопа! Я напряг мышцы пресса, забрасывая ноги и весь свой неустрашимый организм на балку. Верзила не смог побороть законы инерции и с грохотом влепился в дощатую стену. Тяжелые тактические ботинки обрушились на голову противника. Он повернулся, взглянул на меня недобрым взглядом и что-то выплюнул. По грязным доскам, задорно подпрыгивая, проскакал и скрылся в щели выбитый зуб. Лучший момент для атаки нельзя было и придумать. Ван Дамм сделал бы свою коронную вертушку, но связанные руки не позволили этот трюк, поэтому просто впечатал торец подошвы в рыжую челюсть. Злобного мудака снесло в угол этого хлева и похоронило за пустыми коробками и обломками досок. Раздался топот, помещение наполнилось людьми. Крики и щелчки ружей убедительно дали понять, что я больше не хозяин ринга. Последними вошли Председатель и Деревяшка. – Глядите, дядя, он убил Афанасия! – тут же заголосил мерзкий подручный. – Я ж грил вам, надыть распотрошить было мерзавцев! – Заткни, хайло, племянничек. Сколько раз говорил, на людях называть меня по имени отчеству, – поморщился глава поселка, оправляя полы бобровой шубы. – Ты не доглядел! Я разве велел отправлять пленников на работы? Твоя оплошность стоила жизни нашим людям. Тихона, Григория и Афанасия! – Да живой я, живой, – из-под обломков выбрался рыжебородый. На разбухающей роже красовался след моего ботинка. – Ща ноги пообрываю этому джеки чану! Дайте мне ченить острое, ребяты! Председатель поднял ладонь, призывая к тишине: – Теперь я вижу, мы не прогадаем, если продадим этих бойких лиходеев америкашкам. Они хорошо себя покажут на Арене. Можно за них выручить, – он быстро прикинул в уме, – не два, а четыре, а то и пять ящиков патронов и пару кило заморского табака! Люди вокруг одобрительно загудели. А я вздохнул с облегчением. Главарь этой кодлы сказал «они», а значит Вован тоже живой. – Отвести их в третий амбар! Посадить на цепь и не трогать! Я-то полагал, только за зверем-десантником нужен глаз да глаз, но и Парамон-вышивальщик тоже не промах. Даже со связанными руками.Ишь, как зыркает, словно волчара дикий. Афанасий понуро опустил голову. – Евстигней Карлович, вы у нас, как всегда, правы, – заискивающе вставил Деревяшка, злобно глядя на меня. – Только мницца мне, не очень-то для Арены годяцца разбойнички наши… Седые брови Председателя сошлись на переносице. – Это еще почему? – А потому, – торжествующе возопил хмырь, – шта привыкшие оне действувать обманом, хитростью, да вероломством проклятым! Нападают исподтишка, когда знают, што за энто ничаво им не сделаецца. Вон, Афанасия тож коварством, поди, одолел! Хоть он и силен, как бык, но так же туп, а наивен, как углан пятилетний. – Чаво-о-о? – промычал верзила, поднимая голову. – Я грю, што надобно, ну перед продажей, товар-то проверить. Да как следует! Америкашкам не понравицца, ежели заместо бойцов, привезем ни пойми кого. А мож, оне терроризьмом каким занимацца начнут, а не драцца добрым людям на потеху? Подумаш, Марат посоветовал! Он – пришлый, чо хош насоветовать могет. Какой с него спрос? Как пришел, так ушел, а нам тута жить. Верно, люди? Бородачи одобрительно кивали. Председатель задумался. А я гадал, отсохнут ли мои руки до того, как деревенские что-то решат? – Ну, и что ты предлагаешь? – произнес, наконец, Евстигней Карлович. – Что значит, проверить? – Устроим бой! ВДВшник против Вышивальщика! – Соображаешь ведь иногда. Молодец, Деревяшка. Так и поступим. Если покажут себя славно, отправим в Кандалакшу… – А ежели нет, то скормим собакам, ахахаха! – Верно, хе-хе. Подготовь тогда все, как следует, племянничек, – повеселел Председатель. – Завтра устроим народу зрелище. Не все же этим городским развлекаться там у себя. *** Я занимался физическими упражнениями, чтобы не околеть. Немного мешает цепь, ну да ладно. Зато одежда почти высохла. А лучшее средство от дубака и грустных мыслей – это занять работой свою мускулатуру. Меня опять поместили в уже знакомую клетушку. Праздно валяться на нарах – не мое. К тому же, в связи с предстоящими событиями организм должен быть в тонусе. Несмотря на холод, от меня валит пар. Я выполнял отжимания, третий подход по сто, когда неожиданно раздалось бряцанье цепей и засовов. И знакомый мат: – Ебаный насос! Опять в этом гадюшнике кантоваться, нах! Я улыбнулся. Ништяк. Вот и десантуру привели. Походу, он в полном порядке. Моя злость на его самоуправство давно ушла. В конце концов, все складывается удачно, и скоро нас ждет освобождение. Насчет показательного боя тоже не переживал. Думаю, мы с Вованом покажем этим колхозникам настоящий охуительный реслинг. Посмотреть полный текст

Ржавые щипцы ухватили раскаленный кусок стали. Я отчетливо видел пробегающие багровые всполохи, яростный жар дышал в лицо. Еще бы, ведь эта горячая хуйня в трех сантиметрах от моего носа! Щербатый кузнец вставил пылающую заготовку в отверстие между створками ошейника и звонким ударом кувалды расплющил ее. Затем ловко склепал звено цепи толщиной с палец. Рядом ту же процедуру проделывали с Вованом. Только цепь и ошейник в два раза толще. Мат разлетался по всей деревне. За предыдущий день десантник малость оклемался. Я поведал ему о Марате с его планом и велел держаться тихо. Не знаю, насколько Вове удастся обуздать свою ярость, да и мне тоже. Цепь резко натянулась. Нас поставили на ноги. – Ну чаво, псы? – засмеялся Деревяшка. – Нравицца? Он стоял в окружении вооруженных бойцов. Я увидел, как напряглись бицепсы Вована, готовые к броску. – Спокойно, у нас еще будет время, – шепнул я. – Скоро вы умрете на Арене, проходимцы! – продолжил насмехаться ублюдок. – А пока, будете работать! Отрабатывать пайку! Поняли?! Нас повели на другой конец поселка. Да, забыл сказать, руки тоже скованы гребанными кандалами. Так что ни о каком побеге и мечтать не стоит. С килограммами железа особо не разгонишься. Остается только положиться на татарина. Но меня опять начали терзать смутные сомнения. От всех этих событий моя паранойя усилилась в разы. По сути, кто он такой? Ни друг, ни брат. Так, бухали вместе. По большому счету, причин доверять ему – нет никаких. Мои размышления неожиданно прервались, ноздри защипало от мерзкой вони. Свинарник, блин! В большом загоне бодро носились десятки жирных свиней, а также поросята поменьше. Цепи с помощью висячего замка закрепили на стену прилегающего хлева. Выдали лопаты. Я печально посмотрел на свои тактические боты. Походу, им пиздец. Сменную обувь никто тут, естественно, не выдаст. – Убирайте, дерьмо, скоты! – крикнул Деревяшка. – К вечеру проверю! Оставив парочку бородатых охранников, ушлепок свалил. Блять, как же мне хочется долго, не спеша, пиздошить его тяжелым предметом! Только надежда на этот долгожданный миг придает мне сил во стократ. – Вперед, нехристи… – пробурчал мужик с похмельным лицом, взводя оба курка двустволки. Второй охранник отворил створку, впуская в загон. Совсем не так представлял свою жизнь, когда решил стать выживальщиком. Зачем запасал тысячи патронов, тонны припасов? Зачем покупал дорогую снарягу? Чтобы не быть в самом низу социальной иерархии после Большого Пиздеца. Чтобы не стать рабом у тех, кто сильнее и лучше вооружен. Казалось, я все предусмотрел, кроме вот этой блядской херни. Отпихнув лезущего под ноги свина, зачерпнул лопатой хлюпающую смердящую жижу и закинул в тележку. Нет, я не смирился. Буду копить ярость и злость, чтобы в нужный момент вырваться на свободу. Когда телега доверху наполнилась гавном, мы взялись за ручки и подкатили к воротам в ограде. Охранники, весело покуривающие снаружи, тут же похватали ружья. Прибежали еще два пацана и потащили вонючий груз. Можно было немного передохнуть, пока они разгружают. – Эй, слы, курехой угости, епт! – попросил Вован, облокотившись на заборчик. – Покурить захотел? На! – Охранник поправил шапку, сплюнул окурок в грязный снег и растоптал сапогом. – Работай, паскуда! – Ах ты, ска! – дернулся десантура. – Давай, попрыгай мне тут, псина, – сплюнул мужичок. – Ищчо плетью угостим, коли не хватило! – Уймись, мы же договорились! – Я вернул в чувство Вована. – Ну, чаво вылупился? Чаво шары таращишь? – заволновались охранники. Вован мрачно глядел на них исподлобья. – Запоминаю, хуле, – процедил он. Пацанчик примчался с пустой телегой, и мы продолжили свою грязную работу. Я выскребал лопатой обосранные доски, стараясь не сблевать. А Валера сидит, наверно, в своем бункере, самогон с тушняком наворачивает, на приставке режется. Забыл про своих товарищей. Бля… Надо успокоиться, Санек, думать о чем-нибудь приятном… Я принялся думать, как убиваю этих ублюдков. Особенно Деревяшку. О, как будет страдать эта тварь. Будет молить о легкой смерти. – Слы, братка, а чо нащщет хавчика слыхать? – Вован прервал полет моих кровавых фантазий. Утром, когда его притащили в камеру, я поделился через окошко своей едой. Но с тех пор прошло много часов. – Не знаю, – хмуро ответил я. – У самого желудок сводит. – Во-во, нахуй… мож, это… наебнем поросенка вон того? – Ты что сдурел? Сырым его есть будешь? – А чо такого, ебт? Я живьем бы сожрал нахой! Эти пидары отвернулись, не заметят, хуле. – Вован, посмотри, мы по уши в дерьме. Давай не будем добавлять новых проблем? – Ладно, пох, чо, – он вывалил содержимое лопаты и облокотился на черенок. – Увидишь, скажи корефану своему, чтоб питание оформил. Ебал я в рот, с пустым брюхом ишачить! – Потише, Вова, не спали тему! – Да чо, я ж так чисто… вот ща бы картошечки горячей, с лучком нах! Да шашлык, епт, чтоб жир с него аж капал! И двести грамм с морозца под это дело ебануть! От описаний Вована живот скрутило с особой силой, а слюна чуть водопадом не хлынула изо рта. Я ничего не ответил, только с остервенением принялся махать лопатой. Да тут этого дерьма столько, что можно самосвалами вывозить. Чем интересно их так кормят? Может попросить, когда Марат придет к власти, пару хрюшек на разведение? Сделать им загончик в пещере. Это ж сколько мяса! А еще ведь сало, которое можно коптить, солить, не знаю, что с ним еще делают. Свиные копченые ребрышки, бекон, рулька… от сочных образов закружилась голова. А-а-а-а! Саня, перестань, так можно сойти с ума! – Эй, мадам! К нам чоли топаешь? – бодрым голосом выкрикнул Вован. Подняв голову, я увидел ладную девушку в пальтишке, валенках и с пышной черной косой. В руках цветастая пластиковая корзинка. – К вам, – ответила, подходя к забору. – К кому же еще. Один из сторожей, тот, что с бухим лицом, подошел к ней: – Ты шо тута ошивашься, Альбинка? – Покормить их велено. Принесла, вот. – Кто велел? – Марат. – А нам шо? – А вам ничего, – улыбнулась девушка. Бородачи переглянулись с недовольным видом. – Оставляй здеся! – Но… – Ступай отседова, неча тут делать! – Ага, щас, – презрительно фыркнула она. – Чего эт ты раскомандовался, Тихон? Может председателю рассказать, чем ты в бойлерной занимался? – Э! Как? Ты!.. а, шоб тя! Тьфу! – расстроенный чем-то Тихон махнул рукой и отвалил в сторону. Вован лихо поправил свой берет и направился к девушке. Мы вышли из ограды, насколько позволяла длина цепей. Уселись на широкие чурбаки. Альбина поставила корзину. Достала оттуда кастрюльку, завернутую в полотенце, несколько вяленых рыбин и каравай хлеба. Десантура сунул нос в кастрюлю: – О, хуясе, картошечка! Как по заказу прям! От души, красавица! – Ну, мне идти пора, – покраснела девица. – Ешьте. Тут вот еще… только этим не показывайте. Она быстро протянула газетный сверток и пошла прочь. – Ты чо вечером делаешь? – крикнул вдогонку Вован, надкусив картофелину. – А то заходи, я вон там живу, гыгы! – Вован, это же Альбина, девушка Марата, они пожениться хотят, – на всякий случай, сказал я. – Да я ж чисто для комплименту, епть! О, зырь, нах! – Он развернул газету. Там оказалась бутылочка 0,33, наполненная прозрачной жидкостью. Я понял, что не так уж все и плохо в этой жизни. Не торопясь, мы принялись поглощать картошку, пока не остыла. Соленые лещи тоже шли на ура. Особенно под самогон. Как же мало надо человеку для счастья, мелькнула банальная мысль. Хоть охранники, сидя в стороне, глаз не спускали, мы умудрились выхлестать почти весь бутылек. Осталось грамм пятьдесят. Вован вопросительно побулькал. Я сделал жест, допивай сам, мол. Мне и так было хорошо. Мощное тепло разливалось по организму. – Эй, ебана! – Десантура повернулся к вертухаям. – Будете, епт? – Шо там у тя? – подорвались оба. Видимо подмерзли, гады. – Меняемся, епт! Ты мне курево, я вам бормотуху! – И рыбу! – поддержал я. – Торговаццо удумал, разбойник? Давай сюды! – Нихуя, куряху дай сперва, – усмехнулся Вован. – Вот ща как стрельну! – топнул ногой мужичок. – Стреляй, хуля! Ну! Че, епта?! Охранник замялся, опустил ружье – Тихон, поди, дай ему сигарету. – А чо сразу я? Чуть чево, сразу Тихон! – Иди, давай! А я прикрою, ежели шо. Тихон вытащил пачку и стал медленно, небольшими шажками подходить. Остановился метрах в четырех. Сигарета упала к ногам Вована. – Еще кидай! – велел я. Тоже хотелось покурить. Он принялся вытаскивать вторую, но пачка внезапно выпала. Порывам ветра ее снесло в нашу сторону. – Бляха-муха! Кидай бутыль! – Тихон задергался на месте, но подходить ближе явно очковал. – Держи, еба! – добродушно улыбаясь, десантник бросил бутылку. Видать, его тоже развезло. Охранник, не сводя с нас прицела, подобрал флянц и спрятал в карман. – И сигареты! – Охуел чоли? – удивился Вован. – Сам поднимай нах! Мужик нервно оглянулся, напарник кивнул, наставив ружье. Дальнейшее произошло быстро, как в гонконгском боевике. Тихон подошел и наклонился за пачкой. Эта ошибка стоила ему жизни. Хищно лязгнули цепи, когда вперед шагнул Вован. Молниеносным движением он накинул цепь, как удавку на шею. Блять, что он творит?! Второй охранник, видать, тоже охуел от такого развития событий. Встал, разинув рот. Прикрывшись, как щитом, хрипящим Тихоном, десантура навел ствол в его руке на ротозея. БА-БАХ! Сквозь облако дыма, я увидел рухнувшее в грязь тело. ВДВшник сбросил цепь с горла Тихона и впечатал кулак в переносицу. По деревне начали разлетаться панические вопли. – Обшарь этого, братка, – пророкотал Вован. – Патроны тока бери, ебта. Направил ствол вниз, упирая в звенья цепи. БАХ! Освободившись, он метнулся ко второму мертвецу, забрал ружье. Я между тем обшаривал Тихона. Вроде еще жив, мычит чего-то. Снял с него потертый патронташ. Вован тем временем вернулся. – Посторонись, Санек! БАХ! Я едва успел отпрыгнуть, чтобы не забрызгало Тихоновскими мозгами. Десантура переломил ружье, вытряхивая гильзы. Тут же вставил свежие патроны. Еще выстрел. Я только подобрал обрывок цепи, закинул ее на плечо. – А терь валим отседа нахой! Он кинул мне второй ствол и побежал, пригибаясь между изб. Блять, такой хороший безопасный план полетел к чертовой матери из-за долбанного десантника! Я проверил заряд в этой старой допотопной ружбайке. Ништяк, на месте оба. Мне ничего не остается, кроме как поддержать Вовчика. Припустил за ним. Оглянувшись, увидел сбегающихся мужичков. Блять, как их много… очень много! Посмотреть полный текст

Ржавые щипцы ухватили раскаленный кусок стали. Я отчетливо видел пробегающие багровые всполохи, яростный жар дышал в лицо. Еще бы, ведь эта горячая хуйня в трех сантиметрах от моего носа! Щербатый кузнец вставил пылающую заготовку в отверстие между створками ошейника и звонким ударом кувалды расплющил ее. Затем ловко склепал звено цепи толщиной с палец. Рядом ту же процедуру проделывали с Вованом. Только цепь и ошейник в два раза толще. Мат разлетался по всей деревне. За предыдущий день десантник малость оклемался. Я поведал ему о Марате с его планом и велел держаться тихо. Не знаю, насколько Вове удастся обуздать свою ярость, да и мне тоже. Цепь резко натянулась. Нас поставили на ноги. – Ну чаво, псы? – засмеялся Деревяшка. – Нравицца? Он стоял в окружении вооруженных бойцов. Я увидел, как напряглись бицепсы Вована, готовые к броску. – Спокойно, у нас еще будет время, – шепнул я. – Скоро вы умрете на Арене, проходимцы! – продолжил насмехаться ублюдок. – А пока, будете работать! Отрабатывать пайку! Поняли?! Нас повели на другой конец поселка. Да, забыл сказать, руки тоже скованы гребанными кандалами. Так что ни о каком побеге и мечтать не стоит. С килограммами железа особо не разгонишься. Остается только положиться на татарина. Но меня опять начали терзать смутные сомнения. От всех этих событий моя паранойя усилилась в разы. По сути, кто он такой? Ни друг, ни брат. Так, бухали вместе. По большому счету, причин доверять ему – нет никаких. Мои размышления неожиданно прервались, ноздри защипало от мерзкой вони. Свинарник, блин! В большом загоне бодро носились десятки жирных свиней, а также поросята поменьше. Цепи с помощью висячего замка закрепили на стену прилегающего хлева. Выдали лопаты. Я печально посмотрел на свои тактические боты. Походу, им пиздец. Сменную обувь никто тут, естественно, не выдаст. – Убирайте, дерьмо, скоты! – крикнул Деревяшка. – К вечеру проверю! Оставив парочку бородатых охранников, ушлепок свалил. Блять, как же мне хочется долго, не спеша, пиздошить его тяжелым предметом! Только надежда на этот долгожданный миг придает мне сил во стократ. – Вперед, нехристи… – пробурчал мужик с похмельным лицом, взводя оба курка двустволки. Второй охранник отворил створку, впуская в загон. Совсем не так представлял свою жизнь, когда решил стать выживальщиком. Зачем запасал тысячи патронов, тонны припасов? Зачем покупал дорогую снарягу? Чтобы не быть в самом низу социальной иерархии после Большого Пиздеца. Чтобы не стать рабом у тех, кто сильнее и лучше вооружен. Казалось, я все предусмотрел, кроме вот этой блядской херни. Отпихнув лезущего под ноги свина, зачерпнул лопатой хлюпающую смердящую жижу и закинул в тележку. Нет, я не смирился. Буду копить ярость и злость, чтобы в нужный момент вырваться на свободу. Когда телега доверху наполнилась гавном, мы взялись за ручки и подкатили к воротам в ограде. Охранники, весело покуривающие снаружи, тут же похватали ружья. Прибежали еще два пацана и потащили вонючий груз. Можно было немного передохнуть, пока они разгружают. – Эй, слы, курехой угости, епт! – попросил Вован, облокотившись на заборчик. – Покурить захотел? На! – Охранник поправил шапку, сплюнул окурок в грязный снег и растоптал сапогом. – Работай, паскуда! – Ах ты, ска! – дернулся десантура. – Давай, попрыгай мне тут, псина, – сплюнул мужичок. – Ищчо плетью угостим, коли не хватило! – Уймись, мы же договорились! – Я вернул в чувство Вована. – Ну, чаво вылупился? Чаво шары таращишь? – заволновались охранники. Вован мрачно глядел на них исподлобья. – Запоминаю, хуле, – процедил он. Пацанчик примчался с пустой телегой, и мы продолжили свою грязную работу. Я выскребал лопатой обосранные доски, стараясь не сблевать. А Валера сидит, наверно, в своем бункере, самогон с тушняком наворачивает, на приставке режется. Забыл про своих товарищей. Бля… Надо успокоиться, Санек, думать о чем-нибудь приятном… Я принялся думать, как убиваю этих ублюдков. Особенно Деревяшку. О, как будет страдать эта тварь. Будет молить о легкой смерти. – Слы, братка, а чо нащщет хавчика слыхать? – Вован прервал полет моих кровавых фантазий. Утром, когда его притащили в камеру, я поделился через окошко своей едой. Но с тех пор прошло много часов. – Не знаю, – хмуро ответил я. – У самого желудок сводит. – Во-во, нахуй… мож, это… наебнем поросенка вон того? – Ты что сдурел? Сырым его есть будешь? – А чо такого, ебт? Я живьем бы сожрал нахой! Эти пидары отвернулись, не заметят, хуле. – Вован, посмотри, мы по уши в дерьме. Давай не будем добавлять новых проблем? – Ладно, пох, чо, – он вывалил содержимое лопаты и облокотился на черенок. – Увидишь, скажи корефану своему, чтоб питание оформил. Ебал я в рот, с пустым брюхом ишачить! – Потише, Вова, не спали тему! – Да чо, я ж так чисто… вот ща бы картошечки горячей, с лучком нах! Да шашлык, епт, чтоб жир с него аж капал! И двести грамм с морозца под это дело ебануть! От описаний Вована живот скрутило с особой силой, а слюна чуть водопадом не хлынула изо рта. Я ничего не ответил, только с остервенением принялся махать лопатой. Да тут этого дерьма столько, что можно самосвалами вывозить. Чем интересно их так кормят? Может попросить, когда Марат придет к власти, пару хрюшек на разведение? Сделать им загончик в пещере. Это ж сколько мяса! А еще ведь сало, которое можно коптить, солить, не знаю, что с ним еще делают. Свиные копченые ребрышки, бекон, рулька… от сочных образов закружилась голова. А-а-а-а! Саня, перестань, так можно сойти с ума! – Эй, мадам! К нам чоли топаешь? – бодрым голосом выкрикнул Вован. Подняв голову, я увидел ладную девушку в пальтишке, валенках и с пышной черной косой. В руках цветастая пластиковая корзинка. – К вам, – ответила, подходя к забору. – К кому же еще. Один из сторожей, тот, что с бухим лицом, подошел к ней: – Ты шо тута ошивашься, Альбинка? – Покормить их велено. Принесла, вот. – Кто велел? – Марат. – А нам шо? – А вам ничего, – улыбнулась девушка. Бородачи переглянулись с недовольным видом. – Оставляй здеся! – Но… – Ступай отседова, неча тут делать! – Ага, щас, – презрительно фыркнула она. – Чего эт ты раскомандовался, Тихон? Может председателю рассказать, чем ты в бойлерной занимался? – Э! Как? Ты!.. а, шоб тя! Тьфу! – расстроенный чем-то Тихон махнул рукой и отвалил в сторону. Вован лихо поправил свой берет и направился к девушке. Мы вышли из ограды, насколько позволяла длина цепей. Уселись на широкие чурбаки. Альбина поставила корзину. Достала оттуда кастрюльку, завернутую в полотенце, несколько вяленых рыбин и каравай хлеба. Десантура сунул нос в кастрюлю: – О, хуясе, картошечка! Как по заказу прям! От души, красавица! – Ну, мне идти пора, – покраснела девица. – Ешьте. Тут вот еще… только этим не показывайте. Она быстро протянула газетный сверток и пошла прочь. – Ты чо вечером делаешь? – крикнул вдогонку Вован, надкусив картофелину. – А то заходи, я вон там живу, гыгы! – Вован, это же Альбина, девушка Марата, они пожениться хотят, – на всякий случай, сказал я. – Да я ж чисто для комплименту, епть! О, зырь, нах! – Он развернул газету. Там оказалась бутылочка 0,33, наполненная прозрачной жидкостью. Я понял, что не так уж все и плохо в этой жизни. Не торопясь, мы принялись поглощать картошку, пока не остыла. Соленые лещи тоже шли на ура. Особенно под самогон. Как же мало надо человеку для счастья, мелькнула банальная мысль. Хоть охранники, сидя в стороне, глаз не спускали, мы умудрились выхлестать почти весь бутылек. Осталось грамм пятьдесят. Вован вопросительно побулькал. Я сделал жест, допивай сам, мол. Мне и так было хорошо. Мощное тепло разливалось по организму. – Эй, ебана! – Десантура повернулся к вертухаям. – Будете, епт? – Шо там у тя? – подорвались оба. Видимо подмерзли, гады. – Меняемся, епт! Ты мне курево, я вам бормотуху! – И рыбу! – поддержал я. – Торговаццо удумал, разбойник? Давай сюды! – Нихуя, куряху дай сперва, – усмехнулся Вован. – Вот ща как стрельну! – топнул ногой мужичок. – Стреляй, хуля! Ну! Че, епта?! Охранник замялся, опустил ружье – Тихон, поди, дай ему сигарету. – А чо сразу я? Чуть чево, сразу Тихон! – Иди, давай! А я прикрою, ежели шо. Тихон вытащил пачку и стал медленно, небольшими шажками подходить. Остановился метрах в четырех. Сигарета упала к ногам Вована. – Еще кидай! – велел я. Тоже хотелось покурить. Он принялся вытаскивать вторую, но пачка внезапно выпала. Порывам ветра ее снесло в нашу сторону. – Бляха-муха! Кидай бутыль! – Тихон задергался на месте, но подходить ближе явно очковал. – Держи, еба! – добродушно улыбаясь, десантник бросил бутылку. Видать, его тоже развезло. Охранник, не сводя с нас прицела, подобрал флянц и спрятал в карман. – И сигареты! – Охуел чоли? – удивился Вован. – Сам поднимай нах! Мужик нервно оглянулся, напарник кивнул, наставив ружье. Дальнейшее произошло быстро, как в гонконгском боевике. Тихон подошел и наклонился за пачкой. Эта ошибка стоила ему жизни. Хищно лязгнули цепи, когда вперед шагнул Вован. Молниеносным движением он накинул цепь, как удавку на шею. Блять, что он творит?! Второй охранник, видать, тоже охуел от такого развития событий. Встал, разинув рот. Прикрывшись, как щитом, хрипящим Тихоном, десантура навел ствол в его руке на ротозея. БА-БАХ! Сквозь облако дыма, я увидел рухнувшее в грязь тело. ВДВшник сбросил цепь с горла Тихона и впечатал кулак в переносицу. По деревне начали разлетаться панические вопли. – Обшарь этого, братка, – пророкотал Вован. – Патроны тока бери, ебта. Направил ствол вниз, упирая в звенья цепи. БАХ! Освободившись, он метнулся ко второму мертвецу, забрал ружье. Я между тем обшаривал Тихона. Вроде еще жив, мычит чего-то. Снял с него потертый патронташ. Вован тем временем вернулся. – Посторонись, Санек! БАХ! Я едва успел отпрыгнуть, чтобы не забрызгало Тихоновскими мозгами. Десантура переломил ружье, вытряхивая гильзы. Тут же вставил свежие патроны. Еще выстрел. Я только подобрал обрывок цепи, закинул ее на плечо. – А терь валим отседа нахой! Он кинул мне второй ствол и побежал, пригибаясь между изб. Блять, такой хороший безопасный план полетел к чертовой матери из-за долбанного десантника! Я проверил заряд в этой старой допотопной ружбайке. Ништяк, на месте оба. Мне ничего не остается, кроме как поддержать Вовчика. Припустил за ним. Оглянувшись, увидел сбегающихся мужичков. Блять, как их много… очень много! Посмотреть полный текст

– Эти гаврики чертовски насолили нам, что верно, то верно… – начал Марат, бережно кладя на стол трубку, – и по-хорошему, конечно, их надо бы вздернуть на ближайшей сосне. Но подумайте вот о чем. Наши партнеры из-за океана, что сидят в Кандалакше, заплатят хорошую цену за двух бойцов для Арены. – Америкашки… – пробурчал председатель. – Не забывайте, полковник Уайт помешан по поводу порядка и законности. И мы под его защитой, не так ли? Но я слышал, в городе сейчас дефицит с бойцами для шоу. Какие-то залетные головорезы, говорят, перебили лучших гладиаторов. Так что, после такого подгона, нам будет проще с ними торговаться. По взгляду Марата, я понял, что он тоже узнал меня. Но что он творит? Выходит, эта деревня легла под проклятую пендосню! Я, конечно, предполагал что-то подобное… жаль только, старый приятель с ними заодно, раз предлагает эту дичь. Очутиться в Кандалакше, да еще в кандалах – откровенно говоря, более стремный вариант сложно придумать. Бородачи снова засовещались. Я отчетливо понимал, теперь мое выживание может накрыться медным тазом. Охреневший татарин! Нашел себе тепленькое местечко после апокалипсиса, а на Санька болт положил. Забыл, как вместе бухали? Как удирали от копов в Таиланде? Как я потом через посольство выдернул его из тюряги? В очередной раз убедился, до чего же ушлый народ эти татары. – Так, вышивальщик, – Евстигней Карлович обнажил зубы в отвратной усмешке. – Убивать мы вас не будем. Но ты не радуйся раньше времени, Парамон. Маратка дело говорит. Продадим вас, поганцев, америкашкам. Подохните оба на Арене Жести, как бешеные псы! А я погляжу на это с огромным удовольствием! Тихон, Афанасий, уведите его! И это… десантника пусть подлатают! За него полковник Уайт отвалит пару ящиков патронов! Грубо дернув, меня прикладами вытолкали наружу и повели в барак. Вована как раз отвязывали от столба. Он до сих пор не пришел в себя, бедняга. Как же ему досталось. Крепкие мужички подхватили под руки бездыханное тело и куда-то поволокли. Возле приземистого барака – нашей тюрьмы – уже поджидал Деревяшка. Только этого ублюдка здесь не хватало… Он открыл передо мной дверь, кривляясь, пригласил войти. И подло, наотмашь, ударил кулаком под дых. Мой накачанный пресс даже не успел напрячься. Меня согнуло, и в голову прилетело с локтя. Я влетел в камеру и распластался на грязном полу. Тут же перекатился, яростно глядя на подонка. Щелкнули затворы ружей, Деревяшка гаденько засмеялся. – Это из-за тебя, гнида, Кусь теперь месяц бегать не сможет! – заверещал он. – А это лучший охотничий пес Евстигнея Карловича! Я ничего не ответил, только сплюнул сквозь зубы. Деревяшка, вытащив кинжал, направился ко мне. – Давай, сучок, пырни ножичком, и угадай, кто вместо меня поедет на Арену Жести? Гаденыш поджал тонкие губы, ноздри в бешенстве раздувались. Он разрезал веревки. Я принялся растирать онемевшие кулаки. Конечно, охота броситься и свернуть шею этому недоноску, но сдержал этот порыв. На меня по-прежнему глядят два ствола конвоиров. – А куртка-то у тя неплохая. Снимай! Я повиновался. Что еще оставалось делать? Но этот урод за все ответит, клянусь богами севера. – Подавись! – бросил ему куртофан. Деревяшка стянул с себя грязную фуфайку и швырнул на пол. Надев мою тактическую пуховку, он мерзко ухмыльнулся. Дверь захлопнулась. Глухо лязгнул тяжелый засов. Ублюдки, блять. Я наклонился и поднял засаленную шмотку мерзавца. Ни за что бы не надел это вонючее тряпье, но здесь нет отопления. Чтобы выжить, придется откинуть брезгливость. *** В следующие несколько часов я изучил каждый миллиметр свой темницы. В углу обнаружилась дырка в полу. Параша, судя по следам. Тут же справил нужду. Хм… можно, конечно тихонько поднять доски и нырнуть в смердящую яму, а оттуда сделать подкоп под стенами. Но чем я буду рыть промерзшую землю? Голыми руками? Да и выберусь наружу внутри вражеского поселения. Не очень хорошая идея, оставим как запасной вариант. А может лучше не дергаться раньше времени? Наверняка, когда нас с Вовчиком повезут в Кандалакшу, будет возможность сбежать. Да. Лучше осмотреться, набраться сил. Хотя с этим, походу, будут большие проблемы. За все время пребывания даже не покормили. Я прилег на лавку и загрустил. Проклятый холод пронизывает насквозь. Как так вышло, что фортуна покинула меня? Больше, конечно, беспокоюсь не за себя, а за Лену. Да, она в теплом Схроне, полном еды, но сможет ли она защитить убежище одна? Нацистские мутанты, стопудов, разбежались по пещере. А еще там осталась бабка. Что предпримет полоумная карга, наверняка ведь очнулась? Надеюсь, Валера вернулся и забрал тещу к себе. Валера… блин, а ведь если подумать, все беды из-за него! Сначала подбил штурмовать Кандалакшу, где мы едва не погибли. Теперь вот я в плену. Хотя, тут больше вина ВДВшника. Ладно, к чему сейчас об этом думать? Да и не привык перекладывать ответственность за свои поступки. Понятно, что лучше было не высовывать нос из Схрона… но тогда бы я не встретил Лену. Вообще, она девка не промах. Вполне может выжить и без меня. Так, гоняя по кругу эти думки, я незаметно провалился в сон. *** Не знаю, почему не услышал бренчанья замков. Меня разбудил яркий слепящий свет. Что за падла светит прямо в глаза? Какого хрена они от меня хотят посреди ночи? – Тсс… Санек, только без глупостей, усек? – Раздался настороженный шепот Марата. – Что, «дружище», тоже поглумиться зашел? – Ну, ты чего огрызаешься? – Татарин отвел луч фонаря в сторону. – Ты может и не заметил, но я сегодня спас тебе и твоему другану-десантнику жизнь. – Продав нас пендосским палачам? Очень благородно, блять, – проворчал я. – Выслушай сначала! Я глазам своим не поверил, когда узнал тебя. И я помню, как ты выручил тогда в Тае. Мы татары такого не забываем. Помогу вам сбежать. – А какой твой в этом интерес? – спросил я подозрительно. – Не буду врать, в деревне этой я прижился. Хорошее местечко. Выжить можно. Бабу себе завел. Альбину. Поженимся скоро, детишек заведем, – он мечтательно улыбнулся. – Но есть, короче, проблема одна, Санек. Это председатель. Карлович. Он уже многих достал. Обдирает поселок, людей впроголодь держит, а сам наживается, сука, с пендосами связался, в три горла жрет и пьет. – Так чего же не грохнули его до сих пор? – Ну, понимаешь, – замялся Марат. – У старого козла половина дружины – его родня. И в городе связи. Тут такая резня начнется… а вот если чужак, типа тебя, Карловича шлепнет, и несколько его личных охранников… ни у кого претензий не возникнет… понимаешь? Меня выберут новым председателем. А вы свалите в свои леса. – В политику наметил, значит… – я усмехнулся. – Ну, так чего, согласен? Если б это был какой-нибудь дурацкий квест в соцсети, я бы завис надолго. Послать нахер ушлого татарина? А может, заломать его и попытаться прорваться? Но здесь, в реальности, остается только один, наименее рискованный вариант. – По рукам, Маратик, – ответил я. – Зашибись, Саня! Короче, дня через три повезем обоз в Кандалакшу. Карлович со своей бандой тоже поедет. Ехать два дня. На ночной стоянке я вас освобожу, а ты исполнишь уговор. – Хорошо, – мне понравилась эта затея. Главное вернуться в Схрон, а если для этого нужно отправить в преисподнюю несколько мерзавцев, я только за. – В общем, договорились, – кивнул Марат. – Постарайся только, повторяю, не наделать глупостей за это время. Ты, конечно, избавил деревню от лишних ртов, но двое из них были людьми Карловича. – Постараюсь, – честно пообещал я. – Только убери подальше этого долбоеба, Деревяшку. Иначе я за себя не ручаюсь. – Ты чего, – татарин понизил голос. – Деревяшку даже пальцем не тронь! Деревяшка полный гандон, здесь я не спорю, но в то же время, он любимый племянник председателя. – Что ж, тогда подождем час икс. Надеюсь, уебыш тоже поедет с нами. – Сто процентов. Ну все, Санек, отдыхай, а мне пора, а то могут спалить. – Давай, Марат… подожди! А насчет питания можешь пробить? – Да. Извини, чуть не забыл. Он достал из-за пазухи потертый пакет «Пятерочка» и положил на скамью. Дверь почти без скрипа закрылась за татарином. Ништяк! Сейчас порубаем! Блин, из-за этой паранойи, так плохо думал о Марате. А он, вон как выручает. Я развернул пакет. Там оказалась бутылка кваса, краюха почти свежего хлеба, шесть вареных яиц и кусок вяленого мяса. Но, несмотря на лютый голод, я сохранил разум, съев только треть. Всегда должен быть запас продуктов. Это второе правило выживальщика. Посмотреть полный текст

– Эти гаврики чертовски насолили нам, что верно, то верно… – начал Марат, бережно кладя на стол трубку, – и по-хорошему, конечно, их надо бы вздернуть на ближайшей сосне. Но подумайте вот о чем. Наши партнеры из-за океана, что сидят в Кандалакше, заплатят хорошую цену за двух бойцов для Арены. – Америкашки… – пробурчал председатель. – Не забывайте, полковник Уайт помешан по поводу порядка и законности. И мы под его защитой, не так ли? Но я слышал, в городе сейчас дефицит с бойцами для шоу. Какие-то залетные головорезы, говорят, перебили лучших гладиаторов. Так что, после такого подгона, нам будет проще с ними торговаться. По взгляду Марата, я понял, что он тоже узнал меня. Но что он творит? Выходит, эта деревня легла под проклятую пендосню! Я, конечно, предполагал что-то подобное… жаль только, старый приятель с ними заодно, раз предлагает эту дичь. Очутиться в Кандалакше, да еще в кандалах – откровенно говоря, более стремный вариант сложно придумать. Бородачи снова засовещались. Я отчетливо понимал, теперь мое выживание может накрыться медным тазом. Охреневший татарин! Нашел себе тепленькое местечко после апокалипсиса, а на Санька болт положил. Забыл, как вместе бухали? Как удирали от копов в Таиланде? Как я потом через посольство выдернул его из тюряги? В очередной раз убедился, до чего же ушлый народ эти татары. – Так, вышивальщик, – Евстигней Карлович обнажил зубы в отвратной усмешке. – Убивать мы вас не будем. Но ты не радуйся раньше времени, Парамон. Маратка дело говорит. Продадим вас, поганцев, америкашкам. Подохните оба на Арене Жести, как бешеные псы! А я погляжу на это с огромным удовольствием! Тихон, Афанасий, уведите его! И это… десантника пусть подлатают! За него полковник Уайт отвалит пару ящиков патронов! Грубо дернув, меня прикладами вытолкали наружу и повели в барак. Вована как раз отвязывали от столба. Он до сих пор не пришел в себя, бедняга. Как же ему досталось. Крепкие мужички подхватили под руки бездыханное тело и куда-то поволокли. Возле приземистого барака – нашей тюрьмы – уже поджидал Деревяшка. Только этого ублюдка здесь не хватало… Он открыл передо мной дверь, кривляясь, пригласил войти. И подло, наотмашь, ударил кулаком под дых. Мой накачанный пресс даже не успел напрячься. Меня согнуло, и в голову прилетело с локтя. Я влетел в камеру и распластался на грязном полу. Тут же перекатился, яростно глядя на подонка. Щелкнули затворы ружей, Деревяшка гаденько засмеялся. – Это из-за тебя, гнида, Кусь теперь месяц бегать не сможет! – заверещал он. – А это лучший охотничий пес Евстигнея Карловича! Я ничего не ответил, только сплюнул сквозь зубы. Деревяшка, вытащив кинжал, направился ко мне. – Давай, сучок, пырни ножичком, и угадай, кто вместо меня поедет на Арену Жести? Гаденыш поджал тонкие губы, ноздри в бешенстве раздувались. Он разрезал веревки. Я принялся растирать онемевшие кулаки. Конечно, охота броситься и свернуть шею этому недоноску, но сдержал этот порыв. На меня по-прежнему глядят два ствола конвоиров. – А куртка-то у тя неплохая. Снимай! Я повиновался. Что еще оставалось делать? Но этот урод за все ответит, клянусь богами севера. – Подавись! – бросил ему куртофан. Деревяшка стянул с себя грязную фуфайку и швырнул на пол. Надев мою тактическую пуховку, он мерзко ухмыльнулся. Дверь захлопнулась. Глухо лязгнул тяжелый засов. Ублюдки, блять. Я наклонился и поднял засаленную шмотку мерзавца. Ни за что бы не надел это вонючее тряпье, но здесь нет отопления. Чтобы выжить, придется откинуть брезгливость. *** В следующие несколько часов я изучил каждый миллиметр свой темницы. В углу обнаружилась дырка в полу. Параша, судя по следам. Тут же справил нужду. Хм… можно, конечно тихонько поднять доски и нырнуть в смердящую яму, а оттуда сделать подкоп под стенами. Но чем я буду рыть промерзшую землю? Голыми руками? Да и выберусь наружу внутри вражеского поселения. Не очень хорошая идея, оставим как запасной вариант. А может лучше не дергаться раньше времени? Наверняка, когда нас с Вовчиком повезут в Кандалакшу, будет возможность сбежать. Да. Лучше осмотреться, набраться сил. Хотя с этим, походу, будут большие проблемы. За все время пребывания даже не покормили. Я прилег на лавку и загрустил. Проклятый холод пронизывает насквозь. Как так вышло, что фортуна покинула меня? Больше, конечно, беспокоюсь не за себя, а за Лену. Да, она в теплом Схроне, полном еды, но сможет ли она защитить убежище одна? Нацистские мутанты, стопудов, разбежались по пещере. А еще там осталась бабка. Что предпримет полоумная карга, наверняка ведь очнулась? Надеюсь, Валера вернулся и забрал тещу к себе. Валера… блин, а ведь если подумать, все беды из-за него! Сначала подбил штурмовать Кандалакшу, где мы едва не погибли. Теперь вот я в плену. Хотя, тут больше вина ВДВшника. Ладно, к чему сейчас об этом думать? Да и не привык перекладывать ответственность за свои поступки. Понятно, что лучше было не высовывать нос из Схрона… но тогда бы я не встретил Лену. Вообще, она девка не промах. Вполне может выжить и без меня. Так, гоняя по кругу эти думки, я незаметно провалился в сон. *** Не знаю, почему не услышал бренчанья замков. Меня разбудил яркий слепящий свет. Что за падла светит прямо в глаза? Какого хрена они от меня хотят посреди ночи? – Тсс… Санек, только без глупостей, усек? – Раздался настороженный шепот Марата. – Что, «дружище», тоже поглумиться зашел? – Ну, ты чего огрызаешься? – Татарин отвел луч фонаря в сторону. – Ты может и не заметил, но я сегодня спас тебе и твоему другану-десантнику жизнь. – Продав нас пендосским палачам? Очень благородно, блять, – проворчал я. – Выслушай сначала! Я глазам своим не поверил, когда узнал тебя. И я помню, как ты выручил тогда в Тае. Мы татары такого не забываем. Помогу вам сбежать. – А какой твой в этом интерес? – спросил я подозрительно. – Не буду врать, в деревне этой я прижился. Хорошее местечко. Выжить можно. Бабу себе завел. Альбину. Поженимся скоро, детишек заведем, – он мечтательно улыбнулся. – Но есть, короче, проблема одна, Санек. Это председатель. Карлович. Он уже многих достал. Обдирает поселок, людей впроголодь держит, а сам наживается, сука, с пендосами связался, в три горла жрет и пьет. – Так чего же не грохнули его до сих пор? – Ну, понимаешь, – замялся Марат. – У старого козла половина дружины – его родня. И в городе связи. Тут такая резня начнется… а вот если чужак, типа тебя, Карловича шлепнет, и несколько его личных охранников… ни у кого претензий не возникнет… понимаешь? Меня выберут новым председателем. А вы свалите в свои леса. – В политику наметил, значит… – я усмехнулся. – Ну, так чего, согласен? Если б это был какой-нибудь дурацкий квест в соцсети, я бы завис надолго. Послать нахер ушлого татарина? А может, заломать его и попытаться прорваться? Но здесь, в реальности, остается только один, наименее рискованный вариант. – По рукам, Маратик, – ответил я. – Зашибись, Саня! Короче, дня через три повезем обоз в Кандалакшу. Карлович со своей бандой тоже поедет. Ехать два дня. На ночной стоянке я вас освобожу, а ты исполнишь уговор. – Хорошо, – мне понравилась эта затея. Главное вернуться в Схрон, а если для этого нужно отправить в преисподнюю несколько мерзавцев, я только за. – В общем, договорились, – кивнул Марат. – Постарайся только, повторяю, не наделать глупостей за это время. Ты, конечно, избавил деревню от лишних ртов, но двое из них были людьми Карловича. – Постараюсь, – честно пообещал я. – Только убери подальше этого долбоеба, Деревяшку. Иначе я за себя не ручаюсь. – Ты чего, – татарин понизил голос. – Деревяшку даже пальцем не тронь! Деревяшка полный гандон, здесь я не спорю, но в то же время, он любимый племянник председателя. – Что ж, тогда подождем час икс. Надеюсь, уебыш тоже поедет с нами. – Сто процентов. Ну все, Санек, отдыхай, а мне пора, а то могут спалить. – Давай, Марат… подожди! А насчет питания можешь пробить? – Да. Извини, чуть не забыл. Он достал из-за пазухи потертый пакет «Пятерочка» и положил на скамью. Дверь почти без скрипа закрылась за татарином. Ништяк! Сейчас порубаем! Блин, из-за этой паранойи, так плохо думал о Марате. А он, вон как выручает. Я развернул пакет. Там оказалась бутылка кваса, краюха почти свежего хлеба, шесть вареных яиц и кусок вяленого мяса. Но, несмотря на лютый голод, я сохранил разум, съев только треть. Всегда должен быть запас продуктов. Это второе правило выживальщика. Посмотреть полный текст

У любой прочности есть предел. Сколько минут вы продержитесь под изощренными пытками жестокого врага? А кто-то бы обделался от одного вида «инструментария». Я не знаю, где находится мой предел, на какой отметке. Знаю только одно наверняка – моя стальная воля не даст ни единого шанса этим уродам получить координаты Схрона. Первое правило выживальщика. Лучше умереть, чем проболтаться. Такие мысли крутились в голове, пока меня вели к массивному деревянному строению, к настоящему терему. На высоком крыльце двое часовых с берданками. Тоже с раскидистыми бородами. У них это что, корпоративный стиль? Открылись толстые двери. Один секьюрити презрительно сплюнул, другой, с рыжей бородой, проводил полным ненависти взглядом. Опять прилетело по лопаткам. Козлы вонючие… Миновав полутемные лабающие проквашенной капустой сени, оказались в просторной, но прокуренной зале. На стенах – головы медведей, кабанов, лосей, волков и даже рыси. Между чучел висят самые разнообразные стволы, среди которых без труда узнал свою Сайгу и Валерин Вепрь. Были б свободны руки, непременно бы попытался до них добраться. Дым слоями парил вокруг единственной электрической лампы, освещающей огромный стол, уставленный мясными блюдами и графинами с бухлом. Мой пустой желудок завистливо заурчал. За столом восседала целая братия бородачей. А под столом сновали лохматые псы, выпрашивая косточки. – Евстигней Карлович, привели вот энтого стрелка засратого, как вы и велели! – отчитался ублюдок-конвоир. – Молодец, Деревяшка, проходи уж за стол, – велел, видимо, тот самый председатель. – А вы двое, держите этого героя на прицеле! Два мужика встали справа и слева в нескольких шагах, направив ружья. Интересно, если сделаю стремительный, как у мангуста, рывок с линии огня, они шарахнут друг в друга? Я постарался успокоиться. Главное, сейчас не наделать глупостей. Раз не пытают и не убивают, значит, им что-то нужно. Пару минут председатель, грузный старик с залысинами, укутанный в бобровую шубу, изучающе глядел на меня. В отличие от остальных, у него не было бороды. Так что моя глупая мысль насчет корпоративного стиля не нашла подтверждения. – Как звать, кто таков, откуда? – спросил, наконец. – Меня зовут Парамон, – я решил, на всякий случай, не выдавать свое подлинное имя. – Сам я не местный. Путешественник. Турист из Питера. – Турист значит… – медленно произнес старикан, крутя в узловатых пальцах вилку. – Брешет сволочуга! – с набитым ртом заржал Деревяшка. – Из одной банды оне с тем ВДВшником! Я решил выдать порцию правды: – Ну, вообще-то, не простой турист, конечно. Когда начались предпосылки к войне, я сразу понял, к чему это приведет. Давно готовился. Собрал вещички, прыгнул в машину и на севера. Много пришлось скитаться, машина сломалась, иду пешком… ищу хороших людей, к кому прибиться. В одиночку выживать не вариант, – вдохновенно зачесывал я, сделав максимально честные глаза. – Выживать, значит… – Председатель, не мигая, смотрел на меня. – Ну да, – пожал плечами, насколько позволяли веревки. – Я ж выживальщик! – Чего-чего? – Ну, выживальщик… Евстигней Карлович впервые улыбнулся, ощерившись гнилыми зубами: – Поглядите-ка! Вышивальщик! Такого зверя мы еще не ловили, правда, хлопцы? Хлопцы затрясли бородами в приступе смеха. Деревяшка аж подавился и застучал по столу тощей ручонкой, выплевывая во все стороны куски мяса. Я стоял, молча стиснув зубы. Хоть и обидно слышать их дебильный смех, но буду придерживаться такой версии. Председатель резко оборвал веселье: – Почему разбоем занимался? – Да каким разбоем?! – воскликнул я невинным голосом. – Десантника этого я только на днях встретил! Он вообще хороший мужик. Пустил в пещеру переночевать, иначе бы замерз в пурге. Жизнь он мне спас. Контуженный, конечно, малость. Но это после Чечни. Воевал он там. – Чевош тады кореш твой контуженный, если такой хороший, людей наших перебил? – ехидным голосом спросил Деревяшка. – Это когда вы на пещеру напали? А что еще делать? Сами стрелять первые начали! Честная самооборона. – Разозлил нас дружок твой, Парамон, очень разозлил, – покачал головой председатель. – Вообще-то, ваши первые наехали на него на озере, – напомнил я. – Это что же получается, простому человеку теперь нельзя порыбачить? Озеро большое, а вы не даете рыбу ловить! – Хто это не дает?! – возопил Деревяшка. – Энтот бандюк Лёню и Семеныча на озере избил! И ограбил! Всю рыбу забрал и снегоход! Я вам, грю, Евстигней Карлович, не о чем с ними толковать, в расход их! На корм свиньям пустить! Председатель жестом прервал этого урода и обратился ко мне: – Что на это скажешь, вышивальщик? – А что мне говорить-то? У вас своя правда, у меня своя! Нас обвиняете, а сами лучше что ли? – Ишь, разлаялся, бандюга! Да мы тут за порядком смотрим, в местах энтих! – Не тараторь, Деревяшка, – сказал Евстигней Карлович. – Пущай говорит. – Что ж вы не верите-то мне, добрые люди? – я очень правдоподобно изумился. – Что мы плохого-то сделали? Ну да, вышло недопонимание небольшое. С кем не бывает. – Сдается мне, Парамоша, зачесывашь ты нам тут ересь, потому как жить хочешь. Я нервно рассмеялся: – А кто же не хочет? Я же говорил, что я – выживальщик! – Ну давай, проверим тогда, как ты выживешь… – усмехнулся старый хрен. И неожиданно швырнул вилку, которой до этого ковырял в тарелке. Даже несмотря на действие отравы в организме, я в принципе ожидал подобную подлянку, поэтому, когда блестящий столовый прибор устремился в меня, просто сделал маневр уклонения. Тынц! Вилка впилась в дверь за моей спиной. Конвоиры встревожено вскинули стволы. Следом полетела увесистая крышка от графина. От нее тоже увернулся. Затем, как диск капитана-Америка, в полет отправилось здоровенное серебряное блюдо с обглоданными костями. Его отбил ударом крепкого тактического ботинка. Собаки радостно кинулись подбирать объедки. Хорошо, деревенские дурни не догадались связать мои смертельно опасные ноги. – Неплохо, – кустистые брови Евстигнея Карловича поднялись вверх. – Не, ну так и я смогу! – презрительно фыркнул Деревяшка. – Туфта! – Можете еще как-нибудь проверить! – гордо ответил я. – А шо? И проверим! Утырок вопросительно поглядел на председателя. Тот кивнул. Закинув порцию самогона, Деревяшка отодвинул тарелку и вытер пальцы об фуфайку. С торжествующим видом поднялся, поправляя шапчонку, в руках козла грозно сверкнула сталь. Ловко подкинув угрожающего вида кинжал, он посмотрел на меня с гаденькой ухмылочкой. Я глубоко вздохнул, приводя организм в максимальную концентрацию. Неоднократно видел такое в фильмах с Брюсом Ли. Хихикая, он размахнулся. Мышцы ног напряглись, готовые бросить тело в сторону. Отбивать клинок не вариант. Я же не обдолбанный эликсирами ведьмак, чтобы проделывать такие фокусы. Давай, скотина, кидай! Хватит кривляться, как шимпанзе. Вжух! Блеклой молнией сталь пронзила прокуренную атмосферу, оставляя турбулентные завихрения. Но я не сдвинулся с места. Нож пролетел на безопасном расстоянии. Жалобный пронзительный визг. Пес, выронив кость, закрутился волчком. Нож криворукого мудака впился несчастному животному прямо в бедро. Председатель покосился очень недобрым взглядом. Деревяшка задергался, заикаясь промямлил: – Я энто… я не хотел… оно само… – Придурок, чего встал, как дерево? Ждешь, когда Кусь истечет кровью? Бегом тащи пса к ветеринару! Прощелыга метнулся пулей, попадали сбитые стулья. Подхватил скулящего пса и скрылся за дверью. Мне стоило огромных усилий сохранить ледяное спокойствие на лице, хотя самого распирало от смеха. – Вот с кем приходится иметь дело… изувечил животное, мерзавец! – Евстигней Карлович дрожащими пальцами подхватил из пепельницы сигару. Рыжебородый помощник тут же поднес огонь и наполнил опустевший стакан председателя. – Ну чего, как с этим вышивальщиком поступим? Слушаю ваши варианты, хлопцы. Бородачи сгрудились вокруг старикана, зашушукались, зыркая на меня. В мои чуткие уши влетали обрывки фраз: «…Свиньям на корм!» «…Выпорем…» «Пустить под лед обоих». И тому подобное. – У меня есть другое предложение, – раздался голос из темного угла стола. До чего же знакомый голос, черт бы меня побрал! Все затихли. Сначала на свет медленно выдвинулась трубка, исписанная причудливыми узорами. Та самая, из которой меня подстрелили! Теперь из нее струится сизый дымок. Следом из тени вынырнула черная борода. Даже не борода. Так, куцая прилизанная татарская бороденка. Ее обладатель приложился к трубке, шумно затянулся и выпустил облако дыма. Еще и курит из нее! – Говори, Марат, хоть что-то дельное сегодня услышу, – устало проворчал председатель. Посмотреть полный текст