Admin

Башка Груздя взорвалась, обдав содержимым окружающих. Даже не успел порефлексировать на тему, какой я мудак, что приперся в эту чертову Кандалакшу, а не остался в Схроне. Быстрая серия выстрелов. Бесшумные пули прилетали из темноты, опрокидывая гопников одного за другим. Уроды с воплями бросались врассыпную, но невидимый стрелок не оставил ни единого шанса. Сплошные хэдшоты. Буквально за полминуты все было кончено. Пригнувшись к земле, я отыскал револьвер. Родная рукоять придала уверенности. Надо ползти потихоньку, пока тоже не получил шальную пулю. Это, наверное, спецоперация пендосов. – Маша, ты как? – спросил я. – Нормально, – простонала она. – Только не вставай. Поползли в безопасное место. – Хорошо… Девушка подтянула полуспущенные штаны, но я успел заметить, какого цвета ее трусики. Стараясь не испачкаться в крови, поползли среди трупов. Надо добраться в тень ближайшего здания, а там посмотрим… но сделать это мы не успели. – Ну, шо, молодежь? Поднимайтеся! – услышал я до боли знакомый голос Егорыча. Обернувшись, с изумлением уставился на деда. Он был не один. Пахомыч деловито обходил трупы, видимо, в поисках ценных ништяков. Я вскочил на ноги, хотел помочь подняться Маше, но девка поднялась сама. – Ну, вы даете, старая гвардия! – Я восхищенно присвистнул. – Из чего это вы стреляли? Даже выстрелов не слыхать было. Егорыч хитро улыбнулся и снял с плеча винтовку. Ну, ни хрена себе, глушитель! И у Пахомыча, судя по всему, такой же. – А как вы нас нашли? – Я попросила дедушку подстраховать, – сказала Маша, отряхивая и поправляя одежду. – Это когда? – Когда ты спал. – Спасибо, старче! – Я вернул леснику «мосинку». Егорыч махнул рукой, ерунда, мол, и принялся раскуривать трубку. – Надо идти, мы уже опаздываем, – Маша посмотрела на часы. – Ступайте с богом! – Пахомыч перевернул тело с простреленным животом. Подонок слабо зашевелился. Старикан вытащил откуда-то штык-нож и с улыбкой вонзил в глаз гопнику. – Мы тута пошуруем немного, мож, ешшо хулюганы какие попадуцца! – Спасибо еще раз! – выкрикнул я, чуть не запнувшись о дохлого Груздя. Маша, как буксир, потащила за руку. *** Неоновый медведь над входом в клуб весело помигивал, освещая огромную толпу возле входа. Пендосы, оцепление. Впускают по одному, тщательно обыскивая. Блин, как я пройду фейсконтроль, да еще с револьвером? Кто-то выкрикивал: – Где Вован?! Когда привезут Вована?! Похоже, мы успели вовремя. – Сюда, – велела Маша. Проулками обогнули здание, подойдя к неприметной дверце, из-за которой приглушенно буцкает музло. Концерт, видать, уже начался. Пока ждем прибытия десантуры, можно послушать Шнура. Я просто сгорал от нетерпения. Маша постучала по двери каким-то условным образом. Через пару минут дверь распахнулась, и на пороге возник бородатый верзила в байкерской куртке. Моя рука рефлекторно метнулась к рукояти револьвера. Сразу вспомнились байкеры из банды Сергеича, которые гонялись за мной по лесам. – О, Машуля! – расплылся в улыбке бородач. – Как делишки? – Все отлично, Гэндальф, – ответила моя проводница, – нам в клуб надо пройти. – А этот хмырь с тобой? – Он окинул меня подозрительным взглядом. – Со мной. – Хорошо себя будет вести? А то, судя по роже, помахать кулаками любитель? – Да не, он спокойный, просто с лестницы свалился. Ну, так впустишь или нет? Я уж замерзла! – Ну ладно, раз ты ручаешься, я спокоен. Тариф ты знаешь. Волосатая покрытая татухами ладонь сграбастала протянутый пакетик семок. Мы прошли внутрь. Гэндальф запер дверь и повернулся ко мне: – Чегой-то ты напряженный, бро! На вот, расслабся! – Он протянул туго набитую папиросу. – Бери, бери, это за счет заведения! У нас тут легалайз, хо-хо! – Лучше не отказывайся, а то он расстроится, – подсказала Маша. Я взял подарок и осторожно понюхал. Пахло старыми добрыми плюхами из оранжерей Спауна. Под взглядом этого бородатого типа я взорвал косяк. Он одобрительно ухмыльнулся. По любому ведь потрахивает Машу, гад такой. Но с первой затяжки моя подозрительность улетучилась. Да похрен на все! В конце концов, я на концерте, можно расслабиться и хорошо провести вечер. Втянув крайний раз ароматный дым, вернул косячок Гэндальфу и показал большой палец. – От души душевно в душу, бро, – сказал я. – А концерт давно начался? – Да только что, песни три, наверно, отыграли… давайте, идите! Мы с Машей пошли по коридору в указанном направлении. Музон становился все громче. – Можешь ответить на вопрос? – осторожно начал я. – Ну? – А этот Гэндальф… ну, он, типа, твой парень, верно? – Ты что глупый? – девушка сочувственно посмотрела на меня. – Это мой брат. А что? – Да так, ничего. Я немного приободрился. В голове срослись сразу несколько деталей. А ведь Пахомыч говорил про своего внука, который банчит в городе растением добра. Походу, это он и есть. Блин, что бы я делал тут без помощи этих людей? *** Было жарко. Зал наполняли неистовые звуки лихо зажигающих музыкантов. – Любит наш народ, всякое гавно! – орал Шнур. – Всякое гавно, любит наш народ! – хором подпевали зрители на танцполе. Я глядел на это все с умилением, словно машина времени закинула меня в доБПшный беззаботный период. Захотелось подобраться ближе к сцене, но Маша опять куда-то потащила. – Ты куда? – В бар! Протолкнувшись к барной стойке, мы уселись на высокие табуреты. – Не, я не буду, мне и так нормально, – покачал я головой. – Зато я буду, – усмехнулась девушка. Бармен уже наливал ей виски со льдом. Это хорошо, может, будет интересное продолжение вечера… – Пошли поколбасимся? – предложил я, когда Маша приговорила первый стакан и заказала еще. – Иди если хочешь, но мы ведь ждем Вована, а отсюда хорошо наблюдать за входом. И то верно, я оценил ее догадливость. На сцену, тем временем вышел забавный толстяк в майке. Народ приветственно загудел. – О, смотри, это же Александр Адольфович Пузо! – воскликнул я. – Он тоже будет петь? – Конечно, Пузо тоже из группировки! – Ну, у меня другие музыкальные предпочтения, – пожала Маша плечиком. – Смотри, короче, – начал объяснять я, – Пузо и Серегу Шнурова ты уже знаешь. Вон тот чувак в очках и с бубном – это Севыч. Наверно, сегодня он тоже споет свой хит! – Какой? – Блин, Маша, ну ты деревня! Про ЗОЖ, конечно! – А там что за девушки? Я пригляделся: – Охренеть! Они что, взяли Алису обратно?! Ништяк! А тех двух новеньких я не помню, как звать. – Как шлюхи какие-то! – фыркнула Маша. – Ничего ты не понимаешь! Это сценический образ! – Раньше жил и не тужил!.. – смешно кривляясь затянул толстяк. – А с тобой дал маху! Лучше б с черепахой жил – ЕХАЙ, ЕХАЙ НАХУЙ! Я решил забить на Машины капризы и просто наслаждаться прекрасными композициями. Даже достал свой телефон и начал снимать видео. Буду потом в Схроне пересматривать. Интересно, много новых песен будет? Неожиданно я получил довольно неприятный тычек в бочину. – Эй, ну вот нахрена? – возмущенно спросил я у Маши. – А если тебе локтем заеду? Я ведь помимо Ленинграда еще и Сюткина уважаю! – Ты уже забыл, зачем мы сюда пришли? Вон твой Вован! Я резко обернулся. Возле входа поднялся небольшой шум. Над касками пендосов возвышалась ухмыляющаяся физиономия десантника. Он весело приветствовал писающихся от счастья зрителей. Молодых девчонок в основном. К их огорчению кордон из бравых вояк не дал им шанса прильнуть к заветной тельняшке. Я удержал первый порыв, не стал открывать стрельбу по пендосам. Их много, к тому же могут пострадать невинные люди или сам Вован. Надо подождать, посмотреть, куда он усядется. Охранники расслабят булки рано или поздно, и может, удастся поболтать с десантурой? Думаю, вдвоем с Вовчиком мы легко замочим этих чертовых янки и свалим наконец-то домой. Я в Схрон, а Вован в свою пещеру. Ну, или в избушку к Альбине. Десантник в компании пендосов прошел на второй этаж, где, судя по всему, находится VIP-ложа. Парочка солдат встали внизу, отсекая ненужных гостей. Бля, как же попасть туда? Но спустя некоторое время, я заметил, что охранники у лестницы малость расслабились. Один, вон, даже с телкой болтает. Отведя в кармане курок револьвера, слез с табурета и серьезно кивнул Маше. Та подобралась, видимо, поняла меня правильно. Хотя щеки ее изрядно раскраснелись от выпитого, но, вроде, в адеквате. Я спросил: – Мария, ты сможешь их отвлечь? Тех двоих у лестницы. Мне надо проникнуть наверх. – Как два пальца! – Хмыкнула она. – Идем, Санчоус! Бля, и чего меня так назвала? Похоже, виски все-таки ударило по молодым неокрепшим мозгам. Чувствую, сегодня она будет ко мне приставать. Если все пройдет удачно, конечно. Прислонившись плечом к стене, я наблюдал, как Маша подходит к пендосам, начинает что-то втирать. Интересно, они говорят по-нашему или на их вражьем проклятом языке? Ничего себе! Ей удалось! Девушка шла, приобняв сразу двух солдат, прямиком к бару. Усилием воли удалось подавить ненависть к Пендостану. Сейчас нужно действовать с холодной головой, использовать шанс. Неслышной рысью я метнулся к лестнице. Взбежав наверх замер. Вован, развалившись на диване, уже вовсю зажигает, тиская сразу двух телок. Стол перед ним ломится от выпивки и жратвы. Но путь к десантуре преграждают амерские бойцы. Увидев меня, они повскакивали, хватаясь за оружие. Посмотреть полный текст

Башка Груздя взорвалась, обдав содержимым окружающих. Даже не успел порефлексировать на тему, какой я мудак, что приперся в эту чертову Кандалакшу, а не остался в Схроне. Быстрая серия выстрелов. Бесшумные пули прилетали из темноты, опрокидывая гопников одного за другим. Уроды с воплями бросались врассыпную, но невидимый стрелок не оставил ни единого шанса. Сплошные хэдшоты. Буквально за полминуты все было кончено. Пригнувшись к земле, я отыскал револьвер. Родная рукоять придала уверенности. Надо ползти потихоньку, пока тоже не получил шальную пулю. Это, наверное, спецоперация пендосов. – Маша, ты как? – спросил я. – Нормально, – простонала она. – Только не вставай. Поползли в безопасное место. – Хорошо… Девушка подтянула полуспущенные штаны, но я успел заметить, какого цвета ее трусики. Стараясь не испачкаться в крови, поползли среди трупов. Надо добраться в тень ближайшего здания, а там посмотрим… но сделать это мы не успели. – Ну, шо, молодежь? Поднимайтеся! – услышал я до боли знакомый голос Егорыча. Обернувшись, с изумлением уставился на деда. Он был не один. Пахомыч деловито обходил трупы, видимо, в поисках ценных ништяков. Я вскочил на ноги, хотел помочь подняться Маше, но девка поднялась сама. – Ну, вы даете, старая гвардия! – Я восхищенно присвистнул. – Из чего это вы стреляли? Даже выстрелов не слыхать было. Егорыч хитро улыбнулся и снял с плеча винтовку. Ну, ни хрена себе, глушитель! И у Пахомыча, судя по всему, такой же. – А как вы нас нашли? – Я попросила дедушку подстраховать, – сказала Маша, отряхивая и поправляя одежду. – Это когда? – Когда ты спал. – Спасибо, старче! – Я вернул леснику «мосинку». Егорыч махнул рукой, ерунда, мол, и принялся раскуривать трубку. – Надо идти, мы уже опаздываем, – Маша посмотрела на часы. – Ступайте с богом! – Пахомыч перевернул тело с простреленным животом. Подонок слабо зашевелился. Старикан вытащил откуда-то штык-нож и с улыбкой вонзил в глаз гопнику. – Мы тута пошуруем немного, мож, ешшо хулюганы какие попадуцца! – Спасибо еще раз! – выкрикнул я, чуть не запнувшись о дохлого Груздя. Маша, как буксир, потащила за руку. *** Неоновый медведь над входом в клуб весело помигивал, освещая огромную толпу возле входа. Пендосы, оцепление. Впускают по одному, тщательно обыскивая. Блин, как я пройду фейсконтроль, да еще с револьвером? Кто-то выкрикивал: – Где Вован?! Когда привезут Вована?! Похоже, мы успели вовремя. – Сюда, – велела Маша. Проулками обогнули здание, подойдя к неприметной дверце, из-за которой приглушенно буцкает музло. Концерт, видать, уже начался. Пока ждем прибытия десантуры, можно послушать Шнура. Я просто сгорал от нетерпения. Маша постучала по двери каким-то условным образом. Через пару минут дверь распахнулась, и на пороге возник бородатый верзила в байкерской куртке. Моя рука рефлекторно метнулась к рукояти револьвера. Сразу вспомнились байкеры из банды Сергеича, которые гонялись за мной по лесам. – О, Машуля! – расплылся в улыбке бородач. – Как делишки? – Все отлично, Гэндальф, – ответила моя проводница, – нам в клуб надо пройти. – А этот хмырь с тобой? – Он окинул меня подозрительным взглядом. – Со мной. – Хорошо себя будет вести? А то, судя по роже, помахать кулаками любитель? – Да не, он спокойный, просто с лестницы свалился. Ну, так впустишь или нет? Я уж замерзла! – Ну ладно, раз ты ручаешься, я спокоен. Тариф ты знаешь. Волосатая покрытая татухами ладонь сграбастала протянутый пакетик семок. Мы прошли внутрь. Гэндальф запер дверь и повернулся ко мне: – Чегой-то ты напряженный, бро! На вот, расслабся! – Он протянул туго набитую папиросу. – Бери, бери, это за счет заведения! У нас тут легалайз, хо-хо! – Лучше не отказывайся, а то он расстроится, – подсказала Маша. Я взял подарок и осторожно понюхал. Пахло старыми добрыми плюхами из оранжерей Спауна. Под взглядом этого бородатого типа я взорвал косяк. Он одобрительно ухмыльнулся. По любому ведь потрахивает Машу, гад такой. Но с первой затяжки моя подозрительность улетучилась. Да похрен на все! В конце концов, я на концерте, можно расслабиться и хорошо провести вечер. Втянув крайний раз ароматный дым, вернул косячок Гэндальфу и показал большой палец. – От души душевно в душу, бро, – сказал я. – А концерт давно начался? – Да только что, песни три, наверно, отыграли… давайте, идите! Мы с Машей пошли по коридору в указанном направлении. Музон становился все громче. – Можешь ответить на вопрос? – осторожно начал я. – Ну? – А этот Гэндальф… ну, он, типа, твой парень, верно? – Ты что глупый? – девушка сочувственно посмотрела на меня. – Это мой брат. А что? – Да так, ничего. Я немного приободрился. В голове срослись сразу несколько деталей. А ведь Пахомыч говорил про своего внука, который банчит в городе растением добра. Походу, это он и есть. Блин, что бы я делал тут без помощи этих людей? *** Было жарко. Зал наполняли неистовые звуки лихо зажигающих музыкантов. – Любит наш народ, всякое гавно! – орал Шнур. – Всякое гавно, любит наш народ! – хором подпевали зрители на танцполе. Я глядел на это все с умилением, словно машина времени закинула меня в доБПшный беззаботный период. Захотелось подобраться ближе к сцене, но Маша опять куда-то потащила. – Ты куда? – В бар! Протолкнувшись к барной стойке, мы уселись на высокие табуреты. – Не, я не буду, мне и так нормально, – покачал я головой. – Зато я буду, – усмехнулась девушка. Бармен уже наливал ей виски со льдом. Это хорошо, может, будет интересное продолжение вечера… – Пошли поколбасимся? – предложил я, когда Маша приговорила первый стакан и заказала еще. – Иди если хочешь, но мы ведь ждем Вована, а отсюда хорошо наблюдать за входом. И то верно, я оценил ее догадливость. На сцену, тем временем вышел забавный толстяк в майке. Народ приветственно загудел. – О, смотри, это же Александр Адольфович Пузо! – воскликнул я. – Он тоже будет петь? – Конечно, Пузо тоже из группировки! – Ну, у меня другие музыкальные предпочтения, – пожала Маша плечиком. – Смотри, короче, – начал объяснять я, – Пузо и Серегу Шнурова ты уже знаешь. Вон тот чувак в очках и с бубном – это Севыч. Наверно, сегодня он тоже споет свой хит! – Какой? – Блин, Маша, ну ты деревня! Про ЗОЖ, конечно! – А там что за девушки? Я пригляделся: – Охренеть! Они что, взяли Алису обратно?! Ништяк! А тех двух новеньких я не помню, как звать. – Как шлюхи какие-то! – фыркнула Маша. – Ничего ты не понимаешь! Это сценический образ! – Раньше жил и не тужил!.. – смешно кривляясь затянул толстяк. – А с тобой дал маху! Лучше б с черепахой жил – ЕХАЙ, ЕХАЙ НАХУЙ! Я решил забить на Машины капризы и просто наслаждаться прекрасными композициями. Даже достал свой телефон и начал снимать видео. Буду потом в Схроне пересматривать. Интересно, много новых песен будет? Неожиданно я получил довольно неприятный тычек в бочину. – Эй, ну вот нахрена? – возмущенно спросил я у Маши. – А если тебе локтем заеду? Я ведь помимо Ленинграда еще и Сюткина уважаю! – Ты уже забыл, зачем мы сюда пришли? Вон твой Вован! Я резко обернулся. Возле входа поднялся небольшой шум. Над касками пендосов возвышалась ухмыляющаяся физиономия десантника. Он весело приветствовал писающихся от счастья зрителей. Молодых девчонок в основном. К их огорчению кордон из бравых вояк не дал им шанса прильнуть к заветной тельняшке. Я удержал первый порыв, не стал открывать стрельбу по пендосам. Их много, к тому же могут пострадать невинные люди или сам Вован. Надо подождать, посмотреть, куда он усядется. Охранники расслабят булки рано или поздно, и может, удастся поболтать с десантурой? Думаю, вдвоем с Вовчиком мы легко замочим этих чертовых янки и свалим наконец-то домой. Я в Схрон, а Вован в свою пещеру. Ну, или в избушку к Альбине. Десантник в компании пендосов прошел на второй этаж, где, судя по всему, находится VIP-ложа. Парочка солдат встали внизу, отсекая ненужных гостей. Бля, как же попасть туда? Но спустя некоторое время, я заметил, что охранники у лестницы малость расслабились. Один, вон, даже с телкой болтает. Отведя в кармане курок револьвера, слез с табурета и серьезно кивнул Маше. Та подобралась, видимо, поняла меня правильно. Хотя щеки ее изрядно раскраснелись от выпитого, но, вроде, в адеквате. Я спросил: – Мария, ты сможешь их отвлечь? Тех двоих у лестницы. Мне надо проникнуть наверх. – Как два пальца! – Хмыкнула она. – Идем, Санчоус! Бля, и чего меня так назвала? Похоже, виски все-таки ударило по молодым неокрепшим мозгам. Чувствую, сегодня она будет ко мне приставать. Если все пройдет удачно, конечно. Прислонившись плечом к стене, я наблюдал, как Маша подходит к пендосам, начинает что-то втирать. Интересно, они говорят по-нашему или на их вражьем проклятом языке? Ничего себе! Ей удалось! Девушка шла, приобняв сразу двух солдат, прямиком к бару. Усилием воли удалось подавить ненависть к Пендостану. Сейчас нужно действовать с холодной головой, использовать шанс. Неслышной рысью я метнулся к лестнице. Взбежав наверх замер. Вован, развалившись на диване, уже вовсю зажигает, тиская сразу двух телок. Стол перед ним ломится от выпивки и жратвы. Но путь к десантуре преграждают амерские бойцы. Увидев меня, они повскакивали, хватаясь за оружие. Посмотреть полный текст

Конечно, на концерт отправились не сразу. Маша приодела меня, чтобы не привлекать внимание. Здесь, в снежном схроне, оказывается, были комплекты амерских шмоток, которые пацаны дернули со складов. Теперь я выгляжу, как пендос на вечерней прогулке. Будем надеяться, нас не тормознет патруль. Хотя, на этот случай есть револьвер. Выбравшись из снежного логова, огляделся. Школоты и след простыл. – А где салаги? – спросил я. – Убежали. – Маша пожала плечами, отряхиваясь от снега. – Зачем? – Паранойя снова вспыхнула во мне. – В клуб их все равно не пустят. Ребята хотят поглядеть на Вована. Будут караулить возле входа. Но так как неизвестно, во сколько его привезут в клуб, они метнулись заранее. Ох, уж эта молодежь, словно ворчливый старпер, подумал я. Вместо того, чтобы думать о спасении Родины, гоняются за мнимой славой. – За автографом что ли? – Ага. – Нахрена они им? – Ничего ты не понимаешь, Саня, – вздохнула девушка. – Автограф победителя игр можно продать за хорошие деньги, ну, или поменять на еду. – Понятно. – Но вряд ли ребятам что-то светит. Там будет столько охраны, что их не подпустят и на десять метров. Кивнул, соглашаясь. Блять, много охраны – это чертовски хреново. Хватит ли пуль в моем убойном револьвере, чтобы всех там положить и спасти Володю? Сам я, естественно, никаких автографов оставлять не стал, хотя пацаны просто умоляли. Скрытность и анонимность – залог успешного выживания. – Ладно, идем. – Маша взяла меня под руку. – Ничего себе, – удивленно присвистнул я. Кажется, шансы на очередное размножение увеличиваются. – Даже не думай, – ехидно произнесла она. – Это для конспирации. – Окей. – Я оставил мысли о потомстве и постарался сосредоточиться на деле. Хотя, это требовало неимоверных усилий воли. Не так-то просто думать тактически, когда ощущаешь даже через слои одежды тепло держащейся за крепкий, как броня Т-90, бицепс. Кажется, вечер будет кайфовым. К тому же выступает любимая группа. Я уж и забыл, когда последний раз водил на концерт клевую чикулю. Маша быстрым шагом вела по каким-то темным закоулкам, постоянно тревожно озираясь. – Не переживай, – усмехнулся я, – со мной ты в безопасности! – В безопасности, как же… – проворчала она. – Из-за тебя приходится тащиться через эти трущобы. Вообще-то этот район контролируют локомотивщики. Лучше не попадаться им на глаза. – Пфф… – В принципе, я понимаю ее страхи, но они абсолютно напрасны. – Ты еще не видела меня в деле! Маша только ускорила шаг. Но, как назло, вокруг ни души. Жалко, блин. Мне просто не терпится продемонстрировать свои навыки Воина Апокалипсиса. А то она, наверно, считает меня каким-то лохом. Я уже было подумал, что вредная девка просто жути нагоняет, когда раздался резкий наглый свист. Мои локаторы безошибочно вычислили источник. Свистели из огромного кирпичного здания с наполовину выбитыми стеклами, внутри которого мелькали отблески костра. – Бежим! – Маша отчаянно потянула меня за локоть. – Эй! – Я встал на месте. – Санек не привык бегать от опасности. Отовсюду появлялись темные тени, окружая нас. – Стоять, бля! – раздался гнусный голос. – Хуясе, фраерок, телочку нам привел, ыхыхы! – Да это пендос вонючий! Из темноты вышел ухмыляющийся тип в кожаной безрукавке на голое тело. Довольная харя покрыта шрамами, так же, как и сухие жилистые руки, в которых он держал обрез охотничьего ружья. Чем обдолбался этот урод, что ему пох на мороз? – Слы, подстилка амерская, – обратился он к прижавшейся ко мне Маше, – перед оккупантами ножки, значит, раздвигаем… Нехорошо про своих забывать. Наказать за блядство надобно, верно, пацы? Да ты не боись, шлюшка, ща отсосешь всей братве, и мы тебя и америкоса твоего отпустим! Я почувствовал, что Маша мелко дрожит. Ее рука потянулась к кинжалу. – Ты как с девушкой разговариваешь, мудак! – выкрикнул я. – Опа, это хуепутало по нашему базарит! – изумился главарь. – Пособник ебаный! – прошипел кто-то из гопников. Я спокойно вытащил сигареты и закурил, даже не пытаясь достать револьвер. Вот еще, тратить патроны на этих ублюдков. – А ты сам-то кто такой? – выпустив струю дыма, спросил я. – Что за беспредел? – Смелый, хуля… – главарь сплюнул. – Ниче, бля, ща подрежем тебя малость, позырим, как запоешь. Я – Груздь! Здеся, на Локомотивном, я главный. То шо ты, фраерок, у пендосов шестеришь мне до пизды, но раз сюды сунулся, заплатить должон. Гони все, чо есть, чушкан. Груздь осклабился, сверкнув железными зубами: – И телку нам. Иль очко свое. Выбирай, чем заплатишь? Гопари загоготали. – А что, может один на один? – предложил я. – Или это не по понятиям? – Ы! По понятьям! Эта можна! Эт мне по нраву! – обрадовался Груздь. – Разойдися, братва! Ублюдки расступились, освобождая пространство. Вожак сунул кому-то обрез, скинул безрукавку, яростно вращая глазами. – Будь осторожен, – шепнула девушка. – Не переживай, Машуля, – ответил я, – сейчас положу этого клоуна. Начали сближаться. Приняв боевую стойку, я внимательно следил за противником. Сука, матерый боец, судя по движениям. Сделав обманный маневр, я выстрелил сокрушительной вертухой. Мерзавец увернулся, довольно хохоча. – Ебать, да он каратист! – презрительно произнес кто-то из хулиганов. Груздь, взревев, предпринял атаку. Я ушел стремительным пируэтом, и опять мой тяжелый ботинок промахнулся, не попав в гнусную физиономию. – Ыыы… хуля ты скачешь, как девка? – произнес главарь. – Дерись, как пацан! Я ничего не ответил, чтобы не сбивать дыхание. Ну что ж, решим вопрос на кулачках. А то этот сброд подумает, что не по понятиям, если уработаю его ногами. Резкое сближение и молниеносная двойка, которая должна отправить в бескомпромиссный нокаут козла. – Ну, давай, давай, чухня, врежь мне! – Груздь высунул серый язык, глумливо подставляясь. Ну все, достал ты меня! Бешенство боя адреналиновым хлыстом ударило по венам. Справа, слева, снова справа! Груздь закрылся, уходя в оборону. Мой могучий кулак вышел на разгонную траекторию. Лови апперкот, поганец! Бамс! Бля… В глазах вспыхнули фейрверки. Как я умудрился пропустить? Тут же отпрыгнул, закрывшись. Посыпались удары в корпус, по рукам. Вот черт, нарвался, блин, на профессионального боксера, походу. Соберись, Санек, нужно еще успеть на концерт! Я перешел в контратаку. Которая, однако, оказалась малорезультативной. Но все же, вскользь зацепил шрамированную челюсть. Груздь остановился с изумлением, помотав башкой. Я отпрыгнул, переводя дух. – Давай, Груздь, добей эту мразь! – орала со всех сторон шпана. – Пиздец те! – взвыл вожак. Этот раунд превратился в настоящее месиво. Ярость переполняла, заставив забыть про боль в разбитых кулаках и от пропущенных ударов. Это гребанный Груздь чертовски быстр. А на мне чертов бронежилет, стесняющий движения. Зато хрен он пробьет меня в корпус. Сойдясь в очередной раз, сцепились в клинче. Главарь, выпучив шары, откинул башку и со всей дури ударил лбом. Пох, плевать теперь на правила! Ответный удар моей титановой пластины заставил гада пошатнуться. И тут я ощутил, как отрываюсь от земли. Упырь сделал бросок через бедро. Блять! Стылая земля ударила по лопаткам, но я увлек противника за собой. Мы покатились, обмениваясь ударами, куда придется. Оказавшись сверху, врезал несколько раз в мерзкое табло. Свободная рука Груздя выстрелила вверх, вцепилась мне в лицо, нащупывая глазницы. Такого не было в сегодняшней культурной программе. Схватив кисть, заломал. Влажный хруст порадовал мои уши больше, чем новый альбом Ленинграда. Злобный рык говнюка сменился поросячьим визгом. На, сука! На! На! – Саня! – отчаянный крик Маши. Обернулся. Два урода схватили девушку. В следующую секунду один покатился по земле, сжимая распоротое горло. – Помоги! Я вскочил, выхватывая револьвер. Черт с ними, с патронами. Дело принимает хреновый оборот. Хлесткий удар заставил онеметь руку. Револьвер отлетел куда-то. Вся кодла бросилась в атаку. Бамс! Сзади прилетело в голову чем-то тяжелым. Достав нож, пырнул не глядя. Кто-то заорал. Новый удар опрокинул меня на колени. – Саняяяя! Держись, Маша, я сейчас! Гопари наседали, как обезумевшие бандерлоги. Вот верткий хмырь с финкой подскочил справа, целясь клинком в бок. Лезвие только скользнуло по пластинам бронника. Зато я вогнал свой нож прямо в глаз. Хмырь исчез. Вместе с ножом. Не успел вытащить, ручка стала скользкой от пота и крови. Сразу несколько крепких рук прижали к земле. Рядом стонет Маша. Один из ублюдков пнул ей в живот, другие принялись сдирать одежду. – Держите крепко, этих сук, пацаны! – услышал я голос Груздя, а вскоре и увидал перекошенную окровавленную физиономию. – Ну, че, с кого начнем, ребзя? – Не честный бой! – прорычал я в бессильных попытках вырваться. – Не по понятиям! Главарь засмеялся булькающим смехом: – А я те не обещал, что отпустим, фраерок! Здоровой рукой Груздь расстегнул портки и вытащил кривой фиолетовый член и шагнул вперед. Посмотреть полный текст

Конечно, на концерт отправились не сразу. Маша приодела меня, чтобы не привлекать внимание. Здесь, в снежном схроне, оказывается, были комплекты амерских шмоток, которые пацаны дернули со складов. Теперь я выгляжу, как пендос на вечерней прогулке. Будем надеяться, нас не тормознет патруль. Хотя, на этот случай есть револьвер. Выбравшись из снежного логова, огляделся. Школоты и след простыл. – А где салаги? – спросил я. – Убежали. – Маша пожала плечами, отряхиваясь от снега. – Зачем? – Паранойя снова вспыхнула во мне. – В клуб их все равно не пустят. Ребята хотят поглядеть на Вована. Будут караулить возле входа. Но так как неизвестно, во сколько его привезут в клуб, они метнулись заранее. Ох, уж эта молодежь, словно ворчливый старпер, подумал я. Вместо того, чтобы думать о спасении Родины, гоняются за мнимой славой. – За автографом что ли? – Ага. – Нахрена они им? – Ничего ты не понимаешь, Саня, – вздохнула девушка. – Автограф победителя игр можно продать за хорошие деньги, ну, или поменять на еду. – Понятно. – Но вряд ли ребятам что-то светит. Там будет столько охраны, что их не подпустят и на десять метров. Кивнул, соглашаясь. Блять, много охраны – это чертовски хреново. Хватит ли пуль в моем убойном револьвере, чтобы всех там положить и спасти Володю? Сам я, естественно, никаких автографов оставлять не стал, хотя пацаны просто умоляли. Скрытность и анонимность – залог успешного выживания. – Ладно, идем. – Маша взяла меня под руку. – Ничего себе, – удивленно присвистнул я. Кажется, шансы на очередное размножение увеличиваются. – Даже не думай, – ехидно произнесла она. – Это для конспирации. – Окей. – Я оставил мысли о потомстве и постарался сосредоточиться на деле. Хотя, это требовало неимоверных усилий воли. Не так-то просто думать тактически, когда ощущаешь даже через слои одежды тепло держащейся за крепкий, как броня Т-90, бицепс. Кажется, вечер будет кайфовым. К тому же выступает любимая группа. Я уж и забыл, когда последний раз водил на концерт клевую чикулю. Маша быстрым шагом вела по каким-то темным закоулкам, постоянно тревожно озираясь. – Не переживай, – усмехнулся я, – со мной ты в безопасности! – В безопасности, как же… – проворчала она. – Из-за тебя приходится тащиться через эти трущобы. Вообще-то этот район контролируют локомотивщики. Лучше не попадаться им на глаза. – Пфф… – В принципе, я понимаю ее страхи, но они абсолютно напрасны. – Ты еще не видела меня в деле! Маша только ускорила шаг. Но, как назло, вокруг ни души. Жалко, блин. Мне просто не терпится продемонстрировать свои навыки Воина Апокалипсиса. А то она, наверно, считает меня каким-то лохом. Я уже было подумал, что вредная девка просто жути нагоняет, когда раздался резкий наглый свист. Мои локаторы безошибочно вычислили источник. Свистели из огромного кирпичного здания с наполовину выбитыми стеклами, внутри которого мелькали отблески костра. – Бежим! – Маша отчаянно потянула меня за локоть. – Эй! – Я встал на месте. – Санек не привык бегать от опасности. Отовсюду появлялись темные тени, окружая нас. – Стоять, бля! – раздался гнусный голос. – Хуясе, фраерок, телочку нам привел, ыхыхы! – Да это пендос вонючий! Из темноты вышел ухмыляющийся тип в кожаной безрукавке на голое тело. Довольная харя покрыта шрамами, так же, как и сухие жилистые руки, в которых он держал обрез охотничьего ружья. Чем обдолбался этот урод, что ему пох на мороз? – Слы, подстилка амерская, – обратился он к прижавшейся ко мне Маше, – перед оккупантами ножки, значит, раздвигаем… Нехорошо про своих забывать. Наказать за блядство надобно, верно, пацы? Да ты не боись, шлюшка, ща отсосешь всей братве, и мы тебя и америкоса твоего отпустим! Я почувствовал, что Маша мелко дрожит. Ее рука потянулась к кинжалу. – Ты как с девушкой разговариваешь, мудак! – выкрикнул я. – Опа, это хуепутало по нашему базарит! – изумился главарь. – Пособник ебаный! – прошипел кто-то из гопников. Я спокойно вытащил сигареты и закурил, даже не пытаясь достать револьвер. Вот еще, тратить патроны на этих ублюдков. – А ты сам-то кто такой? – выпустив струю дыма, спросил я. – Что за беспредел? – Смелый, хуля… – главарь сплюнул. – Ниче, бля, ща подрежем тебя малость, позырим, как запоешь. Я – Груздь! Здеся, на Локомотивном, я главный. То шо ты, фраерок, у пендосов шестеришь мне до пизды, но раз сюды сунулся, заплатить должон. Гони все, чо есть, чушкан. Груздь осклабился, сверкнув железными зубами: – И телку нам. Иль очко свое. Выбирай, чем заплатишь? Гопари загоготали. – А что, может один на один? – предложил я. – Или это не по понятиям? – Ы! По понятьям! Эта можна! Эт мне по нраву! – обрадовался Груздь. – Разойдися, братва! Ублюдки расступились, освобождая пространство. Вожак сунул кому-то обрез, скинул безрукавку, яростно вращая глазами. – Будь осторожен, – шепнула девушка. – Не переживай, Машуля, – ответил я, – сейчас положу этого клоуна. Начали сближаться. Приняв боевую стойку, я внимательно следил за противником. Сука, матерый боец, судя по движениям. Сделав обманный маневр, я выстрелил сокрушительной вертухой. Мерзавец увернулся, довольно хохоча. – Ебать, да он каратист! – презрительно произнес кто-то из хулиганов. Груздь, взревев, предпринял атаку. Я ушел стремительным пируэтом, и опять мой тяжелый ботинок промахнулся, не попав в гнусную физиономию. – Ыыы… хуля ты скачешь, как девка? – произнес главарь. – Дерись, как пацан! Я ничего не ответил, чтобы не сбивать дыхание. Ну что ж, решим вопрос на кулачках. А то этот сброд подумает, что не по понятиям, если уработаю его ногами. Резкое сближение и молниеносная двойка, которая должна отправить в бескомпромиссный нокаут козла. – Ну, давай, давай, чухня, врежь мне! – Груздь высунул серый язык, глумливо подставляясь. Ну все, достал ты меня! Бешенство боя адреналиновым хлыстом ударило по венам. Справа, слева, снова справа! Груздь закрылся, уходя в оборону. Мой могучий кулак вышел на разгонную траекторию. Лови апперкот, поганец! Бамс! Бля… В глазах вспыхнули фейрверки. Как я умудрился пропустить? Тут же отпрыгнул, закрывшись. Посыпались удары в корпус, по рукам. Вот черт, нарвался, блин, на профессионального боксера, походу. Соберись, Санек, нужно еще успеть на концерт! Я перешел в контратаку. Которая, однако, оказалась малорезультативной. Но все же, вскользь зацепил шрамированную челюсть. Груздь остановился с изумлением, помотав башкой. Я отпрыгнул, переводя дух. – Давай, Груздь, добей эту мразь! – орала со всех сторон шпана. – Пиздец те! – взвыл вожак. Этот раунд превратился в настоящее месиво. Ярость переполняла, заставив забыть про боль в разбитых кулаках и от пропущенных ударов. Это гребанный Груздь чертовски быстр. А на мне чертов бронежилет, стесняющий движения. Зато хрен он пробьет меня в корпус. Сойдясь в очередной раз, сцепились в клинче. Главарь, выпучив шары, откинул башку и со всей дури ударил лбом. Пох, плевать теперь на правила! Ответный удар моей титановой пластины заставил гада пошатнуться. И тут я ощутил, как отрываюсь от земли. Упырь сделал бросок через бедро. Блять! Стылая земля ударила по лопаткам, но я увлек противника за собой. Мы покатились, обмениваясь ударами, куда придется. Оказавшись сверху, врезал несколько раз в мерзкое табло. Свободная рука Груздя выстрелила вверх, вцепилась мне в лицо, нащупывая глазницы. Такого не было в сегодняшней культурной программе. Схватив кисть, заломал. Влажный хруст порадовал мои уши больше, чем новый альбом Ленинграда. Злобный рык говнюка сменился поросячьим визгом. На, сука! На! На! – Саня! – отчаянный крик Маши. Обернулся. Два урода схватили девушку. В следующую секунду один покатился по земле, сжимая распоротое горло. – Помоги! Я вскочил, выхватывая револьвер. Черт с ними, с патронами. Дело принимает хреновый оборот. Хлесткий удар заставил онеметь руку. Револьвер отлетел куда-то. Вся кодла бросилась в атаку. Бамс! Сзади прилетело в голову чем-то тяжелым. Достав нож, пырнул не глядя. Кто-то заорал. Новый удар опрокинул меня на колени. – Саняяяя! Держись, Маша, я сейчас! Гопари наседали, как обезумевшие бандерлоги. Вот верткий хмырь с финкой подскочил справа, целясь клинком в бок. Лезвие только скользнуло по пластинам бронника. Зато я вогнал свой нож прямо в глаз. Хмырь исчез. Вместе с ножом. Не успел вытащить, ручка стала скользкой от пота и крови. Сразу несколько крепких рук прижали к земле. Рядом стонет Маша. Один из ублюдков пнул ей в живот, другие принялись сдирать одежду. – Держите крепко, этих сук, пацаны! – услышал я голос Груздя, а вскоре и увидал перекошенную окровавленную физиономию. – Ну, че, с кого начнем, ребзя? – Не честный бой! – прорычал я в бессильных попытках вырваться. – Не по понятиям! Главарь засмеялся булькающим смехом: – А я те не обещал, что отпустим, фраерок! Здоровой рукой Груздь расстегнул портки и вытащил кривой фиолетовый член и шагнул вперед. Посмотреть полный текст

Здесь было несколько старых диванов, стол, стулья, электрическая плита и нагреватель, типа ТЭН. Я видал такие, когда подрабатывал на стройках после школы. Маша нажала выключатель. Свет красиво заискрился, отражаясь от снежных сводов. Хорошее убежище. Чем-то напоминает мой Схрон. Не такое надежное, конечно, в плане постоянного проживания, но отсидеться самое то. – Располагайся, – девушка усмехнулась, глядя на мою изумленную физиономию. – А откуда здесь свет? – Ребята сделали отводку. – Хм, понятно. Интересно, что за ребята… – Будешь есть? – Спрашиваешь! Естественно! – Придется подождать, сейчас сварим чего-нибудь. – Маша набила в кастрюлю снег прямо из стены и поставила на плиту. ТЭН приятно обдувал чуть теплым воздухом. Я почувствовал, что самое время покемарить часок-другой. Глаз просто слипались. – Слушай, Маша, ты пока занимайся, а мне надо выспаться перед следующей вылазкой. Где тут можно прилечь? – Пойдем. Она провела меня по короткому коридорчику, откинула полог. Я увидел небольшую нишу, вырубленную в том же снегу. В нише располагался матрас и несколько шерстяных одеял. Подушки не было, но я не стал ничего говорить. – Ну, все, отдыхай, раз такой уставший, – девушка отвернулась. – Погоди… – Я поймал за руку. – Может, вместе отдохнем? – Ага, размечтался! – Ты не подумай ничего такого, я же чисто в плане согревания. Человеческое тело лучше всего греет. – Я тебе не грелка! – и свалила. Ну, и хрен с тобой, золотая рыбка. Эти городские девки ничего не смыслят в выживании. Попросит она когда-нибудь согреться, также скажу: «Я тебе не грелка!» Я свернул пальто и подложил под голову. Туда же убрал револьвер и с наслаждением вытянулся. Да, Машка – девка-огонь. Молодая только, глупая. Не понимает своего счастья. Будет жаль, если наши гены не соединятся. Хорошее бы потомство получилось. Ну, да ладно, может, еще представится случай. В мыслях о спасении человечества я погрузился в сон. Снилось мне… нет, в этот раз ничего не снилось, кроме черного нихуя. Все тело затекло. Видимо, долго спал в одном положении. Почему Маша не разбудила? Что-то явно не так. Я осторожно приоткрыл глаз, ощутив чужое присутствие. Потянулся к револьверу, но рука нащупала лишь пустоту. Бля, где он? Все внимательно осмотрел, даже заглянул под матрас. Ничего. А вот это хреново. Маша решила поглумиться надо мной? Или она работает на пендосов? Сразу же вспомнился Пахомыч, мило беседующий с амерами, когда те приезжали за шишками. Да у них тут, наверно, мафия. Ну, почему паранойя просыпается так поздно? Никому нельзя доверять в этом долбанном мире. Особенно себе. Нахрена было спать в этом непонятном месте? Но хоть револьвер и пропал, сам я жив и свободен. И главное – со мной мой нож. Медленно вытащил его из ножен и замер. Потому что услышал голоса. Тихонько отодвинув полог, выглянул в коридор. Голоса доносятся из основного зала. Перехватив нож обратным хватом, я начал осторожно подкрадываться. Странные голоса. Пендосы, мародеры и убийцы так не разговаривают. Раздался звонкий смех. Блин, дети что ли? Добравшись до поворота, замер на месте и начал прислушиваться. И в мирное время эта школота вела себя, мягко говоря, не очень. А теперь, после БП, кто знает, чего от них ожидать? – За схрон и двор стреляю в упор! – услышал я. – Блэт! Мудак, хуль ты на меня ствол направляешь? – Да лан, это ж рофл! Я орнул с твоего ебача, Толстый! – Зря ты взял револьвер у того мужика, Даня… – Пох. Он спит. О! Придумал! Давайте, пацаны, в русскую рулетку сыграем! А? Я услышал щелчки вращающегося барабана. Неплохая идея, малолетние мерзавцы. Перестреляйте теперь друг друга. – Нет! – ответил другой пацан. – Пидора ответ! – Вы заебали! – раздался другой голос. – Верните лучше, это самое, пушку на место! – А то чо? – А то пизда. – Машка придет, пизды вам даст. – Я б не отказался, гыгы… – Она говорила, типа, тот чувак… ну… это выживальщик. – Да не, выживальщиков не бывает. – А кто он тогда? – Я хэзэ… где-то она его подцепила. Бомж какой-то. – Чо, думаешь он ее трахает? – Да полюбасу! – Неее… – Спроси ее сам. – Я не буду спрашивать, ну его нах. – Лол. Очкошник. – Зря ты угараешь, Даня. Если он, это самое, выживальщик, тебе стопудовый пиздец. – Ты чо, ебобо? За что? – За револьвер. – Да не выживальщик он нихуя! Всех выживальщиков на арене замочили. – Не всех. – А, ну да. Говорят, один сбежал. – Да. Он их, типа, главный. Его Саня, кажись, зовут. – И че? – А то! Вдруг, тот чел и есть тот самый Саня, которого все ищут? Я перехватил поудобнее рукоять клинка. Рано, послушаем еще. – Да ну, бред! Я слыхал, Саня мощный, два с половиной метром ростом. Говорят, он пендосов голыми руками напополам рвал. – Пиздеж! Самый мощный Вован! – Да, Вован – топчег! – Да хрена вам лысого. Заколебали на этого десантника дрочить! Против него еще норм противника не ставили. – Он седня уработал пятнадцать человек! – И чо? – А прикиньте ребзя, Санька поймают и поставят против Вована? – Бля, Толстый, я бы продал твою мамку, чтоб попасть на этот бой! – Че ты сказал?! Послышались звуки возни. Резким, как удар молнии, броском я ворвался в комнату. *** Когда вернулась Маша, застала такую картину. Трое малолетних преступников, крепко связанные, сидят на диване. А я, поигрывая верным револьвером, готовлюсь начать допрос. – Ты что делаешь? – воскликнула она. – Развяжи их! – Стоп, – сказал я. – Ты не предупреждала, что будут гости. – Машка! Скажи этому! Что. Это. Наш. Схрон! – заголосил самый мелкий, но дерзкий. Пацика звали Даня, и я уже подумывал его пристрелить. Рядом с ним сидел толстый чувак по кличке Толстый. Он молча всхлипывал, не отрывая круглых от ужаса глаз от моего револьвера. Третьего звали… впрочем, я забыл, как его зовут, но он старше всех, лет четырнадцать, и самый адекватный. – Ребята сами построили этот Схрон. Своими руками! Представляешь? – Ну, молодцы, – поморщился я. Было бы чему восхищаться. Мой Схрон гораздо круче, но болтать об этом я, естественно, не собирался. – Только не стоило трогать мое оружие. Маша укоризненно поглядела на пацанов. Незаметно подмигнув ей, я спросил: – Ну что, парни, делать с вами будем? – Бля! Отпусти! Нас! – выкрикнул Даня. – Не могу, – вздохнул я. – Вы меня видели, поэтому придется вас убить. – Нееет! – За что?! – Ты чо, ебобо?! – Пожалуй, начнем с тебя. – Ствол револьвера направился на Даню. – А может, сыграем в русскую рулетку? Пацан весь сжался на диване. Другие шарахнулись от него в стороны. – Ну, все, хватит, Саня! – Маша вытащила свой длинный узкий кинжал и разрезала путы пленников. – Так ты Саня, тот самый? – разинул рот самый старший. – Не знаю, – усмехнулся я, – тот самый или какой-то другой. – А ты выживальщик? – Толстый растирал упитанные запястья. – Настоящий выживальщик не будет рассказывать об этом, – ответил я. – Блин! – воскликнула Маша, подпрыгнув. – Я же вам говорила, за кашей смотреть! Она бросилась к плите и сняла кастрюльку с малость подгоревшей кашей. Мы уселись за стол. Маша начала раскладывать по тарелкам гречневую кашу. Парни по другую от меня сторону стола смотрели с опаской. Во время ужина я узнал, что у этих ребят родителей убили мародеры или бандиты. Они, вместе с многими другими пацанами днем шныряли по городу, стараясь не попасться в руки патрулей, искали еду. Иногда крали с прилавков прямо на рынке, иногда по ночам пробирались на продовольственные амерские склады, которые, кстати, охранялись не хуже, чем резиденция полковника. В общем, веселая такая жизнь школьников после БП. Я даже немного позавидовал их беззаботности, тогда как на моих плечах лежит ответственность за судьбы мира. Зря, конечно, с ними так жестко обошелся. – А у тебя чо. Правда. РИТЭГ есть? – спросил вдруг Даня. Хотя, нет, не зря. Я многозначительно поглядел на Машу. А откуда школота могла узнать про Схрон и РИТЭГ? Конечно от нее. А Маше проболтался Егорыч. Ну, етить-кудрить, старый партизан, неужто разучился держать рот на замке? Блин, а теперь все школьники Кандалакши знают про Схрон! А значит, скоро все станет известно пендосам. И тогда карательно-поисковая операция. И все, пиши пропало. Паранойя разыгралась не на шутку. – Много будешь знать, плохо будешь спать, – закинув ложку каши, я посмотрел на пацика суровым взглядом. – Саня, – Маша повернулась ко мне, – они могут помочь тебе освободить Вована. – О! Ты знаком с Вованом! – И ты точно тот самый Санек! – Маша, че ты несешь? – возразил я. – Чем они могут помочь? В раскрутке популярности разве что. А это мне совсем не нужно. Ясно? – Антон, – кивнула девушка, – расскажи, что ты мне говорил. – Ну, это самое… – начал старший, переглянувшись со всеми. – Вован, это самое, короче, ну, бывает в городе, в общем. – В смысле? – удивился я. – Расскажи подробнее. Только без «это самое». Нормально говори. – Ну, это… короче… Вована с солдатами выпускают в город. Ну, чтоб, это самое, город знал героя. А сегодня, пацаны, короче, ну, наши там, говорили он сегодня в «Полярный медведь», вроде, пойдет. Ну, мы с пацанами тоже хотим туда сгонять. Ну, может, это самое, получится автограф там взять, или с Вованом пообщаться. О, ты дашь мне автограф? – Не! Я первый, – вмешался Даня. – А я третий! – воскликнул Толстый. – А ты не первый, а второй! – Информация, конечно, интересная, – задумчиво произнес я, – но как же мой план? – Но ведь планы могут меняться? – Маша посмотрела мне прямо в глаза. – Может, ты и права…. Сможем попасть в клуб незаметно? – Конечно, раз плюнуть! – фыркнула она. – Тогда чего сидим? – Я поднялся. – Давайте, это самое… тьфу, блять! Ведите в этот ваш полярный медведь! Посмотреть полный текст

Здесь было несколько старых диванов, стол, стулья, электрическая плита и нагреватель, типа ТЭН. Я видал такие, когда подрабатывал на стройках после школы. Маша нажала выключатель. Свет красиво заискрился, отражаясь от снежных сводов. Хорошее убежище. Чем-то напоминает мой Схрон. Не такое надежное, конечно, в плане постоянного проживания, но отсидеться самое то. – Располагайся, – девушка усмехнулась, глядя на мою изумленную физиономию. – А откуда здесь свет? – Ребята сделали отводку. – Хм, понятно. Интересно, что за ребята… – Будешь есть? – Спрашиваешь! Естественно! – Придется подождать, сейчас сварим чего-нибудь. – Маша набила в кастрюлю снег прямо из стены и поставила на плиту. ТЭН приятно обдувал чуть теплым воздухом. Я почувствовал, что самое время покемарить часок-другой. Глаз просто слипались. – Слушай, Маша, ты пока занимайся, а мне надо выспаться перед следующей вылазкой. Где тут можно прилечь? – Пойдем. Она провела меня по короткому коридорчику, откинула полог. Я увидел небольшую нишу, вырубленную в том же снегу. В нише располагался матрас и несколько шерстяных одеял. Подушки не было, но я не стал ничего говорить. – Ну, все, отдыхай, раз такой уставший, – девушка отвернулась. – Погоди… – Я поймал за руку. – Может, вместе отдохнем? – Ага, размечтался! – Ты не подумай ничего такого, я же чисто в плане согревания. Человеческое тело лучше всего греет. – Я тебе не грелка! – и свалила. Ну, и хрен с тобой, золотая рыбка. Эти городские девки ничего не смыслят в выживании. Попросит она когда-нибудь согреться, также скажу: «Я тебе не грелка!» Я свернул пальто и подложил под голову. Туда же убрал револьвер и с наслаждением вытянулся. Да, Машка – девка-огонь. Молодая только, глупая. Не понимает своего счастья. Будет жаль, если наши гены не соединятся. Хорошее бы потомство получилось. Ну, да ладно, может, еще представится случай. В мыслях о спасении человечества я погрузился в сон. Снилось мне… нет, в этот раз ничего не снилось, кроме черного нихуя. Все тело затекло. Видимо, долго спал в одном положении. Почему Маша не разбудила? Что-то явно не так. Я осторожно приоткрыл глаз, ощутив чужое присутствие. Потянулся к револьверу, но рука нащупала лишь пустоту. Бля, где он? Все внимательно осмотрел, даже заглянул под матрас. Ничего. А вот это хреново. Маша решила поглумиться надо мной? Или она работает на пендосов? Сразу же вспомнился Пахомыч, мило беседующий с амерами, когда те приезжали за шишками. Да у них тут, наверно, мафия. Ну, почему паранойя просыпается так поздно? Никому нельзя доверять в этом долбанном мире. Особенно себе. Нахрена было спать в этом непонятном месте? Но хоть револьвер и пропал, сам я жив и свободен. И главное – со мной мой нож. Медленно вытащил его из ножен и замер. Потому что услышал голоса. Тихонько отодвинув полог, выглянул в коридор. Голоса доносятся из основного зала. Перехватив нож обратным хватом, я начал осторожно подкрадываться. Странные голоса. Пендосы, мародеры и убийцы так не разговаривают. Раздался звонкий смех. Блин, дети что ли? Добравшись до поворота, замер на месте и начал прислушиваться. И в мирное время эта школота вела себя, мягко говоря, не очень. А теперь, после БП, кто знает, чего от них ожидать? – За схрон и двор стреляю в упор! – услышал я. – Блэт! Мудак, хуль ты на меня ствол направляешь? – Да лан, это ж рофл! Я орнул с твоего ебача, Толстый! – Зря ты взял револьвер у того мужика, Даня… – Пох. Он спит. О! Придумал! Давайте, пацаны, в русскую рулетку сыграем! А? Я услышал щелчки вращающегося барабана. Неплохая идея, малолетние мерзавцы. Перестреляйте теперь друг друга. – Нет! – ответил другой пацан. – Пидора ответ! – Вы заебали! – раздался другой голос. – Верните лучше, это самое, пушку на место! – А то чо? – А то пизда. – Машка придет, пизды вам даст. – Я б не отказался, гыгы… – Она говорила, типа, тот чувак… ну… это выживальщик. – Да не, выживальщиков не бывает. – А кто он тогда? – Я хэзэ… где-то она его подцепила. Бомж какой-то. – Чо, думаешь он ее трахает? – Да полюбасу! – Неее… – Спроси ее сам. – Я не буду спрашивать, ну его нах. – Лол. Очкошник. – Зря ты угараешь, Даня. Если он, это самое, выживальщик, тебе стопудовый пиздец. – Ты чо, ебобо? За что? – За револьвер. – Да не выживальщик он нихуя! Всех выживальщиков на арене замочили. – Не всех. – А, ну да. Говорят, один сбежал. – Да. Он их, типа, главный. Его Саня, кажись, зовут. – И че? – А то! Вдруг, тот чел и есть тот самый Саня, которого все ищут? Я перехватил поудобнее рукоять клинка. Рано, послушаем еще. – Да ну, бред! Я слыхал, Саня мощный, два с половиной метром ростом. Говорят, он пендосов голыми руками напополам рвал. – Пиздеж! Самый мощный Вован! – Да, Вован – топчег! – Да хрена вам лысого. Заколебали на этого десантника дрочить! Против него еще норм противника не ставили. – Он седня уработал пятнадцать человек! – И чо? – А прикиньте ребзя, Санька поймают и поставят против Вована? – Бля, Толстый, я бы продал твою мамку, чтоб попасть на этот бой! – Че ты сказал?! Послышались звуки возни. Резким, как удар молнии, броском я ворвался в комнату. *** Когда вернулась Маша, застала такую картину. Трое малолетних преступников, крепко связанные, сидят на диване. А я, поигрывая верным револьвером, готовлюсь начать допрос. – Ты что делаешь? – воскликнула она. – Развяжи их! – Стоп, – сказал я. – Ты не предупреждала, что будут гости. – Машка! Скажи этому! Что. Это. Наш. Схрон! – заголосил самый мелкий, но дерзкий. Пацика звали Даня, и я уже подумывал его пристрелить. Рядом с ним сидел толстый чувак по кличке Толстый. Он молча всхлипывал, не отрывая круглых от ужаса глаз от моего револьвера. Третьего звали… впрочем, я забыл, как его зовут, но он старше всех, лет четырнадцать, и самый адекватный. – Ребята сами построили этот Схрон. Своими руками! Представляешь? – Ну, молодцы, – поморщился я. Было бы чему восхищаться. Мой Схрон гораздо круче, но болтать об этом я, естественно, не собирался. – Только не стоило трогать мое оружие. Маша укоризненно поглядела на пацанов. Незаметно подмигнув ей, я спросил: – Ну что, парни, делать с вами будем? – Бля! Отпусти! Нас! – выкрикнул Даня. – Не могу, – вздохнул я. – Вы меня видели, поэтому придется вас убить. – Нееет! – За что?! – Ты чо, ебобо?! – Пожалуй, начнем с тебя. – Ствол револьвера направился на Даню. – А может, сыграем в русскую рулетку? Пацан весь сжался на диване. Другие шарахнулись от него в стороны. – Ну, все, хватит, Саня! – Маша вытащила свой длинный узкий кинжал и разрезала путы пленников. – Так ты Саня, тот самый? – разинул рот самый старший. – Не знаю, – усмехнулся я, – тот самый или какой-то другой. – А ты выживальщик? – Толстый растирал упитанные запястья. – Настоящий выживальщик не будет рассказывать об этом, – ответил я. – Блин! – воскликнула Маша, подпрыгнув. – Я же вам говорила, за кашей смотреть! Она бросилась к плите и сняла кастрюльку с малость подгоревшей кашей. Мы уселись за стол. Маша начала раскладывать по тарелкам гречневую кашу. Парни по другую от меня сторону стола смотрели с опаской. Во время ужина я узнал, что у этих ребят родителей убили мародеры или бандиты. Они, вместе с многими другими пацанами днем шныряли по городу, стараясь не попасться в руки патрулей, искали еду. Иногда крали с прилавков прямо на рынке, иногда по ночам пробирались на продовольственные амерские склады, которые, кстати, охранялись не хуже, чем резиденция полковника. В общем, веселая такая жизнь школьников после БП. Я даже немного позавидовал их беззаботности, тогда как на моих плечах лежит ответственность за судьбы мира. Зря, конечно, с ними так жестко обошелся. – А у тебя чо. Правда. РИТЭГ есть? – спросил вдруг Даня. Хотя, нет, не зря. Я многозначительно поглядел на Машу. А откуда школота могла узнать про Схрон и РИТЭГ? Конечно от нее. А Маше проболтался Егорыч. Ну, етить-кудрить, старый партизан, неужто разучился держать рот на замке? Блин, а теперь все школьники Кандалакши знают про Схрон! А значит, скоро все станет известно пендосам. И тогда карательно-поисковая операция. И все, пиши пропало. Паранойя разыгралась не на шутку. – Много будешь знать, плохо будешь спать, – закинув ложку каши, я посмотрел на пацика суровым взглядом. – Саня, – Маша повернулась ко мне, – они могут помочь тебе освободить Вована. – О! Ты знаком с Вованом! – И ты точно тот самый Санек! – Маша, че ты несешь? – возразил я. – Чем они могут помочь? В раскрутке популярности разве что. А это мне совсем не нужно. Ясно? – Антон, – кивнула девушка, – расскажи, что ты мне говорил. – Ну, это самое… – начал старший, переглянувшись со всеми. – Вован, это самое, короче, ну, бывает в городе, в общем. – В смысле? – удивился я. – Расскажи подробнее. Только без «это самое». Нормально говори. – Ну, это… короче… Вована с солдатами выпускают в город. Ну, чтоб, это самое, город знал героя. А сегодня, пацаны, короче, ну, наши там, говорили он сегодня в «Полярный медведь», вроде, пойдет. Ну, мы с пацанами тоже хотим туда сгонять. Ну, может, это самое, получится автограф там взять, или с Вованом пообщаться. О, ты дашь мне автограф? – Не! Я первый, – вмешался Даня. – А я третий! – воскликнул Толстый. – А ты не первый, а второй! – Информация, конечно, интересная, – задумчиво произнес я, – но как же мой план? – Но ведь планы могут меняться? – Маша посмотрела мне прямо в глаза. – Может, ты и права…. Сможем попасть в клуб незаметно? – Конечно, раз плюнуть! – фыркнула она. – Тогда чего сидим? – Я поднялся. – Давайте, это самое… тьфу, блять! Ведите в этот ваш полярный медведь! Посмотреть полный текст

Настоящий выживальщик должен хорошо бегать. И это умение, пожалуй, ничуть не менее важно, чем навык стрельбы или добывания ништяков из дикой природы. Хороший бегун может часами преследовать раненную дичь, совершать длинные марш-броски по тылам противника, да и просто свалить на третьей космической скорости в случае смертельной опасности. Прокачивать общую выносливость организма нужно до БП. Без мощных ног ты труп. Дзинь-дзинь… дзинь-дзинь… гребанный будильник. Воскресенье… можно поспать час-другой, но я преисполнен яростной решимости. Встав, натянул треники, футболку, кроссы. Апокалипсис не будет ждать, пока ты поднимешь с дивана свою жопу и натренируешься. – Эй, Санек, ты куда в такую рань? Я обернулся. Сосед Борисыч вместе с другими мужичками возле подъезда, попивая пивко, рубились в домино. – На тренировку. – Да ну! Гляньте, мужики, наш Санек спортсменом стал! – засмеялся Борисыч. – Бросай ты эту ерунду! Олимпиада все равно не светит. Давай лучше пивка попьем! Предложение хоть и было заманчивым, но я не колеблясь, жестко ответил: – Нет! И прыгнул в предательски скрипнувшую «Ниву». Побегать можно было и на площадке неподалеку от дома. Так я планировал изначально. Но, представив, как полрайона будут обсуждать это событие, рванул за город. Конечно, по большому счету, насрать на мнение дебилов. Однако, не стоит привлекать к себе ненужное внимание, а тренироваться лучше на естественном рельефе. Я бежал по какой-то извилистой лесной тропе. Комары, которые алчно набросились, едва вылез из машины, давно отстали. Вся одежда пропиталась потом, легкие с хрипом хватают воздух. Давай, Саня, не останавливайся! В БП будет проще! Осталось пару километров… в этот момент коварный корень сделал подножку. Сука! Зашиб колено. Я катался по земле, сжав зубы от боли. Ну, вот и потренил, блять. Теперь неделю, наверно, хромать буду. Какой уж там бег. А если бы за тобой гнались мародеры или каннибалы, ты бы также разлегся и стонал? Это тренировка, но в реальности все может быть гораздо жестче. Собрав силу воли в кулак, взвыл от боли, встал на ноги. Так, все ништяк. Просто представим, что ранили в ногу, но враг уже близко… прикрыв глаза, я глубоко вздохнул, включая воображение. Ядерная зима, черная ночь, я без оружия… слышу их голоса. – Я хочу жрать! – Это мясо никуда не уйдет! Я подстрелил его! – Смотрите в оба, он где-то здесь! – Ты где, сука?! – Хуле прячешься?! Все равно насадим на вертел! – Аха-ха-ха! Распахнув глаза, я с места сорвался в галоп. Да! Хрен вам, а не Санек! Ветки елей хлещут по лицу, но я не обращаю внимания. Боль в колене отступила, голоса преследователей стали затихать. Чтобы выжить, надо переступить через собственную слабость. С тех пор беговая тренировка навсегда закрепилась в моем распорядке дня. Дзинь-дзинь! За окном ливень, гроза. Плевать! Я бегу под хлещущими струями в противогазе и костюме химзащиты. Дзинь-дзинь. С каждым месяцем бегать все проще, и теперь я кладу в подсумки утяжелители. Мешочки с дробью и картечью. А в рюкзак пятнадцать-двадцать банок тушенки. Дзинь-дзинь! – Ты куда, милый? – сонно ворчит из-под одеяла Тамара, пока я одеваюсь. Да, уходить неохота. Мы полночи зажигали в клубе, еще полночи в постели. Но это не повод забить на подготовку. – На рыбалку. Ты же знаешь, это самое важное для меня, дорогая. – Да пошел ты! – кричит в спину. А я, захлопнув дверь, несусь по лестнице к припаркованной «Ниве», в которой всегда лежит мое спортивное снаряжение. Дзинь-дзинь! Подъем. Выезд в лес. Тактическое обмундирование привычно облегает уже изрядно подсушенную фигуру. Сайга, патроны, припасы. Противогаз, как вторая кожа. Я бегу каждый раз новым маршрутом, перепрыгивая упавшие стволы деревьев, ручьи, преодолевая овраги. Испуганно шарахаются прочь случайные грибники. Но я стараюсь не попадаться им на глаза. Если замечаю человека первым, тут же прячусь в укрытие и делаю условное поражение цели, затем бесшумно удаляюсь. Забираюсь километров на двадцать в лес и на облюбованной площадке провожу огневую подготовку, стреляя по мишеням. Далее чистка карабина, короткий перекус и бегу обратно к машине. Апокалипсис грядет, но моя прокачка теперь даст +100 к выживанию в новом грядущем совсем скоро мире… *** – Стража! Стража! – продолжает надрываться Геннадий. Самое время воспользоваться своим топовым скиллом. Рывок. Вот, гад! Держит крепко. Толпа сжимает со всех сторон, не развернуться. Даже револьвер не вытащить в этой давке. – Че ты дергаешься, сучонок?! Все, отбегался! Мне за тебя премию дадут! Я огляделся насколько возможно. Справа в толпу уже забуривается группа солдат. Их каски виднеются в людском потоке, как плавники акул среди волн. Что же делать? Лягнул, что есть дури, стараясь попасть под коленную чашечку. Гена дико взвыл, а затем так встряхнул, что я чуть язык не прикусил. Зато появилось немного свободного пространства. Тут же развернулся, поднырнув под руку. И понял, что совершил ошибку. Бык радостно схватил меня обеими ручищами. Сдавил медвежьим хватом, гадко обдавая тухлой рыбой. В глазах помутнело. Блин, мне бы только достать револьвер… – Я б тебя изуродовал, гандон, – прошипел Гена, сдавливая все сильнее, – да деньги нужны! Неожиданно хватка ослабла. Ярость в глазах бугая сменилась удивлением. Он кашлянул, изо рта на подбородок брызнула кровь. Тело, словно тонущий корабль, стало оседать. – Не стой, как дуб! – Маша выдернула длинное тонкое лезвие из-под ребер Геннадия. – Бежим! – Стоять! Бросить оружие! – прокричали пендосы на ломанном русском. Долго упрашивать меня не придется. Труп Гены уже скрылся под ногами толпы. А я бросился вслед за Машей, не церемонясь, распихивая локтями прохожих. Некоторые пытались огрызаться, но увидав револьвер, бойко уступали дорогу. Дальше от стадиона стало посвободнее. – Гоу! Гоу! Он здесь! – раздалось сзади. Включил на полную всю мощь своих мышц. Сбил бабку с беляшами, опрокинул лоток с рыбой. Двинул в висок мужичка, который, видимо, захотел послужить Пендостану. Главное, не сбавлять скорость. Сомневаюсь, что натовцы тренировались также интенсивно, как я. Выбежал на соседнюю улицу. А где Маша? Блин, как я мог ее потерять? Пуля чиркнула над головой, выбивая кирпичную крошку из стены. – Сюда, дурак! – выкрикнула девушка. Я метнулся на голос, в приоткрытую дверь дома. Здание давно заброшено. Мы бежали через коридоры, пустые комнаты, залы. Добравшись до противоположной стороны, Маша схватила валяющийся стул и запустила в окно. Стекло с грохотом обрушилось. Я услышал, как хлопнула наружная дверь, топот ног по старым половицам. Бросился к выбитому окну. Но моя проводница поймала за воротник. – Не сюда, бестолочь! – Она покачала головой, закатив глаза. Затем увлекла, в какой-то закуток, отодвинула куски фанеры и нырнула в темный проем. Не медля ни секунды, прыгнул за ней. Чуть не опрокинулся. Да здесь ступени? Пендосы, тем временем, вбежали в комнату наверху. Загалдели на своем наречии, что-то про окно. Послышался треск остатков рамы и удаляющиеся голоса. А девка-то не промах. Я поразился ее тактической уловке. Молодец, направила погоню по ложному следу. Мы замерли в темноте, напряженно вслушиваясь. Я ощущал тревожное дыхание девушки. Волнуется. И не зря. Пендосы перекрикиваются где-то совсем рядом. Как быстро они поймут, что сбились со следа? Скоро вернутся и начнут прочесывать здание. И как нам отсюда незаметно выбраться? Это же западня, шепнула мне паранойя. – У тебя есть фонарик? – шепнула Маша? – Да. – Я включил свет. Она тут же забрала его. – Следуй за мной. – И пошла вниз по ступеням. Подавив свою ярость за такое самоуправство, поспешил за ней. Мы пробирались через гигантский подвал, заваленный всяким хламом. Крысы с писком разбегались из-под ног. Отличное место, чтобы спрятаться, но Маша вела дальше. Хм, боится грызунов? Не похоже. Подойдя к тому месту, где из стены выходят трубы коммуникаций, она вернула фонарь: – Лезь первый. – Почему это я? Ты ведь знаешь дорогу. – Там один путь, не заблудишься! Давай! Кладка в этом месте частично разрушена. Я спрятал револьвер в кобуру – врагов, вроде, нет поблизости – и протиснулся в проем, чуть не порвав пальто. Посветил вперед. Трубы, обернутые полуистлевшей стекловатой, уходят куда-то во тьму. Потолок низкий, только на карачках. Интересно, как далеко уходит тоннель? Ползти пришлось дольше, чем я думал. Гребанный вонючий лаз никак не заканчивался. Теперь я понял, почему Маша пустила меня вперед. Чертова паутина через каждый метр! Проклятые сети лениво лопались и налипали на лице, жирные черные пауки разбегались по углам, верещали под трубами растревоженные крысы. Ну и мерзость, блять! Зато здесь пендосы точно не найдут. Выживание не всегда бывает приятным, Санек. Кажется, целую вечность спустя, лаз вывел в технический узел с вентилями и клапанами. Здесь пересекались другие трубы. Но самое главное – свежий воздух! Я посмотрел наверх и увидел четыре люка над головой. Один из них сдвинут наполовину. Выбрались в каком-то тихом дворике. Я осторожно огляделся, достав пушку. Никаких признаков погони. Куда теперь? Маша свернула в проулок. Похоже, я зря беспокоился. Она отлично знает город. – Куда мы идем, к Пахомычу? – спросил я. – Нет. – Но почему? – Потому. – Ты чего такая злая. Все ж ништяк! Ушли от погони. – А я что, нанималась лазить с тобой по канализации? Только про стадион уговор был! – Маша. – Я остановился и положил руку ей на плечо. – Ты меня очень выручила. Спасибо. – Отстань! – Она сбросила мою ладонь. – Не зря хоть ходили? Придумал, как помочь этому своему Вовану? – Конечно! Я начал рассказывать свой план с ганджубасом Пахомыча и дымовыми шашками, когда заметил, что остался один. Крутанулся на месте. Блин, куда она опять исчезла? Я нахожусь возле пустыря, заваленного огромными сугробами. – Эй, ку-ку! – донеслось откуда-то снизу. Пригнувшись, я разглядел узкий вход в снежную, судя по всему, пещеру. Да сколько можно? Снова лезть в какую-то нору? Саня, шепнул внутренний голос, просто доверься. Она знает, что делает. Протиснулся внутрь. Здесь чуть просторнее. – Закрой выход, – велела Маша. Я подвинул валяющийся, видать, для этих целей снежный булыжник. – Что это за место? – Пещера в снегу. Убежище. Раньше сюда снег возили с улиц. – А не завалит? – с опаской спросил я, разглядывая круглую попку, маячившую впереди. Мы опять ползли на четвереньках. – Не бойся, – усмехнулась она. – Теперь снег возят в другое место. Вскоре очутились в небольшом зальчике, и мне с трудом удалось поймать отвисшую челюсть. Посмотреть полный текст

Настоящий выживальщик должен хорошо бегать. И это умение, пожалуй, ничуть не менее важно, чем навык стрельбы или добывания ништяков из дикой природы. Хороший бегун может часами преследовать раненную дичь, совершать длинные марш-броски по тылам противника, да и просто свалить на третьей космической скорости в случае смертельной опасности. Прокачивать общую выносливость организма нужно до БП. Без мощных ног ты труп. Дзинь-дзинь… дзинь-дзинь… гребанный будильник. Воскресенье… можно поспать час-другой, но я преисполнен яростной решимости. Встав, натянул треники, футболку, кроссы. Апокалипсис не будет ждать, пока ты поднимешь с дивана свою жопу и натренируешься. – Эй, Санек, ты куда в такую рань? Я обернулся. Сосед Борисыч вместе с другими мужичками возле подъезда, попивая пивко, рубились в домино. – На тренировку. – Да ну! Гляньте, мужики, наш Санек спортсменом стал! – засмеялся Борисыч. – Бросай ты эту ерунду! Олимпиада все равно не светит. Давай лучше пивка попьем! Предложение хоть и было заманчивым, но я не колеблясь, жестко ответил: – Нет! И прыгнул в предательски скрипнувшую «Ниву». Побегать можно было и на площадке неподалеку от дома. Так я планировал изначально. Но, представив, как полрайона будут обсуждать это событие, рванул за город. Конечно, по большому счету, насрать на мнение дебилов. Однако, не стоит привлекать к себе ненужное внимание, а тренироваться лучше на естественном рельефе. Я бежал по какой-то извилистой лесной тропе. Комары, которые алчно набросились, едва вылез из машины, давно отстали. Вся одежда пропиталась потом, легкие с хрипом хватают воздух. Давай, Саня, не останавливайся! В БП будет проще! Осталось пару километров… в этот момент коварный корень сделал подножку. Сука! Зашиб колено. Я катался по земле, сжав зубы от боли. Ну, вот и потренил, блять. Теперь неделю, наверно, хромать буду. Какой уж там бег. А если бы за тобой гнались мародеры или каннибалы, ты бы также разлегся и стонал? Это тренировка, но в реальности все может быть гораздо жестче. Собрав силу воли в кулак, взвыл от боли, встал на ноги. Так, все ништяк. Просто представим, что ранили в ногу, но враг уже близко… прикрыв глаза, я глубоко вздохнул, включая воображение. Ядерная зима, черная ночь, я без оружия… слышу их голоса. – Я хочу жрать! – Это мясо никуда не уйдет! Я подстрелил его! – Смотрите в оба, он где-то здесь! – Ты где, сука?! – Хуле прячешься?! Все равно насадим на вертел! – Аха-ха-ха! Распахнув глаза, я с места сорвался в галоп. Да! Хрен вам, а не Санек! Ветки елей хлещут по лицу, но я не обращаю внимания. Боль в колене отступила, голоса преследователей стали затихать. Чтобы выжить, надо переступить через собственную слабость. С тех пор беговая тренировка навсегда закрепилась в моем распорядке дня. Дзинь-дзинь! За окном ливень, гроза. Плевать! Я бегу под хлещущими струями в противогазе и костюме химзащиты. Дзинь-дзинь. С каждым месяцем бегать все проще, и теперь я кладу в подсумки утяжелители. Мешочки с дробью и картечью. А в рюкзак пятнадцать-двадцать банок тушенки. Дзинь-дзинь! – Ты куда, милый? – сонно ворчит из-под одеяла Тамара, пока я одеваюсь. Да, уходить неохота. Мы полночи зажигали в клубе, еще полночи в постели. Но это не повод забить на подготовку. – На рыбалку. Ты же знаешь, это самое важное для меня, дорогая. – Да пошел ты! – кричит в спину. А я, захлопнув дверь, несусь по лестнице к припаркованной «Ниве», в которой всегда лежит мое спортивное снаряжение. Дзинь-дзинь! Подъем. Выезд в лес. Тактическое обмундирование привычно облегает уже изрядно подсушенную фигуру. Сайга, патроны, припасы. Противогаз, как вторая кожа. Я бегу каждый раз новым маршрутом, перепрыгивая упавшие стволы деревьев, ручьи, преодолевая овраги. Испуганно шарахаются прочь случайные грибники. Но я стараюсь не попадаться им на глаза. Если замечаю человека первым, тут же прячусь в укрытие и делаю условное поражение цели, затем бесшумно удаляюсь. Забираюсь километров на двадцать в лес и на облюбованной площадке провожу огневую подготовку, стреляя по мишеням. Далее чистка карабина, короткий перекус и бегу обратно к машине. Апокалипсис грядет, но моя прокачка теперь даст +100 к выживанию в новом грядущем совсем скоро мире… *** – Стража! Стража! – продолжает надрываться Геннадий. Самое время воспользоваться своим топовым скиллом. Рывок. Вот, гад! Держит крепко. Толпа сжимает со всех сторон, не развернуться. Даже револьвер не вытащить в этой давке. – Че ты дергаешься, сучонок?! Все, отбегался! Мне за тебя премию дадут! Я огляделся насколько возможно. Справа в толпу уже забуривается группа солдат. Их каски виднеются в людском потоке, как плавники акул среди волн. Что же делать? Лягнул, что есть дури, стараясь попасть под коленную чашечку. Гена дико взвыл, а затем так встряхнул, что я чуть язык не прикусил. Зато появилось немного свободного пространства. Тут же развернулся, поднырнув под руку. И понял, что совершил ошибку. Бык радостно схватил меня обеими ручищами. Сдавил медвежьим хватом, гадко обдавая тухлой рыбой. В глазах помутнело. Блин, мне бы только достать револьвер… – Я б тебя изуродовал, гандон, – прошипел Гена, сдавливая все сильнее, – да деньги нужны! Неожиданно хватка ослабла. Ярость в глазах бугая сменилась удивлением. Он кашлянул, изо рта на подбородок брызнула кровь. Тело, словно тонущий корабль, стало оседать. – Не стой, как дуб! – Маша выдернула длинное тонкое лезвие из-под ребер Геннадия. – Бежим! – Стоять! Бросить оружие! – прокричали пендосы на ломанном русском. Долго упрашивать меня не придется. Труп Гены уже скрылся под ногами толпы. А я бросился вслед за Машей, не церемонясь, распихивая локтями прохожих. Некоторые пытались огрызаться, но увидав револьвер, бойко уступали дорогу. Дальше от стадиона стало посвободнее. – Гоу! Гоу! Он здесь! – раздалось сзади. Включил на полную всю мощь своих мышц. Сбил бабку с беляшами, опрокинул лоток с рыбой. Двинул в висок мужичка, который, видимо, захотел послужить Пендостану. Главное, не сбавлять скорость. Сомневаюсь, что натовцы тренировались также интенсивно, как я. Выбежал на соседнюю улицу. А где Маша? Блин, как я мог ее потерять? Пуля чиркнула над головой, выбивая кирпичную крошку из стены. – Сюда, дурак! – выкрикнула девушка. Я метнулся на голос, в приоткрытую дверь дома. Здание давно заброшено. Мы бежали через коридоры, пустые комнаты, залы. Добравшись до противоположной стороны, Маша схватила валяющийся стул и запустила в окно. Стекло с грохотом обрушилось. Я услышал, как хлопнула наружная дверь, топот ног по старым половицам. Бросился к выбитому окну. Но моя проводница поймала за воротник. – Не сюда, бестолочь! – Она покачала головой, закатив глаза. Затем увлекла, в какой-то закуток, отодвинула куски фанеры и нырнула в темный проем. Не медля ни секунды, прыгнул за ней. Чуть не опрокинулся. Да здесь ступени? Пендосы, тем временем, вбежали в комнату наверху. Загалдели на своем наречии, что-то про окно. Послышался треск остатков рамы и удаляющиеся голоса. А девка-то не промах. Я поразился ее тактической уловке. Молодец, направила погоню по ложному следу. Мы замерли в темноте, напряженно вслушиваясь. Я ощущал тревожное дыхание девушки. Волнуется. И не зря. Пендосы перекрикиваются где-то совсем рядом. Как быстро они поймут, что сбились со следа? Скоро вернутся и начнут прочесывать здание. И как нам отсюда незаметно выбраться? Это же западня, шепнула мне паранойя. – У тебя есть фонарик? – шепнула Маша? – Да. – Я включил свет. Она тут же забрала его. – Следуй за мной. – И пошла вниз по ступеням. Подавив свою ярость за такое самоуправство, поспешил за ней. Мы пробирались через гигантский подвал, заваленный всяким хламом. Крысы с писком разбегались из-под ног. Отличное место, чтобы спрятаться, но Маша вела дальше. Хм, боится грызунов? Не похоже. Подойдя к тому месту, где из стены выходят трубы коммуникаций, она вернула фонарь: – Лезь первый. – Почему это я? Ты ведь знаешь дорогу. – Там один путь, не заблудишься! Давай! Кладка в этом месте частично разрушена. Я спрятал револьвер в кобуру – врагов, вроде, нет поблизости – и протиснулся в проем, чуть не порвав пальто. Посветил вперед. Трубы, обернутые полуистлевшей стекловатой, уходят куда-то во тьму. Потолок низкий, только на карачках. Интересно, как далеко уходит тоннель? Ползти пришлось дольше, чем я думал. Гребанный вонючий лаз никак не заканчивался. Теперь я понял, почему Маша пустила меня вперед. Чертова паутина через каждый метр! Проклятые сети лениво лопались и налипали на лице, жирные черные пауки разбегались по углам, верещали под трубами растревоженные крысы. Ну и мерзость, блять! Зато здесь пендосы точно не найдут. Выживание не всегда бывает приятным, Санек. Кажется, целую вечность спустя, лаз вывел в технический узел с вентилями и клапанами. Здесь пересекались другие трубы. Но самое главное – свежий воздух! Я посмотрел наверх и увидел четыре люка над головой. Один из них сдвинут наполовину. Выбрались в каком-то тихом дворике. Я осторожно огляделся, достав пушку. Никаких признаков погони. Куда теперь? Маша свернула в проулок. Похоже, я зря беспокоился. Она отлично знает город. – Куда мы идем, к Пахомычу? – спросил я. – Нет. – Но почему? – Потому. – Ты чего такая злая. Все ж ништяк! Ушли от погони. – А я что, нанималась лазить с тобой по канализации? Только про стадион уговор был! – Маша. – Я остановился и положил руку ей на плечо. – Ты меня очень выручила. Спасибо. – Отстань! – Она сбросила мою ладонь. – Не зря хоть ходили? Придумал, как помочь этому своему Вовану? – Конечно! Я начал рассказывать свой план с ганджубасом Пахомыча и дымовыми шашками, когда заметил, что остался один. Крутанулся на месте. Блин, куда она опять исчезла? Я нахожусь возле пустыря, заваленного огромными сугробами. – Эй, ку-ку! – донеслось откуда-то снизу. Пригнувшись, я разглядел узкий вход в снежную, судя по всему, пещеру. Да сколько можно? Снова лезть в какую-то нору? Саня, шепнул внутренний голос, просто доверься. Она знает, что делает. Протиснулся внутрь. Здесь чуть просторнее. – Закрой выход, – велела Маша. Я подвинул валяющийся, видать, для этих целей снежный булыжник. – Что это за место? – Пещера в снегу. Убежище. Раньше сюда снег возили с улиц. – А не завалит? – с опаской спросил я, разглядывая круглую попку, маячившую впереди. Мы опять ползли на четвереньках. – Не бойся, – усмехнулась она. – Теперь снег возят в другое место. Вскоре очутились в небольшом зальчике, и мне с трудом удалось поймать отвисшую челюсть. Посмотреть полный текст

Вот уж не думал, что в Кандалакше столько народу. Таксист высадил квартала за три от стадиона. Ближе просто не подъехать, по всем улочкам стекались плотные массы горожан. Скорей всего, и с окрестных поселков понаехали. Но это даже хорошо. Больше шансов остаться не узнанным в такой толпе. Кстати, таксист оказался тот самый, что подвозил когда-то нас с Юриком. Но, слава богам, не узнал, благодаря натянутому на лицо шарфу. Пришлось по второму разу выслушивать историю его жизни. Из вооружения взял только револьвер. Маша сказала, с оружием не пускают на игры, но и не обыскивают. Ну что ж, войну я все равно не собираюсь устраивать. Сейчас главное – разведка. Можно было, конечно, вообще ствол не брать, но с ним как-то спокойнее. Пусть будет для самозащиты. Кроме того, прикрыл свой корпус трофейным броником. Тем более, я узнал, что, несмотря на жесткие меры полковника Уайта, в городе процветает преступность. Орудуют целые банды, занимающиеся похищением людей на органы, в рабство или просто, чтобы разнообразить семейный ужин. Почти каждое утро патрули натыкались на человеческие останки. В чем у меня нет сомнений, так это в том, что всю криминальную движуху контролируют америкашки. Хоть мы с друзьями неплохо прорядили численный состав янки, по словам Маши, в городе еще не менее пяти тысяч вражеских солдат и офицеров. Мы медленно двигались в людском потоке. Руки держу в карманах. Чтоб не залезли местные карманники. В одном пакет семечек, которым поделился Пахомыч, в другом кармане я распорол внутренний подклад, чтоб, если что, быстро выхватить револьвер, не расстегивая пальто. Девушка, видимо, боясь отстать, крепко вцепилась за мой крепкий локоть. Из-за этого обременения приходится распихивать медлительных прохожих только одним свободным локтем. С моего крайнего визита стадион немного изменился. Вокруг спорткомплекса выросло пять сорокаметровых железных вышек, на которых я разглядел снайперов, бдительно сканирующих толпу. Также велись монтажные работы над расширением трибун. Примерно на половине площади надстроили дополнительные ярусы. Видимо, прибыльное дело – эти игры. Народу нравится жесть. На входе пришлось пережить несколько неприятных минут. Взгляды солдат, охраняющих порядок, будто пронзали рентгеном. Все прошло благополучно. Протолкавшись, на кассы, взяли билеты и вскоре очутились на трибуне. Из колонок играла какая-то зарубежная музыка. Народ постепенно рассаживался по местам. До начала игр чуть меньше часа. Рано пришли, но я должен запомнить диспозицию противника, найти слабые места, все оценить и запомнить. Среди зрителей сновали по рядам бабки, предлагающие различные ништяки. Дождавшись, когда одна из бабуль свернет к нам, купил несколько горячих расстегаев с рыбой и пивка, чтоб не выделяться среди собравшегося тут быдла. – Будешь? – предложил Маше одну из бутылочек. – В такой мороз? Я же не сумасшедшая, – с этими словами она достала из-за пазухи фляжку и, ничуть не поморщившись, сделала пару глотков. – Что там у тебя? – поинтересовался я. – Самогон, – пожала плечами. – Дай попробовать. – Вот еще! Пей свое пиво, пока в лед не превратилось, – фыркнула вредная коза. Я, мрачно отхлебнув из своей бутылки, принялся жевать пирожок. Опять обламывает, блин, Санька. Пигалица мелкая. Первый раз, когда не захотела зачать потомство от меня. Конечно, я не лез в ту ночь и не настаивал. Но то, что она не предложила сама, здорово пошатнуло мое ЧСВ. Ну и пох. У нее был шанс. Пусть теперь заводит личиникусов от местных вечно бухих неандертало. Внезапно, мои размышления о судьбе человечества прервались диким ревом трибун. Ага, полковник со своей свитой появился в VIP-зоне. Командующий пендосов учел предыдущий опыт. Теперь весь его сектор заполнен вооруженными до зубов морскими котиками. Арену оградили защитными конструкциями из острозаточенных железяк. За ними по всему периметру выставлено оцепление из все тех же янки. Наверху трибун тоже стоят солдаты. Умно, конечно… как же вытащить десантуру из этой западни? А между тем, полковник Уайт что-то проорал в микрофон. Походу, сейчас начнется! Но вместо Вовчика на Арене показались странные люди в забавной одежде. «Музыканты!» – понял я, когда они начали забираться на импровизированную сцену. – Здарова, Кандалакша! – прокуренным голосом приветствовал солист. Хм… знакомый голос. Да это же… – Группировка приветствует вас! Ща зажжем! – Да это же Ленинград! – воскликнул я. – Ну да, – Маша пожала плечиком, – и что? Они уже неделю в городе концерты дают. – Надо же, а я и не знал! – Ты многого не знаешь, Санек… – многозначительно произнесла она. Это на секунду показалось странным, но все мое внимание уже переключилось на сцену. Загудели духовые, чуть позже электрогитары и барабанная установка. Над стадионом взметнулась лихая, хоть и неизвестная мелодия. А я думал, что знаю весь репертуар. Блин, это не укладывается в голове. До БП всегда мечтал побывать на живом выступлении. Иногда мечты сбываются. Даже в апокалипсис. Серега Шнуров, не скупясь на матюки, зарядил первый куплет. Ништяк! Походу, новая песня! Про Большой Пиздец! После второго припева я уже вместе со всем стадионом вскочил на ноги и принялся подпевать. Потом они исполнили еще парочку мега-хитов. Мне казалось, что сейчас кончу от счастья. Когда Шнур начал прощаться, я даже вытер скупую слезу. – Покедова, братва! – прокричал Серега. – Приходите сегодня ночью на наш заключительный концерт! Играем, как обычно, в клубе «Полярный медведь»! Музыканты удалились. Народ расселся по местам, готовясь к главному зрелищу. Невидимый звукорежиссер включил тревожную музыку. Сперва на Арену начали выводить недавно пойманных преступников. Оборванцы и уркаганы, всего полтора десятка рыл сбились в кучку центре. Подбежавший солдат бросил им под ноги сверток с оружием. Я даже ощутил небольшое дежавю. Еще совсем недавно и сам так же стоял, слушая презрительный рев толпы. Внезапно раздались мощные хлопки, половину поля заволокло дымом. Что происходит? Или так и задумано? – Встречай, Кандалакша! – прогремел из колонок голос полковника. – Вован – яростный десантник! На страже порядка! Да свершится правосудие! – ВОВАН! ЕЕЕЕ!!! – взревели трибуны. – ДЕСАНТУРА! ДЕСАНТУРА!!! Заиграла яростная боевая мелодия. Сердце тревожно забилось в груди. Трек из «Дороги ярости», определил я. Из клубов дыма возникла мощная фигура, в которой без труда узнал старого товарища. Лицо под забралом шлема, который украшает десантный берет. Пластины доспехов едва сходятся вокруг бугристых мышц. За спиной развевается короткий плащ из волчьих шкур. Медленной, но неотвратимой поступью смерти, Вован двинулся в центр, легко раскручивая одной рукой чудовищную секиру. Он что, будет один против пятнадцати? Но это же перебор! Я понял, пендосы не смогли подчинить контуженного наглухо десантника и таким образом просто хотят избавиться от него. Вован остановился в нескольких метрах от уркаганов. Неистовый, словно рев тираннозавра, клич заглушил рев толпы и грохот музыки. Неожиданно наступила оглушительная тишина. Все, затаив дыхание, ждали начала боя. – Да он всего один, ребзя! – сипло выкрикнул один из приговоренных, оглянувшись на корешей. – Все вместе, завалим ево! АУЕ! – АУЕ! – хором прокричали урки, бросаясь в атаку. Вован стоял, не двигаясь. Блин, что он делает? Почему не дерется? Но, когда до бегущих синелапых оставались буквально считанные сантиметры, секира описала стремительную дугу, вспарывая сразу три грудные клетки. Еще один из первых, кто успел приблизиться к Вовану, догадался присесть. Но сделал это слишком поздно. Половина башки взлетела высоко над полем, вращаясь и разбрызгивая рубиновые капли. Десантник ринулся в сторону, обходя с фланга группу, размахивающих ржавыми железяками висельников. – ДАВАЙ, ВОВАН!11 – я заметил, что тоже принялся орать вместе с многотысячной толпой. Между тем, десантура скользнул в перекат, еще двое лишились ног. Алая кровь взрывалась бутонами растущих цветов на белом полотне поля. Вован вскочил в гуще врагов. Посыпались удары. Крючья, батоги, мечи, палицы высекали фонтаны искр в бессильных попытках пробить десантную броню. Одно за другим летели во все стороны отсеченные куски человеческой плоти. Вот это мочит, Вовчелло! Просто охуеть! Интересно, его перед боем чем-то накачали или же просто довели до такой бешеной ярости? Я уже не сомневаюсь в исходе боя. Да как я мог вообще переживать за Вована? Это же наш русский Халк! В этот момент протяжный стон пролетел над трибунами. Нет! Коварной подсечкой матерый зэчара уронил Десантника. Отлетела в сторону выбитая секира. Сразу с нескольких сторон одновременно бросились оставшиеся урки. Бля, надо ему помочь! Я нащупал через карман рукоять револьвера. Поверх моей руки легла ладонь. Маша, серьезно глядя на меня, отрицательно качала головой. Я перевел взгляд на Арену. В этот момент неизвестно откуда, в руках Вована блеснули острые лезвия десантных ножей. Дико заверещал один из урок, выронив тесак из располосованной руки. Другой заорал, повалившись на окровавленный снег. Вовка перебил ему связки на ноге. А в следующую секунду вогнал нож по рукоять в орущий хавальник. Тут же перекатившись, прикрылся телом мертвеца от новых ударов, вскочил. – Иди сюда, епта!!! – взревел десантник. Трое оставшихся в живых уркагана дрогнули, отступив. Я не услышал свист клинков, но двое синхронно свалились. У одного нож торчал из горла, у второго из груди. Последний мерзавец, взвыв, ринулся в атаку, размахивая куском железяки. Вован безоружен! Но он не стал уклоняться. Бронированное предплечье звонко парировало удар. Тяжелый, как кирпич, кулак с силой астероида обрушился в рожу ублюдка. Тело в серой робе обмякло. Вован выхватил железку и под триумфальную музыку и рев толпы пронзил череп, пригвоздив козла к земле, словно насекомое. *** Мы двигались в толпе, миновав выход со стадиона. Что-то говорила Маша, но я был полностью под впечатлением. В голове начал рождаться дерзкий план. И он связан с дымовыми шашками, которые видел на представлении. Кажется, знаю, как вытащить Вована. Для этого понадобятся запасы шишек у Пахомыча. Надеюсь, старик пожертвует в интересах дела. Но все мысли оборвались, когда крепкая рука ухватила за шиворот. – Ага, попался, сын маминой подруги! – услышал я довольный гогот, в котором безошибочно узнал недавнего знакомца Гену. – Стража! Стража! Сюда! Здесь бандит! Посмотреть полный текст

Вот уж не думал, что в Кандалакше столько народу. Таксист высадил квартала за три от стадиона. Ближе просто не подъехать, по всем улочкам стекались плотные массы горожан. Скорей всего, и с окрестных поселков понаехали. Но это даже хорошо. Больше шансов остаться не узнанным в такой толпе. Кстати, таксист оказался тот самый, что подвозил когда-то нас с Юриком. Но, слава богам, не узнал, благодаря натянутому на лицо шарфу. Пришлось по второму разу выслушивать историю его жизни. Из вооружения взял только револьвер. Маша сказала, с оружием не пускают на игры, но и не обыскивают. Ну что ж, войну я все равно не собираюсь устраивать. Сейчас главное – разведка. Можно было, конечно, вообще ствол не брать, но с ним как-то спокойнее. Пусть будет для самозащиты. Кроме того, прикрыл свой корпус трофейным броником. Тем более, я узнал, что, несмотря на жесткие меры полковника Уайта, в городе процветает преступность. Орудуют целые банды, занимающиеся похищением людей на органы, в рабство или просто, чтобы разнообразить семейный ужин. Почти каждое утро патрули натыкались на человеческие останки. В чем у меня нет сомнений, так это в том, что всю криминальную движуху контролируют америкашки. Хоть мы с друзьями неплохо прорядили численный состав янки, по словам Маши, в городе еще не менее пяти тысяч вражеских солдат и офицеров. Мы медленно двигались в людском потоке. Руки держу в карманах. Чтоб не залезли местные карманники. В одном пакет семечек, которым поделился Пахомыч, в другом кармане я распорол внутренний подклад, чтоб, если что, быстро выхватить револьвер, не расстегивая пальто. Девушка, видимо, боясь отстать, крепко вцепилась за мой крепкий локоть. Из-за этого обременения приходится распихивать медлительных прохожих только одним свободным локтем. С моего крайнего визита стадион немного изменился. Вокруг спорткомплекса выросло пять сорокаметровых железных вышек, на которых я разглядел снайперов, бдительно сканирующих толпу. Также велись монтажные работы над расширением трибун. Примерно на половине площади надстроили дополнительные ярусы. Видимо, прибыльное дело – эти игры. Народу нравится жесть. На входе пришлось пережить несколько неприятных минут. Взгляды солдат, охраняющих порядок, будто пронзали рентгеном. Все прошло благополучно. Протолкавшись, на кассы, взяли билеты и вскоре очутились на трибуне. Из колонок играла какая-то зарубежная музыка. Народ постепенно рассаживался по местам. До начала игр чуть меньше часа. Рано пришли, но я должен запомнить диспозицию противника, найти слабые места, все оценить и запомнить. Среди зрителей сновали по рядам бабки, предлагающие различные ништяки. Дождавшись, когда одна из бабуль свернет к нам, купил несколько горячих расстегаев с рыбой и пивка, чтоб не выделяться среди собравшегося тут быдла. – Будешь? – предложил Маше одну из бутылочек. – В такой мороз? Я же не сумасшедшая, – с этими словами она достала из-за пазухи фляжку и, ничуть не поморщившись, сделала пару глотков. – Что там у тебя? – поинтересовался я. – Самогон, – пожала плечами. – Дай попробовать. – Вот еще! Пей свое пиво, пока в лед не превратилось, – фыркнула вредная коза. Я, мрачно отхлебнув из своей бутылки, принялся жевать пирожок. Опять обламывает, блин, Санька. Пигалица мелкая. Первый раз, когда не захотела зачать потомство от меня. Конечно, я не лез в ту ночь и не настаивал. Но то, что она не предложила сама, здорово пошатнуло мое ЧСВ. Ну и пох. У нее был шанс. Пусть теперь заводит личиникусов от местных вечно бухих неандертало. Внезапно, мои размышления о судьбе человечества прервались диким ревом трибун. Ага, полковник со своей свитой появился в VIP-зоне. Командующий пендосов учел предыдущий опыт. Теперь весь его сектор заполнен вооруженными до зубов морскими котиками. Арену оградили защитными конструкциями из острозаточенных железяк. За ними по всему периметру выставлено оцепление из все тех же янки. Наверху трибун тоже стоят солдаты. Умно, конечно… как же вытащить десантуру из этой западни? А между тем, полковник Уайт что-то проорал в микрофон. Походу, сейчас начнется! Но вместо Вовчика на Арене показались странные люди в забавной одежде. «Музыканты!» – понял я, когда они начали забираться на импровизированную сцену. – Здарова, Кандалакша! – прокуренным голосом приветствовал солист. Хм… знакомый голос. Да это же… – Группировка приветствует вас! Ща зажжем! – Да это же Ленинград! – воскликнул я. – Ну да, – Маша пожала плечиком, – и что? Они уже неделю в городе концерты дают. – Надо же, а я и не знал! – Ты многого не знаешь, Санек… – многозначительно произнесла она. Это на секунду показалось странным, но все мое внимание уже переключилось на сцену. Загудели духовые, чуть позже электрогитары и барабанная установка. Над стадионом взметнулась лихая, хоть и неизвестная мелодия. А я думал, что знаю весь репертуар. Блин, это не укладывается в голове. До БП всегда мечтал побывать на живом выступлении. Иногда мечты сбываются. Даже в апокалипсис. Серега Шнуров, не скупясь на матюки, зарядил первый куплет. Ништяк! Походу, новая песня! Про Большой Пиздец! После второго припева я уже вместе со всем стадионом вскочил на ноги и принялся подпевать. Потом они исполнили еще парочку мега-хитов. Мне казалось, что сейчас кончу от счастья. Когда Шнур начал прощаться, я даже вытер скупую слезу. – Покедова, братва! – прокричал Серега. – Приходите сегодня ночью на наш заключительный концерт! Играем, как обычно, в клубе «Полярный медведь»! Музыканты удалились. Народ расселся по местам, готовясь к главному зрелищу. Невидимый звукорежиссер включил тревожную музыку. Сперва на Арену начали выводить недавно пойманных преступников. Оборванцы и уркаганы, всего полтора десятка рыл сбились в кучку центре. Подбежавший солдат бросил им под ноги сверток с оружием. Я даже ощутил небольшое дежавю. Еще совсем недавно и сам так же стоял, слушая презрительный рев толпы. Внезапно раздались мощные хлопки, половину поля заволокло дымом. Что происходит? Или так и задумано? – Встречай, Кандалакша! – прогремел из колонок голос полковника. – Вован – яростный десантник! На страже порядка! Да свершится правосудие! – ВОВАН! ЕЕЕЕ!!! – взревели трибуны. – ДЕСАНТУРА! ДЕСАНТУРА!!! Заиграла яростная боевая мелодия. Сердце тревожно забилось в груди. Трек из «Дороги ярости», определил я. Из клубов дыма возникла мощная фигура, в которой без труда узнал старого товарища. Лицо под забралом шлема, который украшает десантный берет. Пластины доспехов едва сходятся вокруг бугристых мышц. За спиной развевается короткий плащ из волчьих шкур. Медленной, но неотвратимой поступью смерти, Вован двинулся в центр, легко раскручивая одной рукой чудовищную секиру. Он что, будет один против пятнадцати? Но это же перебор! Я понял, пендосы не смогли подчинить контуженного наглухо десантника и таким образом просто хотят избавиться от него. Вован остановился в нескольких метрах от уркаганов. Неистовый, словно рев тираннозавра, клич заглушил рев толпы и грохот музыки. Неожиданно наступила оглушительная тишина. Все, затаив дыхание, ждали начала боя. – Да он всего один, ребзя! – сипло выкрикнул один из приговоренных, оглянувшись на корешей. – Все вместе, завалим ево! АУЕ! – АУЕ! – хором прокричали урки, бросаясь в атаку. Вован стоял, не двигаясь. Блин, что он делает? Почему не дерется? Но, когда до бегущих синелапых оставались буквально считанные сантиметры, секира описала стремительную дугу, вспарывая сразу три грудные клетки. Еще один из первых, кто успел приблизиться к Вовану, догадался присесть. Но сделал это слишком поздно. Половина башки взлетела высоко над полем, вращаясь и разбрызгивая рубиновые капли. Десантник ринулся в сторону, обходя с фланга группу, размахивающих ржавыми железяками висельников. – ДАВАЙ, ВОВАН!11 – я заметил, что тоже принялся орать вместе с многотысячной толпой. Между тем, десантура скользнул в перекат, еще двое лишились ног. Алая кровь взрывалась бутонами растущих цветов на белом полотне поля. Вован вскочил в гуще врагов. Посыпались удары. Крючья, батоги, мечи, палицы высекали фонтаны искр в бессильных попытках пробить десантную броню. Одно за другим летели во все стороны отсеченные куски человеческой плоти. Вот это мочит, Вовчелло! Просто охуеть! Интересно, его перед боем чем-то накачали или же просто довели до такой бешеной ярости? Я уже не сомневаюсь в исходе боя. Да как я мог вообще переживать за Вована? Это же наш русский Халк! В этот момент протяжный стон пролетел над трибунами. Нет! Коварной подсечкой матерый зэчара уронил Десантника. Отлетела в сторону выбитая секира. Сразу с нескольких сторон одновременно бросились оставшиеся урки. Бля, надо ему помочь! Я нащупал через карман рукоять револьвера. Поверх моей руки легла ладонь. Маша, серьезно глядя на меня, отрицательно качала головой. Я перевел взгляд на Арену. В этот момент неизвестно откуда, в руках Вована блеснули острые лезвия десантных ножей. Дико заверещал один из урок, выронив тесак из располосованной руки. Другой заорал, повалившись на окровавленный снег. Вовка перебил ему связки на ноге. А в следующую секунду вогнал нож по рукоять в орущий хавальник. Тут же перекатившись, прикрылся телом мертвеца от новых ударов, вскочил. – Иди сюда, епта!!! – взревел десантник. Трое оставшихся в живых уркагана дрогнули, отступив. Я не услышал свист клинков, но двое синхронно свалились. У одного нож торчал из горла, у второго из груди. Последний мерзавец, взвыв, ринулся в атаку, размахивая куском железяки. Вован безоружен! Но он не стал уклоняться. Бронированное предплечье звонко парировало удар. Тяжелый, как кирпич, кулак с силой астероида обрушился в рожу ублюдка. Тело в серой робе обмякло. Вован выхватил железку и под триумфальную музыку и рев толпы пронзил череп, пригвоздив козла к земле, словно насекомое. *** Мы двигались в толпе, миновав выход со стадиона. Что-то говорила Маша, но я был полностью под впечатлением. В голове начал рождаться дерзкий план. И он связан с дымовыми шашками, которые видел на представлении. Кажется, знаю, как вытащить Вована. Для этого понадобятся запасы шишек у Пахомыча. Надеюсь, старик пожертвует в интересах дела. Но все мысли оборвались, когда крепкая рука ухватила за шиворот. – Ага, попался, сын маминой подруги! – услышал я довольный гогот, в котором безошибочно узнал недавнего знакомца Гену. – Стража! Стража! Сюда! Здесь бандит! Посмотреть полный текст

Прикосновения были мягкие, приятные, нежные. Я словно качался на ленивых волнах океана. Лена… как хорошо вернуться в Схрон… лежать на кровати, нихуя не делать… стоп! Какой Схрон? Я ведь должен спасти Вована! По кусочкам начали возвращаться воспоминания. Кандалакша, рыбзавод, Таня… потом я переоделся в пендоса… а потом. Бля, да меня же вырубили! Но кто это поглаживает мне голову? Что происходит? Разлепил глаза, зрение сфокусировалось с большим трудом. А ведь на мне была каска… Первое, что увидел – грязный потолок, лампочка. Потом в поле зрения возникло лицо. Девичье. Довольно милое. На вид, правда, шестнадцать-семнадцать. Хотя, похрен, сейчас постапокалипсис, восемь лет не грозит. Бля, о чем ты вообще думаешь, Санек? Девушка внимательно разглядывала меня несколько секунд. Я попытался что-то сказать, но язык присох к небу, из горла вырвался бессвязный хрип. Личико исчезло. Все это не похоже на пендосский плен. – Он очнулся, деда! – услышал я мелодичный, как переливы весеннего ручейка, голосок. – Ох, йедрить-растудыть! Наконец-то! – Передо мной появилось обеспокоенная рожа Пахомыча. – Та чево ему сделаецца? – засмеялся на заднем плане Егорыч. – Я ж говорил, башка-то у хлопца чугуниевая! Слава яйцам, я среди своих! Кто еще, если не лихой старче, мог так зарядить? Опять, наверно, прикладом засандалил, приняв за амера. Когда ему надоест так шутить? Но что это за девка была? Во мне опять проснулась паранойя. Ну, а вдруг сдаст? После недавних приключений, я понял, что бабам лучше не доверять. Хотя, в принципе, всегда это знал… а была ли девка? Может, снова привиделось? В голове-то по-прежнему гудит, как в трансформаторной будке. Собрав силы, рывком поднялся с койки. В глазах тут же помутнело, замелькали вспышки. Обхватив свой многострадальный череп, несколько минут приходил в себя. – Воды дайте… – с трудом произнес я, когда немного полегчало. – Мож, чево покрепче? – усмехнулся Егорыч. Я посмотрел на него, но ничего не сказал. – Машка, не стой, тащи воду! – прикрикнул Пахомыч. Так, ее зовут, Маша… Блондинистая девушка в толстом свитере метнулась к бочке в углу, сняла крышку, зачерпнула. При этом, почти не спуская с меня глаз. Я даже приосанился. Оглядев с ног до головы, она протянула ковш. Прохладная вода окончательно привела в чувство. – Спасибо тебе, – сказал я, улыбнувшись. – Эх, Санек, ты на Машку-то не заглядывайси, она у меня боевая девка. Внучка. Только тронь! – погрозил Пахомыч. – Да я чо, я ниче… – Знаешь хоть, хто тебе шишак во лбе поставил? – Ну, дедааа… – протянула Маша, закрывая ладошками лицо. – Это она меня вырубила? – недоверчиво спросил я. – Моя школа! – Егорыч, поправив усы, гордо выпятил грудь. – Так он же был одет, как оккупант! – Похоже, она окончательно смутилась. – Я же не знала… – Да то ерунда, – махнул ладонью лесничий. – А помнишь, Пахомыч, как в сорок четвертом полевую кухню восемнадцатого полка артиллерия потрепала? За танк приняли! Хех! – Такую умору разве ж забудешь! – захохотал сторож. Я подмигнул девушке, мол, все нормально, зла не держу. Вроде, успокоилась. – Ну, шо, раз Санька оклемался, надобно к ужину приступать, – погладив бороду, вымолвил Егорыч. – Што ж, и то верно, разливай, Егорыч. Марья, накрывай на стол! – скомандовал Пахомыч. Ну, а меня и упрашивать не пришлось. Запас калорий лишним не бывает. Я проворно переместился за стол. Пока Маша возилась с тарелками, накладывала из огромной сковороды омлет с рыбой, я поведал о своих злоключениях в городе. Конечно, немного приукрасил и кое-что утаил. Мне почему-то хотелось, чтобы внучка Пахомыча узнала меня в лучшем свете. Старче, опрокинув рюмашку, рассказал, как ходил меня искать. Естественно, не нашел, поэтому на рынке закупив водки, отправился обратно. Оказывается, у Пахомыча были деньги! Видя мое недовольное лицо, дед пояснил, что первым делом проверил список преступников, которых завтра отправят на арену. А раз меня там не было, стало быть, и волноваться не о чем. Сам я, еще раз взглянув на Машу, которая по-прежнему пялится на меня, как кошка, от спиртного решительно отказался. И, конечно, не утаил, что меня разыскивает целый город, потому что это – критически важная информация. – Как же завтра добираться на стадион? – вздохнул я. – Придется подумать насчет маскарада. – Да чево ты печалишься, Саньк? – Щеки Пахомыча раскраснелись от выпитого. – На такси доедити, а там, в толпе, хрен вас кто узнает! – Про такси, ты серьезно сейчас? – И тут я вспомнил, как добирались с Юриком как раз таки на такси. – А как его вызвать? Мобильной связи сейчас нет и интернета тоже, «Uber» или «Яндекс-такси» сейчас не вызовешь. – Так по рации, конешно! – удивленно ответил Пахомыч. – А у тебя есть? – Ессессна! И к тому же, ищчуть тебя одного, а вы вдвоем пойдете! – Согласен, – кивнул я. – Да и поддержка Егорыча будет не лишней. – Неее, Сань, дед город не любит, – покачал головой старче. – От лес – эт другое дело… – Окей, Пахомыч, пойдем с тобой, – согласился, ибо этот старик должен хорошо знать Кандалакшу. – Какой такой хоккей? – поморщился сторож. – Ты по-русски выражовывайся, валенок! Я тож не могу идтить, не можно мне пост оставлять. Вона, с Машкой пойдешь! – С ней? – А чево? Внучка смекалистая, стрелять умеет, так што и десантника вашево помогет спасти, ну и тебя в обиду не даст. Ишо и места знат, хде отсидеться можно, ежели чево. – Хм… надо, покурить, подумать. – Я поднялся из-за стола. Краем глаза, я видел, что она неотрывно следит за мной. Волевой мужественной походкой прошел к дверям и надел куртку. Уже не особо удивляет, что все девки сразу же западают на меня. После гибели большей части человечества женский инстинкт, скорей всего, толкает их к немедленному совокуплению с годным самцом. Коим, без сомнения, являюсь я. Выйдя на крыльцо, рефлекторно заценил обстановку и закурил Мальборо. Вообще, конечно, с Машей, наверняка, будет веселей, чем со старыми пердунами. Но правду ли сказал Пахомыч? Будет ли какой-то прок, кроме очередного спасения генофонда? Все это мы узнаем завтра. Скрипнула дверь. Вышла Маша с АК наперевес. Все понятно, сейчас начнет подкатывать… – Угости сигареткой, – попросила она. Дал. – А тебе родители разрешают? – У меня нет родителей. А дед уже спит. – Маша выпустила облако дыма. – Ты, правда, нормально стреляешь? Или только прикладом можешь херачить? – Умею. Девушка быстро примкнула магазин, передернула затвор и встала в боевую стойку. – Дай-ка мне… Я проделал эту процедуру в два раза быстрее. Удивление в ее глазах стало приятным бонусом. Когда возвращал автомат, слегка приобнял стройное тело. – Ты чего?! Убери руки! Убрал. – Это ты чего! – произнес я. – Думаешь, не заметил, как пялишься? Сразу же понятно, что ты меня хочешь. Маша звонко расхохоталась. – Да я просто сначала испугалась. Дед Егорыч столько про тебя понарассказывал. И ты прости еще раз, за то, что треснула… – Ерунда проехали. – Я потрогал шишку. – Хороший удар. И спряталась хорошо, я даже не понял, откуда прилетело. – Вон там, в сугробе, – показала она. – А вообще, когда ты очнулся, то вел себя, как дурак. И глаза, как у психа. Я уж думала, ты всегда такой, но сейчас, разговариваем, вижу, нормальный, вроде… – В смысле, как дурак себя вел? – Ну, ты говорил всякую хрень… особенно про такси я ваще орнула и про интернет. Походу, это от удара. Маша щелчком отправила окурок в ночную мглу и шагнула в сторожку. Последовал за ней. Ох, сейчас великолепному Саньку кое-что перепадет, деды уснули… девушка резко развернулась в дверях, сказала: – А куда ты пошел? – В смысле? – не понял я. – А ты куда? – Я – спать. А ты – стой на посту. Твоя очередь. Она всучила «калаш». Скрипучая дверь нагло захлопнулась перед носом. Посмотреть полный текст

Прикосновения были мягкие, приятные, нежные. Я словно качался на ленивых волнах океана. Лена… как хорошо вернуться в Схрон… лежать на кровати, нихуя не делать… стоп! Какой Схрон? Я ведь должен спасти Вована! По кусочкам начали возвращаться воспоминания. Кандалакша, рыбзавод, Таня… потом я переоделся в пендоса… а потом. Бля, да меня же вырубили! Но кто это поглаживает мне голову? Что происходит? Разлепил глаза, зрение сфокусировалось с большим трудом. А ведь на мне была каска… Первое, что увидел – грязный потолок, лампочка. Потом в поле зрения возникло лицо. Девичье. Довольно милое. На вид, правда, шестнадцать-семнадцать. Хотя, похрен, сейчас постапокалипсис, восемь лет не грозит. Бля, о чем ты вообще думаешь, Санек? Девушка внимательно разглядывала меня несколько секунд. Я попытался что-то сказать, но язык присох к небу, из горла вырвался бессвязный хрип. Личико исчезло. Все это не похоже на пендосский плен. – Он очнулся, деда! – услышал я мелодичный, как переливы весеннего ручейка, голосок. – Ох, йедрить-растудыть! Наконец-то! – Передо мной появилось обеспокоенная рожа Пахомыча. – Та чево ему сделаецца? – засмеялся на заднем плане Егорыч. – Я ж говорил, башка-то у хлопца чугуниевая! Слава яйцам, я среди своих! Кто еще, если не лихой старче, мог так зарядить? Опять, наверно, прикладом засандалил, приняв за амера. Когда ему надоест так шутить? Но что это за девка была? Во мне опять проснулась паранойя. Ну, а вдруг сдаст? После недавних приключений, я понял, что бабам лучше не доверять. Хотя, в принципе, всегда это знал… а была ли девка? Может, снова привиделось? В голове-то по-прежнему гудит, как в трансформаторной будке. Собрав силы, рывком поднялся с койки. В глазах тут же помутнело, замелькали вспышки. Обхватив свой многострадальный череп, несколько минут приходил в себя. – Воды дайте… – с трудом произнес я, когда немного полегчало. – Мож, чево покрепче? – усмехнулся Егорыч. Я посмотрел на него, но ничего не сказал. – Машка, не стой, тащи воду! – прикрикнул Пахомыч. Так, ее зовут, Маша… Блондинистая девушка в толстом свитере метнулась к бочке в углу, сняла крышку, зачерпнула. При этом, почти не спуская с меня глаз. Я даже приосанился. Оглядев с ног до головы, она протянула ковш. Прохладная вода окончательно привела в чувство. – Спасибо тебе, – сказал я, улыбнувшись. – Эх, Санек, ты на Машку-то не заглядывайси, она у меня боевая девка. Внучка. Только тронь! – погрозил Пахомыч. – Да я чо, я ниче… – Знаешь хоть, хто тебе шишак во лбе поставил? – Ну, дедааа… – протянула Маша, закрывая ладошками лицо. – Это она меня вырубила? – недоверчиво спросил я. – Моя школа! – Егорыч, поправив усы, гордо выпятил грудь. – Так он же был одет, как оккупант! – Похоже, она окончательно смутилась. – Я же не знала… – Да то ерунда, – махнул ладонью лесничий. – А помнишь, Пахомыч, как в сорок четвертом полевую кухню восемнадцатого полка артиллерия потрепала? За танк приняли! Хех! – Такую умору разве ж забудешь! – захохотал сторож. Я подмигнул девушке, мол, все нормально, зла не держу. Вроде, успокоилась. – Ну, шо, раз Санька оклемался, надобно к ужину приступать, – погладив бороду, вымолвил Егорыч. – Што ж, и то верно, разливай, Егорыч. Марья, накрывай на стол! – скомандовал Пахомыч. Ну, а меня и упрашивать не пришлось. Запас калорий лишним не бывает. Я проворно переместился за стол. Пока Маша возилась с тарелками, накладывала из огромной сковороды омлет с рыбой, я поведал о своих злоключениях в городе. Конечно, немного приукрасил и кое-что утаил. Мне почему-то хотелось, чтобы внучка Пахомыча узнала меня в лучшем свете. Старче, опрокинув рюмашку, рассказал, как ходил меня искать. Естественно, не нашел, поэтому на рынке закупив водки, отправился обратно. Оказывается, у Пахомыча были деньги! Видя мое недовольное лицо, дед пояснил, что первым делом проверил список преступников, которых завтра отправят на арену. А раз меня там не было, стало быть, и волноваться не о чем. Сам я, еще раз взглянув на Машу, которая по-прежнему пялится на меня, как кошка, от спиртного решительно отказался. И, конечно, не утаил, что меня разыскивает целый город, потому что это – критически важная информация. – Как же завтра добираться на стадион? – вздохнул я. – Придется подумать насчет маскарада. – Да чево ты печалишься, Саньк? – Щеки Пахомыча раскраснелись от выпитого. – На такси доедити, а там, в толпе, хрен вас кто узнает! – Про такси, ты серьезно сейчас? – И тут я вспомнил, как добирались с Юриком как раз таки на такси. – А как его вызвать? Мобильной связи сейчас нет и интернета тоже, «Uber» или «Яндекс-такси» сейчас не вызовешь. – Так по рации, конешно! – удивленно ответил Пахомыч. – А у тебя есть? – Ессессна! И к тому же, ищчуть тебя одного, а вы вдвоем пойдете! – Согласен, – кивнул я. – Да и поддержка Егорыча будет не лишней. – Неее, Сань, дед город не любит, – покачал головой старче. – От лес – эт другое дело… – Окей, Пахомыч, пойдем с тобой, – согласился, ибо этот старик должен хорошо знать Кандалакшу. – Какой такой хоккей? – поморщился сторож. – Ты по-русски выражовывайся, валенок! Я тож не могу идтить, не можно мне пост оставлять. Вона, с Машкой пойдешь! – С ней? – А чево? Внучка смекалистая, стрелять умеет, так што и десантника вашево помогет спасти, ну и тебя в обиду не даст. Ишо и места знат, хде отсидеться можно, ежели чево. – Хм… надо, покурить, подумать. – Я поднялся из-за стола. Краем глаза, я видел, что она неотрывно следит за мной. Волевой мужественной походкой прошел к дверям и надел куртку. Уже не особо удивляет, что все девки сразу же западают на меня. После гибели большей части человечества женский инстинкт, скорей всего, толкает их к немедленному совокуплению с годным самцом. Коим, без сомнения, являюсь я. Выйдя на крыльцо, рефлекторно заценил обстановку и закурил Мальборо. Вообще, конечно, с Машей, наверняка, будет веселей, чем со старыми пердунами. Но правду ли сказал Пахомыч? Будет ли какой-то прок, кроме очередного спасения генофонда? Все это мы узнаем завтра. Скрипнула дверь. Вышла Маша с АК наперевес. Все понятно, сейчас начнет подкатывать… – Угости сигареткой, – попросила она. Дал. – А тебе родители разрешают? – У меня нет родителей. А дед уже спит. – Маша выпустила облако дыма. – Ты, правда, нормально стреляешь? Или только прикладом можешь херачить? – Умею. Девушка быстро примкнула магазин, передернула затвор и встала в боевую стойку. – Дай-ка мне… Я проделал эту процедуру в два раза быстрее. Удивление в ее глазах стало приятным бонусом. Когда возвращал автомат, слегка приобнял стройное тело. – Ты чего?! Убери руки! Убрал. – Это ты чего! – произнес я. – Думаешь, не заметил, как пялишься? Сразу же понятно, что ты меня хочешь. Маша звонко расхохоталась. – Да я просто сначала испугалась. Дед Егорыч столько про тебя понарассказывал. И ты прости еще раз, за то, что треснула… – Ерунда проехали. – Я потрогал шишку. – Хороший удар. И спряталась хорошо, я даже не понял, откуда прилетело. – Вон там, в сугробе, – показала она. – А вообще, когда ты очнулся, то вел себя, как дурак. И глаза, как у психа. Я уж думала, ты всегда такой, но сейчас, разговариваем, вижу, нормальный, вроде… – В смысле, как дурак себя вел? – Ну, ты говорил всякую хрень… особенно про такси я ваще орнула и про интернет. Походу, это от удара. Маша щелчком отправила окурок в ночную мглу и шагнула в сторожку. Последовал за ней. Ох, сейчас великолепному Саньку кое-что перепадет, деды уснули… девушка резко развернулась в дверях, сказала: – А куда ты пошел? – В смысле? – не понял я. – А ты куда? – Я – спать. А ты – стой на посту. Твоя очередь. Она всучила «калаш». Скрипучая дверь нагло захлопнулась перед носом. Посмотреть полный текст

Кому из вас доводилось драться в замкнутом пространстве? К тому же, с противником, превосходящим по массе и габаритам. Тесная прихожая не располагала к близкому контакту. Даже с вертухи не ушатать агрессивного ублюдка. Поэтому я принял единственно верное решение. Опрокинулся на спину и ногами перекинул через себя массивное тело. Бугай, ожидавший, видимо, кулачный бой по всем правилам, вдребезги разнес зеркало в прихожей. Перекувыркнувшись, я резко подскочил на полусогнутых ногах, готовый, как в квестах: 1. Врезать еще/добить, 2. Поставить блок в случае атаки, 3. Убежать в открытую дверь. Но ничего из вышеперечисленного не требовалось. По крайней мере, прямо сейчас. Бычара вырубился и вполне мирно лежал вверх тормашками, среди обломков трюмо. Я глянул в комнату. Танина такса в шоке откладывала личинку прямо на ковре. Надо валить отсюда и как можно скорее. Успеется. Сперва узнаем, что это за хрен и на кого он работает. Прикрыв дверь, вытащил свой боевой нож, подошел к мерзавцу. Прикончить сразу или пусть поживет? Ладно, пусть поживет. И пачкаться неохота. Тем более, тихо лежит. Я принялся обшаривать карманы мудака. В этот момент он зашевелился, замычал. Пришлось четким ударом с локтя продлить действие анабиоза. Так… оружия нет… значит не из патрульных. В наружных карманах отыскалась мятая пачка Мальборо и несколько семок. Маловато, но хоть что-то. Забрал себе. Громила снова замычал. Крепкий, сука. И в этот раз отправил в аут. Зато во внутреннем кармане куртки нашлось кое-что интересное. Рабочая справка, аккуратно сложенная в потертый файлик. Развернув бумажку, узнал о том, что передо мной старший смены Кандалакшинского рыбзавода Геннадий Барагозин. И штамп есть. Отлично, теперь это имя станет моим. На время. Я спрятал документ за пазуху. Блять, опять приходит в себя. Что ж ты не можешь полежать спокойно, Гена? Потирая отбитые костяшки пальцев, прошел в комнату. Чем бы связать неугомонного психа? Немного порывшись, отыскал в комоде капроновые чулки. Сгодится. Этот, Гена, походу, Танин ухажер с работы. Зашел, проведать, чего она не вышла. Логичная версия. Перевернув козла на бок, связал ему за спиной руки и ноги крепким тактическим узлом. Вряд ли у нее было что-то серьезное с этим бабуином. Теперь он точно перестанет к ней захаживать. Думаю, Таня будет мне благодарна. Жаль, конечно, трюмо и зеркало. Ну, в принципе, это не особо большая плата за секас с таким прокаченным мускулистым красавцем, как я. А между тем, гамадрил, задергался, зашипел: – Я тебя закопаю, хуила… тебе хана… я те кишки выпущу! – Лежи спокойно, Гена, – с усмешкой ответил я и направился на кухню попить водички. Урод никуда не денется, надежно связан. Где же, блин, Таня? Мне не хотелось уходить, не попрощавшись и не извинившись за неудобства. Чтобы не слышать проклятья и вопли Гены, я вставил наушники, включил плеер и принялся снова чистить револьвер. «Большие города, пустые поезда…» – пели Би-2, пока мои проворные пальцы разбирали оружие. Это здорово успокаивало нервы и позволило немного отвлечься. Но даже сквозь музыку, через какое-то время я услышал, как скрипнула дверь в прихожей. Ну, наконец-то! – А! Геннадий! – раздался крик. – Что ты тут делаешь?! – Танька, шлюха! Развяжи меня быстро! На смену не вышла, чтоб с хахалем кувыркаться, мразь?! – Сейчас, сейчас, потерпи… какой хахаль, ты чего? – Да вот этот! – сквозь зубы произнес Гена. – Отставить, – сказал я, входя в прихожею. Глаза Тани округлились. Девушка глупо захихикала: – Это не то, что ты подумал, Геночка. Это сын маминой подруги. Я попросила его починить кран… – Ну-ка, выйдем, – подхватив под локоть, вытащил в подъезд, затем на улицу. – Зачем ты избил его?! – тут же переменилась в лице Таня. – Ты просто больной ублюдок! – Необходимая самооборона, – я пожал плечами, закуривая трофейные. – Сам первый полез. Кто он вообще такой? – Муж! – Охуевший какой-то муж… – Мы не живем вместе, но поддерживаем дружеские отношения! Не думала, что ты такой… такой бандит! Не зря тебя ищет весь город… – Что с билетом на игры? Из подъезда раздался страшный грохот. – Танька-сука! – на крыльцо выполз все также связанный Геннадий. – Че, бля, милуетесь, голубки? Ща я вас!.. Я вытащил револьвер и взвел курок. – Нет! – крикнула Таня. – Убирайся! Уходи! – А билет? – Вали прочь! Я сейчас патруль вызову! – Она бросилась к Гене. Убрав пушку, горько вздохнул и сказал на прощанье: – Сдашь меня – убью. И уверенной спортивной рысцой побежал прочь. *** Переулками, стараясь держаться в тени, я пробирался через враждебный город. Да, с билетами вышла засада. Денег нет, а времени осталось мало. Завтра вечером уже игры, на которые так необходимо попасть. Доберусь до дедов, вместе что-нибудь придумаем. Лишь бы не нажрались они снова. Выглянув из-за угла, тут же отпрянул прочь. По улице медленно ехал уазик. Ментовский. С включенными мигалками. Я присел за сугроб, жалея о том, что нет шапки-невидимки. Пронесло. Машина проехала мимо. Через открытое окошко были слышны переговоры по рации на пендосском языке. Бля, походу все силы подняли на поимку меня. Как я завтра пойду на стадион? Наверняка, уже везде висят ориентировки, фотороботы… надо будет как-то сменить внешность. Но как? Даже бороду не отрастишь за это время. Хм… бороду… а что, может, Егорыч поделится своей? Интересно, как он отреагирует на такое предложение? Неслышной тенью я отправился дальше. Уже виднелись склады и корпуса промзоны, где находится будка Пахомыча, когда вновь показались солдаты противника. Не патруль в этот раз. Полноценное подразделение. Двадцать пять-тридцать экипированных янки шагали, бдительно чекая сквозь прицелы во все стороны. Я нахожусь возле какой-то кирпичной постройки. Но сейчас они будут здесь и увидят меня! И бежать некуда, на открытом пространстве нашпигуют свинцом из своих «Эмок». О, да тут есть дверца! Нырнув в темное вонючее помещение, прикрыл за собой и стал наблюдать через щель. Сердце стучит, как отбойный молоток, под топот армейских ботинок проходящего отряда. Рука скользнула к револьверу… но какой с него прок? Не хватит патронов, чтобы всех перестрелять. Колонна миновала мое укрытие. Я уже собрался перевести дух и закурить, когда один из солдат оторвался от остальных и зашагал, конечно же, прямиком ко мне. Нет! Это фиаско, братан! Солдера окликнул, видимо, командир. Тот что-то ответил, рассмеялся. Без мухоморов я не особо понимал английский. Но, походу, он просто решил поссать? Может, не будет заходить внутрь? Но пендос, вытащив из подсумка рулон туалетной бумаги, ускорил движение. Он точно щас зайдет внутрь! Куда тут спрятаться? Здесь просто тесная каморка! Дверь отлетела от резкого пинка. Солдат ворвался внутрь, на ходу сдергивая портки. Раздались не очень приятные звуки, какие обычно издает срущая жопа. – О май гад, оу, еее… – кряхтел пендосец. Если бы он поднял голову, то увидел бы меня, висящего в распоре под потолком, словно гигантский черный паук. Так часто делал Джеки Чан в своих фильмах, видать, поэтому эта уловка пришла на ум в критическую минуту. В зубах у меня нож. Руки-ноги еще могут держать тело, так как отлично накачаны, но вот челюсти уже адски сводит. Надо было прикусить за ручку, а не за лезвие. Я чувствовал, как сталь противно поскрипывает по металлокерамике, миллиметр за миллиметром соскальзывая. Гребаный пендос, давай уже, сри быстрее, гад! Но тот, похоже, никуда не торопился. Включил фонарик, прикурил сигаретку и, развернув комикс, принялся со смешками и подпердываниями читать. Эх, будь, что будет! Нет сил уже держать клинок. Я разжал зубы, готовясь обрушиться на засранца. Но добрый боевой ножик крутанулся в воздухе и вонзился по самую рукоятку в открытый мясистый затылок. Ништяк! Спрыгнув на пол, подхватил тело, чтоб не брякнулось на пол и не испачкалось в говне. У меня возникла идея. Убедившись, что других пендосов не видать, быстро избавил воина от шмоток и снаряги. Ударом ботинка разбил пшикающую рацию. Спустя минуту я выглядел, как стопроцентный янкес из Кентукки или Алабамы. Сняв с предохранителя М-16, повесил на шею и короткими перебежками двинулся вглубь промзоны. Быстрей! Быстрей, пока амеры не хватились своего серуна. До сторожки добрался без помех. Вот она, в ста метрах. В окнах горит свет. Но сквозь запотевшее стекло ничего не видать. Я был на таком стреме после всех событий, что просидел несколько минут, внимательно наблюдая и стараясь понять, кто внутри. Егорыч с Пахомычем или противник? В конце концов, надоело ждать, да и подмерз малость. Пригнувшись, начал осторожно подкрадываться. Глаза неотрывно следили за домиком, уши сканировали обстановку на триста шестьдесят градусов. Я бдителен и собран, как никогда… но как? Как я пропустил неожиданный удар? Эта была последняя мысль, перед тем, как провалиться в темную бездну. Посмотреть полный текст

Кому из вас доводилось драться в замкнутом пространстве? К тому же, с противником, превосходящим по массе и габаритам. Тесная прихожая не располагала к близкому контакту. Даже с вертухи не ушатать агрессивного ублюдка. Поэтому я принял единственно верное решение. Опрокинулся на спину и ногами перекинул через себя массивное тело. Бугай, ожидавший, видимо, кулачный бой по всем правилам, вдребезги разнес зеркало в прихожей. Перекувыркнувшись, я резко подскочил на полусогнутых ногах, готовый, как в квестах: 1. Врезать еще/добить, 2. Поставить блок в случае атаки, 3. Убежать в открытую дверь. Но ничего из вышеперечисленного не требовалось. По крайней мере, прямо сейчас. Бычара вырубился и вполне мирно лежал вверх тормашками, среди обломков трюмо. Я глянул в комнату. Танина такса в шоке откладывала личинку прямо на ковре. Надо валить отсюда и как можно скорее. Успеется. Сперва узнаем, что это за хрен и на кого он работает. Прикрыв дверь, вытащил свой боевой нож, подошел к мерзавцу. Прикончить сразу или пусть поживет? Ладно, пусть поживет. И пачкаться неохота. Тем более, тихо лежит. Я принялся обшаривать карманы мудака. В этот момент он зашевелился, замычал. Пришлось четким ударом с локтя продлить действие анабиоза. Так… оружия нет… значит не из патрульных. В наружных карманах отыскалась мятая пачка Мальборо и несколько семок. Маловато, но хоть что-то. Забрал себе. Громила снова замычал. Крепкий, сука. И в этот раз отправил в аут. Зато во внутреннем кармане куртки нашлось кое-что интересное. Рабочая справка, аккуратно сложенная в потертый файлик. Развернув бумажку, узнал о том, что передо мной старший смены Кандалакшинского рыбзавода Геннадий Барагозин. И штамп есть. Отлично, теперь это имя станет моим. На время. Я спрятал документ за пазуху. Блять, опять приходит в себя. Что ж ты не можешь полежать спокойно, Гена? Потирая отбитые костяшки пальцев, прошел в комнату. Чем бы связать неугомонного психа? Немного порывшись, отыскал в комоде капроновые чулки. Сгодится. Этот, Гена, походу, Танин ухажер с работы. Зашел, проведать, чего она не вышла. Логичная версия. Перевернув козла на бок, связал ему за спиной руки и ноги крепким тактическим узлом. Вряд ли у нее было что-то серьезное с этим бабуином. Теперь он точно перестанет к ней захаживать. Думаю, Таня будет мне благодарна. Жаль, конечно, трюмо и зеркало. Ну, в принципе, это не особо большая плата за секас с таким прокаченным мускулистым красавцем, как я. А между тем, гамадрил, задергался, зашипел: – Я тебя закопаю, хуила… тебе хана… я те кишки выпущу! – Лежи спокойно, Гена, – с усмешкой ответил я и направился на кухню попить водички. Урод никуда не денется, надежно связан. Где же, блин, Таня? Мне не хотелось уходить, не попрощавшись и не извинившись за неудобства. Чтобы не слышать проклятья и вопли Гены, я вставил наушники, включил плеер и принялся снова чистить револьвер. «Большие города, пустые поезда…» – пели Би-2, пока мои проворные пальцы разбирали оружие. Это здорово успокаивало нервы и позволило немного отвлечься. Но даже сквозь музыку, через какое-то время я услышал, как скрипнула дверь в прихожей. Ну, наконец-то! – А! Геннадий! – раздался крик. – Что ты тут делаешь?! – Танька, шлюха! Развяжи меня быстро! На смену не вышла, чтоб с хахалем кувыркаться, мразь?! – Сейчас, сейчас, потерпи… какой хахаль, ты чего? – Да вот этот! – сквозь зубы произнес Гена. – Отставить, – сказал я, входя в прихожею. Глаза Тани округлились. Девушка глупо захихикала: – Это не то, что ты подумал, Геночка. Это сын маминой подруги. Я попросила его починить кран… – Ну-ка, выйдем, – подхватив под локоть, вытащил в подъезд, затем на улицу. – Зачем ты избил его?! – тут же переменилась в лице Таня. – Ты просто больной ублюдок! – Необходимая самооборона, – я пожал плечами, закуривая трофейные. – Сам первый полез. Кто он вообще такой? – Муж! – Охуевший какой-то муж… – Мы не живем вместе, но поддерживаем дружеские отношения! Не думала, что ты такой… такой бандит! Не зря тебя ищет весь город… – Что с билетом на игры? Из подъезда раздался страшный грохот. – Танька-сука! – на крыльцо выполз все также связанный Геннадий. – Че, бля, милуетесь, голубки? Ща я вас!.. Я вытащил револьвер и взвел курок. – Нет! – крикнула Таня. – Убирайся! Уходи! – А билет? – Вали прочь! Я сейчас патруль вызову! – Она бросилась к Гене. Убрав пушку, горько вздохнул и сказал на прощанье: – Сдашь меня – убью. И уверенной спортивной рысцой побежал прочь. *** Переулками, стараясь держаться в тени, я пробирался через враждебный город. Да, с билетами вышла засада. Денег нет, а времени осталось мало. Завтра вечером уже игры, на которые так необходимо попасть. Доберусь до дедов, вместе что-нибудь придумаем. Лишь бы не нажрались они снова. Выглянув из-за угла, тут же отпрянул прочь. По улице медленно ехал уазик. Ментовский. С включенными мигалками. Я присел за сугроб, жалея о том, что нет шапки-невидимки. Пронесло. Машина проехала мимо. Через открытое окошко были слышны переговоры по рации на пендосском языке. Бля, походу все силы подняли на поимку меня. Как я завтра пойду на стадион? Наверняка, уже везде висят ориентировки, фотороботы… надо будет как-то сменить внешность. Но как? Даже бороду не отрастишь за это время. Хм… бороду… а что, может, Егорыч поделится своей? Интересно, как он отреагирует на такое предложение? Неслышной тенью я отправился дальше. Уже виднелись склады и корпуса промзоны, где находится будка Пахомыча, когда вновь показались солдаты противника. Не патруль в этот раз. Полноценное подразделение. Двадцать пять-тридцать экипированных янки шагали, бдительно чекая сквозь прицелы во все стороны. Я нахожусь возле какой-то кирпичной постройки. Но сейчас они будут здесь и увидят меня! И бежать некуда, на открытом пространстве нашпигуют свинцом из своих «Эмок». О, да тут есть дверца! Нырнув в темное вонючее помещение, прикрыл за собой и стал наблюдать через щель. Сердце стучит, как отбойный молоток, под топот армейских ботинок проходящего отряда. Рука скользнула к револьверу… но какой с него прок? Не хватит патронов, чтобы всех перестрелять. Колонна миновала мое укрытие. Я уже собрался перевести дух и закурить, когда один из солдат оторвался от остальных и зашагал, конечно же, прямиком ко мне. Нет! Это фиаско, братан! Солдера окликнул, видимо, командир. Тот что-то ответил, рассмеялся. Без мухоморов я не особо понимал английский. Но, походу, он просто решил поссать? Может, не будет заходить внутрь? Но пендос, вытащив из подсумка рулон туалетной бумаги, ускорил движение. Он точно щас зайдет внутрь! Куда тут спрятаться? Здесь просто тесная каморка! Дверь отлетела от резкого пинка. Солдат ворвался внутрь, на ходу сдергивая портки. Раздались не очень приятные звуки, какие обычно издает срущая жопа. – О май гад, оу, еее… – кряхтел пендосец. Если бы он поднял голову, то увидел бы меня, висящего в распоре под потолком, словно гигантский черный паук. Так часто делал Джеки Чан в своих фильмах, видать, поэтому эта уловка пришла на ум в критическую минуту. В зубах у меня нож. Руки-ноги еще могут держать тело, так как отлично накачаны, но вот челюсти уже адски сводит. Надо было прикусить за ручку, а не за лезвие. Я чувствовал, как сталь противно поскрипывает по металлокерамике, миллиметр за миллиметром соскальзывая. Гребаный пендос, давай уже, сри быстрее, гад! Но тот, похоже, никуда не торопился. Включил фонарик, прикурил сигаретку и, развернув комикс, принялся со смешками и подпердываниями читать. Эх, будь, что будет! Нет сил уже держать клинок. Я разжал зубы, готовясь обрушиться на засранца. Но добрый боевой ножик крутанулся в воздухе и вонзился по самую рукоятку в открытый мясистый затылок. Ништяк! Спрыгнув на пол, подхватил тело, чтоб не брякнулось на пол и не испачкалось в говне. У меня возникла идея. Убедившись, что других пендосов не видать, быстро избавил воина от шмоток и снаряги. Ударом ботинка разбил пшикающую рацию. Спустя минуту я выглядел, как стопроцентный янкес из Кентукки или Алабамы. Сняв с предохранителя М-16, повесил на шею и короткими перебежками двинулся вглубь промзоны. Быстрей! Быстрей, пока амеры не хватились своего серуна. До сторожки добрался без помех. Вот она, в ста метрах. В окнах горит свет. Но сквозь запотевшее стекло ничего не видать. Я был на таком стреме после всех событий, что просидел несколько минут, внимательно наблюдая и стараясь понять, кто внутри. Егорыч с Пахомычем или противник? В конце концов, надоело ждать, да и подмерз малость. Пригнувшись, начал осторожно подкрадываться. Глаза неотрывно следили за домиком, уши сканировали обстановку на триста шестьдесят градусов. Я бдителен и собран, как никогда… но как? Как я пропустил неожиданный удар? Эта была последняя мысль, перед тем, как провалиться в темную бездну. Посмотреть полный текст

Первые мысли, что шепнула мне на ухо подружка-паранойя, это: «Ловушка! Западня!». Но что еще оставалось? Снаружи беготня, ор, меня ищут. Того и гляди начнут прочесывать подъезды. А если квартиры? Взведя курок револьвера, я последовал за девушкой на второй этаж. Интересно, с кем она живет? Так и не узнал ведь, когда были на работе. А есть ли у нее муж? Ребенок? Мама? Где меня спрячут, если нагрянут пендосы? В шкафу, наверно. Или под кроватью. Лучше так, чем никак. Выживальщик не должен брезговать любыми возможностями. – Проходи, – открыла дверь Таня. Шагнул внутрь. Что-то быстрое метнулось из темной квартиры. Тяв! Тяв! Тяв! Тьфу ты, блин! Опустил револьвер. А мог ведь и разнести в клочья мелкую псину. – Не бойся, он не кусается, – раздался голос девушки. – Фредди, тихо! Иди на место, Фредди! – Не включай свет, – сказал я, заметив, что она шарит рукой по стене. – У меня есть тактический фонарик. Это был светодиодный брелок, который бесхозно валялся в заводской раздевалке. – Ну, как скажешь, – Таня закрыла дверь и щелкнула задвижкой. Сняв обувь, я быстро осмотрел небольшую двухкомнатную квартиру. Никого. Ништяк. В окнах решил не маячить и плюхнулся в старенькое кресло. Фредди подошел и принялся с интересом обнюхивать мой носок. «Теперь у них есть твой запах!» – снова проснулась паранойя. Глаза привыкли к полумраку, и я разглядел породу собаки. Такса. Бля, слышал, их натаскивают спецподразделения на поиск наркотиков и взрывчатки. Спокойно, Санек, ты просто загоняешься. Я глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая нервы. – Слушай, мне на работу надо идти. Можешь располагаться, – сказала Таня. – О, ты уже. Оставайся здесь, сколько нужно, раз уж тебя все ищут. В холодильнике суп есть. Уха. Еще котлеты можешь достать. Рыбные, конечно. А еще есть картошка и… – Почему ты мне помогаешь, Таня? – подняв голову, спросил я. – Я как тебя увидела, сразу поняла – ты другой. Ты не отсюда. В тебе что-то есть такое… ай, отстань! – засмущалась девушка. – Сама не знаю. Глаза честные, вот и помогаю! – Спасибо. – Ну, все! Я пошла! У меня и вода горячая есть, если нужно. Пока! Постараюсь отпроситься пораньше! – Пока. Хлопнула дверь. Я слышал, как застучали по лестнице ее каблуки. Кипеш на улице, судя по звукам, утихал. Пронесло, кажись. Погоня ушла по ложному следу, можно перевести дух. Первым делом почистил револьвер. Моя бабахалка любит чистоту. Перезарядил. Спрятал в кобуру, но решил не застегивать. Мало ли что. За окнами становилось все светлее, и я с интересом осмотрел комнату. Обычная женская квартира, все аккуратно, прибрано, заправлено, занавески висят. Лишь на телике слой пыли. Ну да, здесь же запрещено телевидение. Прошел в ванную. И впрямь, горячая вода есть. Полочки заставлены всякой бабской хренью. Хм, мужика нет. И видно давно, раз сразу запала на меня. Едва не наступив на мельтешившего Фредди, заглянул на кухню. Ванна подождет. Сперва утолим адский голод. Сколько калорий потерял на этом гребанном заводе, блять! Открыв холодильник, вытащил кастрюлю. Пока разогревалась уха, не удержался, зачерпнул пару поварешек. Неплохо. Готовить умеет Татьяна. Может, остаться у нее на время операции? Надо только Егорыча предупредить, а то еще начнет диверсионные мероприятия раньше времени. Но по городу перемещаться опасно. Буду ждать, когда стемнеет и рвану. Супец согрелся, и я хищно замолотил ложкой. Офигеть, да тут и хлебушек есть! Вытащив свой боевой нож, отрезал кусок черствого каравая. Ништяк! Как же давно я так не ел. В Схроне только сухари, да скудные запасы муки. Лена пыталась выпекать хлебцы, но получилось, честно говоря, так себе. После супа я взялся за котлеты. Пожарил. Их мы ели на пару с Фредди, весело махавшим хвостом, и коньяком «Арарат», который отыскался вдруг в серванте. Прикольно. Ощущаю себя этаким секретным агентом, скрывающимся на конспиративной квартире в стане врага. Агентом Бондом. Джеймсом Бондом. По сути, конечно, так все и есть. Только никто меня не посылал на эту миссию. Я принял решение и отправился сам. Покончив с трапезой, встал перед выбором. Помыться или завалиться спать? В конце концов, победил первый вариант. Таня же не зря упомянула про горячую воду. Это намек. Чтобы я помылся перед сексом. Санька не проведешь. Не то что бы я прямо планировал ее завалить, просто… когда еще получится принять душ? *** Я лежал, пуская дым в потолок и ждал, когда же начнет смеркаться. Прямо, как агент 007. Рядом, прижавшись, посапывает Таня. Утомилась после соития со мной. Все произошло, очень быстро. Гораздо раньше, чем я предполагал. Я еще принимал водные процедуры, когда услышал дверной хлопок. Медленно закрутив кран, высунул руку из-за занавески, потянулся к вешалке, где висит моя кобура. В этот момент в руку кто-то вцепился. Истошное лаянье Фредди. – Ага! – в этот момент занавеска отдернулась, и я увидел Таню. Не дав опомниться, она просто накинулась, срывая свою одежду. Я не стал строить из себя невинного мальчика и хищно нагнул. Со стиральной машины посыпались, крема, прокладки, расчески, когда начал сноровисто долбить сзади. Оказывается, взяла на заводе отгул. Сказала, что заболела. Сейчас полечим. Позже мы перешли в комнату. Конечно, мысли о Лене не давали покоя, но надо работать и над улучшением генофонда человеческой расы, не так ли? Сколько сегодня раз кончил в нее? А что, девка огонь, приятное тело и отличные сиськи. Раза четыре точно. Пред мысленным взором предстал список оплодотворенных самок, на котором добавилась очередная медалька. Сейчас БП, нормальных мужиков осталось мало, а я брутальный альфа-самец, плюющий на систему. Естественно, телки сами прыгают на меня. Главное, чтобы друг о дружке не знали. А секретность я могу обеспечить. Тем более без связи, без интернета, это не составит никакого труда. Так что, все идеально. И если родится крепкий малой, можно забрать его в Схрон, как Нэд Старк притащил Джона Сноу в «Игре престолов», и обучать искусству выживания. Так я создам когда-нибудь целый клан. Но пока рано об этом думать. В первую очередь нужны семки. Завтра битва Вована на Арене Жести, а я так и не купил билет на стадион. – Таня… – позвал я, затушив сигарету. – Ой, Аркашик, дай я немного отдохну, – простонала она. – Да я не по этому вопросу. Семки есть? – Блин, есть. Но так-то мало… а до получки две недели еще… – Срочно дело. Завтра отдам. Друга нужно из беды выручить. Патрульные забрали все деньги, а мне завтра нужно попасть на Арену. – Хочешь, я схожу и куплю тебе билет? – Ты меня очень выручишь. Спасибо. – Я сразу согласился на такой вариант. Таня может беспрепятственно ходить по городу. Мне опасно. Быстро собравшись, она убежала за билетом. А я, оставшись в одиночестве, побродил по квартире, доел уху. Питательные вещества нужно запасать наперед. Затем, от нечего делать, взялся за то, что в любой ситуации снимает стресс и успокаивает нервы. Достав свой мощный револьвер, принялся разбирать, собирать, чистить… На улице давно стемнело. Появились толпы прохожих. Я аккуратно наблюдал из-за шторки. Где, блин, ее носит? Давно уже можно было прийти. А если что-то случилось? Опять миссия под угрозой. Надо идти, пока на улицах людно. Попытаться раздобыть семечек, может, помочь Тане. Интересно, работает еще рынок? Отпихнув ногой таксу, я решительно оделся, поправил кобуру и повернул ручку замка. Дверь не открылась. Что за дела? Начал вертеть в разные стороны. Она меня заперла что ли? В ярости пнул дверь несколько раз. Фредди отскочил в комнату, оскалившись, тоненько зарычал. Наверно, это ловушка, и она сейчас приведет солдат! Да… но, скорей всего, нет! Ты параноишь, Саня. Скоро она придет. Просто задержалась, встретила подружку, заболтались, рассказывает про меня, поди. Но в любом случае надо выбраться. Не разуваясь, прошел в комнату. Выпрыгну в окно. Второй этаж, сугробы, ерунда. Но створки не открывались. Приглядевшись, заметил, что они заколочены. Да еще и каждая щель проклеена лейкопластырем. Чтобы не дуло или от радиоактивной пыли? Плевать. Разобью стекло. Погоди, Саня, это может привлечь ненужное внимание. А может пулей высадить замок? Точняк. Чтобы соседи не услышали выстрел, я прихватил большую перистую подушку. Будем стрелять через нее. Вернувшись в прихожую, углубил револьвер в подушку, прижал к замку. И в этот момент раздались шаги на лестнице, защелкал отпираемый замок. Потом следующий. Блин, а я тут, как дурак с этой подушкой! Броском отправил ее в комнату, едва не пришибив Фредди. Спрятал ствол и сделал непринужденную улыбку. Дверь открылась, но я не увидел Таню. Вместо нее на пороге какой-то непонятный круглолицый мужик с торчащим ежиком волос. Даже через куртку видно, что нифига не дистрофик. Улыбка медленно сползла с моего лица. – Вот это нихуя себе, сказал я себе, – выдал здоровяк после минутной паузы. И в следующую секунду с ревом бросился на меня. Посмотреть полный текст

Первые мысли, что шепнула мне на ухо подружка-паранойя, это: «Ловушка! Западня!». Но что еще оставалось? Снаружи беготня, ор, меня ищут. Того и гляди начнут прочесывать подъезды. А если квартиры? Взведя курок револьвера, я последовал за девушкой на второй этаж. Интересно, с кем она живет? Так и не узнал ведь, когда были на работе. А есть ли у нее муж? Ребенок? Мама? Где меня спрячут, если нагрянут пендосы? В шкафу, наверно. Или под кроватью. Лучше так, чем никак. Выживальщик не должен брезговать любыми возможностями. – Проходи, – открыла дверь Таня. Шагнул внутрь. Что-то быстрое метнулось из темной квартиры. Тяв! Тяв! Тяв! Тьфу ты, блин! Опустил револьвер. А мог ведь и разнести в клочья мелкую псину. – Не бойся, он не кусается, – раздался голос девушки. – Фредди, тихо! Иди на место, Фредди! – Не включай свет, – сказал я, заметив, что она шарит рукой по стене. – У меня есть тактический фонарик. Это был светодиодный брелок, который бесхозно валялся в заводской раздевалке. – Ну, как скажешь, – Таня закрыла дверь и щелкнула задвижкой. Сняв обувь, я быстро осмотрел небольшую двухкомнатную квартиру. Никого. Ништяк. В окнах решил не маячить и плюхнулся в старенькое кресло. Фредди подошел и принялся с интересом обнюхивать мой носок. «Теперь у них есть твой запах!» – снова проснулась паранойя. Глаза привыкли к полумраку, и я разглядел породу собаки. Такса. Бля, слышал, их натаскивают спецподразделения на поиск наркотиков и взрывчатки. Спокойно, Санек, ты просто загоняешься. Я глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая нервы. – Слушай, мне на работу надо идти. Можешь располагаться, – сказала Таня. – О, ты уже. Оставайся здесь, сколько нужно, раз уж тебя все ищут. В холодильнике суп есть. Уха. Еще котлеты можешь достать. Рыбные, конечно. А еще есть картошка и… – Почему ты мне помогаешь, Таня? – подняв голову, спросил я. – Я как тебя увидела, сразу поняла – ты другой. Ты не отсюда. В тебе что-то есть такое… ай, отстань! – засмущалась девушка. – Сама не знаю. Глаза честные, вот и помогаю! – Спасибо. – Ну, все! Я пошла! У меня и вода горячая есть, если нужно. Пока! Постараюсь отпроситься пораньше! – Пока. Хлопнула дверь. Я слышал, как застучали по лестнице ее каблуки. Кипеш на улице, судя по звукам, утихал. Пронесло, кажись. Погоня ушла по ложному следу, можно перевести дух. Первым делом почистил револьвер. Моя бабахалка любит чистоту. Перезарядил. Спрятал в кобуру, но решил не застегивать. Мало ли что. За окнами становилось все светлее, и я с интересом осмотрел комнату. Обычная женская квартира, все аккуратно, прибрано, заправлено, занавески висят. Лишь на телике слой пыли. Ну да, здесь же запрещено телевидение. Прошел в ванную. И впрямь, горячая вода есть. Полочки заставлены всякой бабской хренью. Хм, мужика нет. И видно давно, раз сразу запала на меня. Едва не наступив на мельтешившего Фредди, заглянул на кухню. Ванна подождет. Сперва утолим адский голод. Сколько калорий потерял на этом гребанном заводе, блять! Открыв холодильник, вытащил кастрюлю. Пока разогревалась уха, не удержался, зачерпнул пару поварешек. Неплохо. Готовить умеет Татьяна. Может, остаться у нее на время операции? Надо только Егорыча предупредить, а то еще начнет диверсионные мероприятия раньше времени. Но по городу перемещаться опасно. Буду ждать, когда стемнеет и рвану. Супец согрелся, и я хищно замолотил ложкой. Офигеть, да тут и хлебушек есть! Вытащив свой боевой нож, отрезал кусок черствого каравая. Ништяк! Как же давно я так не ел. В Схроне только сухари, да скудные запасы муки. Лена пыталась выпекать хлебцы, но получилось, честно говоря, так себе. После супа я взялся за котлеты. Пожарил. Их мы ели на пару с Фредди, весело махавшим хвостом, и коньяком «Арарат», который отыскался вдруг в серванте. Прикольно. Ощущаю себя этаким секретным агентом, скрывающимся на конспиративной квартире в стане врага. Агентом Бондом. Джеймсом Бондом. По сути, конечно, так все и есть. Только никто меня не посылал на эту миссию. Я принял решение и отправился сам. Покончив с трапезой, встал перед выбором. Помыться или завалиться спать? В конце концов, победил первый вариант. Таня же не зря упомянула про горячую воду. Это намек. Чтобы я помылся перед сексом. Санька не проведешь. Не то что бы я прямо планировал ее завалить, просто… когда еще получится принять душ? *** Я лежал, пуская дым в потолок и ждал, когда же начнет смеркаться. Прямо, как агент 007. Рядом, прижавшись, посапывает Таня. Утомилась после соития со мной. Все произошло, очень быстро. Гораздо раньше, чем я предполагал. Я еще принимал водные процедуры, когда услышал дверной хлопок. Медленно закрутив кран, высунул руку из-за занавески, потянулся к вешалке, где висит моя кобура. В этот момент в руку кто-то вцепился. Истошное лаянье Фредди. – Ага! – в этот момент занавеска отдернулась, и я увидел Таню. Не дав опомниться, она просто накинулась, срывая свою одежду. Я не стал строить из себя невинного мальчика и хищно нагнул. Со стиральной машины посыпались, крема, прокладки, расчески, когда начал сноровисто долбить сзади. Оказывается, взяла на заводе отгул. Сказала, что заболела. Сейчас полечим. Позже мы перешли в комнату. Конечно, мысли о Лене не давали покоя, но надо работать и над улучшением генофонда человеческой расы, не так ли? Сколько сегодня раз кончил в нее? А что, девка огонь, приятное тело и отличные сиськи. Раза четыре точно. Пред мысленным взором предстал список оплодотворенных самок, на котором добавилась очередная медалька. Сейчас БП, нормальных мужиков осталось мало, а я брутальный альфа-самец, плюющий на систему. Естественно, телки сами прыгают на меня. Главное, чтобы друг о дружке не знали. А секретность я могу обеспечить. Тем более без связи, без интернета, это не составит никакого труда. Так что, все идеально. И если родится крепкий малой, можно забрать его в Схрон, как Нэд Старк притащил Джона Сноу в «Игре престолов», и обучать искусству выживания. Так я создам когда-нибудь целый клан. Но пока рано об этом думать. В первую очередь нужны семки. Завтра битва Вована на Арене Жести, а я так и не купил билет на стадион. – Таня… – позвал я, затушив сигарету. – Ой, Аркашик, дай я немного отдохну, – простонала она. – Да я не по этому вопросу. Семки есть? – Блин, есть. Но так-то мало… а до получки две недели еще… – Срочно дело. Завтра отдам. Друга нужно из беды выручить. Патрульные забрали все деньги, а мне завтра нужно попасть на Арену. – Хочешь, я схожу и куплю тебе билет? – Ты меня очень выручишь. Спасибо. – Я сразу согласился на такой вариант. Таня может беспрепятственно ходить по городу. Мне опасно. Быстро собравшись, она убежала за билетом. А я, оставшись в одиночестве, побродил по квартире, доел уху. Питательные вещества нужно запасать наперед. Затем, от нечего делать, взялся за то, что в любой ситуации снимает стресс и успокаивает нервы. Достав свой мощный револьвер, принялся разбирать, собирать, чистить… На улице давно стемнело. Появились толпы прохожих. Я аккуратно наблюдал из-за шторки. Где, блин, ее носит? Давно уже можно было прийти. А если что-то случилось? Опять миссия под угрозой. Надо идти, пока на улицах людно. Попытаться раздобыть семечек, может, помочь Тане. Интересно, работает еще рынок? Отпихнув ногой таксу, я решительно оделся, поправил кобуру и повернул ручку замка. Дверь не открылась. Что за дела? Начал вертеть в разные стороны. Она меня заперла что ли? В ярости пнул дверь несколько раз. Фредди отскочил в комнату, оскалившись, тоненько зарычал. Наверно, это ловушка, и она сейчас приведет солдат! Да… но, скорей всего, нет! Ты параноишь, Саня. Скоро она придет. Просто задержалась, встретила подружку, заболтались, рассказывает про меня, поди. Но в любом случае надо выбраться. Не разуваясь, прошел в комнату. Выпрыгну в окно. Второй этаж, сугробы, ерунда. Но створки не открывались. Приглядевшись, заметил, что они заколочены. Да еще и каждая щель проклеена лейкопластырем. Чтобы не дуло или от радиоактивной пыли? Плевать. Разобью стекло. Погоди, Саня, это может привлечь ненужное внимание. А может пулей высадить замок? Точняк. Чтобы соседи не услышали выстрел, я прихватил большую перистую подушку. Будем стрелять через нее. Вернувшись в прихожую, углубил револьвер в подушку, прижал к замку. И в этот момент раздались шаги на лестнице, защелкал отпираемый замок. Потом следующий. Блин, а я тут, как дурак с этой подушкой! Броском отправил ее в комнату, едва не пришибив Фредди. Спрятал ствол и сделал непринужденную улыбку. Дверь открылась, но я не увидел Таню. Вместо нее на пороге какой-то непонятный круглолицый мужик с торчащим ежиком волос. Даже через куртку видно, что нифига не дистрофик. Улыбка медленно сползла с моего лица. – Вот это нихуя себе, сказал я себе, – выдал здоровяк после минутной паузы. И в следующую секунду с ревом бросился на меня. Посмотреть полный текст

Я бежал во всю мощь своих неутомимых ног. Нет, не бежал, а ловко и стремительно перемещался через различные препятствия, ну, как тот чувак, в фильме «13 район». Перескакивал конвейеры с вонючей рыбой, уворачивался от крюков, которые на кран-балках перемещали огромные сетки, набитые все той же… правильно, чертовой вонючей рыбой! И всюду, куда бы только не приземлялась моя тактическая подошва, приходилось делать это с особой осторожностью. Все верно, чтобы не поскользнуться на триждыдолбанной под хвост гребанной вонючей рыбе. Почему я бегу, и что послужило этому причиной? Сейчас расскажу. Где-то в начале ночной смены стало скучно от идиотски-однообразного труда. С Таней не поболтаешь, она уже ушла. Поэтому решил разговориться с новым соседом. Звали его Виталя, ему под сорокет, лицо грубое, словно вырубленное из гранита не очень умелым скульптором. – А вот скажи, Виталя, – спросил я, – тебе нравится твоя работа? Он ответил не сразу. Минуты через три. Уже думал, не дождусь, так как ни одна эмоция не отразилась на сером лице, но он сказал, наконец: – Да. – Хорошо, понятно. – Ничего другого я и не ожидал. Вдруг пришло понимание. И оно нехило так подрывало мою неистребимую веру в человечество. Я понял, что они все роботы. Нет, не киборги Минобороны, наподобие Стаса Михайлова. Эти работяги являются бездумными машинами, потому что в их мозгах крутится по кругу одна примитивная программа. Работать. Домой. Жрать. Спасть. Снова Работать. И нечеловеческий режим адского труда для них, как само собой разумеющееся. Чтобы опровергнуть эту чудовищную мысль, во время перерыва в курилке я спросил мужиков: – Слушайте, а никого тут не напрягает, что мы работаем без обеда? – Дааа… щас бы рассольничку, а потом пюрешку с котлеткой… – мечтательно произнес один из работяг. Другой возразил: – Не трави душу, Степан. А ты, новенький, думай, что говоришь! За такие разговорчики запросто можно попасть в черный список. Был пацан – и нет пацана. А то, ишь, какой барин выискался, обед ему подавай! Будь, как все. Есть охота – отрезал рыбы кусок, в соль макнул и дальше работать. – А двенадцатичасовая смена? – продолжил я. – Никому не кажется, что это дохуя? – Да что ты несешь?! Будь благодарен, хоть такая работа есть! Дальше спорить не стал, даже о профсоюзе заикаться не буду, ибо бессмысленно. Кто я такой, чтобы бороться с системой? Тем более, всех все устраивает. Не хотят жить лучше – ну, и насрать. Главное самому выбраться из этого отстойника! Но, видимо, кто-то донес на меня начальству. Потому что ближе к концу смены подошел охранник и велел идти к Дмитрию Филимонычу. Хех, ну, теперь-то точно уволят, слава Ктулху. Не обращая внимания на ворчание секьюрити, отправился сначала в раздевалку. С облегчением зашвырнул в угол поганую робу. Умылся. Однако рыбья запашина настолько въелась, что не помогало даже хозяйственное мыло. Надеюсь, к возвращению в Схрон эта вонь выветрится. Не хочется видеть гримасу недовольства на личике Лены. А то еще закроет безлимитный доступ к телу. Быстро забрал шмотки из шкафчика, оделся. Повесив на пояс револьвер, ощутил мощный прилив уверенности. Ну, теперь поговорим с Филимонычем. Можно даже его нахуй послать. Усмехнувшись, закурил и последовал за охранником в кабинет лысого сатрапа. Когда вошли, начальник цеха отложил в сторону комикс про человека-паука и мрачно уставился на меня исподлобья. – Я гляжу, переоделся уже? Тебя разве кто-то отпустил, Аркадий? – Да, блин! И так сверхурочно работаю, почти целые сутки! Или что, на третью смену остаться прикажете?! – возмущенно ответил я. – Ты мне тут поори еще! – рявкнул Филимоныч. В кабинет заглянул охранник. – Все в порядке? – Прикрой дверь, Федырыч, – велел начальник. – Печать-то мне поставите на справке? – спросил я. – Все ж нормально отработал. И это… аванс бы… Дмитрий Филимоныч с сопением выбрался из-за стола. Массивная, как у моржа, фигура закрыла свет лампочки. Может, пора уже применить револьвер? – А теперь слушай сюда, Аркаша… – сказал он. – Или, как там тебя зовут на самом деле? Я ведь навел справки через комендатуру. Никакого Аркадия Скворцова в городе не числится. – Это, наверно, какая-то ошибка. – Я отступил на шаг. – Еще и смуту наводишь среди рабочих! Откуда ты? Партизаны? Сопротивление? Сектанты? Ну? Начальник попытался ухватить меня за ворот, но я отскочил, опрокинув стул. Задрав пальто, выхватил пушку. – Шпиён! – радостно воскликнул Филимоныч. – Как я и думал. Но ты пистолетик-то брось. Наряд уже едет. Да нет же, они уже, наверно, здесь. Лучше сдавайся. На Арене будет хоть какой-то шанс. А будешь сопротивляться, амеры пристрелят, как бешеного пса! – Заткнись, жирный! – сказал я. – Руки за голову, к стене! Быстро! – Да пошел ты! Не выстрелишь, кишка тонка, я же вижу! Федырыч! – крикнул он. И попер на меня, расставив хапалки. Бах! Заглянувший охранник с ужасом уставился на залитый кровью пол, по которому катался, подвывая, начальник цеха. Пуля пробила борову ногу. Не жмур, но тоже неплохо. Федырыч еще только тянулся к рации, когда я, перепрыгнув Филимоныча, бросился к выходу. Охранник попытался задержать, но быстрый хук слева остудил его планы. Бля, не поставят штампик в справку! Хреново! Выскочив за дверь, я, как ветер, понесся по коридору в сторону цеха. Где-то там выход наружу. На свободу. Но едва оказался среди шума и вони производства, увидел группу вооруженных янки. Вел их другой охранник, тот, что с усами. Я тут же развернулся, меняя вектор движения. – Это он! Ловите его, ловите! – Стоять, сука! – Брось оружие, ублюдок! Похрен на ваши вопли. В плен точно не сдамся! Какой-то рабочий тащился навстречу с полной корзиной рыбьих кишок и прочих внутренностей. Резким толчком выбил из рук, опрокидывая гадкое содержимое корзины на пол. Дальше! Вперед! Топот ног за спиной сменился шлепками вперемешку с отборным матом. Оглянувшись, лицезрел кучу пендосов, барахтающихся в поганой слизи. Рабочие тоже пытались меня ловить. Вот один сделал подножку. Прыжок! Удар в лицо отправил пролетария на больничный. Жирная тетка бросилась наперерез. Наверно, рассчитывает на премию? Да вот хрен! Ловкий бросок через бедро, и бабища с визгом улетела в огромный чан с тухлой рыбой. Снова топот ног сзади. Я нырнул в боковой проход между конвейером и ящиками с упакованной сельдью. Группа работяг впереди бросилась врассыпную, увидав мой грозный револьвер. Снова поворот. Направо! Теперь налево! Надо оторваться от погони, вырваться уже из этого затхлого цеха. Неожиданный удар в спину чуть не сбил с ног. Револьвер выскользнул из ладони, отлетев на несколько метров. Развернувшись на месте, принял боевую стойку и встретился взглядом с Виталей. С невозмутимым лицом он раскручивал над головой черного двухметрового угря. Так вот чем огрел меня, сволочь! Гребанный предатель! Мы же работали вместе! Выпад! Увернувшись, метнулся вперед, сокращая дистанцию. Но скользкая рыбина, совершив оборот, мокро ударила с другой стороны. В голове помутнело. Я отлетел в сторону, сделал перекат и вновь чуть не попал под раздачу. Только и успевал уворачиваться. Бля, гомон погони все ближе! И тут удача повернулась лицом. На очередном перекате рукоять револьвера, будто сама, скользнула в руку. Стремительно развернувшись, выстрелил. Виталя замер. Его каменное лицо впервые исказилось. Он с удивлением смотрел на рыбий хвост в руке. Угорь, смачно шлепнув, приземлился рядом. Вскочив на ноги, со скоростью пули помчался к выходу. Начиналась утренняя пересменка. Распихивая рабочих, протиснулся к проходным. Яростным прыжком перемахнул турникет, выскочил за периметр и… столкнулся нос к носу с тем самым негритосом, что изловил меня на рынке. Но теперь он один. Стоит возле Хаммера, караулит, наверно. Только что прикуренная сигарета выпала из его рта. Надо отдать должное выучке пендоса. «Эмка», небрежно висящая на плече, в доли секунды оказалась в его руках. Но мой револьвер бабахнул раньше. Прохожие в ужасе шарахнулись от брызнувших из-под натовской каски мозгов и осколков черепа. Не оглядываясь, я пересек улицу, шмыгнул в проулок. Ништяк, свобода! Но только куда теперь? Где укрыться? Позади завыли сирены. Блять, прямо как в GTA. Еще и вертушку, поди, поднимут, горько усмехнулся я. Топот десятков ног. Больше не оглядываюсь. – Туда! Он свернул туда! – орал какой-то пендосский прихвостень. Я тут же свернул в другой переулок. Да они все тут прихвостни! Это же ясно, как божий день. Пробегая мимо дома, услышал: – Аркадий! Это было так неожиданно, что я остановился. – Таня? Девушка стояла возле подъезда старенького двухэтажного дома. На работу пошла, видимо. – Сюда! Скорее! – схватив за рукав, втащила в подъезд. Старая дверь на пружине хлопнула, отрезав от внешнего мира. Блин, а если кто-то увидел, куда забежал? Тогда я в западне. Взведя курок, глянул в дверную щель. По улице мчались пендосы в броне, местные дружинники, и вроде, даже работяги с завода, судя по запаху. Я отпрянул от двери, уткнувшись в темноте во что-то теплое, мягкое. Таня. Совсем забыл про нее. Ощутил горячее дыхание возле уха. – Идем ко мне, Аркашик, – шепнула она. Посмотреть полный текст

Я бежал во всю мощь своих неутомимых ног. Нет, не бежал, а ловко и стремительно перемещался через различные препятствия, ну, как тот чувак, в фильме «13 район». Перескакивал конвейеры с вонючей рыбой, уворачивался от крюков, которые на кран-балках перемещали огромные сетки, набитые все той же… правильно, чертовой вонючей рыбой! И всюду, куда бы только не приземлялась моя тактическая подошва, приходилось делать это с особой осторожностью. Все верно, чтобы не поскользнуться на триждыдолбанной под хвост гребанной вонючей рыбе. Почему я бегу, и что послужило этому причиной? Сейчас расскажу. Где-то в начале ночной смены стало скучно от идиотски-однообразного труда. С Таней не поболтаешь, она уже ушла. Поэтому решил разговориться с новым соседом. Звали его Виталя, ему под сорокет, лицо грубое, словно вырубленное из гранита не очень умелым скульптором. – А вот скажи, Виталя, – спросил я, – тебе нравится твоя работа? Он ответил не сразу. Минуты через три. Уже думал, не дождусь, так как ни одна эмоция не отразилась на сером лице, но он сказал, наконец: – Да. – Хорошо, понятно. – Ничего другого я и не ожидал. Вдруг пришло понимание. И оно нехило так подрывало мою неистребимую веру в человечество. Я понял, что они все роботы. Нет, не киборги Минобороны, наподобие Стаса Михайлова. Эти работяги являются бездумными машинами, потому что в их мозгах крутится по кругу одна примитивная программа. Работать. Домой. Жрать. Спасть. Снова Работать. И нечеловеческий режим адского труда для них, как само собой разумеющееся. Чтобы опровергнуть эту чудовищную мысль, во время перерыва в курилке я спросил мужиков: – Слушайте, а никого тут не напрягает, что мы работаем без обеда? – Дааа… щас бы рассольничку, а потом пюрешку с котлеткой… – мечтательно произнес один из работяг. Другой возразил: – Не трави душу, Степан. А ты, новенький, думай, что говоришь! За такие разговорчики запросто можно попасть в черный список. Был пацан – и нет пацана. А то, ишь, какой барин выискался, обед ему подавай! Будь, как все. Есть охота – отрезал рыбы кусок, в соль макнул и дальше работать. – А двенадцатичасовая смена? – продолжил я. – Никому не кажется, что это дохуя? – Да что ты несешь?! Будь благодарен, хоть такая работа есть! Дальше спорить не стал, даже о профсоюзе заикаться не буду, ибо бессмысленно. Кто я такой, чтобы бороться с системой? Тем более, всех все устраивает. Не хотят жить лучше – ну, и насрать. Главное самому выбраться из этого отстойника! Но, видимо, кто-то донес на меня начальству. Потому что ближе к концу смены подошел охранник и велел идти к Дмитрию Филимонычу. Хех, ну, теперь-то точно уволят, слава Ктулху. Не обращая внимания на ворчание секьюрити, отправился сначала в раздевалку. С облегчением зашвырнул в угол поганую робу. Умылся. Однако рыбья запашина настолько въелась, что не помогало даже хозяйственное мыло. Надеюсь, к возвращению в Схрон эта вонь выветрится. Не хочется видеть гримасу недовольства на личике Лены. А то еще закроет безлимитный доступ к телу. Быстро забрал шмотки из шкафчика, оделся. Повесив на пояс револьвер, ощутил мощный прилив уверенности. Ну, теперь поговорим с Филимонычем. Можно даже его нахуй послать. Усмехнувшись, закурил и последовал за охранником в кабинет лысого сатрапа. Когда вошли, начальник цеха отложил в сторону комикс про человека-паука и мрачно уставился на меня исподлобья. – Я гляжу, переоделся уже? Тебя разве кто-то отпустил, Аркадий? – Да, блин! И так сверхурочно работаю, почти целые сутки! Или что, на третью смену остаться прикажете?! – возмущенно ответил я. – Ты мне тут поори еще! – рявкнул Филимоныч. В кабинет заглянул охранник. – Все в порядке? – Прикрой дверь, Федырыч, – велел начальник. – Печать-то мне поставите на справке? – спросил я. – Все ж нормально отработал. И это… аванс бы… Дмитрий Филимоныч с сопением выбрался из-за стола. Массивная, как у моржа, фигура закрыла свет лампочки. Может, пора уже применить револьвер? – А теперь слушай сюда, Аркаша… – сказал он. – Или, как там тебя зовут на самом деле? Я ведь навел справки через комендатуру. Никакого Аркадия Скворцова в городе не числится. – Это, наверно, какая-то ошибка. – Я отступил на шаг. – Еще и смуту наводишь среди рабочих! Откуда ты? Партизаны? Сопротивление? Сектанты? Ну? Начальник попытался ухватить меня за ворот, но я отскочил, опрокинув стул. Задрав пальто, выхватил пушку. – Шпиён! – радостно воскликнул Филимоныч. – Как я и думал. Но ты пистолетик-то брось. Наряд уже едет. Да нет же, они уже, наверно, здесь. Лучше сдавайся. На Арене будет хоть какой-то шанс. А будешь сопротивляться, амеры пристрелят, как бешеного пса! – Заткнись, жирный! – сказал я. – Руки за голову, к стене! Быстро! – Да пошел ты! Не выстрелишь, кишка тонка, я же вижу! Федырыч! – крикнул он. И попер на меня, расставив хапалки. Бах! Заглянувший охранник с ужасом уставился на залитый кровью пол, по которому катался, подвывая, начальник цеха. Пуля пробила борову ногу. Не жмур, но тоже неплохо. Федырыч еще только тянулся к рации, когда я, перепрыгнув Филимоныча, бросился к выходу. Охранник попытался задержать, но быстрый хук слева остудил его планы. Бля, не поставят штампик в справку! Хреново! Выскочив за дверь, я, как ветер, понесся по коридору в сторону цеха. Где-то там выход наружу. На свободу. Но едва оказался среди шума и вони производства, увидел группу вооруженных янки. Вел их другой охранник, тот, что с усами. Я тут же развернулся, меняя вектор движения. – Это он! Ловите его, ловите! – Стоять, сука! – Брось оружие, ублюдок! Похрен на ваши вопли. В плен точно не сдамся! Какой-то рабочий тащился навстречу с полной корзиной рыбьих кишок и прочих внутренностей. Резким толчком выбил из рук, опрокидывая гадкое содержимое корзины на пол. Дальше! Вперед! Топот ног за спиной сменился шлепками вперемешку с отборным матом. Оглянувшись, лицезрел кучу пендосов, барахтающихся в поганой слизи. Рабочие тоже пытались меня ловить. Вот один сделал подножку. Прыжок! Удар в лицо отправил пролетария на больничный. Жирная тетка бросилась наперерез. Наверно, рассчитывает на премию? Да вот хрен! Ловкий бросок через бедро, и бабища с визгом улетела в огромный чан с тухлой рыбой. Снова топот ног сзади. Я нырнул в боковой проход между конвейером и ящиками с упакованной сельдью. Группа работяг впереди бросилась врассыпную, увидав мой грозный револьвер. Снова поворот. Направо! Теперь налево! Надо оторваться от погони, вырваться уже из этого затхлого цеха. Неожиданный удар в спину чуть не сбил с ног. Револьвер выскользнул из ладони, отлетев на несколько метров. Развернувшись на месте, принял боевую стойку и встретился взглядом с Виталей. С невозмутимым лицом он раскручивал над головой черного двухметрового угря. Так вот чем огрел меня, сволочь! Гребанный предатель! Мы же работали вместе! Выпад! Увернувшись, метнулся вперед, сокращая дистанцию. Но скользкая рыбина, совершив оборот, мокро ударила с другой стороны. В голове помутнело. Я отлетел в сторону, сделал перекат и вновь чуть не попал под раздачу. Только и успевал уворачиваться. Бля, гомон погони все ближе! И тут удача повернулась лицом. На очередном перекате рукоять револьвера, будто сама, скользнула в руку. Стремительно развернувшись, выстрелил. Виталя замер. Его каменное лицо впервые исказилось. Он с удивлением смотрел на рыбий хвост в руке. Угорь, смачно шлепнув, приземлился рядом. Вскочив на ноги, со скоростью пули помчался к выходу. Начиналась утренняя пересменка. Распихивая рабочих, протиснулся к проходным. Яростным прыжком перемахнул турникет, выскочил за периметр и… столкнулся нос к носу с тем самым негритосом, что изловил меня на рынке. Но теперь он один. Стоит возле Хаммера, караулит, наверно. Только что прикуренная сигарета выпала из его рта. Надо отдать должное выучке пендоса. «Эмка», небрежно висящая на плече, в доли секунды оказалась в его руках. Но мой револьвер бабахнул раньше. Прохожие в ужасе шарахнулись от брызнувших из-под натовской каски мозгов и осколков черепа. Не оглядываясь, я пересек улицу, шмыгнул в проулок. Ништяк, свобода! Но только куда теперь? Где укрыться? Позади завыли сирены. Блять, прямо как в GTA. Еще и вертушку, поди, поднимут, горько усмехнулся я. Топот десятков ног. Больше не оглядываюсь. – Туда! Он свернул туда! – орал какой-то пендосский прихвостень. Я тут же свернул в другой переулок. Да они все тут прихвостни! Это же ясно, как божий день. Пробегая мимо дома, услышал: – Аркадий! Это было так неожиданно, что я остановился. – Таня? Девушка стояла возле подъезда старенького двухэтажного дома. На работу пошла, видимо. – Сюда! Скорее! – схватив за рукав, втащила в подъезд. Старая дверь на пружине хлопнула, отрезав от внешнего мира. Блин, а если кто-то увидел, куда забежал? Тогда я в западне. Взведя курок, глянул в дверную щель. По улице мчались пендосы в броне, местные дружинники, и вроде, даже работяги с завода, судя по запаху. Я отпрянул от двери, уткнувшись в темноте во что-то теплое, мягкое. Таня. Совсем забыл про нее. Ощутил горячее дыхание возле уха. – Идем ко мне, Аркашик, – шепнула она. Посмотреть полный текст

Вот так, в одну минуту, все рушится. Все мои тактические планы и хитрости оказались бесполезны. Поел, называется, шавермы с пивком. Почему, блин, Пахомыч не сказал, что нужны документы? Конечно, я бы не побежал в Схрон за паспортом и водительскими правами, но передвигался бы по городу не так открыто. А может, у них тут особые доки? Ну, справки, пропуски там какие-нибудь? Эх, добыть бы образец. Мой скилл в фотошопе довольно высок. Сделать ксиву и можно наведываться в город за ништяками практически легально. Вымученная улыбка тронула мое лицо. Не придумал ничего лучше, кроме как сказать: – Какие такие документики, любезнейший? У меня нет никаких документов. Патрульные мрачно переглянулись. – Ты нам голову не морочь! Где трудовая справка? – А, трудовая справка! – Я поставил пиво и принялся хлопать по карманам. – Сейчас, сейчас. Блин, где же она?.. А если выхватить револьвер и перестрелять этих козлов? Но придется бежать, не выполнив миссию. Да и не факт, что черномазый первым не даст очередь, вон, как следит за руками, сука. – Быстрей давай, – прикрикнул полицай. – Че ты там копошишься? – Сорян, парни, кажется, на работе оставил… – печально вздохнув, ответил я. – Почему бездельничаешь? – Я не бездельничаю, у меня обед. Двое с повязками на рукавах тут же заржали, будто я отмочил шутку на десять баллов. Негрила, видимо, не понимал по-русски, еще больше выпучил глаза, сдвинув брови. – На обед… ха! Да этот парень – юморист! – утерев слезу, сказал долговязый. – Ладно. Посмеялись и будя. Где работаешь? На рыбзаводе? На домнах? На лесозаготовке? В муниципальном хозяйстве? Решил выбрать наименее неприятный, на мой взгляд, вариант: – На рыбзаводе. – Понятно. Что же прогуливаем, гражданин? Тунеядствуем, пиво средь бела дня распиваем… – пожурил меня страж порядка. – Сейчас мы сопроводим на рабочее место, а на старшего смены напишем рапорт за то, что работники шляются по городу, как попало. А с тебя штраф! – Сколько? – дрогнувшим голосом спросил я, вытаскивая пакетик с семечками. – Сто пятьдесят! – усмехнулся верзила, наметанным глазом оценив количество семок. Капец, все мои сбережения перекочевали к этим жадным упырям! Я только успел наскоро проглотить шаверму и допить ледяное пиво. Пока тоже не забрали. Но, вроде, настроены они благодушно. Пусть ведут на завод. Там что-нибудь придумаю. Главное, чтобы не стали обыскивать, а то придется стрелять. Что-то мне подсказывает, что на ношения оружия здесь тоже нужны какие-нибудь справки, разрешения. Гребанная бюрократия! Даже очищающий огонь Судного Дня не смог избавить мир от этого древнего зла. Но меня не обыскивали. Похоже, в Кандалакше в порядке вещей прогулы. А патрульные, наверно, возвращают по десять раз на дню горе-работников. Что хорошо, один из стражей, тот, что с дубинкой, пошел впереди. Я ведь не знал, где находится этот долбанный рыбзавод. Мог получиться конфуз. Они бы сразу догадались, что я не местный и отправили бы в отделение или прямиком на Арену Жести. Снова стоять против десантуры у меня как-то нет желания. *** В городе я не особо ориентировался, но понял, что идем в сторону порта. Попетляв по приморским улочкам, оказались перед железными воротами с облупившейся синей краской. Заводские трубы, воняет рыбой. Мда, печаль-тоска… ладно, поработаем до темноты, а как стемнеет, постараюсь слинять отсюда нахрен. Патрульные сдали меня на охранникам на КПП. Негритос напоследок гневно зыркнул, сплюнув под ноги. Наверное, что-то подозревает. Ну, да и пох на него. Теперь я в безопасности. – Ну что, бедолага, как фамилия? – щурясь от папиросы, спросил охранник с большими седыми усами. Его напарник, такой же пенсионер раскрыл вахтенный журнал и вопросительно уставился на меня. В голову пришла отличная мысль: – Да я не с этого завода, мужики! Наврал этим козлам. Житья не дают честному пролетариату! Мужики переглянулись, а я продолжил: – Представляете, пивка не дали попить нормально. Схватили прямо на рынке, полицаи гребанные! И штраф – сто пятьдесят семок! – Так порядок в городе таков. – Усатый затушил окурок. – Неча посередь дня хуи пинать. Чего ж теперь с ним делать а, Федырыч? – Не знаю… начальству бы надо позвонить, – задумчиво почесал залысины Федырыч. – Подождите, подождите, – встрял я. – Вы мне сделайте трудовую справку, и я с удовольствием буду трудиться на вашем заводе! – А где ж твоя? Это ж важный докУмент. Куда дел-то, сынок? – В будке оставил, – опустив голову, сказал я. – На лесозаготовках. Ушел оттуда. У меня аллергия на хвою, и суставы ломит, целыми днями на морозе только пилим да таскаем, пилим да таскаем. Я бригадиру сколько раз говорил, переведи, мол, на рыбзавод! Так он знаете, что мне говорит? – Чего же? – заслушавшись, спросил усатый. – Говорит, иди, деревья пили, скотина. А что-то не нравится – на Арену тебя сдадим! Представляете, мужики, меня честного работника, на растерзанье к этим маньякам! – Нда-а… – протянул Федырыч. – Лютуют оккупанты, мать их… – Да вообще, народ за скот держат! – Ты эт… потише… – проворчал усач. – Сделайте мне справку, мужики. С первой получки – поляна с меня! – Это, сынок, тебе к начальнику цеха надо. Давай, Федырыч, отведи-ка его. *** Вогнав нож в брюхо, дернул вверх. Острое лезвие с треском рвало шкуру и внутренности. Затем быстрыми движениями выпустил кишки. Блять, ну и вонь! Я бросил в лоток выпотрошенную селедку и взял с конвейера следующую. Которая эта рыбина за час? Пятидесятая, или шестидесятая? Пох, главное – продержаться до конца смены. – Чего разглядываешь? – раздался над ухом грубый ор. – Режь! Это тебе не девка на выданье! Ты, бляха, еще поцелуй ее! Чертов начальник цеха подошел уже в третий раз. И все орет. Я же, типа, на испытательном сроке. Эх, всадить бы девять грамм свинца в этого надсмотрщика! Но мой верный револьвер лежит сейчас в шкафчике, в раздевалке. Когда Федырыч привел к начальнику, я даже пожалел о своей затее. Массивный дядька, бритый налысо, в пропитанном жиром и рыбьей чешуей фартуке, посмотрел на меня с неистовой ненавистью работодателя к нерадивому холопу. Процедил сквозь зубы: «Выпишу справку. Временную. На испытательный срок пойдешь. Но если не будешь норму выдавать, отправишься обратно, лес валить! Ну, говори, как звать! На конвейер поставлю, вместо Гоши. Какой был работник! Жаль, слег с туберкулезом на той неделе…» Я назвался Аркадием Скворцовым. Не знаю почему. Просто первое, что пришло на ум. Зато теперь во внутреннем кармане лежит справочка. Правда, выданная всего на неделю. Теперь могу спокойно передвигаться по городу. Пусть и в нерабочее время. Конец смены должны фиксировать охранники на проходной. Без их штампика этой бумажкой можно только подтереться. То есть до первого патруля. Под злобным взглядом Дмитрия Филимоныча – а так зовут начальника – я начал с удвоенной скоростью пластать ледяные рыбьи тушки. Хоть бы перчатки выдали, скоты. Вскоре лысый демон отвалил, а я сунул руки в карманы спецовки, такой же пропитанной рыбьим жиром и чешуей, чтобы немного отогреть пальцы. Блин, как же выполнить норму, сто штук в час? Стоп, Санек, какая норма? Забей, чувак. Надо только продержаться до вечера. А потом можно вернуться в сторожку к Егорычу с Пахомычем. Спирта уж, всяко, не осталось, но хоть косячок снимет огорчения сегодняшнего дня. Рыба ехала по специальной ленте бесконечным склизким потоком. Кроме меня на конвейере трудилось еще с десяток человек. Вот это были настоящие мастера разделки. Наверно, до БП работали в суши-барах или ресторанах… особенно ловко работала ножом девушка справа от меня. Если б не испачканная спецодежда и серый платок, повязанный на затылке, я бы назвал ее симпатичной. Вот умница-девчонка. Порядочная. Работает на тяжелом производстве, а ведь могла обслуживать американскую солдатню. Со своими-то внешними данными. Почувствовав мой взгляд, заулыбалась, крикнула сквозь шум цеха: – Ты не зевай, новенький, а то Филимоныч на вторую смену оставит! Наверно, я сделал такое страдальческое лицо, что девушка рассмеялась. – Вот, смотри, как нужно правильно рыбу держать… кстати, Татьяна! – А меня зовут Алек… тьфу ты, Аркадий! – Какое смешное имя! После подсказок Татьяны дело пошло, куда ловчее. Не знаю, сделал ли норму, но лысый сатрап, когда сунул морду в лоток, ничего не сказал. Но даже за шутками и непринужденной беседой день тянулся чертовски медленно. Обед, как выяснилось, не предполагался. За всю двенадцатичасовую смену отлучаться в туалет, можно не более, чем на пять минут. Блин, хорошо, что я утром посрал. Что за зверские порядки? Давай, Санек, пожалуйся еще в службу охраны труда. Это БП, и если ты не подготовился заранее, будь добр ишачить за пайку в этом вонючем отстойнике. Не зря все-таки построил Схрон, ох, не зря… Наконец, зазвучали сирены, отмечающие конец смены. Слава богу, этот ад закончился. Рабочие засуетились, разгибая спины и потягиваясь. – Пока, Аркаша, увидимся завтра! – Татьяна махнула ручкой. Естественно, передернуло от этих слов. Вряд ли вернусь хоть когда-нибудь в эту клоаку. Меня ждут более героические дела. – Пока, Таня! До завтра. Когда она упорхнула в сторону женской раздевалки, я поплелся в сторону мужской. Интересно, в городе еще можно купить пивка? Хотя, какое пивко? Семок-то больше не осталось. – Ты куда это собрался, дружок? – Филимоныч встал на пути. Чуть не уперся носом в его грязный фартук. – Так смена же закончилась. – Какой нахуй «закончилась»?! Это для тех, кто с утра работает, она закончилась! А ты с обеда только нарисовался! – Но… – Никаких «но»! Че, сдать тебя патрульным? – Нет. – Вот и пиздуй в цех, Аркадий! Работай! Ничего не ответив, я развернулся и направился к конвейеру. Даже сигарета, которую успел закурить на ходу, провоняла проклятой рыбой. Надо узнать, как здесь дела с профсоюзным движением. В моем сердце все сильней и ярче разгоралось пламя классовой вражды. Посмотреть полный текст

Вот так, в одну минуту, все рушится. Все мои тактические планы и хитрости оказались бесполезны. Поел, называется, шавермы с пивком. Почему, блин, Пахомыч не сказал, что нужны документы? Конечно, я бы не побежал в Схрон за паспортом и водительскими правами, но передвигался бы по городу не так открыто. А может, у них тут особые доки? Ну, справки, пропуски там какие-нибудь? Эх, добыть бы образец. Мой скилл в фотошопе довольно высок. Сделать ксиву и можно наведываться в город за ништяками практически легально. Вымученная улыбка тронула мое лицо. Не придумал ничего лучше, кроме как сказать: – Какие такие документики, любезнейший? У меня нет никаких документов. Патрульные мрачно переглянулись. – Ты нам голову не морочь! Где трудовая справка? – А, трудовая справка! – Я поставил пиво и принялся хлопать по карманам. – Сейчас, сейчас. Блин, где же она?.. А если выхватить револьвер и перестрелять этих козлов? Но придется бежать, не выполнив миссию. Да и не факт, что черномазый первым не даст очередь, вон, как следит за руками, сука. – Быстрей давай, – прикрикнул полицай. – Че ты там копошишься? – Сорян, парни, кажется, на работе оставил… – печально вздохнув, ответил я. – Почему бездельничаешь? – Я не бездельничаю, у меня обед. Двое с повязками на рукавах тут же заржали, будто я отмочил шутку на десять баллов. Негрила, видимо, не понимал по-русски, еще больше выпучил глаза, сдвинув брови. – На обед… ха! Да этот парень – юморист! – утерев слезу, сказал долговязый. – Ладно. Посмеялись и будя. Где работаешь? На рыбзаводе? На домнах? На лесозаготовке? В муниципальном хозяйстве? Решил выбрать наименее неприятный, на мой взгляд, вариант: – На рыбзаводе. – Понятно. Что же прогуливаем, гражданин? Тунеядствуем, пиво средь бела дня распиваем… – пожурил меня страж порядка. – Сейчас мы сопроводим на рабочее место, а на старшего смены напишем рапорт за то, что работники шляются по городу, как попало. А с тебя штраф! – Сколько? – дрогнувшим голосом спросил я, вытаскивая пакетик с семечками. – Сто пятьдесят! – усмехнулся верзила, наметанным глазом оценив количество семок. Капец, все мои сбережения перекочевали к этим жадным упырям! Я только успел наскоро проглотить шаверму и допить ледяное пиво. Пока тоже не забрали. Но, вроде, настроены они благодушно. Пусть ведут на завод. Там что-нибудь придумаю. Главное, чтобы не стали обыскивать, а то придется стрелять. Что-то мне подсказывает, что на ношения оружия здесь тоже нужны какие-нибудь справки, разрешения. Гребанная бюрократия! Даже очищающий огонь Судного Дня не смог избавить мир от этого древнего зла. Но меня не обыскивали. Похоже, в Кандалакше в порядке вещей прогулы. А патрульные, наверно, возвращают по десять раз на дню горе-работников. Что хорошо, один из стражей, тот, что с дубинкой, пошел впереди. Я ведь не знал, где находится этот долбанный рыбзавод. Мог получиться конфуз. Они бы сразу догадались, что я не местный и отправили бы в отделение или прямиком на Арену Жести. Снова стоять против десантуры у меня как-то нет желания. *** В городе я не особо ориентировался, но понял, что идем в сторону порта. Попетляв по приморским улочкам, оказались перед железными воротами с облупившейся синей краской. Заводские трубы, воняет рыбой. Мда, печаль-тоска… ладно, поработаем до темноты, а как стемнеет, постараюсь слинять отсюда нахрен. Патрульные сдали меня на охранникам на КПП. Негритос напоследок гневно зыркнул, сплюнув под ноги. Наверное, что-то подозревает. Ну, да и пох на него. Теперь я в безопасности. – Ну что, бедолага, как фамилия? – щурясь от папиросы, спросил охранник с большими седыми усами. Его напарник, такой же пенсионер раскрыл вахтенный журнал и вопросительно уставился на меня. В голову пришла отличная мысль: – Да я не с этого завода, мужики! Наврал этим козлам. Житья не дают честному пролетариату! Мужики переглянулись, а я продолжил: – Представляете, пивка не дали попить нормально. Схватили прямо на рынке, полицаи гребанные! И штраф – сто пятьдесят семок! – Так порядок в городе таков. – Усатый затушил окурок. – Неча посередь дня хуи пинать. Чего ж теперь с ним делать а, Федырыч? – Не знаю… начальству бы надо позвонить, – задумчиво почесал залысины Федырыч. – Подождите, подождите, – встрял я. – Вы мне сделайте трудовую справку, и я с удовольствием буду трудиться на вашем заводе! – А где ж твоя? Это ж важный докУмент. Куда дел-то, сынок? – В будке оставил, – опустив голову, сказал я. – На лесозаготовках. Ушел оттуда. У меня аллергия на хвою, и суставы ломит, целыми днями на морозе только пилим да таскаем, пилим да таскаем. Я бригадиру сколько раз говорил, переведи, мол, на рыбзавод! Так он знаете, что мне говорит? – Чего же? – заслушавшись, спросил усатый. – Говорит, иди, деревья пили, скотина. А что-то не нравится – на Арену тебя сдадим! Представляете, мужики, меня честного работника, на растерзанье к этим маньякам! – Нда-а… – протянул Федырыч. – Лютуют оккупанты, мать их… – Да вообще, народ за скот держат! – Ты эт… потише… – проворчал усач. – Сделайте мне справку, мужики. С первой получки – поляна с меня! – Это, сынок, тебе к начальнику цеха надо. Давай, Федырыч, отведи-ка его. *** Вогнав нож в брюхо, дернул вверх. Острое лезвие с треском рвало шкуру и внутренности. Затем быстрыми движениями выпустил кишки. Блять, ну и вонь! Я бросил в лоток выпотрошенную селедку и взял с конвейера следующую. Которая эта рыбина за час? Пятидесятая, или шестидесятая? Пох, главное – продержаться до конца смены. – Чего разглядываешь? – раздался над ухом грубый ор. – Режь! Это тебе не девка на выданье! Ты, бляха, еще поцелуй ее! Чертов начальник цеха подошел уже в третий раз. И все орет. Я же, типа, на испытательном сроке. Эх, всадить бы девять грамм свинца в этого надсмотрщика! Но мой верный револьвер лежит сейчас в шкафчике, в раздевалке. Когда Федырыч привел к начальнику, я даже пожалел о своей затее. Массивный дядька, бритый налысо, в пропитанном жиром и рыбьей чешуей фартуке, посмотрел на меня с неистовой ненавистью работодателя к нерадивому холопу. Процедил сквозь зубы: «Выпишу справку. Временную. На испытательный срок пойдешь. Но если не будешь норму выдавать, отправишься обратно, лес валить! Ну, говори, как звать! На конвейер поставлю, вместо Гоши. Какой был работник! Жаль, слег с туберкулезом на той неделе…» Я назвался Аркадием Скворцовым. Не знаю почему. Просто первое, что пришло на ум. Зато теперь во внутреннем кармане лежит справочка. Правда, выданная всего на неделю. Теперь могу спокойно передвигаться по городу. Пусть и в нерабочее время. Конец смены должны фиксировать охранники на проходной. Без их штампика этой бумажкой можно только подтереться. То есть до первого патруля. Под злобным взглядом Дмитрия Филимоныча – а так зовут начальника – я начал с удвоенной скоростью пластать ледяные рыбьи тушки. Хоть бы перчатки выдали, скоты. Вскоре лысый демон отвалил, а я сунул руки в карманы спецовки, такой же пропитанной рыбьим жиром и чешуей, чтобы немного отогреть пальцы. Блин, как же выполнить норму, сто штук в час? Стоп, Санек, какая норма? Забей, чувак. Надо только продержаться до вечера. А потом можно вернуться в сторожку к Егорычу с Пахомычем. Спирта уж, всяко, не осталось, но хоть косячок снимет огорчения сегодняшнего дня. Рыба ехала по специальной ленте бесконечным склизким потоком. Кроме меня на конвейере трудилось еще с десяток человек. Вот это были настоящие мастера разделки. Наверно, до БП работали в суши-барах или ресторанах… особенно ловко работала ножом девушка справа от меня. Если б не испачканная спецодежда и серый платок, повязанный на затылке, я бы назвал ее симпатичной. Вот умница-девчонка. Порядочная. Работает на тяжелом производстве, а ведь могла обслуживать американскую солдатню. Со своими-то внешними данными. Почувствовав мой взгляд, заулыбалась, крикнула сквозь шум цеха: – Ты не зевай, новенький, а то Филимоныч на вторую смену оставит! Наверно, я сделал такое страдальческое лицо, что девушка рассмеялась. – Вот, смотри, как нужно правильно рыбу держать… кстати, Татьяна! – А меня зовут Алек… тьфу ты, Аркадий! – Какое смешное имя! После подсказок Татьяны дело пошло, куда ловчее. Не знаю, сделал ли норму, но лысый сатрап, когда сунул морду в лоток, ничего не сказал. Но даже за шутками и непринужденной беседой день тянулся чертовски медленно. Обед, как выяснилось, не предполагался. За всю двенадцатичасовую смену отлучаться в туалет, можно не более, чем на пять минут. Блин, хорошо, что я утром посрал. Что за зверские порядки? Давай, Санек, пожалуйся еще в службу охраны труда. Это БП, и если ты не подготовился заранее, будь добр ишачить за пайку в этом вонючем отстойнике. Не зря все-таки построил Схрон, ох, не зря… Наконец, зазвучали сирены, отмечающие конец смены. Слава богу, этот ад закончился. Рабочие засуетились, разгибая спины и потягиваясь. – Пока, Аркаша, увидимся завтра! – Татьяна махнула ручкой. Естественно, передернуло от этих слов. Вряд ли вернусь хоть когда-нибудь в эту клоаку. Меня ждут более героические дела. – Пока, Таня! До завтра. Когда она упорхнула в сторону женской раздевалки, я поплелся в сторону мужской. Интересно, в городе еще можно купить пивка? Хотя, какое пивко? Семок-то больше не осталось. – Ты куда это собрался, дружок? – Филимоныч встал на пути. Чуть не уперся носом в его грязный фартук. – Так смена же закончилась. – Какой нахуй «закончилась»?! Это для тех, кто с утра работает, она закончилась! А ты с обеда только нарисовался! – Но… – Никаких «но»! Че, сдать тебя патрульным? – Нет. – Вот и пиздуй в цех, Аркадий! Работай! Ничего не ответив, я развернулся и направился к конвейеру. Даже сигарета, которую успел закурить на ходу, провоняла проклятой рыбой. Надо узнать, как здесь дела с профсоюзным движением. В моем сердце все сильней и ярче разгоралось пламя классовой вражды. Посмотреть полный текст

Никому нельзя доверять. Особенно в Постапокалипсис. Кто вообще такой, этот Пахомыч? Что про него известно? И вообще, наивность Егорыча, который положился на знакомого, живущего в оккупированном городе, конечно, удивляет. Но я-то, расчетливый, продуманный параноик со стажем, каким местом думал? Блин, сейчас пендосцы повяжут Егорыча, найдут мой рюкзак и Сайгу. Не очень хороший вариант. Что происходит в бытовке, я не видел. Через открытую дверь доносятся лишь обрывки фраз и какая-то возня. Шмонают, наверно, дедов. Походу, придется уработать наглухо весь патруль. Начнем с пулеметчика, упитанного мордатого парня. Главное, свалить его одним выстрелом. Потом те двое выскочат из дома. И возможно, еще есть бойцы в тачке. Оставаясь невидимым в тени, высунулся из-за сугроба, бесшумно отогнув щедро смазанный курок, прицелился в голову амера. Люблю хэдшоты. Один выстрел – один фраг. Револьвер уже был готов исполнить победную мелодию смерти, когда из домика вышли два солдера. Увиденное заставило меня повременить со стрельбой. Вместе с ними на крыльце появились оба деда. Хм, даже не в наручниках. Мирно беседуют, задымили. Хорошо. Не придется убивать этих янки. Не подумайте, что мне хоть сколько-нибудь жаль натовских ублюдков. Просто неизвестно, какие проблемы после этого последуют. Сама миссия может быть под угрозой. Наконец, Пахомыч передал небольшой сверток. Пендосы над чем-то похохотали, пожали руки старику и отчалили. Хаммер зарычал мотором, разворачиваясь в тесном закутке. Что за хрень тут происходит? Когда машина уехала, Егорыч завертел головой и тихонько позвал: – Санька! Ну, ты где, ешкин кот? – Да здесь, здесь… – я выбрался из сугроба, на ходу отряхиваясь. – Чево я грил а, Пахомыч? – дед указал на меня трубкой. – Настоящий партизанин. Догодалси спрятаться! – Хорош, хорош, – с усмешкой покивал сторож. Я стремительно проскочил между ними, ворвался в домик. Какого хрена? Где моя Сайга и рюкзак? Выскочив наружу, схватил за шиворот Пахомыча и приставил ко лбу револьвер. – Ну, а теперь рассказывай, что за маски-шоу тут было, дедуля?! И где, блять, моя снаряга? – Санек, а ну, не буянь… – хотел вмешаться Егорыч, но я отодвинул его плечом. – Ты шо, хлопец? – проскрипел Пахомыч. ¬– Убрал я в подпол твое барахло, как машину услыхал… – Зачем они приезжали? Ты же говорил, ночью не бывает проверок? – А… так энто не проверка… за травкою оне приезжають, кады хочют. – За какой еще травкой? – не понял я. – Дык, за марьванной! – Что? – убрал револьвер в кобуру. – Ты торгуешь марихуаной? – Да не, внук энтим занимаецца, а у меня так, перевалочный пункт. Кады у него кончаюцца запасы, внучок ко мне отправлят, покупателей своих. От так вот. Пошли в дом, а то холодно. – А где ж ты ее берешь, Пахомыч? – Каво? – Не кого, а что. Ну, траву эту. – Так мне привозют энти, ну как их… слово такое мудреное… – Пахомыч задумался. – Толи отщепенцы, толи тунеядцы… в зеленых одеждах ходють оне. – Может, вегетарианцы? – уточнил я. – Точно, вегасранцы! – просиял старик. – Оне мне марьванну, а я им товары из города, одежду, лекарства. А солдаты новой валютой с нами расплачиваются. Во! Пахомыч показал полиэтиленовый пакетик, туго набитый отборными семками. – Понятно… – пробормотал я, подняв крышку люка и заглянув в подпол. Слава богу, снаряжение на месте. – А покажи мне, что за трава? Ну, просто интересно. Хозяин полез в сундук. Егорыч, не теряя времени, разлил по кружкам новую порцию спирта. – Гляди, хлопец, в городе энто, кажись, шишками называють, – Пахомыч развернул сверток. Заглянул. Хм, действительно шишки. Выходит, Спаун ведет тайную торговлю с городом? Откуда еще может взяться ганджубас в разгар ядерной войны. Любопытно, знает ли об этом полковник Уайт? – Что же вы тогда, – спросил я, ловко сворачивая самокрутку, – спирт хлещете, не щадя печень? А как же дары природы? – Шож мы, наркоманы штоле? – насупился Пахомыч, опустошил кружку и, откинувшись на спинку стула, захрапел. Егорыч продержался не намного дольше. Я еще поразмышлял немного о предстоящих действиях. Добил самокрутку, заценив, как всегда, отменное качество продукта. Хм… у меня же еще дома запас. Совсем, блин, забыл про бохи. Можно и не бухать, когда есть такое. Да и Лена будет рада, что я не пью, но всегда весел и доволен, хы-хы. *** Я шагал по городу в стареньком потрепанном пальто. Лицо укутано шарфом, на голове облезлая ушанка Пахомыча. Старче с утра маялся похмельем, поэтому остался в доме. Да и пока нет в нем необходимости. Пусть отдыхает. Я же отправился на вылазку за сбором информации. Без Сайги, рюкзака, разгрузки как-то хреново. Будто голый. Но хоть тяжесть револьвера на поясе успокаивает душу. Маскировка сработала на ура. Никто не обращает внимания. Сейчас меня может выдать только холодный беспощадный взгляд истинного выживальщика. Поэтому, когда попадались патрули, я низко опускал голову и делал вид, что спешу по своим делам. Прохожих на улице почти не было. Все сидят дома или на каких-то работах? Надо было расспросить Пахомыча о порядках в городе, но он с утра тоже лыка не вязал. Так что будем надеяться на собственную осторожность и удачу. Вскоре вышел на рыночную площадь. Несмотря на мороз, здесь многолюдно, кипит жизнь. Возле рыночных ворот установлено несколько щитов с объявлениями. Я остановился и принялся с интересом читать. «Славные граждане города Кандалакша! Администрация предостерегает от загородных поездок. В лесах орудует незаконное бандформирование, называющее себя «Выживальщики». Негодяи нападают на продовольственные конвои, грабят и убивают мирных граждан. Возглавляет разбойников некий Санек, чудом бежавший с Арены Жести. За голову лидера банды назначена награда – килограмм семок.» Ниже был нарисован ужасный фоторобот. Фигня какая-то. Совсем на меня не похож. Даже захотелось содрать и порвать в клочья эту лживую пропаганду пендосни. Но вовремя остановился. Нельзя привлекать внимание. Да и сколько по городу развешано подобных портянок? Ничего, сделаем дело, вызволим Вована, и ноги моей в этом городишке не будет. Схрон и Лена уже и так заждались. Я пробежал глазами еще несколько объявлений. Кто-то предлагал купить оптом рыбу. Кто-то менял старые семки на новые (выгодный курс – один к трем!), а некоторые предлагали быстрый займ. «До ста семок на руки, под залог родственника!» – гласила реклама. Наконец, нашел то, что искал. С огромного цветного плаката на меня смотрел настоящий монстр. Бешеный оскал, чудовищные мышцы и броня, под ногами разорванные трупы. Ну и фантазия у художника! Вована можно было узнать только по десантному берету. Надпись гласила: «Такое нельзя пропустить! В воскресенье Беспредельный Вован, который поразил своим дебютом честных граждан Кандалакши, вновь выступит для вас! Противостоять Беспощадному Десантнику будут, как обычно, преступники и предатели нашего славного города. Не пропустите это зрелище! Вход – 50 сем.» Так, значит, бои через два дня. Отлично, есть время подготовиться и выработать план действий. А пока нужно разжиться местной валютой. Я пошел между лавок и рядов, решив для начала просто приглядеться. Здесь торговали, всем, чем только можно. Но наиболее ценными считались товары из довоенной эпохи. Особенно продукты питания в выцветших упаковках и сигареты. А вот алкоголь дешевый во всех видах, даже пиво. Надо затариться, если будет возможность. Помнил я и про Лену, точнее, про ее просьбу. Однако, памперсы видел в одном месте, и стоят они баснословных денег. Блин, где мне взять столько семок? Вообще все свое барахло продать что ли? Нет уж, снаряжение помогает выжить, и поэтому бесценно. Лучше проследить, куда убирают по вечерам товар, и попробовать выкрасть. Думаю, Егорыч посодействует. Нагулявшись по рынку, я, наконец, выгодно обменял десять сигарет и пачку тушенки на, примерно, двести семок. Хотел уже направиться к стадиону, но мой желудок потребовал еды. Разве ж откажешь? Купил тут же шаверму и пластиковую бутылку пива. Расположившись за стоячим столиком у ларька, приготовился с удовольствием есть. Шаверму откусил с некоторой опаской. Что за дела? Рыба вместо мяса? Хотя… с пивком идет ништяк! Лучше уж рыба, чем кошки, собаки, голуби, или хрен знает, что еще мог положить местный шаурмэн. Уже допивал пивас, когда увидел патруль, неторопливо следующий между рядами. И, как назло, направляются ко мне! Без паники… надо сделать невозмутимое лицо… – Документики, гражданин, – произнес верзила в черном пальто с повязкой на рукаве. Полицай, наверно. Его напарник в такой же повязке со скучающим видом поигрывал дубинкой. Все это контролировал пендос. Чистокровный усатый негр с выпученными глазами. Неотрывно пялясь на меня, он снял с предохранителя «Эмку». Посмотреть полный текст

Никому нельзя доверять. Особенно в Постапокалипсис. Кто вообще такой, этот Пахомыч? Что про него известно? И вообще, наивность Егорыча, который положился на знакомого, живущего в оккупированном городе, конечно, удивляет. Но я-то, расчетливый, продуманный параноик со стажем, каким местом думал? Блин, сейчас пендосцы повяжут Егорыча, найдут мой рюкзак и Сайгу. Не очень хороший вариант. Что происходит в бытовке, я не видел. Через открытую дверь доносятся лишь обрывки фраз и какая-то возня. Шмонают, наверно, дедов. Походу, придется уработать наглухо весь патруль. Начнем с пулеметчика, упитанного мордатого парня. Главное, свалить его одним выстрелом. Потом те двое выскочат из дома. И возможно, еще есть бойцы в тачке. Оставаясь невидимым в тени, высунулся из-за сугроба, бесшумно отогнув щедро смазанный курок, прицелился в голову амера. Люблю хэдшоты. Один выстрел – один фраг. Револьвер уже был готов исполнить победную мелодию смерти, когда из домика вышли два солдера. Увиденное заставило меня повременить со стрельбой. Вместе с ними на крыльце появились оба деда. Хм, даже не в наручниках. Мирно беседуют, задымили. Хорошо. Не придется убивать этих янки. Не подумайте, что мне хоть сколько-нибудь жаль натовских ублюдков. Просто неизвестно, какие проблемы после этого последуют. Сама миссия может быть под угрозой. Наконец, Пахомыч передал небольшой сверток. Пендосы над чем-то похохотали, пожали руки старику и отчалили. Хаммер зарычал мотором, разворачиваясь в тесном закутке. Что за хрень тут происходит? Когда машина уехала, Егорыч завертел головой и тихонько позвал: – Санька! Ну, ты где, ешкин кот? – Да здесь, здесь… – я выбрался из сугроба, на ходу отряхиваясь. – Чево я грил а, Пахомыч? – дед указал на меня трубкой. – Настоящий партизанин. Догодалси спрятаться! – Хорош, хорош, – с усмешкой покивал сторож. Я стремительно проскочил между ними, ворвался в домик. Какого хрена? Где моя Сайга и рюкзак? Выскочив наружу, схватил за шиворот Пахомыча и приставил ко лбу револьвер. – Ну, а теперь рассказывай, что за маски-шоу тут было, дедуля?! И где, блять, моя снаряга? – Санек, а ну, не буянь… – хотел вмешаться Егорыч, но я отодвинул его плечом. – Ты шо, хлопец? – проскрипел Пахомыч. ¬– Убрал я в подпол твое барахло, как машину услыхал… – Зачем они приезжали? Ты же говорил, ночью не бывает проверок? – А… так энто не проверка… за травкою оне приезжають, кады хочют. – За какой еще травкой? – не понял я. – Дык, за марьванной! – Что? – убрал револьвер в кобуру. – Ты торгуешь марихуаной? – Да не, внук энтим занимаецца, а у меня так, перевалочный пункт. Кады у него кончаюцца запасы, внучок ко мне отправлят, покупателей своих. От так вот. Пошли в дом, а то холодно. – А где ж ты ее берешь, Пахомыч? – Каво? – Не кого, а что. Ну, траву эту. – Так мне привозют энти, ну как их… слово такое мудреное… – Пахомыч задумался. – Толи отщепенцы, толи тунеядцы… в зеленых одеждах ходють оне. – Может, вегетарианцы? – уточнил я. – Точно, вегасранцы! – просиял старик. – Оне мне марьванну, а я им товары из города, одежду, лекарства. А солдаты новой валютой с нами расплачиваются. Во! Пахомыч показал полиэтиленовый пакетик, туго набитый отборными семками. – Понятно… – пробормотал я, подняв крышку люка и заглянув в подпол. Слава богу, снаряжение на месте. – А покажи мне, что за трава? Ну, просто интересно. Хозяин полез в сундук. Егорыч, не теряя времени, разлил по кружкам новую порцию спирта. – Гляди, хлопец, в городе энто, кажись, шишками называють, – Пахомыч развернул сверток. Заглянул. Хм, действительно шишки. Выходит, Спаун ведет тайную торговлю с городом? Откуда еще может взяться ганджубас в разгар ядерной войны. Любопытно, знает ли об этом полковник Уайт? – Что же вы тогда, – спросил я, ловко сворачивая самокрутку, – спирт хлещете, не щадя печень? А как же дары природы? – Шож мы, наркоманы штоле? – насупился Пахомыч, опустошил кружку и, откинувшись на спинку стула, захрапел. Егорыч продержался не намного дольше. Я еще поразмышлял немного о предстоящих действиях. Добил самокрутку, заценив, как всегда, отменное качество продукта. Хм… у меня же еще дома запас. Совсем, блин, забыл про бохи. Можно и не бухать, когда есть такое. Да и Лена будет рада, что я не пью, но всегда весел и доволен, хы-хы. *** Я шагал по городу в стареньком потрепанном пальто. Лицо укутано шарфом, на голове облезлая ушанка Пахомыча. Старче с утра маялся похмельем, поэтому остался в доме. Да и пока нет в нем необходимости. Пусть отдыхает. Я же отправился на вылазку за сбором информации. Без Сайги, рюкзака, разгрузки как-то хреново. Будто голый. Но хоть тяжесть револьвера на поясе успокаивает душу. Маскировка сработала на ура. Никто не обращает внимания. Сейчас меня может выдать только холодный беспощадный взгляд истинного выживальщика. Поэтому, когда попадались патрули, я низко опускал голову и делал вид, что спешу по своим делам. Прохожих на улице почти не было. Все сидят дома или на каких-то работах? Надо было расспросить Пахомыча о порядках в городе, но он с утра тоже лыка не вязал. Так что будем надеяться на собственную осторожность и удачу. Вскоре вышел на рыночную площадь. Несмотря на мороз, здесь многолюдно, кипит жизнь. Возле рыночных ворот установлено несколько щитов с объявлениями. Я остановился и принялся с интересом читать. «Славные граждане города Кандалакша! Администрация предостерегает от загородных поездок. В лесах орудует незаконное бандформирование, называющее себя «Выживальщики». Негодяи нападают на продовольственные конвои, грабят и убивают мирных граждан. Возглавляет разбойников некий Санек, чудом бежавший с Арены Жести. За голову лидера банды назначена награда – килограмм семок.» Ниже был нарисован ужасный фоторобот. Фигня какая-то. Совсем на меня не похож. Даже захотелось содрать и порвать в клочья эту лживую пропаганду пендосни. Но вовремя остановился. Нельзя привлекать внимание. Да и сколько по городу развешано подобных портянок? Ничего, сделаем дело, вызволим Вована, и ноги моей в этом городишке не будет. Схрон и Лена уже и так заждались. Я пробежал глазами еще несколько объявлений. Кто-то предлагал купить оптом рыбу. Кто-то менял старые семки на новые (выгодный курс – один к трем!), а некоторые предлагали быстрый займ. «До ста семок на руки, под залог родственника!» – гласила реклама. Наконец, нашел то, что искал. С огромного цветного плаката на меня смотрел настоящий монстр. Бешеный оскал, чудовищные мышцы и броня, под ногами разорванные трупы. Ну и фантазия у художника! Вована можно было узнать только по десантному берету. Надпись гласила: «Такое нельзя пропустить! В воскресенье Беспредельный Вован, который поразил своим дебютом честных граждан Кандалакши, вновь выступит для вас! Противостоять Беспощадному Десантнику будут, как обычно, преступники и предатели нашего славного города. Не пропустите это зрелище! Вход – 50 сем.» Так, значит, бои через два дня. Отлично, есть время подготовиться и выработать план действий. А пока нужно разжиться местной валютой. Я пошел между лавок и рядов, решив для начала просто приглядеться. Здесь торговали, всем, чем только можно. Но наиболее ценными считались товары из довоенной эпохи. Особенно продукты питания в выцветших упаковках и сигареты. А вот алкоголь дешевый во всех видах, даже пиво. Надо затариться, если будет возможность. Помнил я и про Лену, точнее, про ее просьбу. Однако, памперсы видел в одном месте, и стоят они баснословных денег. Блин, где мне взять столько семок? Вообще все свое барахло продать что ли? Нет уж, снаряжение помогает выжить, и поэтому бесценно. Лучше проследить, куда убирают по вечерам товар, и попробовать выкрасть. Думаю, Егорыч посодействует. Нагулявшись по рынку, я, наконец, выгодно обменял десять сигарет и пачку тушенки на, примерно, двести семок. Хотел уже направиться к стадиону, но мой желудок потребовал еды. Разве ж откажешь? Купил тут же шаверму и пластиковую бутылку пива. Расположившись за стоячим столиком у ларька, приготовился с удовольствием есть. Шаверму откусил с некоторой опаской. Что за дела? Рыба вместо мяса? Хотя… с пивком идет ништяк! Лучше уж рыба, чем кошки, собаки, голуби, или хрен знает, что еще мог положить местный шаурмэн. Уже допивал пивас, когда увидел патруль, неторопливо следующий между рядами. И, как назло, направляются ко мне! Без паники… надо сделать невозмутимое лицо… – Документики, гражданин, – произнес верзила в черном пальто с повязкой на рукаве. Полицай, наверно. Его напарник в такой же повязке со скучающим видом поигрывал дубинкой. Все это контролировал пендос. Чистокровный усатый негр с выпученными глазами. Неотрывно пялясь на меня, он снял с предохранителя «Эмку». Посмотреть полный текст

Нет ничего хуже ожидания. Наказ деда я не нарушил. Окопавшись в снегу, уселся на туристический коврик, накрылся спальником, чтобы не замерзнуть, а сверху для маскировки накинул маскхалат. Для спасения от холода и снятия напряжения, периодически, раз в полчаса, прикладывался к заветной фляжке. Блин, ну где же Егорыч? От скуки я то и дело смотрел через оптику на вражеские позиции. Вдруг, Егорыч уже вырезает гребанных янки одного за другим? Нет, в стане врага полное спокойствие. Через какое-то время сменились часовые. Вот гады, захватили наш город и кайфуют в тепле. Боевая злость внутри меня разгоралась с каждой минутой. Блин, надо было идти с Егорычем. Чего я тут сижу, как дурак? А может, лесничий решил подшутить надо мной, а сам свалил потихоньку до дому? Не… он бы не оставил свои лыжи. В конце концов, настолько заколебался, что решил покурить. А что? Моя позиция надежно укрыта, и враги с такого расстояния, вряд ли, заметят дымок. Я пригнулся, достал сигу и с удовольствием подкурил. Ништяк. Старался дуть в разные стороны, чтобы рассеять дым. Интересно, как там Вован? Как его содержат? Со всеми привилегиями, как нас в свое время, или на строгаче? Внезапно мои размышления прервал нарастающий гул мотора. Тут же затушив сигарету, осторожно выглянул из укрытия. Черт! От окраины Кандалакше в сторону леса выдвинулись два снегохода. В прицепленных на буксире санях по три пендоса. Плюс по одному за водителями. Один из пассажиров, кстати, подозрительно пялится в бинокль. Вот, собаки! Неужто засекли? Так, спокойствие. Бегство – не вариант. Лыжи отстегнуты, а от снегохода хрен убежишь. Всадят очередь в спину, и game over, блять. Я подобрался, как пружина, взял Сайгу наизготовку. Пусть подъедут ближе. Нашпигую свинцом, тот, что едет первым. А вторые либо отвалят за подмогой, либо умрут. Кстати, может, получится захватить снегоход? А то они у меня, как расходники, не успеваю привыкнуть. Точно. Угоню снежный транспорт и попытаю счастья, когда стемнеет окончательно. Противник добрался до леса и медленно двинулся вдоль опушки. Хм… не заметили? Я весь обратился в камень. Ладони, сжимающие карабин, покрылись потом. Они все ближе и ближе… стрелять или нет? Тридцать шагов… двадцать… вражеские камуфляжи, каски, укутанные в шарфы рожи проплыли в прицеле. Палец с трудом шевельнулся, убираясь со спуска. Пендосы удалялись. Фух, сука… просто объезжают территорию. Спасибо моим стальным нервам, что не устроил перестрелку. Опустив Сайгу, несколько минут слушал учащенный бой своего сердца. Курить захотелось еще сильнее, но теперь точно не буду это делать. Здоровье дороже. Нужно придерживаться плана. Ждем Егорыча. Какая в принципе разница, что он задумал? Дед еще ни разу не подводил. В отличие от очконавта-Валеры или контуженного десантника, из-за которого я здесь рискую, как минимум, заработать простатит. Хотя мог бы залипать в Схроне, тиская Лену и попивая домашний сэм. Глянув на часы, вытащил фляжку и влил очередную порцию ледяного, но обжигающего, как напалм, спирта. Веки наливались тяжестью, я начал клевать носом и вскоре задремал. Резкий удар по голове прервал мои сладкие сновидения. Болезненный пинок прилетел под ребра. Черт, где моя Сайга?! – Негоже на посту дрыхнуть! – услыхал я строгий голос Егорыча. – Может, ты перестанешь лупить прикладом по голове? – возмущенно ответил я. – Мы на войне за такое расстреливали, едрен-батон! – Так это на войне… – хотел было оправдаться, но вспомнил, что сейчас тоже самая настоящая война. Мне стало стыдно. – Ладно, прости, Егорыч. Осознал. Не повторится. – То-то же… – проворчал дед, раскуривая трубку. – Аккуратней! Могут засечь! – предупредил я. – Коли могли, дак уж засекли бы, когда ты дымил, кхе-кхе… И опять я ощутил угрызения совести. Вся моя подготовка и тактический опыт – ничто по сравнению с военным опытом деда. Надо перенимать, пока есть возможность. – Как пойдем? – спросил я. – Тама двинем через пару часов… – Егорыч куда-то неопределенно махнул рукой. – А это безопасно? – поколебавшись, тоже закурил. – А шо там опаснова-то? – он пожал плечами. – Проскочим, дед проверил. А ну, коли ты уж выдрыхся, проваливай с лежанки, да дежурь! А дед покемарит. С этими словами Егорыч выгнал меня с насиженного места, залез под спальник и нагло захрапел. *** Выдвинулись в кромешной темноте. Фонарь я, понятное дело, не включал. Сначала шли через лес, обходя город. Потом вышли из-под деревьев. Егорыч тут же присел и, оттопырив «крылья» ушанки, что-то выслушивал или высматривал во тьме. Я разглядел только силуэты промышленных зданий. Судя по всему, нам туда. Хотел что-то спросить, но дед уже подорвался и бодро засеменил вперед. Цеха или склады надвигались. Ни огонька. А там точно нет засады? Мне было не по себе. Пересекаем открытую местность. В любой момент может шарахнуть очередь, прилететь снайперская пуля. Спокойно, Санек, дед знает, что делает. Но как бы я себя не успокаивал, все равно сильно жалею, что на мне нет пусть даже самого паршивого броника. Добрались до первых зданий, и я облегченно выдохнул. Ну, обошлось. Егорыч ободряюще хлопнул по плечу и закинул Мосинку за спину. Пошли дальше. Он что, считает, опасность миновала? Хм… нет, мне спокойней, когда подруга-Сайга в руках. Немного попетляв, миновали заброшенные строения. Я уже вижу жилые дома. Но подход перегораживает шлагбаум. Рядом бытовка с горящим внутри светом. А перед ней расхаживает часовой. Бля! Далеко. Из моего карабина не снять. Вопросительно посмотрел на Егорыча. Насколько помню, для него дистанция триста-четыреста метров – пустяк. Даже без оптики. Но старик усмехнулся в бороду и, не скрываясь, направился к сторожке. Я просто опешил от такой беспечности. Но я ведь решил довериться деду, не так ли? Готовый каждую минуту броситься и залечь в укрытие, последовал за ним. Когда до поста осталось метров пятьдесят, Егорыч как-то свистнул по-хитрому, взмахнул рукой. Фигура под фонарем ответила приветственным жестом. Что за хрень происходит? Они что, знакомы? – Что-то вы долго! – проскрипел часовой. – Дык, темени ждать пришлося, – ответил лесничий. – Во, гляди, Пахомыч, подрастает молодое пополнение! Я настороженно вышел из темноты. Старик с ружьем, повадками похожий на нашего лесничего, с интересом уставился на меня. – Настоящий, мать ево, партизан, кхех! – усмехнулся Егорыч. – Да уж вижу, сурьезный хлопец… – покивал Пахомыч. – Айдате в каморку, чайку попьем, а то замерзли небось? Долго уговаривать нас не пришлось. В сторожке было тепло, пахло дешевыми папиросами и носками. Уселся на табурет и вытянул натруженные ноги. Не могу поверить, что можно так легко проникнуть в охраняемый город. То и дело я выглядывал в окно и смотрел, нет ли противника. – Да шо ты мельтешишь?! – воскликнул хозяин. – Америкашки сюды не суютца ночью. – Бдительность – друг диверсанта, – ответил я. Егорыч довольно приосанился: – Слыхал? Моя школа! Шо, Санька, сидишь, як не родной? Достувай! – Что доставать? – спросил я, потираю ушибленный череп. – Как «што»? – Дед поднял брови, переглянулся с Пахомычем. – Флягу, конешна! *** Оказывается, Пахомыч – какой-то дальний родственник Егорыча. Более того, они были еще и однополчанами, правда, воевали на разных участках фронта. Лесничий бойко вырвал у меня фляжку и началось… Я вначале слушал внимательно, надеясь услышать рассказы о той войне. Но деды принялись пересказывать друг другу байки, вспоминать каких-то знакомых, оприходовать мой спирт с тушенкой, да всячески подъебывать меня. Ладно, хоть отжиматься не заставили. Чтобы не терять время, стал обдумывать дальнейшую стратегию. Тактические шмотки, оружие можно оставить у Пахомыча. Он подтвердил, что не против. Также в углу на вешалке, заметил различные телогрейки, спецовки. Во, ништяк. Что-нибудь из этого надену, дабы не привлекать внимание патрулей. Потом, наверно, отправлюсь на рынок, обменяю сиги на семки, разузнаю, когда игры и куплю билет на стадион. Мне главное убедиться, что Вован еще жив. Ну, а дальше разберемся, будем действовать по обстоятельствам. Стало жарко, спирт больше не лез в горло. Я отодвинул кружку и поднялся из-за стола. – Ты куды, Санек? – удивился изрядно хмельной Егорыч. – Пойду, покурю. – Тока рядом с будкой не ссать! – погрозил Пахомыч. – Дальше ступай! – Так точно! Разрешите идти? Но старики уже не обращали внимания, продолжив прерванный разговор. Я вышел на улицу и, как велел Пахомыч, отошел метров на десять. Мочевой пузырь и впрямь грозился лопнуть. Прикурив, расстегнул ширинку и с наслаждением зажурчал. Откуда-то доносились давно забытые звуки проезжающих машин. Где-то надрывалась сигналка. Как все странно, для обычных жителей ничего и не изменилось, наверно. Только вместо телика – бои на Арене, а вместо разноцветных бумажек и монет – семки. Я стряхивал последние капли, когда низкий вибрирующий гул заставил поднять голову. В наш проулок сворачивает машина. Пендосский бронированный автомобиль. Не дожидаясь, пока ослепят фары, нырнул за сугроб. Блять, Сайга осталась в домике! Хаммер остановился рядом со шлагбаумом. Пулеметчик наверху хищно водил стволом. Два бойца выпрыгнули из авто и направились в бытовку. Бесшумно расстегнув кобуру, я вытащил свой верный револьвер. Посмотреть полный текст

Нет ничего хуже ожидания. Наказ деда я не нарушил. Окопавшись в снегу, уселся на туристический коврик, накрылся спальником, чтобы не замерзнуть, а сверху для маскировки накинул маскхалат. Для спасения от холода и снятия напряжения, периодически, раз в полчаса, прикладывался к заветной фляжке. Блин, ну где же Егорыч? От скуки я то и дело смотрел через оптику на вражеские позиции. Вдруг, Егорыч уже вырезает гребанных янки одного за другим? Нет, в стане врага полное спокойствие. Через какое-то время сменились часовые. Вот гады, захватили наш город и кайфуют в тепле. Боевая злость внутри меня разгоралась с каждой минутой. Блин, надо было идти с Егорычем. Чего я тут сижу, как дурак? А может, лесничий решил подшутить надо мной, а сам свалил потихоньку до дому? Не… он бы не оставил свои лыжи. В конце концов, настолько заколебался, что решил покурить. А что? Моя позиция надежно укрыта, и враги с такого расстояния, вряд ли, заметят дымок. Я пригнулся, достал сигу и с удовольствием подкурил. Ништяк. Старался дуть в разные стороны, чтобы рассеять дым. Интересно, как там Вован? Как его содержат? Со всеми привилегиями, как нас в свое время, или на строгаче? Внезапно мои размышления прервал нарастающий гул мотора. Тут же затушив сигарету, осторожно выглянул из укрытия. Черт! От окраины Кандалакше в сторону леса выдвинулись два снегохода. В прицепленных на буксире санях по три пендоса. Плюс по одному за водителями. Один из пассажиров, кстати, подозрительно пялится в бинокль. Вот, собаки! Неужто засекли? Так, спокойствие. Бегство – не вариант. Лыжи отстегнуты, а от снегохода хрен убежишь. Всадят очередь в спину, и game over, блять. Я подобрался, как пружина, взял Сайгу наизготовку. Пусть подъедут ближе. Нашпигую свинцом, тот, что едет первым. А вторые либо отвалят за подмогой, либо умрут. Кстати, может, получится захватить снегоход? А то они у меня, как расходники, не успеваю привыкнуть. Точно. Угоню снежный транспорт и попытаю счастья, когда стемнеет окончательно. Противник добрался до леса и медленно двинулся вдоль опушки. Хм… не заметили? Я весь обратился в камень. Ладони, сжимающие карабин, покрылись потом. Они все ближе и ближе… стрелять или нет? Тридцать шагов… двадцать… вражеские камуфляжи, каски, укутанные в шарфы рожи проплыли в прицеле. Палец с трудом шевельнулся, убираясь со спуска. Пендосы удалялись. Фух, сука… просто объезжают территорию. Спасибо моим стальным нервам, что не устроил перестрелку. Опустив Сайгу, несколько минут слушал учащенный бой своего сердца. Курить захотелось еще сильнее, но теперь точно не буду это делать. Здоровье дороже. Нужно придерживаться плана. Ждем Егорыча. Какая в принципе разница, что он задумал? Дед еще ни разу не подводил. В отличие от очконавта-Валеры или контуженного десантника, из-за которого я здесь рискую, как минимум, заработать простатит. Хотя мог бы залипать в Схроне, тиская Лену и попивая домашний сэм. Глянув на часы, вытащил фляжку и влил очередную порцию ледяного, но обжигающего, как напалм, спирта. Веки наливались тяжестью, я начал клевать носом и вскоре задремал. Резкий удар по голове прервал мои сладкие сновидения. Болезненный пинок прилетел под ребра. Черт, где моя Сайга?! – Негоже на посту дрыхнуть! – услыхал я строгий голос Егорыча. – Может, ты перестанешь лупить прикладом по голове? – возмущенно ответил я. – Мы на войне за такое расстреливали, едрен-батон! – Так это на войне… – хотел было оправдаться, но вспомнил, что сейчас тоже самая настоящая война. Мне стало стыдно. – Ладно, прости, Егорыч. Осознал. Не повторится. – То-то же… – проворчал дед, раскуривая трубку. – Аккуратней! Могут засечь! – предупредил я. – Коли могли, дак уж засекли бы, когда ты дымил, кхе-кхе… И опять я ощутил угрызения совести. Вся моя подготовка и тактический опыт – ничто по сравнению с военным опытом деда. Надо перенимать, пока есть возможность. – Как пойдем? – спросил я. – Тама двинем через пару часов… – Егорыч куда-то неопределенно махнул рукой. – А это безопасно? – поколебавшись, тоже закурил. – А шо там опаснова-то? – он пожал плечами. – Проскочим, дед проверил. А ну, коли ты уж выдрыхся, проваливай с лежанки, да дежурь! А дед покемарит. С этими словами Егорыч выгнал меня с насиженного места, залез под спальник и нагло захрапел. *** Выдвинулись в кромешной темноте. Фонарь я, понятное дело, не включал. Сначала шли через лес, обходя город. Потом вышли из-под деревьев. Егорыч тут же присел и, оттопырив «крылья» ушанки, что-то выслушивал или высматривал во тьме. Я разглядел только силуэты промышленных зданий. Судя по всему, нам туда. Хотел что-то спросить, но дед уже подорвался и бодро засеменил вперед. Цеха или склады надвигались. Ни огонька. А там точно нет засады? Мне было не по себе. Пересекаем открытую местность. В любой момент может шарахнуть очередь, прилететь снайперская пуля. Спокойно, Санек, дед знает, что делает. Но как бы я себя не успокаивал, все равно сильно жалею, что на мне нет пусть даже самого паршивого броника. Добрались до первых зданий, и я облегченно выдохнул. Ну, обошлось. Егорыч ободряюще хлопнул по плечу и закинул Мосинку за спину. Пошли дальше. Он что, считает, опасность миновала? Хм… нет, мне спокойней, когда подруга-Сайга в руках. Немного попетляв, миновали заброшенные строения. Я уже вижу жилые дома. Но подход перегораживает шлагбаум. Рядом бытовка с горящим внутри светом. А перед ней расхаживает часовой. Бля! Далеко. Из моего карабина не снять. Вопросительно посмотрел на Егорыча. Насколько помню, для него дистанция триста-четыреста метров – пустяк. Даже без оптики. Но старик усмехнулся в бороду и, не скрываясь, направился к сторожке. Я просто опешил от такой беспечности. Но я ведь решил довериться деду, не так ли? Готовый каждую минуту броситься и залечь в укрытие, последовал за ним. Когда до поста осталось метров пятьдесят, Егорыч как-то свистнул по-хитрому, взмахнул рукой. Фигура под фонарем ответила приветственным жестом. Что за хрень происходит? Они что, знакомы? – Что-то вы долго! – проскрипел часовой. – Дык, темени ждать пришлося, – ответил лесничий. – Во, гляди, Пахомыч, подрастает молодое пополнение! Я настороженно вышел из темноты. Старик с ружьем, повадками похожий на нашего лесничего, с интересом уставился на меня. – Настоящий, мать ево, партизан, кхех! – усмехнулся Егорыч. – Да уж вижу, сурьезный хлопец… – покивал Пахомыч. – Айдате в каморку, чайку попьем, а то замерзли небось? Долго уговаривать нас не пришлось. В сторожке было тепло, пахло дешевыми папиросами и носками. Уселся на табурет и вытянул натруженные ноги. Не могу поверить, что можно так легко проникнуть в охраняемый город. То и дело я выглядывал в окно и смотрел, нет ли противника. – Да шо ты мельтешишь?! – воскликнул хозяин. – Америкашки сюды не суютца ночью. – Бдительность – друг диверсанта, – ответил я. Егорыч довольно приосанился: – Слыхал? Моя школа! Шо, Санька, сидишь, як не родной? Достувай! – Что доставать? – спросил я, потираю ушибленный череп. – Как «што»? – Дед поднял брови, переглянулся с Пахомычем. – Флягу, конешна! *** Оказывается, Пахомыч – какой-то дальний родственник Егорыча. Более того, они были еще и однополчанами, правда, воевали на разных участках фронта. Лесничий бойко вырвал у меня фляжку и началось… Я вначале слушал внимательно, надеясь услышать рассказы о той войне. Но деды принялись пересказывать друг другу байки, вспоминать каких-то знакомых, оприходовать мой спирт с тушенкой, да всячески подъебывать меня. Ладно, хоть отжиматься не заставили. Чтобы не терять время, стал обдумывать дальнейшую стратегию. Тактические шмотки, оружие можно оставить у Пахомыча. Он подтвердил, что не против. Также в углу на вешалке, заметил различные телогрейки, спецовки. Во, ништяк. Что-нибудь из этого надену, дабы не привлекать внимание патрулей. Потом, наверно, отправлюсь на рынок, обменяю сиги на семки, разузнаю, когда игры и куплю билет на стадион. Мне главное убедиться, что Вован еще жив. Ну, а дальше разберемся, будем действовать по обстоятельствам. Стало жарко, спирт больше не лез в горло. Я отодвинул кружку и поднялся из-за стола. – Ты куды, Санек? – удивился изрядно хмельной Егорыч. – Пойду, покурю. – Тока рядом с будкой не ссать! – погрозил Пахомыч. – Дальше ступай! – Так точно! Разрешите идти? Но старики уже не обращали внимания, продолжив прерванный разговор. Я вышел на улицу и, как велел Пахомыч, отошел метров на десять. Мочевой пузырь и впрямь грозился лопнуть. Прикурив, расстегнул ширинку и с наслаждением зажурчал. Откуда-то доносились давно забытые звуки проезжающих машин. Где-то надрывалась сигналка. Как все странно, для обычных жителей ничего и не изменилось, наверно. Только вместо телика – бои на Арене, а вместо разноцветных бумажек и монет – семки. Я стряхивал последние капли, когда низкий вибрирующий гул заставил поднять голову. В наш проулок сворачивает машина. Пендосский бронированный автомобиль. Не дожидаясь, пока ослепят фары, нырнул за сугроб. Блять, Сайга осталась в домике! Хаммер остановился рядом со шлагбаумом. Пулеметчик наверху хищно водил стволом. Два бойца выпрыгнули из авто и направились в бытовку. Бесшумно расстегнув кобуру, я вытащил свой верный револьвер. Посмотреть полный текст

Отдельные мутные фракталы кружились, дробились и сталкивались, постепенно сливаясь в единую картинку. Сначала было двенадцать Егорычей. Они занимались тем, что начищали винтовку Мосина, временами бросая на меня лукавый взгляд из-под кустистых бровей. Затем Егорычей стало шесть, потом три, два… и наконец, с громким «чпок!» слились воедино. Голова адски звенит. Зачем я вчера вспоминал про этот приклад? Накаркал, блин… – Ты, Санек, не серчай на деда с бабкой, – прокряхтел лесничий. – Старая у меня чужих не шибко-то любит… ну, а дед не признал в потемках. – Как же так, Егорыч?.. – Я с трудом сел на лавке. За окном уже светало. – Ты же мертвый был! Я тебя чуть не похоронил! – Так то ж тебе примерещилось! На двор буран был, мело люто. Ну, дед же видит, што надолго энта котовасия. И с бабкой накатили, значицца, настоечки Витьковской! – Знаю ту настойку, – сказал я, припоминая встречи с шаманом. – С нее должна быть бодрость и сила. – Неее… то ты про другую говоришь, – покачал головой Егорыч. – А с энтой… полрюмки и можно хоть неделю спать, аки медведь в берлоге! Этож какая экономия, а, Санек? Я почесал репу. А ведь старик прав. Возможность впадать в анабиоз дает выживальщику хорошую возможность сократить расход провианта. Интересно, можно ли так уснуть на несколько месяцев, до лета? Или на несколько лет? Отправиться в будущее, чтобы пережить тяжелые времена? Единственный минус – внешние факторы. Любой, кто наткнется на Схрон, прикончит меня во сне и утащит все добро, а возможно, и поселится. Наверно, поэтому Егорыч не отключается надолго? Хотя, чего я об этом думаю? Лена беременна, и ее нельзя погружать в анабиоз. Это может плохо сказаться на малыше. – Круто, Егорыч! – восхищенно сказал я, потирая шишак на лбу. – А не поделишься? За нанесенный ущерб? – Конечно, о чем разговор? Но ты все равно не серчай! – Да ладно, все понимаю… – Ты ж печку-то затопил, а старуха на печи спала! – объяснил Егорыч. – Жарко ей стало, ну стало быть и проснулась вперед! – Блин, я же чуть не закопал тебя. – А эт ты зря! – дед нахмурился и погрозил пальцем. – Огород мне испортил! У меня в том месте грядка была. Свекла там росла, тьху! Я чувствовал себя очень глупо. – Старая! – зычно позвал дед. – Чево хай поднял? – бабка выглянула из-за занавески, недобро глянув на меня. – На стол накрывай! Проснулся гость наш! – Нежданный гость хуже татарина! – проворчала жена Егорыча и, скрывшись, загремела посудой. Как я успел заметить, у нее на голове тоже красовалась шишка от моего удара котелком. – Давай, Санек, поведай, пошто явилси к деду? Я вкратце рассказал последние события. На это ушел целый час. Бабка успела наварить картошки с мясом, раскочегарила самовар, сделав офигенный чай из каких-то лесных трав. Дед макал баранки в мед и задумчиво слушал. – Ох, устроили вы делов с этим обормотом Володей, растудыть вас налево! – грохнул по столу Егорыч. – Мы тут причем? – Я чуть не подавился чаем от возмущения. – Ты сам чего не следишь за лесом? Тут настоящее бандформирование прямо под боком, а ты дрыхнешь! – Да знаю про энто… Как те прохиндеи в лесхоз заявилися, я им сразу сказал. Во владения мои не сувацца! Зверя в лесу не трогать! Ну, по началу-то не поняли, но когда с дюжину лиходеев из чащобы не возвернулося, гонору-то у них поубавилось! – Егорыч хохотнул, расправляя усы. – А одного ворога словил, ремнем солдатским отхлестал, да велел передать своим. Мол, в лес не пущает дед! Ловите, мол рыбу на реке, да на озере! Стало быть до последнего времени соблюдали уговор. – А теперь нарушили! – Да только вы первые… – Но, Егорыч, они же полные беспредельщики! И с американцами связаны, Вована им продали! – Ну, мож оно и к лучшему… – задумчиво сказал дед. – Да ты чего, старче? Как мы без Вована будем контролировать территорию? А если пендосы пришлют подкреп? Начнут шерстить лес? – Нда… нехорошо, што власовцы у меня тут шалят. Тут прав ты. – Проведи меня в город, вызволим десантуру и втроем решим, как перебить деревенскую банду. Естественно, не трогая мирных жителей. – Ну ты, Санек, прям как мой командир, такой же шебутной был да резвый, – усмехнулся старик. – Ладны, коли так, дед завсегда помочь рад! Пойду-ка, соберу патронов побольше… Снова показалась бабка: – Ты куда энто, старый, намылилси? – Да вот Санька провожу… – На войну, поди, снова? – Да ты што, старая, какая война? – захлопал глазами Егорыч, натянув ушанку. – А то смотри у меня, старый! – бабка показала массивный кулак. – Идем, Санек! – дед быстро выпихнул меня в сени. Я только успел подхватить шмотки со снарягой. *** Слава северным богам, удалось свалить. Но еще большее облегчение приносил тот факт, что Егорыч жив и вызвался мне помочь. А то, после выходки очкарика, я начал терять веру в человечество. Еще грело душу, что старче поделился анабиозной настойкой. Темная бутылочка теперь покоится в середине моего тактического рюкзака. Обязательно опробую и опишу вам эффект, когда вернусь в Схрон. Дед ворчал по дороге, жаловался на больные ноги, на поясницу. Но при этом я прикладывал всю мощь своих мышц, чтобы не отстать. Ветки постоянно цеплялись за рюкзак, одежду, оружие. А Егорыч будто плыл сквозь непролазную чащобы, подныривая и проскальзывая сквозь бурелом, даже не сбавляя хода. Наконец, я не выдержал. – Егорыч, погоди… – Чаво? – обернулся дед. – Давай перекурим. – Я тяжело повалился на рюкзак. – Куда мы так гоним? Все равно минимум два дня топать до Кандалакши. – Разве ж гоним? – удивился старик, забивая трубочки. – Ещчо не оклемался апосля зелья шаманского. Тяжко идеццо. – А почему не выходим на дорогу? Было бы проще идти. – По дороге дольше на сорок верст. А дед кратчайшим путем ведет. Ты ж сам просил. – Ладно… В этом участке леса мне еще не приходилось бывать. Огромные ели растут густо, как сплошная стена. Но Егорыч как-то находил проходы и безошибочно держал направление. Поначалу я сверялся с компасом, но вскоре махнул рукой и полностью доверился лесничему. Сейчас мы сидели в потаенном овраге, деревья сомкнулись сверху, защищая от возможных рейдов авиации или беспилотных дронов, которые, наверняка, имеются у пендосни. Когда проберемся в город, я планирую проникнуть на стадион во время игр. Это самый простой способ узнать о судьбе Вована. И надо подумать о своей экипировке. В городе я сразу привлеку внимание патрульных. Раздобыть бы цивильные шмотки. И оружие придется спрятать. Впрочем, револьвер оставлю, его можно таскать скрытно. *** Вечерело. Уже начал приглядывать место для ночевки, но дед пер, как трактор. Сколько кило я сбросил за этот марш бросок? А еще ведь предстоит копать пещеру для ночлега. Судя по инею на воротнике, придавил жесткий минус. Пока идем не жарко, но стоит остановиться на пять минут… Мои опасения не подтвердились. Егорыч с точностью бывалого следопыта вывел к охотничьей избушке, упрятанной среди густого леса. Ее так засыпало снегом, что я бы прошел мимо, не заметив. Хорошее укрытие. Надо будет отметить на своей карте. Откопав вход, забрались внутрь. Дед затопил буржуйку, и вскоре мы сели за ужин. Старче угостил копчеными перепелами. С некоторым колебанием, я разлил по кружкам немного спирта, опасаясь, что деда снова одолеет эхо войны. Все обошлось. Даже удивительно. Поговорили немного о повадках зверей. Егорыч знает их бесчисленное множество. Но в тепле меня так разморило, и я уснул на середине рассказа. *** Вышли к Кандалакше так неожиданно, что я сперва принял за какой-то другой город. По моим прикидкам добраться должны поздним вечером. И это было бы хорошо. Проще проникнуть незамеченными. А теперь? Придется ждать. Я достал оптический прицел от Баррета и принялся изучать ближайшие пятиэтажки и дорогу, ведущую в город. На въезде сооружен хорошо защищенный бетонными блоками пост. За ним Хаммер с развернутым в сторону леса пулеметом. Иногда въезжали и выезжали машины, оленьи упряжки, снегоходы или армейские машины. Всех внимательно осматривали вооруженные до зубов натовцы. Блин, как же попасть внутрь? А что если захватить одну из тачек? Опасный вариант… Другие варианты тоже не радовали. Крайние пятиэтажки, походу, не жилые. Окна заложены мешками с песком, по крыше прохаживаются часовые между огневыми точками. Совсем ничего не боятся, суки. Егорыч словно прочитал мою мысль: – Шо, снять парочку? – спросил дед, не отрываясь от прицела. – Ты чего? Нет, конечно! Убери ствол! – Я знал, что старче любит палить без лишних раздумий. – Я же тебя просил только провести в город! – Эх… – он сразу погрустнел. – А дед-то думал, постреляет всласть… ну, пошол я тады…. – Стой. Куда ты пошел? – А шо? Ты ж говорил в город надо? Вот город. А дед, получаецца, не нужон вовсе… – Егорыч, ну ты чего? К тому же просил в город провести. Где находится Кандалакша, я и так знаю. А пострелять еще успеется. Но потом. – Добре! Но внутрь попасть не просто. Стой тады здесь, командир. А дед отыщет тайную тропку… – с этими словами он достал из-под тулупа бутыль и скрутил пробку. Бодрящий напиток шамана, судя по запаху. Я взглянул в оптику. – Егорыч, попробуй разведать путь между тех частных домиков слева. Хорошо? Но когда я повернулся, лесничий будто испарился. Только его широкие охотничьи лыжи одиноко лежат на снегу. Посмотреть полный текст