Admin

В первые дни люди еще ждали помощь. Менты взяли под охрану все кафешки и склады с запасами пищи. Выдавали понемногу и только тем, кто учувствовал в работах по растаскиванию завалов и переноске трупов. Пара футболистов и несколько важных персон из администрации попытались качать права. Командир ОМОНа вывел их в центр поля, и каждый получил по пуле из АКСу. Юрик тоже работал вместе со всеми. Полдня таскал начинающие разлагаться тела, полдня стоял в очереди за своей пайкой. Иногда удавалось забыться тревожным сном. В этот раз, получив черствый кусок хлеба с ломтиком сыра и кружку воды, он собрался было насладиться трапезой, когда его резко дернули за плечо. – Э, стой, епта! – наглым голосом обратился к нему кто-то. Юрик поднял глаза. И зачем он свернул в этот темный коридор? Его окружили пятеро отморозков с символикой ЦСКА. Один из них, дегенерат с прыщавыми щеками сорвал у него с шеи зенитовский шарфик. Безумно гыкая, схаркнул на «розу», бросил на пол и принялся топтать своими «гриндерсами». – Хавчик отдал быстро и топай отсюда! – велел самый здоровый, чем-то похожий на гиббона, хулиган. – Ребята, вы чего? – пробормотал Юра. – Я ж целый день не ел… Как назло, поблизости не оказалось ни одного омоновца. – Какой-то непонятливый кузьмич попался! – долговязый тип в куртке-пилоте, хохотнув, выпустил в лицо струю дыма. – Давай хлеб по-хорошему, или все хлебало раскрошу, – лениво произнес гиббон, поигрывая широкими плечами. – Ничего я вам не дам! – крикнул Юрик и начал медленно пятиться. Удар широченного кулака прилетел, будто из ниоткуда. Юрик увидел вспышку и понял, что его оторвало от пола и несет по воздуху. Еда выпала из рук, когда он больно хрястнулся в стену. Фанаты налетели, как шакалы, принялись выдирать друг у друга хлеб с сыром и быстро запихивать в рот. Это было обидно, но в этот момент Юра больше переживал за Зюзечку. Он сунул руку за пазуху. Как там она? Не ушиблась? Вытащив, ласково погладил амфибию – свою единственную и верную подругу в этом жестоком мире. – Э, Коляныч, гляди! – воскликнул долговязый. – Какая жирная лягуха у кузьмича! – Ваще ништяк, – улыбнулся гиббон. – Из лапок супца забацаем! Повинуясь непонятному порыву, Юрик размашисто лизнул Зюзю. – Этот мудак щас ее схавает! – гопники бросились к нему. Время замедлилось. Он увидел зеленоватые ручейки энергии, стекающиеся в тело. В уши ударил невидимый гонг. Юрик легко оттолкнулся от пола и взмыл в воздух. Пнув ближайшего фаната в рожу, отскочил в обратном направлении. Кровавым веером полетели осколки зубов. Затем оттолкнулся от стены в широком прыжке и очутился за спиной медленно замахивающегося Коляныча. Ощущая невероятную ярость, Юрик начал карать хулиганов. Ублюдки разлетались в стороны от жестких и сильных ударов его рук и ног. Спустя несколько секунд, все было кончено. Кто-то отползал всхлипывая, кто-то жалобно матерился. Прыщавый валялся, не шевелясь, с разбитым о стену черепом. – Ля, Коляныч, валим! – долговязый оттаскивал окровавленного гиббона. – Это псих какой-то! Юрик поцеловал жабу и спрятал за пазуху. Он решил не преследовать фанатов. Пусть для уродов это станет уроком, подумал он. «УБЕЙ!» – чудовищный голос в голове ударил, как молот по наковальне. Ноги сами понесли вслед за двумя недобитками, улепетывающими во тьму длинного коридора. Они оглянулись и взвыли, прибавив прыти. Юрика несла Божественная Волна. Позабыв о дурацкой гравитации, он бежал гигантскими скачками, как мячик, отталкивался от упругих пульсирующих стен. Могучим толчком сбил с ног беглецов. Ближайшему – долговязому – впечатал ботинок в лицо. Гиббон поднялся, выхватывая из кармана нож-бабочку. Юрик хмыкнул и, наклонившись, вырвал руку из тела долговязого. Как дубинкой, принялся забивать главаря банды оторванной конечностью. Вот так прикол, весело подумал Юрик, вонзая плечевую кость в глаз Коляныча. Когда тот перестал дергаться, Юра почувствовал глубокое удовлетворение. Как от хорошо выполненной, тяжелой, но любимой работы. *** Кабинет Полковника находился здесь же, на городском стадионе Кандалакши. Охранники впустили нас, просканировав какими-то электронными приблудами. Я сдержал порыв сломать их вражеские девайсы. Хозяин помещения стоял у окна и грыз семки. Тоже подсел, наверное. – Полковник, я привел нового бойца, – сказал Юрик. – Вижу, – Уайт аккуратно пересыпал семечки в шкатулку на столе. – Присядь пока, Юра. – Здрасьте, – произнес я, готовясь к смертельному броску. – Честно говоря, я удивлен, – полковник пронзил меня тяжелым взглядом. – Еще никому не доводилось одолеть нашего чемпиона в бою. Как тебя зовут, файтер? – Александр, – ответил я. – Откуда такая подготовка, Алекс? Краповые береты? Спецназ ГРУ? Я пожал плечами: – Моя выучка позволяет и не такое. Да и я был не один. – Расслабься, Алекс. Можешь не отвечать, это не допрос, – усмехнулся Уайт. – Нам нужны такие люди, как ты. Сильные духом. Подготовленные. Идущие напролом… – Не собираюсь прислуживать захватчикам! – крикнул я. Юрик усмехнулся в своем кресле и покачал головой, вычищая ногти зубочисткой. – Успокойся, боец, – негромко, но убедительно произнес Полковник. – Оставь эти устаревшие предрассудки. Россия, Штаты, глобальная политика – ничего этого больше нет. Все в прошлом. Сгорело в атомном огне. Есть лишь этот город и сотни миль заснеженных лесов вокруг. Нет никакой связи ни с нашим, ни с вашим командованием. Иногда мне кажется, что Кандалакша единственный не пострадавший город в регионе. – Так и есть, – кивнул Юрик. Еще бы, я все это предусмотрел, когда выбирал местность для строительства Схрона. – Меня не просто так забросили сюда. Как ты видишь, я в совершенстве владею русским языком. Мои родители родом из СССР. Мне не чужда ваша культура и обычаи, – продолжил полковник, меряя шагами кабинет. – Военное положение – лишь вынужденная необходимость пока все не устаканится. Если бы здесь находились ваши войска, все было бы точно также, я уверен. Кто-то должен был взять на себя ответственность за жизни мирных людей. Однако это мог сделать лишь тот, за кем сила, понимание ситуации и стратегической перспективы. С моим другом Юрой мы придумали новую религию, нового бога – Бога Жести. Старые религии давно прогнили во лжи и лицемерии, вера в науку привела мир к разрушению. А новая вера нравится людям. Когда кругом творится жесть, они будут молиться тому, кто ее возглавит! – Толково придумано, – усмехнулся я. – Вставай на нашу сторону, Алекс, – Уайт шагнул ко мне, собираясь хлопнуть по плечу. – Хватит вносить смуту и мерзнуть в лесах… В этот момент я включил всю мощь своих мускулов и прыгнул на него. Уже предвкушал хруст шейных позвонков, когда накрыла пустота. Не знаю, сколько пролежал в отключке, но очнулся на ковре в том же кабинете. Рядом в кресле сидел Юрик, поглаживая свою жабу, и печально смотрел на меня. – Ты же обещал «без фокусов», Санек… – сказал он. – Рефлексы, блин, сработали… – пробормотал я, хватаясь за голову. Кажется, сейчас она взорвется от боли. В поле зрения появился полковник Уайт. – С нашим Юриком фокусы не работают, Алекс, – сказал он. – Я уже понял, но должен был сам убедиться. – Юрик, ты разве не рассказал нашим гостям свою чудесную историю? – спросил Уайт. – Только начал, полковник. Только начал… Посмотреть полный текст

Места оказались неплохие, в середине трибун. Глядя на людские волны, Юра чувствовал легкую тошноту. Толпа кипела и бурлила, как блевотина в огромном унитазе. Сходство дополняла, медленно отодвигающаяся под бравурную музыку крыша свода. Снаружи повеяло свежестью, и стало лучше. Сквозь открывшееся отверстие поле озарил широкий луч солнца. Мурашки побежали по спине. Красиво, блин, хмыкнул Юрик. Стали выходить команды. На циклопическом экране крупным планом транслировали рожи героев ногомяча. Он без труда узнал только Кокоркина и Кержакова. – Кержаков, сцуко! Не дай бог, опять промажешь! – заорал Гена и хрипло расхохотался. Приветственным гулом взорвались красные фанатские секторы. На поле выбежали ЦСКА. Кое-где взмыли ядовитые дымы «фаеров». Куда, блин смотрит ОМОН, с тоской подумал Юра, поглаживая Зюзю. Та, похоже, нервничала от громких звуков. Гена снова подскочил и завопил: – Кони, вам хана!!! Валите домой! Иии-го-го, бляха!!! – и уселся с чувством выполненного долга. – Когда начнется-то? – заерзал Юрик. – Зюзя переживает… – Сейчас начнут! Круто же! Ты только посмотри! – У тебя Генрих сейчас из банки вылезет! – воскликнул Юра. – Он же тоже заценить хочет, как Коням под хвост накидают! Верно, Генрих? – Геннадий вытянул руки, поднимая ведро с заинтересованно оглядывающейся жабой. – Смотри, друг! Смотри, родной! Историческая игра! Походу, этот придурок уже нализался, осенило Юрика. Иначе, как объяснить такое неадекватное поведение? Внезапно он понял, для чего вся эта затея с разведением жаб. Блин, как жаль, что их террариум в этом замешан… а может сдать этого Гену ментам пока не поздно? Хм… но вдруг тогда и его арестуют, как соучастника? Юра даже вспотел. Почему, вот так всегда? Только встанешь на ноги, найдешь дело своей мечты, которое приносит практически настоящее счастье, только ощутишь вкус полноценной жизни, как перед тобой уже маячит ехидно ухмыляющаяся жопа. Надо сваливать. Да. Можно сказать Гене, что пучит живот – мол, надо в сортир. Тот вряд ли что-то заподозрит. И бежать, бежать, бежать на поезд! Юрик уже было поднялся, но началась игра! Народ повскакивал со своих мест, надрывая глотки и размахивая флагами. Блин! Затопчут еще ненароком, или люлей дадут. Хорошо, дождемся конца первого тайма. Сделаем ноги в перерыве, правда, Зюзя? Уже без особого интереса он следил за историческим матчем. Два десятка миллионеров вяло гоняли мячик по всему полю, отрабатывая гонорары. Вот, какой-то ниггер получил желтую карточку. Вот Акинфиев, распластавшись в воздухе причудливой каракатицей, перехватил бреющий выстрел по воротам. Трибуны взорвались гневным свистом. О, боже, простонал Юра, посмотрев на табло. Еще двадцать минут терпеть этот мрак. Он печально провожал взглядом мяч… туда-сюда… да, блин, забейте уже гол кто-нибудь, ленивые мудаки! Внезапно, буквально весь стадион подскочил и принялся истерично верещать. – Давай, Саня! Давай! Бей, Кержак!!! Херачь!!! А случилось вот что. Дзюба обманным финтом перехватил мяч из-под носа Березуцкого и сделал решительный пас Кокоркину. Тот ловко перехватил подачу и, обведя двух подлетевших «Коней», послал заветный кожаный шарик через поле. Прямо под ноги набирающего разгон Кержакова. Какой момент! За миг до бронебойного удара в ворота ЦСКА стадион ощутимо тряхнуло. Шипастая бутса выдрала куски дорогостоящего газона в микронах от предательски вильнувшего шайтан-мяча. Юрик схватился за сидение. Что еще за спецэффекты? Невозможно было передать океаны ненависти неудержимым цунами хлынувшие на зенитовского нападающего. Если бы человеческие эмоции каким-то образом выделяли энергию, стадион испарился бы в неистовой вспышке клокочущей ярости. Трибуны под ногами задрожали. Охренеть, разорались. Он крепко придавил крышку, под которой забилась перепуганная Зюзя. Свист и гул нарастал. Никто из находящихся в тот момент на стадионе Зенит-Арены не мог догадаться, что это взлетают противоракеты из замаскированных шахт Васильевского острова. Люди начали утихать, испуганно озираясь. Чудовищный вой набирал силу. Юра посмотрел наверх через открытый купол и ахнул. Голубое небо перечеркнули жирные дымные полосы уходящих в стратосферу ракет. Салют что ли, мелькнула успокаивающая мысль. Но где-то в глубине сознания другой Юрик, всезнающий и хладнокровный, мрачно покачал головой. Подрыв ядерной противоракеты произошел на высоте шести километров над центром Петербурга. Пять из шести «Трайдентов», нацеленных на город были перехвачены. Но одна достигла пункта назначения. Сам взрыв Юрик не видел, и это спасло его сетчатку. Он не понял, как оказался на полу, сжавшись под креслом. Небо светилось выжигающим протуберанцем, ярче магниевой вспышки, ярче солнца. Глубокое чувство дежавю пронзило его естество. Он будто все уже это видел, все это пережил. И знал, что будет дальше. А следом пришла Волна. Словно исполинская рука встряхнула чашу стадиона. В растерянности метались по полю игроки. Люди валились с трибун целыми рядами. Над распахнутым оком свода свистели огненные вихри. Юра, не веря глазам, смотрел на пролетающие стаи автомобилей, целые и разрушенные здания, раздвижные и пешеходные мосты. Как экзотическая ракета, пронеслась Петропавловская башня. Кажется, стадион тоже поднялся в воздух, превратившись в орущее неуправляемое НЛО – так его швыряло и корежило. Только сейчас он обратил внимание на непрестанно вопящего Гену. «Это все из-за тебя, гандон! – в бессильной ярости подумал Юрик. – Сидел бы сейчас в Петрике, горя б не знал!» Через секунду сверху упал шестиметровый уголок, прямо чрез распахнутый рот пригвоздив к полу Геннадия. Когда все затихло, Юра даже удивился, что еще цел и даже невредим. Кругом неподвижные тела, конечности. Плакали и стонали выжившие. От дыма стало темно, как поздним вечером. Внешние стены и балки частично поплавились, но выдержали чудовищную температуру. Ему не хотелось думать, что твориться там, снаружи. Как ни странно, но ужас ушел, освободив место холодной уверенной ясности и спокойствию. – Пойдем, дорогая… – Юра вынул Зюзю из ведерка и усадил на плечо. – Поищем выход отсюда. Теперь уж точно надо двигать домой… К сожалению, тогда он еще не знал, что станет пленником этого места на несколько долгих месяцев. Все выходы со стадиона оказались завалены искореженным металлом. Грандиозный спорткомплекс превратился в смертельную ловушку для десятков тысяч уцелевших любителей футбола. Первые часы кипела суматоха, истерили легионеры, тупо слонялись омоновцы, даже не пытаясь побороть всеобщий хаос. Толпа, захваченная паникой, не в силах выбраться из западни превратилась в бешеных лишенных разума животных. Юра сидел один в своем секторе, взирая, как эти идиоты топчут друг друга. Жаба согрелась у него на коленях и, кажется, успокоилась. Жаль, Генрих куда-то запропастился. Похоже, погиб задавленный безумными паникерами. Вздохнув, Юра принялся неторопливо доедать попкорн. Посмотреть полный текст

Места оказались неплохие, в середине трибун. Глядя на людские волны, Юра чувствовал легкую тошноту. Толпа кипела и бурлила, как блевотина в огромном унитазе. Сходство дополняла, медленно отодвигающаяся под бравурную музыку крыша свода. Снаружи повеяло свежестью, и стало лучше. Сквозь открывшееся отверстие поле озарил широкий луч солнца. Мурашки побежали по спине. Красиво, блин, хмыкнул Юрик. Стали выходить команды. На циклопическом экране крупным планом транслировали рожи героев ногомяча. Он без труда узнал только Кокоркина и Кержакова. – Кержаков, сцуко! Не дай бог, опять промажешь! – заорал Гена и хрипло расхохотался. Приветственным гулом взорвались красные фанатские секторы. На поле выбежали ЦСКА. Кое-где взмыли ядовитые дымы «фаеров». Куда, блин смотрит ОМОН, с тоской подумал Юра, поглаживая Зюзю. Та, похоже, нервничала от громких звуков. Гена снова подскочил и завопил: – Кони, вам хана!!! Валите домой! Иии-го-го, бляха!!! – и уселся с чувством выполненного долга. – Когда начнется-то? – заерзал Юрик. – Зюзя переживает… – Сейчас начнут! Круто же! Ты только посмотри! – У тебя Генрих сейчас из банки вылезет! – воскликнул Юра. – Он же тоже заценить хочет, как Коням под хвост накидают! Верно, Генрих? – Геннадий вытянул руки, поднимая ведро с заинтересованно оглядывающейся жабой. – Смотри, друг! Смотри, родной! Историческая игра! Походу, этот придурок уже нализался, осенило Юрика. Иначе, как объяснить такое неадекватное поведение? Внезапно он понял, для чего вся эта затея с разведением жаб. Блин, как жаль, что их террариум в этом замешан… а может сдать этого Гену ментам пока не поздно? Хм… но вдруг тогда и его арестуют, как соучастника? Юра даже вспотел. Почему, вот так всегда? Только встанешь на ноги, найдешь дело своей мечты, которое приносит практически настоящее счастье, только ощутишь вкус полноценной жизни, как перед тобой уже маячит ехидно ухмыляющаяся жопа. Надо сваливать. Да. Можно сказать Гене, что пучит живот – мол, надо в сортир. Тот вряд ли что-то заподозрит. И бежать, бежать, бежать на поезд! Юрик уже было поднялся, но началась игра! Народ повскакивал со своих мест, надрывая глотки и размахивая флагами. Блин! Затопчут еще ненароком, или люлей дадут. Хорошо, дождемся конца первого тайма. Сделаем ноги в перерыве, правда, Зюзя? Уже без особого интереса он следил за историческим матчем. Два десятка миллионеров вяло гоняли мячик по всему полю, отрабатывая гонорары. Вот, какой-то ниггер получил желтую карточку. Вот Акинфиев, распластавшись в воздухе причудливой каракатицей, перехватил бреющий выстрел по воротам. Трибуны взорвались гневным свистом. О, боже, простонал Юра, посмотрев на табло. Еще двадцать минут терпеть этот мрак. Он печально провожал взглядом мяч… туда-сюда… да, блин, забейте уже гол кто-нибудь, ленивые мудаки! Внезапно, буквально весь стадион подскочил и принялся истерично верещать. – Давай, Саня! Давай! Бей, Кержак!!! Херачь!!! А случилось вот что. Дзюба обманным финтом перехватил мяч из-под носа Березуцкого и сделал решительный пас Кокоркину. Тот ловко перехватил подачу и, обведя двух подлетевших «Коней», послал заветный кожаный шарик через поле. Прямо под ноги набирающего разгон Кержакова. Какой момент! За миг до бронебойного удара в ворота ЦСКА стадион ощутимо тряхнуло. Шипастая бутса выдрала куски дорогостоящего газона в микронах от предательски вильнувшего шайтан-мяча. Юрик схватился за сидение. Что еще за спецэффекты? Невозможно было передать океаны ненависти неудержимым цунами хлынувшие на зенитовского нападающего. Если бы человеческие эмоции каким-то образом выделяли энергию, стадион испарился бы в неистовой вспышке клокочущей ярости. Трибуны под ногами задрожали. Охренеть, разорались. Он крепко придавил крышку, под которой забилась перепуганная Зюзя. Свист и гул нарастал. Никто из находящихся в тот момент на стадионе Зенит-Арены не мог догадаться, что это взлетают противоракеты из замаскированных шахт Васильевского острова. Люди начали утихать, испуганно озираясь. Чудовищный вой набирал силу. Юра посмотрел наверх через открытый купол и ахнул. Голубое небо перечеркнули жирные дымные полосы уходящих в стратосферу ракет. Салют что ли, мелькнула успокаивающая мысль. Но где-то в глубине сознания другой Юрик, всезнающий и хладнокровный, мрачно покачал головой. Подрыв ядерной противоракеты произошел на высоте шести километров над центром Петербурга. Пять из шести «Трайдентов», нацеленных на город были перехвачены. Но одна достигла пункта назначения. Сам взрыв Юрик не видел, и это спасло его сетчатку. Он не понял, как оказался на полу, сжавшись под креслом. Небо светилось выжигающим протуберанцем, ярче магниевой вспышки, ярче солнца. Глубокое чувство дежавю пронзило его естество. Он будто все уже это видел, все это пережил. И знал, что будет дальше. А следом пришла Волна. Словно исполинская рука встряхнула чашу стадиона. В растерянности метались по полю игроки. Люди валились с трибун целыми рядами. Над распахнутым оком свода свистели огненные вихри. Юра, не веря глазам, смотрел на пролетающие стаи автомобилей, целые и разрушенные здания, раздвижные и пешеходные мосты. Как экзотическая ракета, пронеслась Петропавловская башня. Кажется, стадион тоже поднялся в воздух, превратившись в орущее неуправляемое НЛО – так его швыряло и корежило. Только сейчас он обратил внимание на непрестанно вопящего Гену. «Это все из-за тебя, гандон! – в бессильной ярости подумал Юрик. – Сидел бы сейчас в Петрике, горя б не знал!» Через секунду сверху упал шестиметровый уголок, прямо чрез распахнутый рот пригвоздив к полу Геннадия. Когда все затихло, Юра даже удивился, что еще цел и даже невредим. Кругом неподвижные тела, конечности. Плакали и стонали выжившие. От дыма стало темно, как поздним вечером. Внешние стены и балки частично поплавились, но выдержали чудовищную температуру. Ему не хотелось думать, что твориться там, снаружи. Как ни странно, но ужас ушел, освободив место холодной уверенной ясности и спокойствию. – Пойдем, дорогая… – Юра вынул Зюзю из ведерка и усадил на плечо. – Поищем выход отсюда. Теперь уж точно надо двигать домой… К сожалению, тогда он еще не знал, что станет пленником этого места на несколько долгих месяцев. Все выходы со стадиона оказались завалены искореженным металлом. Грандиозный спорткомплекс превратился в смертельную ловушку для десятков тысяч уцелевших любителей футбола. Первые часы кипела суматоха, истерили легионеры, тупо слонялись омоновцы, даже не пытаясь побороть всеобщий хаос. Толпа, захваченная паникой, не в силах выбраться из западни превратилась в бешеных лишенных разума животных. Юра сидел один в своем секторе, взирая, как эти идиоты топчут друг друга. Жаба согрелась у него на коленях и, кажется, успокоилась. Жаль, Генрих куда-то запропастился. Похоже, погиб задавленный безумными паникерами. Вздохнув, Юра принялся неторопливо доедать попкорн. Посмотреть полный текст

Клиент встретил на вокзале. Улыбчивый дядька лет сорока. Звали его Геннадий. Был он весел и слегка суетлив, будто торопился куда-то. – А вот и наша красавица! – Гена подхватил круглый походный аквариум и начал корчить забавные рожи Зюзе. Та смотрела меланхолично – навидалась в родном террариуме и не таких придурков. – Куда двинем? – поинтересовался Юрик. – Им, наверно, требуется спокойная атмосфера… – Это все потом, чувак! Короче, предложение такое. Сейчас мы едем на футбол! «Зенит» против «ЦСКА»! Билеты есть! Ну, ты как вообще к футболу относишься? – Ну, я человек простой. Если предлагают, не отказываюсь, – согласился Юра. – Но… а как же спаривание? – Ай, перестань, дружище! Ты не понял, как тебе повезло! Это же будет первая игра на новом стадионе! «Зенит-Арену» достроили, прикинь! Новости не смотришь что ли? Исторический момент! Потом внукам рассказывать будешь! – А туда пустят с… – Юрик показал на жабу. – Да ты не кипешуй, что-нибудь придумаем! Оставлять это чудо, конечно нельзя! Пошли в тачку быстрее, пока ее не эвакуировали! Я под знак поставил, да еще и на поребрик, чтоб далеко не ходить! Юрик едва поспевал, продираясь сквозь толпу, за шустрым малым. Может, позвонить директорше, что он приехал? Но Геннадий постоянно торопил, а руки были заняты аквариумом и сумкой. – Ништяк! На месте птичка! – Гена постучал по капоту белой «Мазды». Юра закинул котомку на заднее сиденье и собрался усесться спереди, когда услышал вопль Геннадия: – Стой! Подожди! – Что? – Юрик так встрепенулся, что чуть не выронил драгоценный аквариум. – Иди сюда, Генрих… ты опять выбрался из багажника, мой маленький зеленый проказник? – Гена бережно подхватил с пассажирского сидения толстого зеленоватого жабика. – Посмотри, кого нам привезли! У кого-то сегодня вечером будет «йа, йа, даст ист фантастишь!» Да, Генрих? Садись, Юра, чего стоишь? Опоздаем на игру. Только аккуратнее будь, ладно? Генрих тут везде ползает… *** Щелчок дверного замка прервал крышесносный рассказ Юрика. Теперь я с уважением глядел на его волшебную лягуху. Вот бы мне такого питомца! Мощь моей ярости увеличилась бы на сотню пунктов! А урон врагу на все двести. Валера вопросительно повернулся к двери. Глаза Егорыча заметались, наверно, искали ружье. – Чего тебе, Томми? – буркнул Юра вошедшему охраннику. – Сэр, срочное дело! – пендос непроизвольно вытянулся по струнке. – Ты что, дубовая твоя голова, разве не видишь, спортсмены отдыхают? – Полковник Уайт, сэр… – Ну, говори быстрее! – Юрик принялся обгладывать рыбью спинку. – Мне приказано проводить к нему вот этого мощного супермена, сэр! – боец указал на меня пальцем в тактической перчатке. Я чуть пивом не поперхнулся. Такой, мать его, шанс! Мозг, как бортовой компьютер крылатой ракеты, просчитывал варианты. Если удастся приблизиться к амерскому командиру хоть на шаг, мои беспощадные руки сделают дело. Устранив лидера, я лишу головы вражескую военную машину. А остальные погрязнут в борьбе за власть и ослабнут. Хорошая, мать его, идея. Нечего поганым англосаксам устанавливать порядки в русских городах. Да. Пусть моя героическая смерть послужит на благо Отечества. Юрик внимательно следил за выражением моего лица. – Иди, Томми, на свой пост, – ухмыльнулся он, пряча под полу дубленки свою жабу. – Я сам провожу его к Полковнику… – Давайте, топайте! А я пока в Х-Вох порублюсь! – Валера, как ни в чем не бывало, включил телевизор и схватил джойстик. – Энто шо ишшо за хреновина? – Дед уселся рядом с ним. – Держи, Егорыч, – друган всучил ему второй джойстик. – Думаю, ты заценишь «Баттлфилд». Мы вышли за дверь. Юрик сунул руку в карман. Я напряг свое внимание, готовый к любому коварству. Судьба давно научила – никогда не расслаблять булки. – Будешь? – спросил Юра. – Ну, да… – я протянул руку, и он насыпал пригоршню семок. Ух, ты! Как давно я их не грыз. А ведь раньше от семечек у меня была самая настоящая наркотическая зависимость. Что не помешало благополучно забыть прикупить мешок-другой этой заразы для своего Схрона. Стоявший у входа солдат с вожделением уставился на заветное лакомство. – Пойдем. – Юра двинул по коридору, сплевывая скорлупу на кафельный пол. – Слушай меня, Санек. Парень ты, конечно, горячий… но я все твои движняки насквозь вижу. Сам такой был когда-то… – А я молодой, но резкий! – зачем-то ляпнул я. Лучше прикинуться дурачком на время. – Как понос значит? – обернулся Юрик. – Ну, вот зачем сразу оскорблять? – Я расправил мускульные пластины своей груди. – Ниче не как понос… я резкий, как… как пуля СВД! Такой же мощный и смертоносный. – Охотно верю, – душевно улыбнулся Юра, – но ты не пережил и доли того, что пережил я. Не видел и сотой процента той жести, что довелось видеть мне. Поэтому считай, что это было предупреждение. Второго предупреждения не будет. Верь мне. Ну, это мы еще посмотрим. Тоже мне, предупреждальщик херов. – Ладно, понял, Юра. Обещаю без фокусов. – Я помолчал, лузгая прекрасные семки. – Серьезный ты чувак, без «бэ», куда уже мне. Но как же ты все таки так драться научился? Не верю, что с жабы может так переть! Он внимательно посмотрел на меня и ответил без грамма улыбки: – А я натренировался. (рассказ Юрика) Геннадий предложил пронести амфибий в больших ведрах от попкорна. Чемодан и аквариум остался в машине. Чтобы жабам было комфортно, они налили в ведерки немного воды, зайдя для этого в туалет. Лишняя воздушная кукуруза полетела в унитаз. Оставили ровно столько, чтоб не было видно пупырчатых спинок. Они двигались в орушей толпе фанатов, медленно приближаясь к громадине спорткомплекса. Юрий крепко сжимал драгоценную ношу. Дурацкая идея – прийти сюда. Надо было остаться в гостинице. Гена же наоборот веселился. Он где-то раздобыл зенитовские «розочки» и теперь выкрикивал футбольные лозунги вместе с прочим сбродом. На входе в Зенит-Арену маялась многотысячная очередь. Всех шмонали омоновцы. Блин, что они подумают, когда обнаружат жаб? Да лучше бы нашли. Хоть не придется толкаться с этими галдящими дебилами. – Что у вас там, гражданин? – Мощный боец преградил путь резиновой дубинкой. – Попкорн! Че, не видишь что ли? – Геннадий нервно рассмеялся. – Ведра откройте! И ты тоже! – велел омоновец, кивнув Юре. – Задрали, мусора поганые! – закричал кто-то в толпе. – Дайте пройти уже, твари! Юрик увидел, как глаза мента под защитным забралом полезли на лоб, когда Гена снял крышку. Видимо, Генрих выбрался-таки из-под попкорна. Класс, вздохнул Юра, свалим на хрен отсюда. – Нельзя с животными! Давай в сторону! – Погоди, командир, погоди! Может, договоримся? – быстро заговорил Гена, вытаскивая пятитысячную купюру. – Ты чо, офицеру при исполнении суешь, чудила?! – взревел омоновец. – В кутузку захотел? Так, парни, берите вон тех дятлов с попкорном! Эта история имела бы гораздо более скверный конец для Юрика, но в этот момент у одного из фанатов – бритоголового крепыша в бомбере и берцах – нашли дымовые шашки. Завязалась буча. Хулиганы бросались на подмогу товарищу. Менты с матом лупасили дубинками, то и дело прячась за щитами от прилетающих бутылок из-под пива. Повалил дым, завизжали какие-то бабы. Омоновец, остановивший их с Геной, ринулся в гущу дерущихся тел. – Пошли быстрей! – подмигнул Гена. – Вот за этот кипеш я и люблю футбол! Посмотреть полный текст

Клиент встретил на вокзале. Улыбчивый дядька лет сорока. Звали его Геннадий. Был он весел и слегка суетлив, будто торопился куда-то. – А вот и наша красавица! – Гена подхватил круглый походный аквариум и начал корчить забавные рожи Зюзе. Та смотрела меланхолично – навидалась в родном террариуме и не таких придурков. – Куда двинем? – поинтересовался Юрик. – Им, наверно, требуется спокойная атмосфера… – Это все потом, чувак! Короче, предложение такое. Сейчас мы едем на футбол! «Зенит» против «ЦСКА»! Билеты есть! Ну, ты как вообще к футболу относишься? – Ну, я человек простой. Если предлагают, не отказываюсь, – согласился Юра. – Но… а как же спаривание? – Ай, перестань, дружище! Ты не понял, как тебе повезло! Это же будет первая игра на новом стадионе! «Зенит-Арену» достроили, прикинь! Новости не смотришь что ли? Исторический момент! Потом внукам рассказывать будешь! – А туда пустят с… – Юрик показал на жабу. – Да ты не кипешуй, что-нибудь придумаем! Оставлять это чудо, конечно нельзя! Пошли в тачку быстрее, пока ее не эвакуировали! Я под знак поставил, да еще и на поребрик, чтоб далеко не ходить! Юрик едва поспевал, продираясь сквозь толпу, за шустрым малым. Может, позвонить директорше, что он приехал? Но Геннадий постоянно торопил, а руки были заняты аквариумом и сумкой. – Ништяк! На месте птичка! – Гена постучал по капоту белой «Мазды». Юра закинул котомку на заднее сиденье и собрался усесться спереди, когда услышал вопль Геннадия: – Стой! Подожди! – Что? – Юрик так встрепенулся, что чуть не выронил драгоценный аквариум. – Иди сюда, Генрих… ты опять выбрался из багажника, мой маленький зеленый проказник? – Гена бережно подхватил с пассажирского сидения толстого зеленоватого жабика. – Посмотри, кого нам привезли! У кого-то сегодня вечером будет «йа, йа, даст ист фантастишь!» Да, Генрих? Садись, Юра, чего стоишь? Опоздаем на игру. Только аккуратнее будь, ладно? Генрих тут везде ползает… *** Щелчок дверного замка прервал крышесносный рассказ Юрика. Теперь я с уважением глядел на его волшебную лягуху. Вот бы мне такого питомца! Мощь моей ярости увеличилась бы на сотню пунктов! А урон врагу на все двести. Валера вопросительно повернулся к двери. Глаза Егорыча заметались, наверно, искали ружье. – Чего тебе, Томми? – буркнул Юра вошедшему охраннику. – Сэр, срочное дело! – пендос непроизвольно вытянулся по струнке. – Ты что, дубовая твоя голова, разве не видишь, спортсмены отдыхают? – Полковник Уайт, сэр… – Ну, говори быстрее! – Юрик принялся обгладывать рыбью спинку. – Мне приказано проводить к нему вот этого мощного супермена, сэр! – боец указал на меня пальцем в тактической перчатке. Я чуть пивом не поперхнулся. Такой, мать его, шанс! Мозг, как бортовой компьютер крылатой ракеты, просчитывал варианты. Если удастся приблизиться к амерскому командиру хоть на шаг, мои беспощадные руки сделают дело. Устранив лидера, я лишу головы вражескую военную машину. А остальные погрязнут в борьбе за власть и ослабнут. Хорошая, мать его, идея. Нечего поганым англосаксам устанавливать порядки в русских городах. Да. Пусть моя героическая смерть послужит на благо Отечества. Юрик внимательно следил за выражением моего лица. – Иди, Томми, на свой пост, – ухмыльнулся он, пряча под полу дубленки свою жабу. – Я сам провожу его к Полковнику… – Давайте, топайте! А я пока в Х-Вох порублюсь! – Валера, как ни в чем не бывало, включил телевизор и схватил джойстик. – Энто шо ишшо за хреновина? – Дед уселся рядом с ним. – Держи, Егорыч, – друган всучил ему второй джойстик. – Думаю, ты заценишь «Баттлфилд». Мы вышли за дверь. Юрик сунул руку в карман. Я напряг свое внимание, готовый к любому коварству. Судьба давно научила – никогда не расслаблять булки. – Будешь? – спросил Юра. – Ну, да… – я протянул руку, и он насыпал пригоршню семок. Ух, ты! Как давно я их не грыз. А ведь раньше от семечек у меня была самая настоящая наркотическая зависимость. Что не помешало благополучно забыть прикупить мешок-другой этой заразы для своего Схрона. Стоявший у входа солдат с вожделением уставился на заветное лакомство. – Пойдем. – Юра двинул по коридору, сплевывая скорлупу на кафельный пол. – Слушай меня, Санек. Парень ты, конечно, горячий… но я все твои движняки насквозь вижу. Сам такой был когда-то… – А я молодой, но резкий! – зачем-то ляпнул я. Лучше прикинуться дурачком на время. – Как понос значит? – обернулся Юрик. – Ну, вот зачем сразу оскорблять? – Я расправил мускульные пластины своей груди. – Ниче не как понос… я резкий, как… как пуля СВД! Такой же мощный и смертоносный. – Охотно верю, – душевно улыбнулся Юра, – но ты не пережил и доли того, что пережил я. Не видел и сотой процента той жести, что довелось видеть мне. Поэтому считай, что это было предупреждение. Второго предупреждения не будет. Верь мне. Ну, это мы еще посмотрим. Тоже мне, предупреждальщик херов. – Ладно, понял, Юра. Обещаю без фокусов. – Я помолчал, лузгая прекрасные семки. – Серьезный ты чувак, без «бэ», куда уже мне. Но как же ты все таки так драться научился? Не верю, что с жабы может так переть! Он внимательно посмотрел на меня и ответил без грамма улыбки: – А я натренировался. (рассказ Юрика) Геннадий предложил пронести амфибий в больших ведрах от попкорна. Чемодан и аквариум остался в машине. Чтобы жабам было комфортно, они налили в ведерки немного воды, зайдя для этого в туалет. Лишняя воздушная кукуруза полетела в унитаз. Оставили ровно столько, чтоб не было видно пупырчатых спинок. Они двигались в орушей толпе фанатов, медленно приближаясь к громадине спорткомплекса. Юрий крепко сжимал драгоценную ношу. Дурацкая идея – прийти сюда. Надо было остаться в гостинице. Гена же наоборот веселился. Он где-то раздобыл зенитовские «розочки» и теперь выкрикивал футбольные лозунги вместе с прочим сбродом. На входе в Зенит-Арену маялась многотысячная очередь. Всех шмонали омоновцы. Блин, что они подумают, когда обнаружат жаб? Да лучше бы нашли. Хоть не придется толкаться с этими галдящими дебилами. – Что у вас там, гражданин? – Мощный боец преградил путь резиновой дубинкой. – Попкорн! Че, не видишь что ли? – Геннадий нервно рассмеялся. – Ведра откройте! И ты тоже! – велел омоновец, кивнув Юре. – Задрали, мусора поганые! – закричал кто-то в толпе. – Дайте пройти уже, твари! Юрик увидел, как глаза мента под защитным забралом полезли на лоб, когда Гена снял крышку. Видимо, Генрих выбрался-таки из-под попкорна. Класс, вздохнул Юра, свалим на хрен отсюда. – Нельзя с животными! Давай в сторону! – Погоди, командир, погоди! Может, договоримся? – быстро заговорил Гена, вытаскивая пятитысячную купюру. – Ты чо, офицеру при исполнении суешь, чудила?! – взревел омоновец. – В кутузку захотел? Так, парни, берите вон тех дятлов с попкорном! Эта история имела бы гораздо более скверный конец для Юрика, но в этот момент у одного из фанатов – бритоголового крепыша в бомбере и берцах – нашли дымовые шашки. Завязалась буча. Хулиганы бросались на подмогу товарищу. Менты с матом лупасили дубинками, то и дело прячась за щитами от прилетающих бутылок из-под пива. Повалил дым, завизжали какие-то бабы. Омоновец, остановивший их с Геной, ринулся в гущу дерущихся тел. – Пошли быстрей! – подмигнул Гена. – Вот за этот кипеш я и люблю футбол! Посмотреть полный текст

Толстенькая амфибия с трудом уместилась в ладони и теперь поглядывала выжидающе. Давай, мол, не дрейфь, я вся твоя! Юра поднес к носу. Пахло нормально, тиной и водорослями. Бока животного терпеливо надувались и опадали. Ну, чего ты ждешь? Он быстро провел языком по скользкой спинке. Хм… интересный вкус. Еще пару раз, но уже медленно, облизнул жабу. Явно получше, чем куни, усмехнулся Юрик. Сердце чуть не выскочило из груди, когда за спиной раздался голос бабы Нюры: – Ну и по што ты скотину трожешь, стервец? – Проверяю, – быстро ответил Юра, убирая жабу на место. – Мне показалось, у нее температура… – Проверяет он, совсем уже крыша поехала! Ишь, ветеринар сыскался! А ну, топай отседова, щас пол буду мыть. Юрик аккуратно закрыл крышку аквариума и выскочил наружу. Только после этого перевел дух. Чертова бабка… может, поговорить с директором? Пусть ее уволят. Он и сам может мыть полы, зато никто не будет подкрадываться сзади и мешать общению с животными. Сделав такую мысленную пометку, зашагал к автобусной остановке. Чувствовал себя он немного глупо. Никакого расширения сознания. И видений почему-то нет. Наврали, наверно, в этом долбанном интернетике. Как всегда, стоило закурить – и подъехал автобус. Дряхленький пазик выглядел как-то непривычно. Покрасили что ли? – А вы что, автобус покрасили? – спросил Юрик, отсыпая мелочь кондукторше. – Закусывать надо, мужчина! – проворчала она. Вот хамка, подумал Юра, прямо как моя бывшая. Пожав плечами, он уселся возле окна и стал смотреть на унылые осточертевшие улицы. Злость на хабалистую кондукторшу куда-то ушла, но вместо привычной пустоты в сердце, он ощутил умиротворение и мягкое тепло, поднимающееся из глубин организма. А потом Юрика подхватила неведомая сила. И понесла. Депрессивный пейзаж за окном, вроде, был все тот же, однако дома, заборы и строения начали переливаться фантастическими цветами. Вот это да! Распахнув глаза от изумления, он разглядывал сказочные картины. Возникло необычное состояние полета. Вонючий автобус пропал, и Юра теперь летел. Скользил над землей, подставив лицо ветру. Не холодному, сентябрьскому, а южному, весеннему, с запахом океана и солеными брызгами. «Какой же красивый у нас город!» – восхитился он. А тем временем за окном становилось все светлее. Почему так? Сейчас ведь вечер. Свет пробивался из-за туч, стремительно с каждым мигом разгораясь ярче и ярче. Он даже зажмурился, но убийственная вспышка пробивалась сквозь веки. Вспышка… вспышка справа! Нет! Юрик хотел упасть, как учили в армии. Не смог. Тело не слушалось. Точнее, оно будто бы вовсе перестало существовать. С ужасом он наблюдал за растущим над центром Петрозаводска исполинским термоядерным грибом. Медленно, словно нехотя, двигалась стена ударной волны. По воздуху летели машины, фуры, целые этажи снесенных зданий, горящие вырванные с корнем деревья. Как метеоры, пролетали дико орущие страшно обгорелые люди. А потом накрыло и Юрика. Его будто стирало гигантским наждаком, размазывая атомы тела по просторам Вселенной. Вечность спустя, вернулась возможность мыслить. Почему он еще жив? Или уже умер? Да что это за жесть?! Юрик огляделся. В черных оплавленных строениях протяжно подвывала метель. В пустых оконных глазницах плясали ледяные демоны-вихри. Он стоял по колено в сером снегу одетый почему-то в замызганную дубленку прямо поверх майки. Нахрена он лизал эту жабу? Когда уже, наконец, отпустит?! – ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ, СМЕРТНЫЙ! – голос прогремел прямо в голове. – Кто здесь? – Юрик чуть не обделался от неожиданности. – Я МИКТЛАНТЕКУТЛИ, ПОВЕЛИТЕЛЬ МИРА МЕРТВЫХ! ДАВНО НИКТО НЕ НАВЕЩАЛ МЕНЯ, ОЧЕНЬ ДАВНО! СКОРО Я ПРИДУ В ВАШ МИР, А ТЫ БУДЕШЬ МОИМ ВЕРНЫМ СЛУГОЙ! – Но… эээ… как же меня плющит… – ПРОТЯНИ РУКУ, СМЕРТНЫЙ! – Юрик не стал спорить, в его ладони появился короткий сияющий меч. – ЭТО МЕЧ ДРЕВНИХ ЦАРЕЙ ЮКОТАНА! С ТОБОЙ МОЯ СИЛА! СТУПАЙ ОБРАТНО И ПРИНЕСИ МНЕ ТЫСЯЧУ ЖЕРТВ! Юра закричал, когда разрушенный город завертелся, удаляясь в колючей пурге. Он понял, что стоит недалеко от проходных родного тракторного завода, крепко сжимая пруток арматуры. Как раз закончилась смена, выходили люди. Странный трип уже стирался из памяти. Когда он успел выйти из автобуса, блин? И что он тут делает? Неожиданно взгляд вычленил в толпе ненавистную рожу. Василий! Двинулся за ним. Теперь Юрик ощущал бесшабашную злость и прилив сил. Тело двигалось пружинисто, словно наполненное упругой эластичной энергией. Он шел вслед за проклятым хахалем, как матерый хищник за глупой дичью. Пруток в руке иногда расплывался, меняя очертания, становясь на мгновения переливающимся волшебными отблесками клинком. Васек тем временем, распрощался с корешами, взял в ларьке бутылку пива и направился между гаражей. Юрик хорошо знал эту дорогу. Ублюдок шел к его бывшему дому! Решение пришло моментально. Он быстро влез на ближайший гараж и неистовой тенью помчался по крышам наперерез. Вдребезги разбилась бутылка с пивом, когда Юрик спрыгнул прямо перед Васьком. – Ты чо творишь, чмо? – рявкнул негодяй. Юрик молчал, раскручивая свой меч возмездия. – Ваще попутал, мудила? – хохотнув, Василий подхватил с земли стеклянную розочку. – Да я тя ща на ремни порежу… Все движения этого орангутанга Юра видел, будто в режиме слоу-мо. Он с улыбкой развернул корпус, пропуская тяжелый неуклюжий выпад. В ту же секунду ударил по руке и, не давая опомниться, в морду. Хруст костей доставил Юрику массу положительных эмоций. Для закрепления эффекта еще разок врезал арматурой по щетинистой харе. В конце проулка появилась группа людей. Юрик замер. Не стал добивать поверженного врага. Гигантским прыжком он взмыл на гаражи и скрылся в сгущающихся сумерках. Следующие несколько месяцев пробежали тихо и непримечательно. Он больше не лизал жабу. Ну его нафиг, думал Юрик, накладывая сушеных личинок ящерицам и змеям. По правде говоря, он серьезно опасался, что гнусный Васек накатает заяву, но время шло, и все было тихо. Трип вышел чересчур адский. Повторять его он, конечно не будет. Так продолжалась спокойная размеренная жизнь, пока однажды его не вызвала в кабинет директорша. – Юра, собирайся, – заявила она, перебирая бумаги на столе. – Завтра едешь в командировку. – В командировку? – удивился он. – А куда и зачем? – В Питер. Вот билет на поезд. Понимаешь, Юра, дело очень деликатное… – Она кивнула в сторону. На него приветливо глядела из аквариума та самая жаба. – Я весь во внимании, Тамара Петровна, – хрипловато произнес Юрик. Тревожный озноб пробежал по телу. Да не, она не может догадываться о его проделках… совпадение? – Ты должен свозить Зюзечку для, кхм… спаривания. – А что, у нас в Петрозаводске нет подходящей пары? – Это очень редкий вид жаб. Всего два экземпляра на всю страну. Вот визитка хозяина мужской особи. Клиент перевел значительную сумму. Хотел сам приехать, но в последний момент у него возникли дела. Но сделка должна состояться в любом случае. Мы договорились, что он получит свои икринки после, если все пройдет удачно… – Да ладно, – махнул рукой Юрик. – Понятно все. Можете не переживать, Тамара Петровна, все будет нормально. – Юра, сумма серьезная на кону, без шуток. Ты понимаешь всю ответственность? Ты же хочешь, чтобы наш террариум развивался, чтобы закупались новые животные? – Конечно! – Хорошо. Именно поэтому я с тобой откровенна. Держи, двадцать тысяч рублей, это тебе на расходы. Еще двадцать получишь после поездки. – Спасибо! – Юрик поднялся. – Все, я могу идти? Крокодил там некормленый… – Жору покормит баба Нюра. С сегодняшнего дня на тебе Зюзечка. Возьми со склада походный аквариум и запас корма. До Санкт-Петербурга Юрик добрался без приключений, если не считать истеричный визг проводницы, когда та увидела гигантскую жабу в аквариуме на столике купе. Он, конечно, старался успокоить несчастную женщину, но та лишь чертыхалась и до конца поездки не заглядывала в его купе. Юрик ходил за чаем сам. Посмотреть полный текст

Толстенькая амфибия с трудом уместилась в ладони и теперь поглядывала выжидающе. Давай, мол, не дрейфь, я вся твоя! Юра поднес к носу. Пахло нормально, тиной и водорослями. Бока животного терпеливо надувались и опадали. Ну, чего ты ждешь? Он быстро провел языком по скользкой спинке. Хм… интересный вкус. Еще пару раз, но уже медленно, облизнул жабу. Явно получше, чем куни, усмехнулся Юрик. Сердце чуть не выскочило из груди, когда за спиной раздался голос бабы Нюры: – Ну и по што ты скотину трожешь, стервец? – Проверяю, – быстро ответил Юра, убирая жабу на место. – Мне показалось, у нее температура… – Проверяет он, совсем уже крыша поехала! Ишь, ветеринар сыскался! А ну, топай отседова, щас пол буду мыть. Юрик аккуратно закрыл крышку аквариума и выскочил наружу. Только после этого перевел дух. Чертова бабка… может, поговорить с директором? Пусть ее уволят. Он и сам может мыть полы, зато никто не будет подкрадываться сзади и мешать общению с животными. Сделав такую мысленную пометку, зашагал к автобусной остановке. Чувствовал себя он немного глупо. Никакого расширения сознания. И видений почему-то нет. Наврали, наверно, в этом долбанном интернетике. Как всегда, стоило закурить – и подъехал автобус. Дряхленький пазик выглядел как-то непривычно. Покрасили что ли? – А вы что, автобус покрасили? – спросил Юрик, отсыпая мелочь кондукторше. – Закусывать надо, мужчина! – проворчала она. Вот хамка, подумал Юра, прямо как моя бывшая. Пожав плечами, он уселся возле окна и стал смотреть на унылые осточертевшие улицы. Злость на хабалистую кондукторшу куда-то ушла, но вместо привычной пустоты в сердце, он ощутил умиротворение и мягкое тепло, поднимающееся из глубин организма. А потом Юрика подхватила неведомая сила. И понесла. Депрессивный пейзаж за окном, вроде, был все тот же, однако дома, заборы и строения начали переливаться фантастическими цветами. Вот это да! Распахнув глаза от изумления, он разглядывал сказочные картины. Возникло необычное состояние полета. Вонючий автобус пропал, и Юра теперь летел. Скользил над землей, подставив лицо ветру. Не холодному, сентябрьскому, а южному, весеннему, с запахом океана и солеными брызгами. «Какой же красивый у нас город!» – восхитился он. А тем временем за окном становилось все светлее. Почему так? Сейчас ведь вечер. Свет пробивался из-за туч, стремительно с каждым мигом разгораясь ярче и ярче. Он даже зажмурился, но убийственная вспышка пробивалась сквозь веки. Вспышка… вспышка справа! Нет! Юрик хотел упасть, как учили в армии. Не смог. Тело не слушалось. Точнее, оно будто бы вовсе перестало существовать. С ужасом он наблюдал за растущим над центром Петрозаводска исполинским термоядерным грибом. Медленно, словно нехотя, двигалась стена ударной волны. По воздуху летели машины, фуры, целые этажи снесенных зданий, горящие вырванные с корнем деревья. Как метеоры, пролетали дико орущие страшно обгорелые люди. А потом накрыло и Юрика. Его будто стирало гигантским наждаком, размазывая атомы тела по просторам Вселенной. Вечность спустя, вернулась возможность мыслить. Почему он еще жив? Или уже умер? Да что это за жесть?! Юрик огляделся. В черных оплавленных строениях протяжно подвывала метель. В пустых оконных глазницах плясали ледяные демоны-вихри. Он стоял по колено в сером снегу одетый почему-то в замызганную дубленку прямо поверх майки. Нахрена он лизал эту жабу? Когда уже, наконец, отпустит?! – ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ, СМЕРТНЫЙ! – голос прогремел прямо в голове. – Кто здесь? – Юрик чуть не обделался от неожиданности. – Я МИКТЛАНТЕКУТЛИ, ПОВЕЛИТЕЛЬ МИРА МЕРТВЫХ! ДАВНО НИКТО НЕ НАВЕЩАЛ МЕНЯ, ОЧЕНЬ ДАВНО! СКОРО Я ПРИДУ В ВАШ МИР, А ТЫ БУДЕШЬ МОИМ ВЕРНЫМ СЛУГОЙ! – Но… эээ… как же меня плющит… – ПРОТЯНИ РУКУ, СМЕРТНЫЙ! – Юрик не стал спорить, в его ладони появился короткий сияющий меч. – ЭТО МЕЧ ДРЕВНИХ ЦАРЕЙ ЮКОТАНА! С ТОБОЙ МОЯ СИЛА! СТУПАЙ ОБРАТНО И ПРИНЕСИ МНЕ ТЫСЯЧУ ЖЕРТВ! Юра закричал, когда разрушенный город завертелся, удаляясь в колючей пурге. Он понял, что стоит недалеко от проходных родного тракторного завода, крепко сжимая пруток арматуры. Как раз закончилась смена, выходили люди. Странный трип уже стирался из памяти. Когда он успел выйти из автобуса, блин? И что он тут делает? Неожиданно взгляд вычленил в толпе ненавистную рожу. Василий! Двинулся за ним. Теперь Юрик ощущал бесшабашную злость и прилив сил. Тело двигалось пружинисто, словно наполненное упругой эластичной энергией. Он шел вслед за проклятым хахалем, как матерый хищник за глупой дичью. Пруток в руке иногда расплывался, меняя очертания, становясь на мгновения переливающимся волшебными отблесками клинком. Васек тем временем, распрощался с корешами, взял в ларьке бутылку пива и направился между гаражей. Юрик хорошо знал эту дорогу. Ублюдок шел к его бывшему дому! Решение пришло моментально. Он быстро влез на ближайший гараж и неистовой тенью помчался по крышам наперерез. Вдребезги разбилась бутылка с пивом, когда Юрик спрыгнул прямо перед Васьком. – Ты чо творишь, чмо? – рявкнул негодяй. Юрик молчал, раскручивая свой меч возмездия. – Ваще попутал, мудила? – хохотнув, Василий подхватил с земли стеклянную розочку. – Да я тя ща на ремни порежу… Все движения этого орангутанга Юра видел, будто в режиме слоу-мо. Он с улыбкой развернул корпус, пропуская тяжелый неуклюжий выпад. В ту же секунду ударил по руке и, не давая опомниться, в морду. Хруст костей доставил Юрику массу положительных эмоций. Для закрепления эффекта еще разок врезал арматурой по щетинистой харе. В конце проулка появилась группа людей. Юрик замер. Не стал добивать поверженного врага. Гигантским прыжком он взмыл на гаражи и скрылся в сгущающихся сумерках. Следующие несколько месяцев пробежали тихо и непримечательно. Он больше не лизал жабу. Ну его нафиг, думал Юрик, накладывая сушеных личинок ящерицам и змеям. По правде говоря, он серьезно опасался, что гнусный Васек накатает заяву, но время шло, и все было тихо. Трип вышел чересчур адский. Повторять его он, конечно не будет. Так продолжалась спокойная размеренная жизнь, пока однажды его не вызвала в кабинет директорша. – Юра, собирайся, – заявила она, перебирая бумаги на столе. – Завтра едешь в командировку. – В командировку? – удивился он. – А куда и зачем? – В Питер. Вот билет на поезд. Понимаешь, Юра, дело очень деликатное… – Она кивнула в сторону. На него приветливо глядела из аквариума та самая жаба. – Я весь во внимании, Тамара Петровна, – хрипловато произнес Юрик. Тревожный озноб пробежал по телу. Да не, она не может догадываться о его проделках… совпадение? – Ты должен свозить Зюзечку для, кхм… спаривания. – А что, у нас в Петрозаводске нет подходящей пары? – Это очень редкий вид жаб. Всего два экземпляра на всю страну. Вот визитка хозяина мужской особи. Клиент перевел значительную сумму. Хотел сам приехать, но в последний момент у него возникли дела. Но сделка должна состояться в любом случае. Мы договорились, что он получит свои икринки после, если все пройдет удачно… – Да ладно, – махнул рукой Юрик. – Понятно все. Можете не переживать, Тамара Петровна, все будет нормально. – Юра, сумма серьезная на кону, без шуток. Ты понимаешь всю ответственность? Ты же хочешь, чтобы наш террариум развивался, чтобы закупались новые животные? – Конечно! – Хорошо. Именно поэтому я с тобой откровенна. Держи, двадцать тысяч рублей, это тебе на расходы. Еще двадцать получишь после поездки. – Спасибо! – Юрик поднялся. – Все, я могу идти? Крокодил там некормленый… – Жору покормит баба Нюра. С сегодняшнего дня на тебе Зюзечка. Возьми со склада походный аквариум и запас корма. До Санкт-Петербурга Юрик добрался без приключений, если не считать истеричный визг проводницы, когда та увидела гигантскую жабу в аквариуме на столике купе. Он, конечно, старался успокоить несчастную женщину, но та лишь чертыхалась и до конца поездки не заглядывала в его купе. Юрик ходил за чаем сам. Посмотреть полный текст

мУсталость навалилась неожиданно, придавила мощно, как тяжелый карьерный самосвал. Уже не сбежать. Мы снова взаперти. Но в этот раз апартаменты получше. Не холодная камера, а уютный зальчик, оборудованный словно вип-номер в элитном отеле. Что с нами будет дальше? После дьявольской схватки на Арене Жести мы стали новыми героями Кандалакши. До сих пор в ушах стоит возбужденный ор толпы. Это радовало мое эго, но больше радовал тот факт, что нас не расстреляли. Здесь нашлась аптечка, и мы перевязали кровоточащие раны. Как же клево наконец-то расслабиться! Разумеется, в физическом плане. Потому что мой параноидальный разум всегда был начеку. Егорыч завалился на кожаный диван и через минуту монструозно захрапел. Если бы тираннозавры обитали в наше время, они, без сомнения, позавидовали бы этим чудовищным звукам. Да, стальные нервы у деда, ничего не скажешь. Валера, тем временем, включил плазменную панель. Естественно, никакого телевидения давно уже не существовало. Проклятое Останкино испарилось в термоядерной вспышке, спутники, наверно, посбивали со своих орбит. Да и вряд ли в мире остались еще действующие телестудии. Но все же, скупая слеза скатилась по моей брутальной щетинистой щеке, когда увидел цветную заставку включенного экрана. Может, хоть кабельное работает? Но, увы. Толи телевизор не подключен к сети города, толи местные просто не догадались? Хм… а на этом ведь можно неплохо подняться! Неужели из развлечений у горожан только кровавые бои на стадионе? Но с некоторой грустью я оставил такие мысли. Ведь Лена там одна в Схроне. Наверняка беспокоится. А я даже не сказал, что задержусь так надолго. – Гляди, чо я нашел! – воскликнул Валера. Он что-то вытаскивал из тумбочки под панелью. – Диски с кинчиками? – спросил я. Сейчас бы с удовольствием посмотрел какую-нибудь сентиментальную комедию, чтобы стерлись, наконец, стоящие перед глазами трупы убитых врагов. – X-Box! – Друган торжествующе потряс приставкой. – У меня такой же был. Ух, мы с детьми зарубались! Жена-стерва перед драпом незаметно выложила, прикинь. Бесило ее, видите ли, что я часто играю! Меня потом дети чуть не убили. – Так свистни девайс. Делов-то… – О, хорошая идея! Но… как бы еще выбраться отсюда? – Валера погрустнел, но потом махнул рукой и стал подключать приставку. Я понаблюдал минут пятнадцать, как камрад лихо гоняет в машинки. Потом чувство животного голода заставило озаботиться поисками жратвы. Наверняка, тут где-то запрятан холодильник. Или бар. Точно! Здесь по любому должен быть барчик! С энтузиазмом я принялся обстукивать стеновые панели и открывать различные шкафы. Надо было сразу это сделать, с досадой подумал я. Перерыл все. Даже заглянул в мусорное ведро. Где же тут заныкано бухло? Я отказывался верить, что его тут нет. После всех передряг это – самый болезненный удар судьбы. А может алкосхрон открывается дистанционно? Я принялся проверять многообещающую версию, тыча поочередно все кнопки, пока Валера не отобрал пульт. Сука! Сука! Сука! Провел серию могучих ударов в стену, но только разломал гипсокартон. За ним тоже ничего не было. Я с тоской оглядел толстые прутья решеток на окнах, на крепкую железную дверь. Засада, блин, полная. Чтобы унять ярость и успокоить нервы, занялся тем, что всегда делаю в подобных случаях. Когда что-то идет не по плану. Физическая культура. Вот что слепило мое атлетическое тело и закалило несгибаемую волю. Упав на пол, я начал отжиматься на кулаках. Уже завершал третий подход по пятьдесят, когда щелкнул замок. Моментально приняв боевую позу, встал наизготовку. – Чего скучаете, ребзя? – в дверях, кривовато усмехаясь, стоял Юрик. – Походу, это ты соскучился, – ответил я. – Мало вломили на поле? Могу добавить. – Это всегда успеется. – Он прошел в комнату, втащив большой клетчатый баул. Охранники снова заперли снаружи. – Там было всего лишь шоу… но вы неплохо себя показали… пиво будете? – А че бы и нет, – сказал я. – Еще б пожрать. Юрик улыбнулся и расстегнул молнию на сумке. Даже Валера оторвался от игрулек, услыхав шипение вскрываемых банок. Помимо десятков емкостей пенного напитка там оказалась вяленая рыбка. Ух, как я давно ее не ел! Также на стеклянный столик, оперативно застеленный газеткой, последовала буханка хлеба, завиток колбасы – явно самодельной – и несколько прожаренных куриных окорочков. – Питайтесь, бойцы, – Юрик уселся в кресло, закинул ногу на подлокотник и сделал добрый глоток из банки. – А я пока распишу вам весь расклад. *** Как только еда оказалась на столе, волосатые ноздри Егорыча яростно зашевелились. Зверский храп оборвался, старый вояка без слов подскочил на диване и принялся сметать жареную курицу. Но увидев нашего гостя, дед поперхнулся, взревел и совершил адский прыжок, достойный Джеки Чана в его молодые годы. Дубовый валенок точно бы снес челюсть Юрику, если б тот в последний момент не уклонился, расплескивая пиво. Дед отскочил от стены, шлепнулся на пол и стремительно взмыл на ноги для новой атаки. Тут-то мы с Валерой его угомонили. – Все нормально, Егорыч, – прошипел я, с трудом удерживая рвущегося деда. – У нас мир! – А шо ж вы сразу не сказали? – проворчал Егорыч. – А ну, отпустите пожилого человека. Мы с некоторой опаской разжали руки. Дед подошел к напрягшемуся Юрику и вонзил в него тяжелый взгляд. Но спустя минуту, расхохотался и произнес: – Ай да сукин сын! Увернулся от дедушки в этот раз! – Да мне и на Арене хватило, – криво улыбнулся Юрик. – Хитер да ловок! А только дедушка-то насквозь видит! – Он погрозил узловатым пальцем и вернулся к столу. – Так шта смотри тут мне, без шуток! На этом конфликт был исчерпан. Я облегченно вздохнул. Мы тоже метнулись за стол, пока алчный Егорыч все не сожрал. Я уже и позабыл, какое это удовольствие – есть халявную еду. В своем Схроне я питался нормировано, чтоб на дольше хватило припасов. Каких трудов стоило приучить к такому режиму Лену… – Ладно, давай рассказывай, что нас тут держат и чего от нас хотят? – спросил я, сыто откинувшись на диване. – Известно что, – пожал плечами Юрик. – Вы же лучших бойцов положили, а Полковнику нужно шоу. Когда нет шоу, народ начинает плохо работать и возмущаться. Так что теперь мы вместе будем развлекать толпу. Тем более кормят неплохо. – Блин, так мы тут надолго? – воскликнул Валера. – Скажи спасибо, что не пристрелили. – Юрик отхлебнул пива. – Милостью полковника Уайта, Великого Бога Жести и пророка его Дона Трампа вам подарена жизнь, парни. – Что за бред ты несешь, Юрий? – нахмурился я. – Как ты можешь прислуживать этим ублюдкам-пендосам? Они же гребаные захватчики! – Оу, полегче, чувак, полегче! Нельзя такое говорить. – Ненавижу, блин, америкашек! – Я треснул по столу банкой с пивом. – Это наша земля! Пусть валят в свой Пендостан! – Не все так просто, Санек. Я думаю, им уже некуда валить… – Да кого это колышет? Весь город, блин, лег под пендосов! Давно могли их в море утопить! – Зря ты так говоришь, – вздохнул Юрик. – Полковника любят в городе. Есть за что. Я пришел сюда позднее, но мне рассказывали, что здесь творилось в самом начале. Еще не улеглась радиоактивная пыль, а власть взяли в свои руки гаишники на пару с чурками. Была тут одна диаспора… Пока не высадился Уайт со своим отрядом здесь творился беспредел похлеще, чем в девяностые. Американцы сразу поставили к стенке всю эту падаль. Перед самыми холодами наладили работу ТЭЦ, заняли людей работой. Теперь здесь спокойствие и процветание! – И гладиаторские бои на потеху публике, – покачал головой Валера. – Именно! Уайт запретил телевидение, ибо оно отравляло умы до войны. И к чему все привело? Поэтому гениальный ум Полковника придумал устроить кровавые схватки! Зато теперь в городе почти нет преступности. Каждый отморозок и мелкий воришка знает, что его ждет мучительная смерть на Арене Жести. Уайт специально нанимает маньяков и садистов со всей округи, чтобы они были под контролем и, так сказать, при деле. Я переваривал сказанное. Егорыч сердито сопел, морщась поглощая пиво. Наверно, его не вставляло. Валера задумчиво теребил вяленого леща. – Так ты тоже, получается, маньяк и садист, верно Юрик? – задал я каверзный вопрос. – Нет, – засмеялся он. – Не надо путать меня с этими животными. Я выступаю за идею. Меня даже содержат отдельно. Кто бы уж обзывался маньяком, а только не ты! После того, что вы показали на Арене… – А что у тебя за идея? И где так драться научился? – перебил я. – Хм… это долгая история. Впрочем, времени у нас много. Так и быть, расскажу… Юрик поставил на стол банку, вытер пальцы об майку и достал из кармана… жабу! – Фу, блин, – Валера отодвинулся в сторону. – Мы же едим! Зачем ты притащил эту мерзкую тварь? – Ее зовут Зюзя, – Юрик нежно погладил бородавчатое создание. – Она – мой талисман и ангел-хранитель. Налейте кто-нибудь теплой водички в кастрюлю, ей пора купаться. Только благодаря Зюзе я до сих пор жив и завоевал титул чемпиона этого города… (Рассказ Юрика) Юра Харитонов работал слесарем на Онежском тракторном заводе, был женат и вполне счастлив, воспитывая двух сыновей. Все рухнуло в один момент, когда Юрик случайно заглянул в телефон своей любимой. Фривольная переписка в ватсапе, интимные селфи жены, а самое главное фото чужого члена чуть не довели его до инфаркта. Потом была ругань, взаимные обвинения, слезы и вопли. Поставленная перед фактом жена призналась, что уже полгода сношается с Васьком из девятого цеха во время обеденных перерывов. Оказывается, это он, Юрик, виноват в том, что не уделял внимания, а она не «чувствовала себя женщиной». Оставив все блудливой самке, он переехал к родителям, ушел с завода и теперь не знал, чем заняться. С этим Василием Юра захотел разобраться по-мужски, но был жестоко бит, ему сломали нос. Навалился чернейший депресняк. Чтобы как-то развеять тоску и отыскать утерянный смысл жизни, Юра решил попробовать разные увлечения. Времени теперь вагон, а постоянно одергивающего и критикующего фактора в виде жены больше не было. Он прыгнул с парашютом, сходил на сплав, записался на латинские танцы и фехтование. Но это все не то. После прыжка он блевал, на сплаве свалился с катамарана и чуть не утонул, на танцах поставили в пару с жирной болтливой бабищей, которая тут же стала брать его в оборот. Пришлось бежать. А на фехтовании досталась дырявая маска, что едва не стоило ему глаза. И так во всем. Казалось, сама жизнь прямым текстом говорила, тебе тут не место, Юра! Он часто забирался на крышу своей девятиэтажки, смотрел на суетливый серый город, курил осточертевшие за последние дни сигареты, глотал «Балтику №9» и подумывал, что неплохо бы самовыпилиться. Останавливали только мысли о родителях и о детях. Хотя, блин, не факт, что дети его. Однажды, бесцельно слоняясь по улицам, Юрик забрел в городской террариум. В принципе, он всегда любил зверушек, особенно экзотических. Никогда не пропускал передачу «В мире животных». Но о том, чтобы завести домашнего питомца, пса например или кота, и речи быть не могло. У его бывшей постоянно вылезали какие-то аллергии, практически на все подряд. Внезапно осенило. Теперь-то он может себе это позволить! Гуляя среди аквариумов с диковинными гадами, Юрик заметил объявление, что требуется сотрудник на полный рабочий день. Недолго думая, поспешил к администрации. Повезло, в тот день он был, как ни странно, трезв. А паспорт и трудовая лежали во внутреннем кармане старенькой джинсовки. Юрика взяли без лишних разговоров. Теперь Юра Харитонов трудился в муниципальном террариуме Петрозаводска. Кормил рыбок, убирал дерьмо крокодилов, помогал сменить змеям чешую и заботливо ухаживал за прочими экзотическими тварями, земноводными и пресмыкающимися. Руководство ценило такого работника, ведь Юрик больше не бухал, был ответственным и исполнительным. Никто не мог припомнить, чтобы он заболел или опоздал на работу. Директорша даже выписывала иногда премии сверх положенных десяти тысяч рублей. Знала, что тот не уйдет в недельный загул в отличии от предыдущих «кадров». А еще его любили животные. Жуки и гекконы, хамелеоны и гадюки – все тянулись к Юре, чувствуя теплоту его доброго сердца. Питомцы почти не болели и охотнее размножались с тех пор, как он устроился на эту работу. Что, конечно, существенно снижало накладные расходы террариума. Наконец-то, он нашел свое призвание. Занятие по душе. Юрик с головой окунулся в новый для себя мир. Чтобы лучше понимать желания и потребности своих подопечных, стал читать познавательные статьи в интернете, смотрел ролики на ютубе. Однажды попался интересный пост о южноамериканских жабах. Такую информацию не писали на табличках в их заведении. Оказывается, эти земноводные выделяют необычный токсин. Стоит полизать им спинку, и сознание удивительным образом расширялось, менялось восприятие, появлялись красочные видения. Индейцы майя сотни лет использовали этих амфибий в своих ритуалах и обрядах. Надо же, хмыкнул Юра, какие интересные экземпляры у нас есть. На следующий день, натирая после смены стекла аквариумов, Юрику показалось, что жаба подмигнула. Та самая, про которую вчера читал! Он огляделся по сторонам. Посетители уже свалили. В соседнем зале баба Нюра домывала полы. Да нет, бред какой-то… но жаба подмигнула еще раз! Она смотрела на него с ехидной улыбкой, будто ждала чего-то. Может, все-таки попробовать? Раз есть такая возможность. Не зря же в сказках добрые молодцы женятся на лягушках-царевнах. Явно такие сказания возникли не на пустом месте. – Иди-ка сюда, дорогая… – прошептал Юрик, отодвигая крышку и просовывая руку в теплое нутро жабьего мирка. – Жениться на тебе я, конечно, не буду… хотя… кто знает. Посмотреть полный текст

мУсталость навалилась неожиданно, придавила мощно, как тяжелый карьерный самосвал. Уже не сбежать. Мы снова взаперти. Но в этот раз апартаменты получше. Не холодная камера, а уютный зальчик, оборудованный словно вип-номер в элитном отеле. Что с нами будет дальше? После дьявольской схватки на Арене Жести мы стали новыми героями Кандалакши. До сих пор в ушах стоит возбужденный ор толпы. Это радовало мое эго, но больше радовал тот факт, что нас не расстреляли. Здесь нашлась аптечка, и мы перевязали кровоточащие раны. Как же клево наконец-то расслабиться! Разумеется, в физическом плане. Потому что мой параноидальный разум всегда был начеку. Егорыч завалился на кожаный диван и через минуту монструозно захрапел. Если бы тираннозавры обитали в наше время, они, без сомнения, позавидовали бы этим чудовищным звукам. Да, стальные нервы у деда, ничего не скажешь. Валера, тем временем, включил плазменную панель. Естественно, никакого телевидения давно уже не существовало. Проклятое Останкино испарилось в термоядерной вспышке, спутники, наверно, посбивали со своих орбит. Да и вряд ли в мире остались еще действующие телестудии. Но все же, скупая слеза скатилась по моей брутальной щетинистой щеке, когда увидел цветную заставку включенного экрана. Может, хоть кабельное работает? Но, увы. Толи телевизор не подключен к сети города, толи местные просто не догадались? Хм… а на этом ведь можно неплохо подняться! Неужели из развлечений у горожан только кровавые бои на стадионе? Но с некоторой грустью я оставил такие мысли. Ведь Лена там одна в Схроне. Наверняка беспокоится. А я даже не сказал, что задержусь так надолго. – Гляди, чо я нашел! – воскликнул Валера. Он что-то вытаскивал из тумбочки под панелью. – Диски с кинчиками? – спросил я. Сейчас бы с удовольствием посмотрел какую-нибудь сентиментальную комедию, чтобы стерлись, наконец, стоящие перед глазами трупы убитых врагов. – X-Box! – Друган торжествующе потряс приставкой. – У меня такой же был. Ух, мы с детьми зарубались! Жена-стерва перед драпом незаметно выложила, прикинь. Бесило ее, видите ли, что я часто играю! Меня потом дети чуть не убили. – Так свистни девайс. Делов-то… – О, хорошая идея! Но… как бы еще выбраться отсюда? – Валера погрустнел, но потом махнул рукой и стал подключать приставку. Я понаблюдал минут пятнадцать, как камрад лихо гоняет в машинки. Потом чувство животного голода заставило озаботиться поисками жратвы. Наверняка, тут где-то запрятан холодильник. Или бар. Точно! Здесь по любому должен быть барчик! С энтузиазмом я принялся обстукивать стеновые панели и открывать различные шкафы. Надо было сразу это сделать, с досадой подумал я. Перерыл все. Даже заглянул в мусорное ведро. Где же тут заныкано бухло? Я отказывался верить, что его тут нет. После всех передряг это – самый болезненный удар судьбы. А может алкосхрон открывается дистанционно? Я принялся проверять многообещающую версию, тыча поочередно все кнопки, пока Валера не отобрал пульт. Сука! Сука! Сука! Провел серию могучих ударов в стену, но только разломал гипсокартон. За ним тоже ничего не было. Я с тоской оглядел толстые прутья решеток на окнах, на крепкую железную дверь. Засада, блин, полная. Чтобы унять ярость и успокоить нервы, занялся тем, что всегда делаю в подобных случаях. Когда что-то идет не по плану. Физическая культура. Вот что слепило мое атлетическое тело и закалило несгибаемую волю. Упав на пол, я начал отжиматься на кулаках. Уже завершал третий подход по пятьдесят, когда щелкнул замок. Моментально приняв боевую позу, встал наизготовку. – Чего скучаете, ребзя? – в дверях, кривовато усмехаясь, стоял Юрик. – Походу, это ты соскучился, – ответил я. – Мало вломили на поле? Могу добавить. – Это всегда успеется. – Он прошел в комнату, втащив большой клетчатый баул. Охранники снова заперли снаружи. – Там было всего лишь шоу… но вы неплохо себя показали… пиво будете? – А че бы и нет, – сказал я. – Еще б пожрать. Юрик улыбнулся и расстегнул молнию на сумке. Даже Валера оторвался от игрулек, услыхав шипение вскрываемых банок. Помимо десятков емкостей пенного напитка там оказалась вяленая рыбка. Ух, как я давно ее не ел! Также на стеклянный столик, оперативно застеленный газеткой, последовала буханка хлеба, завиток колбасы – явно самодельной – и несколько прожаренных куриных окорочков. – Питайтесь, бойцы, – Юрик уселся в кресло, закинул ногу на подлокотник и сделал добрый глоток из банки. – А я пока распишу вам весь расклад. *** Как только еда оказалась на столе, волосатые ноздри Егорыча яростно зашевелились. Зверский храп оборвался, старый вояка без слов подскочил на диване и принялся сметать жареную курицу. Но увидев нашего гостя, дед поперхнулся, взревел и совершил адский прыжок, достойный Джеки Чана в его молодые годы. Дубовый валенок точно бы снес челюсть Юрику, если б тот в последний момент не уклонился, расплескивая пиво. Дед отскочил от стены, шлепнулся на пол и стремительно взмыл на ноги для новой атаки. Тут-то мы с Валерой его угомонили. – Все нормально, Егорыч, – прошипел я, с трудом удерживая рвущегося деда. – У нас мир! – А шо ж вы сразу не сказали? – проворчал Егорыч. – А ну, отпустите пожилого человека. Мы с некоторой опаской разжали руки. Дед подошел к напрягшемуся Юрику и вонзил в него тяжелый взгляд. Но спустя минуту, расхохотался и произнес: – Ай да сукин сын! Увернулся от дедушки в этот раз! – Да мне и на Арене хватило, – криво улыбнулся Юрик. – Хитер да ловок! А только дедушка-то насквозь видит! – Он погрозил узловатым пальцем и вернулся к столу. – Так шта смотри тут мне, без шуток! На этом конфликт был исчерпан. Я облегченно вздохнул. Мы тоже метнулись за стол, пока алчный Егорыч все не сожрал. Я уже и позабыл, какое это удовольствие – есть халявную еду. В своем Схроне я питался нормировано, чтоб на дольше хватило припасов. Каких трудов стоило приучить к такому режиму Лену… – Ладно, давай рассказывай, что нас тут держат и чего от нас хотят? – спросил я, сыто откинувшись на диване. – Известно что, – пожал плечами Юрик. – Вы же лучших бойцов положили, а Полковнику нужно шоу. Когда нет шоу, народ начинает плохо работать и возмущаться. Так что теперь мы вместе будем развлекать толпу. Тем более кормят неплохо. – Блин, так мы тут надолго? – воскликнул Валера. – Скажи спасибо, что не пристрелили. – Юрик отхлебнул пива. – Милостью полковника Уайта, Великого Бога Жести и пророка его Дона Трампа вам подарена жизнь, парни. – Что за бред ты несешь, Юрий? – нахмурился я. – Как ты можешь прислуживать этим ублюдкам-пендосам? Они же гребаные захватчики! – Оу, полегче, чувак, полегче! Нельзя такое говорить. – Ненавижу, блин, америкашек! – Я треснул по столу банкой с пивом. – Это наша земля! Пусть валят в свой Пендостан! – Не все так просто, Санек. Я думаю, им уже некуда валить… – Да кого это колышет? Весь город, блин, лег под пендосов! Давно могли их в море утопить! – Зря ты так говоришь, – вздохнул Юрик. – Полковника любят в городе. Есть за что. Я пришел сюда позднее, но мне рассказывали, что здесь творилось в самом начале. Еще не улеглась радиоактивная пыль, а власть взяли в свои руки гаишники на пару с чурками. Была тут одна диаспора… Пока не высадился Уайт со своим отрядом здесь творился беспредел похлеще, чем в девяностые. Американцы сразу поставили к стенке всю эту падаль. Перед самыми холодами наладили работу ТЭЦ, заняли людей работой. Теперь здесь спокойствие и процветание! – И гладиаторские бои на потеху публике, – покачал головой Валера. – Именно! Уайт запретил телевидение, ибо оно отравляло умы до войны. И к чему все привело? Поэтому гениальный ум Полковника придумал устроить кровавые схватки! Зато теперь в городе почти нет преступности. Каждый отморозок и мелкий воришка знает, что его ждет мучительная смерть на Арене Жести. Уайт специально нанимает маньяков и садистов со всей округи, чтобы они были под контролем и, так сказать, при деле. Я переваривал сказанное. Егорыч сердито сопел, морщась поглощая пиво. Наверно, его не вставляло. Валера задумчиво теребил вяленого леща. – Так ты тоже, получается, маньяк и садист, верно Юрик? – задал я каверзный вопрос. – Нет, – засмеялся он. – Не надо путать меня с этими животными. Я выступаю за идею. Меня даже содержат отдельно. Кто бы уж обзывался маньяком, а только не ты! После того, что вы показали на Арене… – А что у тебя за идея? И где так драться научился? – перебил я. – Хм… это долгая история. Впрочем, времени у нас много. Так и быть, расскажу… Юрик поставил на стол банку, вытер пальцы об майку и достал из кармана… жабу! – Фу, блин, – Валера отодвинулся в сторону. – Мы же едим! Зачем ты притащил эту мерзкую тварь? – Ее зовут Зюзя, – Юрик нежно погладил бородавчатое создание. – Она – мой талисман и ангел-хранитель. Налейте кто-нибудь теплой водички в кастрюлю, ей пора купаться. Только благодаря Зюзе я до сих пор жив и завоевал титул чемпиона этого города… (Рассказ Юрика) Юра Харитонов работал слесарем на Онежском тракторном заводе, был женат и вполне счастлив, воспитывая двух сыновей. Все рухнуло в один момент, когда Юрик случайно заглянул в телефон своей любимой. Фривольная переписка в ватсапе, интимные селфи жены, а самое главное фото чужого члена чуть не довели его до инфаркта. Потом была ругань, взаимные обвинения, слезы и вопли. Поставленная перед фактом жена призналась, что уже полгода сношается с Васьком из девятого цеха во время обеденных перерывов. Оказывается, это он, Юрик, виноват в том, что не уделял внимания, а она не «чувствовала себя женщиной». Оставив все блудливой самке, он переехал к родителям, ушел с завода и теперь не знал, чем заняться. С этим Василием Юра захотел разобраться по-мужски, но был жестоко бит, ему сломали нос. Навалился чернейший депресняк. Чтобы как-то развеять тоску и отыскать утерянный смысл жизни, Юра решил попробовать разные увлечения. Времени теперь вагон, а постоянно одергивающего и критикующего фактора в виде жены больше не было. Он прыгнул с парашютом, сходил на сплав, записался на латинские танцы и фехтование. Но это все не то. После прыжка он блевал, на сплаве свалился с катамарана и чуть не утонул, на танцах поставили в пару с жирной болтливой бабищей, которая тут же стала брать его в оборот. Пришлось бежать. А на фехтовании досталась дырявая маска, что едва не стоило ему глаза. И так во всем. Казалось, сама жизнь прямым текстом говорила, тебе тут не место, Юра! Он часто забирался на крышу своей девятиэтажки, смотрел на суетливый серый город, курил осточертевшие за последние дни сигареты, глотал «Балтику №9» и подумывал, что неплохо бы самовыпилиться. Останавливали только мысли о родителях и о детях. Хотя, блин, не факт, что дети его. Однажды, бесцельно слоняясь по улицам, Юрик забрел в городской террариум. В принципе, он всегда любил зверушек, особенно экзотических. Никогда не пропускал передачу «В мире животных». Но о том, чтобы завести домашнего питомца, пса например или кота, и речи быть не могло. У его бывшей постоянно вылезали какие-то аллергии, практически на все подряд. Внезапно осенило. Теперь-то он может себе это позволить! Гуляя среди аквариумов с диковинными гадами, Юрик заметил объявление, что требуется сотрудник на полный рабочий день. Недолго думая, поспешил к администрации. Повезло, в тот день он был, как ни странно, трезв. А паспорт и трудовая лежали во внутреннем кармане старенькой джинсовки. Юрика взяли без лишних разговоров. Теперь Юра Харитонов трудился в муниципальном террариуме Петрозаводска. Кормил рыбок, убирал дерьмо крокодилов, помогал сменить змеям чешую и заботливо ухаживал за прочими экзотическими тварями, земноводными и пресмыкающимися. Руководство ценило такого работника, ведь Юрик больше не бухал, был ответственным и исполнительным. Никто не мог припомнить, чтобы он заболел или опоздал на работу. Директорша даже выписывала иногда премии сверх положенных десяти тысяч рублей. Знала, что тот не уйдет в недельный загул в отличии от предыдущих «кадров». А еще его любили животные. Жуки и гекконы, хамелеоны и гадюки – все тянулись к Юре, чувствуя теплоту его доброго сердца. Питомцы почти не болели и охотнее размножались с тех пор, как он устроился на эту работу. Что, конечно, существенно снижало накладные расходы террариума. Наконец-то, он нашел свое призвание. Занятие по душе. Юрик с головой окунулся в новый для себя мир. Чтобы лучше понимать желания и потребности своих подопечных, стал читать познавательные статьи в интернете, смотрел ролики на ютубе. Однажды попался интересный пост о южноамериканских жабах. Такую информацию не писали на табличках в их заведении. Оказывается, эти земноводные выделяют необычный токсин. Стоит полизать им спинку, и сознание удивительным образом расширялось, менялось восприятие, появлялись красочные видения. Индейцы майя сотни лет использовали этих амфибий в своих ритуалах и обрядах. Надо же, хмыкнул Юра, какие интересные экземпляры у нас есть. На следующий день, натирая после смены стекла аквариумов, Юрику показалось, что жаба подмигнула. Та самая, про которую вчера читал! Он огляделся по сторонам. Посетители уже свалили. В соседнем зале баба Нюра домывала полы. Да нет, бред какой-то… но жаба подмигнула еще раз! Она смотрела на него с ехидной улыбкой, будто ждала чего-то. Может, все-таки попробовать? Раз есть такая возможность. Не зря же в сказках добрые молодцы женятся на лягушках-царевнах. Явно такие сказания возникли не на пустом месте. – Иди-ка сюда, дорогая… – прошептал Юрик, отодвигая крышку и просовывая руку в теплое нутро жабьего мирка. – Жениться на тебе я, конечно, не буду… хотя… кто знает. Посмотреть полный текст

Взревела бодрая музыка. Вот к нам шагнули три урода, остальные принялись медленно обходить. Двое из наших, не выдержав, бросились на ближайшего, истерично визжа и размахивая кривыми железками. Тот торжествующе зарычал и легко сбил одного кулаком. Второго поджарил в ту же секунду из встроенного в нарукавник огнемета. Видимо, это и есть Слава Костромской по прозвищу «Гриль»? Справа раздался свист циркулярки. Егорыч! Но ловкий дед успел уйти от смертоносных дисков Мурманского Потрошителя. Пока чудовище разворачивалось, выискивая безумными глазами, откатившегося егеря, один из выживальщиков достал его своим орудием. Да! Молодец, Программер! Но его палка с гвоздями застряла в гусеничном панцире. Взвыв, он бросил ее и кинулся наутек. Разъяренная гора мускулов за ним, но в этот момент Егорыч подсек серпом ногу. Да так удачно! Попав между пластинами брони, он с натугой рванул на себя. Хлынула кровища. Гигант повалился на снег, жалобно скуля, пытаясь зажать рану, но только изрезал сам себя дисковыми пилами. Все это произошло буквально за пару секунд. Но я в это время чуть не пропустил атаку слева. Мерзавец в костюме химзащиты и противогазе успел размотать над головой цепь и метнуть в мою сторону. С реакцией кобры я успел уклониться в сторону, заметив пробегавшие по звеньям колючие вспышки разрядов. Миша-Молния? Гребанная цепь подключена к связке автомобильных аккумуляторов за его спиной. Толстенькому сурвайверу рядом не повезло. Щелчок разряда и запах паленого мяса. А бывший электрик снова замахивается. Тысячи вольт пронзили тело, когда цепь обмотнула мое оружие. Но мне не привыкать. Электрические встряски всегда в кайф! Сильно дернул к себе. Мегавольт, не ожидая ответки, потерял равновесие и встретился брюхом с лезвием валериного клинка. По трибунам полетел недовольный гул. – Спасибо, друган! – крикнул я. – Да не за что! – усмехнулся Валера, выдергивая меч из поверженной туши. – Осторожно! Дико рычащая бензопила пролетела в миллиметрах от горла. Освободив железку, я рубанул, но не смог пробить доспех Техасца. Тот дернулся от удара и запнулся о труп Миши-Молнии. Начал замахиваться, чтоб добить проклятого душегуба, но эта сволота неожиданно пнула меня. Тут же налетел его ученик, гребаный Роман-Расчленитель. Вдвоем они обрушили смертоносные выпады бензопил. Только успевал перекатываться. Где же Валера? Очередной удар чуть не срезал руку. Наверно, ему не до меня. Перекувыркнувшись снова, я пружинисто поднялся на ноги и, сделав обманное движение, размозжил череп Романа. Пила в его чудовищной лапе обиженно загудела, сбавляя обороты. Мм… «Bosh»… неплохая… забрал ее себе, чтобы через миг парировать удар Техасца. Искры и зубодробительный скрежет не перекрывал восторженный рев толпы. Мы отскочили в разные стороны. Я в ярости сжал зубы. Ублюдок слегка зацепил мое плечо. Боль не чувствовалась, но рукав кофты начал быстро намокать. Техасец проорал что-то нечленораздельное и бросился в атаку. Заметив, что его броня замедляет движения, я не стал отбивать свирепый выпад, а ловко крутанув своей пилой, как самурай, совершил пируэт, зашел сбоку и вонзил жадно захлебывающийся инструмент под бронепластину гада. Предсмертных криков не расслышал – очередная звуковая волна с трибун заглушила все. Я расхохотался. Беспредельное безумие схватки затягивало. А как там наши? Егорыч превратился в настоящего неистового берсеркера! Его карающий серп мелькал тут и там, вызывая фонтаны крови из нелепо дергающихся неповоротливых врагов. Ревущая струя огня едва не зацепила деда! Тот затушил снегом дымящуюся бороду, сплюнул, кувыркнулся и быстро вскрыл шланг огнемета. Брызнувший напалм тут же полыхнул. Яркая вспышка дикого огня озарила стадион. Теперь-то «Гриль» точно оправдывает свое прозвище, усмехнулся я. Послышался звон клинков – это Егорыч сошелся с Юриком. Ну, с этим уж точно справится наш лютый ветеран! А где Валера? Но я не успел оглянуться – чудовищный удар прилетел откуда-то сзади. Аж в глазах все сверкнуло. Упав, я перевернулся и пытался подняться, когда тяжелая масса очередного упыря навалилась сверху. Крепкая ручища сжала мой кадык. Из-под маски Дональд Дака мне на лицо текли слюни бешенства. Почти теряя сознание, пнул коленом прямо в яйца. Хватка ослабла, я смог вдохнуть и отбросить головореза. Лихорадочно огляделся, подхватил свою железку и ударил в затылок корчащегося от боли врага. Лезвия топоров легко пробили листовую сталь шлема. Тяжело дыша, я поднялся на одно колено и оглядел поле кровавого сражения. Вот, один громила подцепил крюком пробегающего выживальщика, тесаком вскрыл черепушку и начал пожирать мозг еще дергающегося бедняги. Рассеиваются клубы вонючего дыма, оттуда вываливается Хельсинский мутант, демонстрируя публике оторванную голову очередного несчастного. Крича от ужаса, бежит по арене перепуганный программист. Размахивая устрашающим лезвием, за ним прыжками несется боевой гомосек из Британии. Беги, чувак, беги! Валера с Егорычем еще бьются. Вдвоем, они пытаются достать самого Чемпиона Юрика, но тот, посмеиваясь, легко уходит от атак и в то же время предательски атакует короткими кинжалами. Вот, вылетает из схватки дед, зажимая руками грудь. Валера вскрикивает и роняет клинок. Юрик лениво прыгает и пинает ему в лицо, затем указывает на меня ножиком и слегка кивает. Остальные уже испускают дух, захлебываясь кровью, собирая вывалившиеся на снег внутренности и отрезанные конечности. Раздается крик и тут же обрывается. Все, добегался айтишник. Толпа ссытся кипятком. Непроизвольно отворачиваюсь от того, что с ним стал проделывать англичанин… и пропускаю удар! Негр-каннибал радостно смеется, раскручивая в руке смертельный боевой топор. (Флэшбек) Злая вьюга беснуется где-то далеко, снаружи, а здесь уютно потрескивают полешки в титановой печке. Мне хорошо. Я дома, в безопасности. В Схроне. – Так когда? – спрашивает Лена. Она сидит рядом и пытливо всматривается мне в лицо, пока разбираю и чищу Сайгу. Понимаю, что она повторяет свой вопрос, который я, конечно же, пропустил. – Что когда? – спрашиваю. – Ты никогда меня не слушаешь, тебе наплевать, что я тебе говорю. Ты меня не любишь. – Да че, блин, тебе надо? – взрываюсь. – Ты можешь сказать нормально? – Почему ты кричишь на меня? Если мужчина дал обещание, то должен сдерживать его, а не орать. Ты на дружков своих ори, не на меня! Как я могу тебе доверять, если ты не сдерживаешь обещания? Ты даже не помнишь! – О чем? – Ты обещал шубу! Когда ты привезешь шубу? Я хочу шубу! Новую! Из города! Шубуууу… (конец Флэшбека) Лена… блин. С трудом встряхнул головой, приходя в себя. Рев толпы бьет по ушам. В паре шагов расхаживает Матанга, кривляясь перед зрителями. Все плывет перед глазами. Оружие выскальзывает из непослушных скользких от крови пальцев. Вижу темные страшные тени, приближающиеся ко мне. Прости, Лена… я не привезу то, что обещал. – В смысле, не привезешь? – Я даже вздрогнул, когда услышал знакомый голос своей любимой. – То есть у меня не будет шубы? Ты же обещал! Я хочу шубу! Ты не любишь меня! Не любишь! – Не говори так, Лена, – прошептал я. – Я тебя люблю… – Так достань мне эту чертову шубу! Да. Шуба. Лена. Нигер занес секиру для последнего удара. «Убей! Убей! Убей!» – кричит стадион. С воплем раненного зверя я схватил в руки еще работающую бензопилу, врубил полный газ и распахал чернокожего людоеда снизу доверху. Обдало водопадом крови. Источая зеленый дым, на меня тяжело несется Йоло-Вонючка. Резкий поворот и, не вставая с колен, срубаю обе ноги мерзкому мутанту. Будет тебе шуба, Лена. Я прикончу здесь всех, ради шубы! Осталось только пять дьявольских отродий. И они бросились все одновременно. Я рубил, калечил и легко уходил от смертельных ударов. Моя испепеляющая ярость не знала границ. Слетела голова Кастратора. Захрипел и забулькал с разорванным горлом Безумный Дмитрий. Британский гомесек махнул своей саблей, но я увернулся, поймал руку на прием и, сломав кости, забрал отличный клинок. Голова Обезглавлетеля полетала по широкой дуге к зрителям, которые тут же устроили потасовку за ценный артефакт. – Неплохо, чувак, совсем неплохо, – хрипло рыгнув, произнес Юрик. – Но ты подрываешь авторитет власти. Не надо так. И бросился на меня гигантским прыжком. Наши клинки засвистели с неуловимой для обычного глаза скоростью. В этой убийственной свистопляске время растянулось словно эластичный жгут. Как я не старался, не получалось пробиться сквозь блоки врага. Впрочем, у него тоже. Под чем, блин, этот долбанный чемпион? Внезапно, Юрику удалось полоснуть меня по ноге. Я потерял равновесие, и он выбил мой меч, подпрыгнув с вертушки. Но до земли этот сраный ниндзя не долетел. Разворачиваясь в прыжке, он встретился рожей с суровым валенком Егорыча. Как вовремя подоспел старый хрен! Дед схаркнул и придавил ногой ноккаутированного Юрика. Валера поднес к горлу заточенную вертолетную лопасть. Что творилось на трибунах, нельзя было описать словами. Я переглянулся с товарищами, и мы стали мощно неистово хохотать. Посмотреть полный текст

Взревела бодрая музыка. Вот к нам шагнули три урода, остальные принялись медленно обходить. Двое из наших, не выдержав, бросились на ближайшего, истерично визжа и размахивая кривыми железками. Тот торжествующе зарычал и легко сбил одного кулаком. Второго поджарил в ту же секунду из встроенного в нарукавник огнемета. Видимо, это и есть Слава Костромской по прозвищу «Гриль»? Справа раздался свист циркулярки. Егорыч! Но ловкий дед успел уйти от смертоносных дисков Мурманского Потрошителя. Пока чудовище разворачивалось, выискивая безумными глазами, откатившегося егеря, один из выживальщиков достал его своим орудием. Да! Молодец, Программер! Но его палка с гвоздями застряла в гусеничном панцире. Взвыв, он бросил ее и кинулся наутек. Разъяренная гора мускулов за ним, но в этот момент Егорыч подсек серпом ногу. Да так удачно! Попав между пластинами брони, он с натугой рванул на себя. Хлынула кровища. Гигант повалился на снег, жалобно скуля, пытаясь зажать рану, но только изрезал сам себя дисковыми пилами. Все это произошло буквально за пару секунд. Но я в это время чуть не пропустил атаку слева. Мерзавец в костюме химзащиты и противогазе успел размотать над головой цепь и метнуть в мою сторону. С реакцией кобры я успел уклониться в сторону, заметив пробегавшие по звеньям колючие вспышки разрядов. Миша-Молния? Гребанная цепь подключена к связке автомобильных аккумуляторов за его спиной. Толстенькому сурвайверу рядом не повезло. Щелчок разряда и запах паленого мяса. А бывший электрик снова замахивается. Тысячи вольт пронзили тело, когда цепь обмотнула мое оружие. Но мне не привыкать. Электрические встряски всегда в кайф! Сильно дернул к себе. Мегавольт, не ожидая ответки, потерял равновесие и встретился брюхом с лезвием валериного клинка. По трибунам полетел недовольный гул. – Спасибо, друган! – крикнул я. – Да не за что! – усмехнулся Валера, выдергивая меч из поверженной туши. – Осторожно! Дико рычащая бензопила пролетела в миллиметрах от горла. Освободив железку, я рубанул, но не смог пробить доспех Техасца. Тот дернулся от удара и запнулся о труп Миши-Молнии. Начал замахиваться, чтоб добить проклятого душегуба, но эта сволота неожиданно пнула меня. Тут же налетел его ученик, гребаный Роман-Расчленитель. Вдвоем они обрушили смертоносные выпады бензопил. Только успевал перекатываться. Где же Валера? Очередной удар чуть не срезал руку. Наверно, ему не до меня. Перекувыркнувшись снова, я пружинисто поднялся на ноги и, сделав обманное движение, размозжил череп Романа. Пила в его чудовищной лапе обиженно загудела, сбавляя обороты. Мм… «Bosh»… неплохая… забрал ее себе, чтобы через миг парировать удар Техасца. Искры и зубодробительный скрежет не перекрывал восторженный рев толпы. Мы отскочили в разные стороны. Я в ярости сжал зубы. Ублюдок слегка зацепил мое плечо. Боль не чувствовалась, но рукав кофты начал быстро намокать. Техасец проорал что-то нечленораздельное и бросился в атаку. Заметив, что его броня замедляет движения, я не стал отбивать свирепый выпад, а ловко крутанув своей пилой, как самурай, совершил пируэт, зашел сбоку и вонзил жадно захлебывающийся инструмент под бронепластину гада. Предсмертных криков не расслышал – очередная звуковая волна с трибун заглушила все. Я расхохотался. Беспредельное безумие схватки затягивало. А как там наши? Егорыч превратился в настоящего неистового берсеркера! Его карающий серп мелькал тут и там, вызывая фонтаны крови из нелепо дергающихся неповоротливых врагов. Ревущая струя огня едва не зацепила деда! Тот затушил снегом дымящуюся бороду, сплюнул, кувыркнулся и быстро вскрыл шланг огнемета. Брызнувший напалм тут же полыхнул. Яркая вспышка дикого огня озарила стадион. Теперь-то «Гриль» точно оправдывает свое прозвище, усмехнулся я. Послышался звон клинков – это Егорыч сошелся с Юриком. Ну, с этим уж точно справится наш лютый ветеран! А где Валера? Но я не успел оглянуться – чудовищный удар прилетел откуда-то сзади. Аж в глазах все сверкнуло. Упав, я перевернулся и пытался подняться, когда тяжелая масса очередного упыря навалилась сверху. Крепкая ручища сжала мой кадык. Из-под маски Дональд Дака мне на лицо текли слюни бешенства. Почти теряя сознание, пнул коленом прямо в яйца. Хватка ослабла, я смог вдохнуть и отбросить головореза. Лихорадочно огляделся, подхватил свою железку и ударил в затылок корчащегося от боли врага. Лезвия топоров легко пробили листовую сталь шлема. Тяжело дыша, я поднялся на одно колено и оглядел поле кровавого сражения. Вот, один громила подцепил крюком пробегающего выживальщика, тесаком вскрыл черепушку и начал пожирать мозг еще дергающегося бедняги. Рассеиваются клубы вонючего дыма, оттуда вываливается Хельсинский мутант, демонстрируя публике оторванную голову очередного несчастного. Крича от ужаса, бежит по арене перепуганный программист. Размахивая устрашающим лезвием, за ним прыжками несется боевой гомосек из Британии. Беги, чувак, беги! Валера с Егорычем еще бьются. Вдвоем, они пытаются достать самого Чемпиона Юрика, но тот, посмеиваясь, легко уходит от атак и в то же время предательски атакует короткими кинжалами. Вот, вылетает из схватки дед, зажимая руками грудь. Валера вскрикивает и роняет клинок. Юрик лениво прыгает и пинает ему в лицо, затем указывает на меня ножиком и слегка кивает. Остальные уже испускают дух, захлебываясь кровью, собирая вывалившиеся на снег внутренности и отрезанные конечности. Раздается крик и тут же обрывается. Все, добегался айтишник. Толпа ссытся кипятком. Непроизвольно отворачиваюсь от того, что с ним стал проделывать англичанин… и пропускаю удар! Негр-каннибал радостно смеется, раскручивая в руке смертельный боевой топор. (Флэшбек) Злая вьюга беснуется где-то далеко, снаружи, а здесь уютно потрескивают полешки в титановой печке. Мне хорошо. Я дома, в безопасности. В Схроне. – Так когда? – спрашивает Лена. Она сидит рядом и пытливо всматривается мне в лицо, пока разбираю и чищу Сайгу. Понимаю, что она повторяет свой вопрос, который я, конечно же, пропустил. – Что когда? – спрашиваю. – Ты никогда меня не слушаешь, тебе наплевать, что я тебе говорю. Ты меня не любишь. – Да че, блин, тебе надо? – взрываюсь. – Ты можешь сказать нормально? – Почему ты кричишь на меня? Если мужчина дал обещание, то должен сдерживать его, а не орать. Ты на дружков своих ори, не на меня! Как я могу тебе доверять, если ты не сдерживаешь обещания? Ты даже не помнишь! – О чем? – Ты обещал шубу! Когда ты привезешь шубу? Я хочу шубу! Новую! Из города! Шубуууу… (конец Флэшбека) Лена… блин. С трудом встряхнул головой, приходя в себя. Рев толпы бьет по ушам. В паре шагов расхаживает Матанга, кривляясь перед зрителями. Все плывет перед глазами. Оружие выскальзывает из непослушных скользких от крови пальцев. Вижу темные страшные тени, приближающиеся ко мне. Прости, Лена… я не привезу то, что обещал. – В смысле, не привезешь? – Я даже вздрогнул, когда услышал знакомый голос своей любимой. – То есть у меня не будет шубы? Ты же обещал! Я хочу шубу! Ты не любишь меня! Не любишь! – Не говори так, Лена, – прошептал я. – Я тебя люблю… – Так достань мне эту чертову шубу! Да. Шуба. Лена. Нигер занес секиру для последнего удара. «Убей! Убей! Убей!» – кричит стадион. С воплем раненного зверя я схватил в руки еще работающую бензопилу, врубил полный газ и распахал чернокожего людоеда снизу доверху. Обдало водопадом крови. Источая зеленый дым, на меня тяжело несется Йоло-Вонючка. Резкий поворот и, не вставая с колен, срубаю обе ноги мерзкому мутанту. Будет тебе шуба, Лена. Я прикончу здесь всех, ради шубы! Осталось только пять дьявольских отродий. И они бросились все одновременно. Я рубил, калечил и легко уходил от смертельных ударов. Моя испепеляющая ярость не знала границ. Слетела голова Кастратора. Захрипел и забулькал с разорванным горлом Безумный Дмитрий. Британский гомесек махнул своей саблей, но я увернулся, поймал руку на прием и, сломав кости, забрал отличный клинок. Голова Обезглавлетеля полетала по широкой дуге к зрителям, которые тут же устроили потасовку за ценный артефакт. – Неплохо, чувак, совсем неплохо, – хрипло рыгнув, произнес Юрик. – Но ты подрываешь авторитет власти. Не надо так. И бросился на меня гигантским прыжком. Наши клинки засвистели с неуловимой для обычного глаза скоростью. В этой убийственной свистопляске время растянулось словно эластичный жгут. Как я не старался, не получалось пробиться сквозь блоки врага. Впрочем, у него тоже. Под чем, блин, этот долбанный чемпион? Внезапно, Юрику удалось полоснуть меня по ноге. Я потерял равновесие, и он выбил мой меч, подпрыгнув с вертушки. Но до земли этот сраный ниндзя не долетел. Разворачиваясь в прыжке, он встретился рожей с суровым валенком Егорыча. Как вовремя подоспел старый хрен! Дед схаркнул и придавил ногой ноккаутированного Юрика. Валера поднес к горлу заточенную вертолетную лопасть. Что творилось на трибунах, нельзя было описать словами. Я переглянулся с товарищами, и мы стали мощно неистово хохотать. Посмотреть полный текст

В конце коридора вспыхнуло сияние солнечного дня. Свист, крики тысяч глоток и мощный бой немецкой драм-машины ударил по перепонкам. Из глаз, отвыкших от света, брызнули слезы. Сильный тычок в спину заставил двигаться вперед. Ослепшие, растерянные, оглохшие мы выходили наружу. Ворота за спиной закрылись. Как стены возвышающиеся трибуны стадиона взорвались безумными воплями, перекрывающими даже орущий из тысячеваттных колонок du hust. Белый снег поля в бесформенных пятнах крови. Неужели, это все безнадежно? Неужели, я так и не привезу шубу Леночке? Резко утихла музыка, и следом неохотно угомонялись трибуны. Вокруг поля перетаптывались пендо-бойцы с оружием наизготовку, нацеленным в нас. Я перевел взгляд на вип-ложу. Там восседают несколько важных перцев. Над ними гигантский портрет Трампа. А еще выше, на крыше ложи, возвышается многометровая фигура, сваренная из швеллеров и двутавров. Встал с места один из них, видать главный, в пендосской фуражке и отороченной мехом куртке-аляске, поднял вверх руку, призывая шумное быдло к тишине. У него же мой револьвер! Вот сука! Он несколько раз бабахнул в небо и удовлетворенно погладил барабан. Лишь после этого стало тихо. – Приветствую вас, славные жители Кандалакши! – крикнул он в микрофон. – Я полковник Джо Уайт, и вы знаете, что я люблю вас! Практически без акцента шпарит гад! Переждав бурные овации, полковник продолжил: – Вот уже много месяцев я и мои бесстрашные воины защищаем закон и порядок в этом добром городе. Только порядок и дисциплина способна спасти ваши жизни в это страшное время. Кто обеспечил вас работой и пропитанием? Кто организовал работу коммунального хозяйства? Кто дал этому городу надежду и веру?! – Полковник! Полковник! – взревела толпа. – Мы вместе шагаем в светлое будущее, – сказал полковник после паузы. – Во имя нашего Жестяного Бога и пророка его Дона Трампа! А теперь взгляните на этих негодяев, этих варваров, этих жалких мерзавцев! Они пришли в наш добрый город грабить, убивать и надругаться над нашими женами. Эти звери хотели устроить резню этой ночью, как бандиты, как преступники и мародеры! Но наши доблестные солдаты не позволили свершиться Злу! Я поморщился от недовольных выкриков и проклятий. Охренеть, как этот ушлый полковник все переиначил. А толпа жрет это дерьмо и даже не морщится. Наоборот, просит добавки. Долбанные обыватели! Меня начало потряхивать то ли от несправедливости, то ли от кокса. Когда шум и свист затихли, Уайт произнес: – В честь победы над Злом я дарую вам целых два дня отдыха. А сейчас мы насладимся зрелищем! Великим Зрелищем! Во славу Жестяному Богу! – возопил он. – А что любит Жестяной Бог?! – ЖЕСТЬ! ЖЕЕЕЕСТЬ! – скандировали трибуны. – ЖЕЕЕСТЬ! – Че-то я очкую, – нервно сказал Валера, поправляя очки. – Есть немного, – признался я. – Да будет ЖЕСТЬ!!! – прогремел в микрофон полковник. Вновь зарычала музыка. Солдаты принялись подталкивать нас стволами к центру стадиона. Усатый пиндос бросил на снег ключи от наручников. Подбежал какой-то прихвостень и оставил звякнувший железом брезентовый сверток. Вдруг, стражники начали спешно удаляться. Валера, которому я расстегивал наручники, открыл рот, глядя куда-то за моим плечом. Кровь забурлила от мощных выделений адреналина, когда я медленно обернулся. Из темной пасти ворот на свет выходили настоящие чудовища. Мускулистые гиганты в причудливо-уродливых доспехах, сваренных из чего попало. Они двигались к нам, приветствуя толпу, гремя цепями и сегментами брони, шипя паром из никелированных труб, тарахтя бензопилами, пуская пламя из огнеметов и звеня дисковыми пилами. Их было пятнадцать. И они пришли нас убить. – Поприветствуем наших героев! Наших рыыыыыыцарей Жести! – Уайт начал выкрикивать имена и клички на манер амерских шоуменов. – Мурманский Потрошитель! Вперед шагнул бугай в доспехах из танковых гусениц и скрестил над головой две бензиновых циркулярных пилы. Искры посыпались на вскипающий снег. Толпа взвыла. – Йоло-Вонючка – мутант из разрушенного Хельсинки! – Кряжистый урод шутливо поклонился, выпуская из раструбов на броне клубы зеленоватого дыма. Полковник все перечислял этих монстров: – Миша-Молния, бывший электрик из Петрозаводска, нашел свое призвание на арене Жести! Цепной Дьявол – зверь из радиоактивного Подмосковья! Безумный Дмитрий, пожиратель мозгов! Джимми-Техасец – маэстро бензопилы и его талантливый ученик Роман-Расчленитель! Вырвизоб! Кастратор! Труподёр! – Люди на трибунах, казалось, сейчас кончат в экстазе. – Сэр Кирби-Обезглавливатель – гей-садист из Британии! Черный Топор – темнокожий расист-каннибал из Детройта! Псковский Терминатор! Слава Костромской по прозвищу «Гриль», сжигающий врагов напалмом собственного изобретения! ИИИИИ… наш славный чемпион Кандалакши, безжалостный убийца, непобедимая машина смерти, ужас для преступности и верный слуга Закона, правая рука Жестяного Бога и его карающий меч! Прииииветсвуй, Кандалакша! Ююююрик Харитонов! – ЮРА! ЮРИК! АААААА!!! – взорвались тысячи глоток. Разгоряченная толпа подскакивала со своих мест, люто беснуясь от неописуемого восторга. Адские демоны расступились, пропуская вперед Чемпиона. Кто-то из наших нервно рассмеялся. Замысловато выругался Егорыч. Валера непонимающе уставился на меня. Я пожал плечами, хмуро оценивая противника. Без ложной скромности я считал себя самым мощным в нашей группе уцелевших выживальщиков, так что вражеского топа надо брать на себя. Но сейчас я видел какой-то подвох. По арене вразвалочку шагал невысокий лысоватый мужичонка в майке-алкоголичке и накинутой на плечи дубленке. Одной рукой он вяло помахивал зрителям, другой прижимал ко лбу банку пива. Равнодушно оглядев нас, Юрик надолго присосался к банке. И это их чемпион? Своим звериным чутьем я ощущал какую-то подлую коварность во всем этом спектакле. Хотят усыпить нашу бдительность? Решив не заморачиваться параноидальными мыслями, я раздернул валяющийся перед нами брезент. – Чур, это мне! – тут же сказал Валера, хватая корявый меч, выточенный кое-как из вертолетной лопасти от Ми-8. – Разбирайте оружие, парни! – сказал я. – У нас есть шанс умереть с честью! – Я не буду драться с этими маньяками! – крикнул бледный как смерть волосатый чувак с хвостиком. – Это не мое! Я не могу! Я вообще программер!.. – В первую очередь, ты – выживальщик! – Я схватил его за шкирку и хорошенько встряхнул. – Так выживи! Всхлипывая, он поднял оружие – кусок арматуры с приваренными к ней гвоздями. Егорыч выбрал ржавый ломик с приделанным серпом. Мне понравилась железяка, к которой кто-то заботливо приварил пяток топорищ с одной стороны. Тяжелая, но в самый раз для моих накачанных рук. Давайте, начинайте! Я готов. Словно прочитав мои мысли, полковник прокричал в микрофон: – Бой начинается!!! . . . Посмотреть полный текст

В конце коридора вспыхнуло сияние солнечного дня. Свист, крики тысяч глоток и мощный бой немецкой драм-машины ударил по перепонкам. Из глаз, отвыкших от света, брызнули слезы. Сильный тычок в спину заставил двигаться вперед. Ослепшие, растерянные, оглохшие мы выходили наружу. Ворота за спиной закрылись. Как стены возвышающиеся трибуны стадиона взорвались безумными воплями, перекрывающими даже орущий из тысячеваттных колонок du hust. Белый снег поля в бесформенных пятнах крови. Неужели, это все безнадежно? Неужели, я так и не привезу шубу Леночке? Резко утихла музыка, и следом неохотно угомонялись трибуны. Вокруг поля перетаптывались пендо-бойцы с оружием наизготовку, нацеленным в нас. Я перевел взгляд на вип-ложу. Там восседают несколько важных перцев. Над ними гигантский портрет Трампа. А еще выше, на крыше ложи, возвышается многометровая фигура, сваренная из швеллеров и двутавров. Встал с места один из них, видать главный, в пендосской фуражке и отороченной мехом куртке-аляске, поднял вверх руку, призывая шумное быдло к тишине. У него же мой револьвер! Вот сука! Он несколько раз бабахнул в небо и удовлетворенно погладил барабан. Лишь после этого стало тихо. – Приветствую вас, славные жители Кандалакши! – крикнул он в микрофон. – Я полковник Джо Уайт, и вы знаете, что я люблю вас! Практически без акцента шпарит гад! Переждав бурные овации, полковник продолжил: – Вот уже много месяцев я и мои бесстрашные воины защищаем закон и порядок в этом добром городе. Только порядок и дисциплина способна спасти ваши жизни в это страшное время. Кто обеспечил вас работой и пропитанием? Кто организовал работу коммунального хозяйства? Кто дал этому городу надежду и веру?! – Полковник! Полковник! – взревела толпа. – Мы вместе шагаем в светлое будущее, – сказал полковник после паузы. – Во имя нашего Жестяного Бога и пророка его Дона Трампа! А теперь взгляните на этих негодяев, этих варваров, этих жалких мерзавцев! Они пришли в наш добрый город грабить, убивать и надругаться над нашими женами. Эти звери хотели устроить резню этой ночью, как бандиты, как преступники и мародеры! Но наши доблестные солдаты не позволили свершиться Злу! Я поморщился от недовольных выкриков и проклятий. Охренеть, как этот ушлый полковник все переиначил. А толпа жрет это дерьмо и даже не морщится. Наоборот, просит добавки. Долбанные обыватели! Меня начало потряхивать то ли от несправедливости, то ли от кокса. Когда шум и свист затихли, Уайт произнес: – В честь победы над Злом я дарую вам целых два дня отдыха. А сейчас мы насладимся зрелищем! Великим Зрелищем! Во славу Жестяному Богу! – возопил он. – А что любит Жестяной Бог?! – ЖЕСТЬ! ЖЕЕЕЕСТЬ! – скандировали трибуны. – ЖЕЕЕСТЬ! – Че-то я очкую, – нервно сказал Валера, поправляя очки. – Есть немного, – признался я. – Да будет ЖЕСТЬ!!! – прогремел в микрофон полковник. Вновь зарычала музыка. Солдаты принялись подталкивать нас стволами к центру стадиона. Усатый пиндос бросил на снег ключи от наручников. Подбежал какой-то прихвостень и оставил звякнувший железом брезентовый сверток. Вдруг, стражники начали спешно удаляться. Валера, которому я расстегивал наручники, открыл рот, глядя куда-то за моим плечом. Кровь забурлила от мощных выделений адреналина, когда я медленно обернулся. Из темной пасти ворот на свет выходили настоящие чудовища. Мускулистые гиганты в причудливо-уродливых доспехах, сваренных из чего попало. Они двигались к нам, приветствуя толпу, гремя цепями и сегментами брони, шипя паром из никелированных труб, тарахтя бензопилами, пуская пламя из огнеметов и звеня дисковыми пилами. Их было пятнадцать. И они пришли нас убить. – Поприветствуем наших героев! Наших рыыыыыыцарей Жести! – Уайт начал выкрикивать имена и клички на манер амерских шоуменов. – Мурманский Потрошитель! Вперед шагнул бугай в доспехах из танковых гусениц и скрестил над головой две бензиновых циркулярных пилы. Искры посыпались на вскипающий снег. Толпа взвыла. – Йоло-Вонючка – мутант из разрушенного Хельсинки! – Кряжистый урод шутливо поклонился, выпуская из раструбов на броне клубы зеленоватого дыма. Полковник все перечислял этих монстров: – Миша-Молния, бывший электрик из Петрозаводска, нашел свое призвание на арене Жести! Цепной Дьявол – зверь из радиоактивного Подмосковья! Безумный Дмитрий, пожиратель мозгов! Джимми-Техасец – маэстро бензопилы и его талантливый ученик Роман-Расчленитель! Вырвизоб! Кастратор! Труподёр! – Люди на трибунах, казалось, сейчас кончат в экстазе. – Сэр Кирби-Обезглавливатель – гей-садист из Британии! Черный Топор – темнокожий расист-каннибал из Детройта! Псковский Терминатор! Слава Костромской по прозвищу «Гриль», сжигающий врагов напалмом собственного изобретения! ИИИИИ… наш славный чемпион Кандалакши, безжалостный убийца, непобедимая машина смерти, ужас для преступности и верный слуга Закона, правая рука Жестяного Бога и его карающий меч! Прииииветсвуй, Кандалакша! Ююююрик Харитонов! – ЮРА! ЮРИК! АААААА!!! – взорвались тысячи глоток. Разгоряченная толпа подскакивала со своих мест, люто беснуясь от неописуемого восторга. Адские демоны расступились, пропуская вперед Чемпиона. Кто-то из наших нервно рассмеялся. Замысловато выругался Егорыч. Валера непонимающе уставился на меня. Я пожал плечами, хмуро оценивая противника. Без ложной скромности я считал себя самым мощным в нашей группе уцелевших выживальщиков, так что вражеского топа надо брать на себя. Но сейчас я видел какой-то подвох. По арене вразвалочку шагал невысокий лысоватый мужичонка в майке-алкоголичке и накинутой на плечи дубленке. Одной рукой он вяло помахивал зрителям, другой прижимал ко лбу банку пива. Равнодушно оглядев нас, Юрик надолго присосался к банке. И это их чемпион? Своим звериным чутьем я ощущал какую-то подлую коварность во всем этом спектакле. Хотят усыпить нашу бдительность? Решив не заморачиваться параноидальными мыслями, я раздернул валяющийся перед нами брезент. – Чур, это мне! – тут же сказал Валера, хватая корявый меч, выточенный кое-как из вертолетной лопасти от Ми-8. – Разбирайте оружие, парни! – сказал я. – У нас есть шанс умереть с честью! – Я не буду драться с этими маньяками! – крикнул бледный как смерть волосатый чувак с хвостиком. – Это не мое! Я не могу! Я вообще программер!.. – В первую очередь, ты – выживальщик! – Я схватил его за шкирку и хорошенько встряхнул. – Так выживи! Всхлипывая, он поднял оружие – кусок арматуры с приваренными к ней гвоздями. Егорыч выбрал ржавый ломик с приделанным серпом. Мне понравилась железяка, к которой кто-то заботливо приварил пяток топорищ с одной стороны. Тяжелая, но в самый раз для моих накачанных рук. Давайте, начинайте! Я готов. Словно прочитав мои мысли, полковник прокричал в микрофон: – Бой начинается!!! . . . Посмотреть полный текст

Мы сидели с Леной в сухой траве на крыше схрона и любовались закатом. Один из последних теплых дней перед вечными холодами. Но тогда мы не подозревали об этом. Раскупорили последнюю бутылку вина, и нам было хорошо. Мы чокнулись кружками из нержавейки. Я обнял ее за плечи. Но Лена не стала пить. Глядя на меня серьезными глазами, она произнесла: – Скажи мне одну вещь… – Какую именно? – насторожился я. – Ты, правда, любишь меня? – Конечно, милая, – рассмеялся я, увлекая в траву. – Ты – термоядерная вспышка в моей стылой и суровой жизни! – Послушай меня! – сказала она, отстраняясь. – Хорошо, хорошо! – от вина я был в хорошем настроении и готов был терпеть капризы. – Если любишь, обещай, что не пойдешь в Кандалакшу! – Какие «если»?! Конечно, люблю! – Обещай! – Солнце нырнуло за горизонт, и резко потемнело. – Да причем тут Кандалакша? Че ты несешь, Лен? – Обещай! – Налетели серые тучи, поднялся нездоровый пронизывающий ветер. – Ниче не понимаю, блин! Что там в этой Кандалакше?! – Там смерть! – завизжала она прямо мне в лицо. – Смеееерть! Вихри пурги заметались вокруг. Лопнула замерзшая бутылка. Лена уже не визжала. Она выла. Ее лицо стремительно темнело и отлетало кусками под порывами ветра. – Смеееерть!!! Схрон исчез, исчез заметаемый снегами лес. Разлетелась, словно пепел, любимая. Но пронзительный вой все терзал мои уши. Он не утихал, пока я падал в темную бездну. Теперь в него вплетались другие вопли. Сотни тысяч воплей. На секунду мелькнул старый шаман, укоризненно качающий головой. А потом я упал на ледяной бетонный пол… – О, ты живой, камрад… – услышал я голос Валеры. Гул и вопли в моих ушах не стихали. И проклятый холод. С трудом присел, ощупывая тело. Черт! Я в наручниках! И вся снаряга куда-то подевалась. На мне только кофта и триканы, которые я обычно надеваю под теплые штаны. Даже ботинки забрали, твари! Револьвера, конечно, не было. – Где мы? – Язык с трудом ворочался во рту. Видать, последствие парализующей химии. – Не знаю, дружище… в плену, походу… Глаза уже привыкли к темноте, и я разглядел окровавленное лицо Валеры. Очки помяты, но вроде, целые. Наверно, я не лучше выгляжу. Рядом храпит Егорыч. У него забрали тулуп, но оставили валенки. Я подавил желание забрать их. Были здесь и другие пленники. Кто лежал на полу, кто сидел, сжавшись в комок, кто забился в угол. Человек десять-двенадцать. Это все что осталось от нашего отряда? Я медленно выдохнул, чтобы успокоиться и унять злость поражения. В голову возвращалась ясность и острота ума. Но проклятый гул не проходил. Да что за хрень? Эти вопли не плод моего воображения… кто может так орать за этими стенами? Словно толпа на стадионе. Заскрипел засов, и открылась тяжелая железная дверь. По глазам резанул яркий свет. Гул и рев усилились. Я увидел только силуэт фигуры. – Вот этот! – он ткнул рукой в бородатого бедолагу в свитере. Еще двое вошедших подхватили скулящее тело и вынесли наружу. Дверь с грохотом захлопнулась. – Куда его потащили? – спросил я. Валера посмотрел полным тоски взглядом: – Откуда я знаю… но, походу, нам всем крышка… Усилием своей титанической несгибаемой воли восстановил самообладание. Я жив, а это – главное. Да, у меня теперь нет оружия. Нет снаряжения и еды. Но есть чудовищная злость и могучие смертельно опасные руки, пусть и скованные наручниками. А также свободны ноги, которыми я могу отвешивать неожиданные вертухи. И зубы, которыми можно рвать тела врагов. К тому же забрали не все. У меня есть кое-что еще. Интересно, нас расстреляют или повесят? Блин. Скорей всего устроят показательную казнь, чтобы запугать местное население. Я посмотрел на своего раскисшего друга. – Не очкуй, Валера, – сказал я, безмятежно улыбнувшись. – Все нормально. – Че нормального-то? – воскликнул он. – Это конец понимаешь? Конец! Мы больше никогда не вернемся домой! А что будет с моей семьей? Я не хочу умирать! – Успокойся… – Я не могу успокоиться! Мы выживальщики, но мы нарушили главный принцип выживания – не лезть на рожон. Сидел бы сейчас в бункере, пусть и с тещей, попивал бурбон возле камина! – Тут я с тобой согласен, херовая была затея. Но что сделано, то сделано. В принципе, прикольно постреляли. – А сейчас расстреляют нас! – Ты как-то негативно мыслишь, дружище, – усмехнулся я. – Какой-то ты нервный. Не переживай. Если есть шанс, мы его используем. А если умрем, то и беспокоиться не о чем. Валера ничего не ответил. Заворочался Егорыч. Громко испортив воздух, он уселся, протер глаза и с удивлением осмотрелся по сторонам. – Мы шо, в плен попали, сынки? – спросил он. – Ну, типа того, – ответил я. – Да, незадача… а харчеваццо будем? Али ужо давали? Оставили деду пожрать-то хоть? – Неа, не давали. – Как можно думать о еде в такую минуту, вот скажи мне, Егорыч? – простонал Валера. – Нас сейчас расстреляют, сто процентов! – Ну, так и шо теперича? Я-то свое пожил, хе-хе. Это вы, сопляки, жизни еще не видали, жалко вас, горемычных… – Заткнись, заткнись! – крикнул Валера, закрывая уши ладонями. – Никакого уважения к ветераном, – проворчал дед. – Мы в Войну таких паникеров к стенке ставили. Тьфу! – Ладно, – я поднял руку, требуя внимания. – Хорош уже сраться. Еще неизвестно, расстреляют нас или будут пытать… – Успокоил, блин! – перебил Валера. – Я бы, например, пытал, – продолжил я. – Чтоб выведать все секреты и схроны. Даже в полутьме стало видно, как Валера побледнел. – Естественно, я этого не хочу, и никто из нас не хочет, верно? Поэтому, когда нас выведут, мы должны бежать, убив при этом, по возможности, побольше врагов. Ну, или хотя бы попытаться. Лучше быть застреленным при попытке к бегству, чем ждать, пока начнут поджаривать пятки, загонять иглы под ногти или выламывать кости. – Как ты себе это представляешь? – стуча зубами, спросил Валера. – Надо не представлять, а действовать. – Верно молвишь, – кивнул дед. – Но там же все вооружены, а у нас ничего нет! – Кое-что есть, – усмехнулся я. – Так и быть, поделюсь с вами… Засунув пальцы в рот, я схватил нижний коренной зуб и, слегка поднатужившись, выдернул. Точнее не зуб, а имплант. Перед БП я полностью заменил все зубы. Стоматолог сделал тогда хорошую скидку за опт. Но за этот заказ пришлось доплатить отдельно. Под любопытными взглядами товарищей я аккуратно развинтил зуб. В нем заначка. Как раз для подобных случаев и безвыходных ситуаций. Один грамм кокса. – Ну что, друзья, повоюем? – с этими словами я втянул «дорогу» с тыльной стороны ладони и насыпал Валере с Егорычем. *** Нет ничего плохого в том, чтобы брать взаймы. Наоборот, это приятно и очень полезно. Особенно, если не собираешься отдавать. Перед атомной войной я взял парочку кредитов. Эти денежки здорово помогли прикупить все необходимое. Рассчитывая только на продажу бабушкиной хаты, я бы остался без боеприпасов и множества других полезных в хозяйстве ништяков. Конечно, первые полгода названивали коллекторы, я даже брал трубку, весело посылая их в сторону первичных половых признаков человека. Потом это все поднадоело, и просто выкинул симку. А теперь нехорошие люди вместе со всей паскудной банковской системой превратились в радиоактивный пепел или гнили в развалинах уничтоженных мегаполисов. Признаюсь, это грело мою черствую душу темными вечерами бесконечной ядерной зимы. И сейчас, перед лицом неизбежной гибели, я взял максимально возможный кредит у своего безотказного кредитора. У своего мощного организма. Ледяной взрыв кристальной ясности заполнил голову практически сразу, только втянул в ноздри порошок. Хватило бы и трети, но сейчас мне нужен был весь я. Целиком. Обостренные до предела чувства сканировали обстановку. Мозг оценивал одновременно сотни вариантов побега. Я слегка напряг мускулатуру, с удовольствием отмечая, еще чуть-чуть и звенья наручников лопнут. Но с этим пока повременим. Да, суровый будет отходняк после, когда кредитор потребует свое. Главное дожить. Валера втянул резко. Явно, уже был опыт. Закрыв лицо ладонями, он замер на минуту, а когда убрал, его глаза сияли будоражащим блеском. Мы с Валерой переглянулись и рассмеялись звонким солнечным смехом, который, конечно, звучал странновато для этого паршивого места. Другие узники вздрагивали от громких голосов, искренне не понимая причины нашего веселья. Егорыч тоже смотрел на нас, немного хмурясь и сопя. – Эх, щас бы, конечно, самогончику тяпнуть, грамм сто, было б в сам раз, – вздохнул старик, разглядывая горстку порошка на ладони. – Это получше будет, – сказал Валера. – А шо, я не знаю будто бы? Вот в Войну помню, перед тем как в разведку идтить, нам командование шо только не давало… Сказав это, Егорыч перекрестился и судорожно вдохнул. Блин, лишь бы только кони не двинул от избытка чувств. Но старый вояка преображался на глазах. Казалось, глубокие борозды морщин на его дубленом лице начали разглаживаться. Спина выпрямилась. Глаза полезли из орбит. А седые усы и борода стали торчком. Утробный рокот глухо изливался из широкой груди ветерана. – Ну что, салаги, мать вашу, рты раззявили?! – грозно рявкнул он, оглядывая помещение. – Кто махоркой богат? Все молчали. Сигареты, как и прочее барахло, отобрали натовцы. – Шо?! Никто не уважит Дедушку? – взревел Егорыч, оскалив желтые зубы. – Спортсмены что ли все? А ну, ать-два! Упасть-отжаться всем! Двести раз! – Ты чего, Егорыч? Угомонись! – по глупости крикнул Валера. Но дед махом подлетел к нему и с разгона зарядил ногой в голову. Мой друган перелетел всю комнату, впечатался в стену, да так, что слетели очки, и мешком свалился на грязный пол. – Еще у кого-то есть вопросы? – злобно усмехнулся Егорыч, развернувшись в прыжке. Ни у кого вопросов не было. Со стоном и причитаниями собратья по несчастью повалились на пол и принялись неуклюже отжиматься. Особо медлительных лесник ускорял своими тяжелыми валенками на толстой резиновой подошве. Я тоже принял упор лежа. Хоть и неудобно в наручниках. Тело требовало движения, а мускулы радовались интенсивной прокачке. За Валеру не переживал. Может, это будет для него уроком. К старшим нужно относиться с уважением. Особенно к таким опасным, как Егорыч. Лишь когда остальные уже начали подыхать от усталости, а у меня только выступил первый пот, Дед дал отбой. Тут раздался топот тяжелых шагов снаружи. Загремел засов. Блин, я ж не успел договориться с товарищами насчет нашего прорыва. Дверь открылась. Безумный Егорыч схватил ближайшего доходягу, поднял над собой и с воплем швырнул в супостатов. Ну, зачем было начинать здесь? Надо было дождаться, пока выведут на открытое место, а там… да, блин, что сейчас об этом думать? Думать стало некогда. В камеру влетело толпа закованных в броню солдат и начали щедро раздавать всем подряд хороших увесистых люлей. Медведем ревел Егорыч. Его пытались скрутить сразу пять или шесть бойцов. Я пока сдержал свой порыв – надо выбраться наружу. Спрятав голову за своими мощными руками, пережидал град беспорядочных ударов. Наконец, все стихло. Кто-то из солдат сплевывал зубы, кто-то придерживал неестественно вывернутую конечность. Деда повалили бородой в пол. Он непрестанно матерился, пока его скручивали веревкой. К нему подошел вражеский командир, судя по выправке и возрасту. Поднял забрало шлема, и шевельнув квадратным подбородком, посмотрев на бьющегося, несломленного Егорыча, сказал: – Какой славный dedushka! Он покажет хорошее шоу! Забираем всех! Гоу-гоу-гоу! Тум-тум-тум… ту-дум-тум… вибрировали стены узкого мрачного коридора, по которому нас гнали. Тяжелые ритмичные звуки пробивались сквозь толщу бетона. Нарастал шумный гул. Так-то прикольный музон! Я узнал до боли знакомые ритмы, когда пробежали еще пару поворотов и решеток. Какие, блин, затейники эти натовцы. Решили казнить нас под Rammstein! Такое шоу я б и сам с удовольствием посмотрел. В качестве зрителя, конечно. Посмотреть полный текст

Мы сидели с Леной в сухой траве на крыше схрона и любовались закатом. Один из последних теплых дней перед вечными холодами. Но тогда мы не подозревали об этом. Раскупорили последнюю бутылку вина, и нам было хорошо. Мы чокнулись кружками из нержавейки. Я обнял ее за плечи. Но Лена не стала пить. Глядя на меня серьезными глазами, она произнесла: – Скажи мне одну вещь… – Какую именно? – насторожился я. – Ты, правда, любишь меня? – Конечно, милая, – рассмеялся я, увлекая в траву. – Ты – термоядерная вспышка в моей стылой и суровой жизни! – Послушай меня! – сказала она, отстраняясь. – Хорошо, хорошо! – от вина я был в хорошем настроении и готов был терпеть капризы. – Если любишь, обещай, что не пойдешь в Кандалакшу! – Какие «если»?! Конечно, люблю! – Обещай! – Солнце нырнуло за горизонт, и резко потемнело. – Да причем тут Кандалакша? Че ты несешь, Лен? – Обещай! – Налетели серые тучи, поднялся нездоровый пронизывающий ветер. – Ниче не понимаю, блин! Что там в этой Кандалакше?! – Там смерть! – завизжала она прямо мне в лицо. – Смеееерть! Вихри пурги заметались вокруг. Лопнула замерзшая бутылка. Лена уже не визжала. Она выла. Ее лицо стремительно темнело и отлетало кусками под порывами ветра. – Смеееерть!!! Схрон исчез, исчез заметаемый снегами лес. Разлетелась, словно пепел, любимая. Но пронзительный вой все терзал мои уши. Он не утихал, пока я падал в темную бездну. Теперь в него вплетались другие вопли. Сотни тысяч воплей. На секунду мелькнул старый шаман, укоризненно качающий головой. А потом я упал на ледяной бетонный пол… – О, ты живой, камрад… – услышал я голос Валеры. Гул и вопли в моих ушах не стихали. И проклятый холод. С трудом присел, ощупывая тело. Черт! Я в наручниках! И вся снаряга куда-то подевалась. На мне только кофта и триканы, которые я обычно надеваю под теплые штаны. Даже ботинки забрали, твари! Револьвера, конечно, не было. – Где мы? – Язык с трудом ворочался во рту. Видать, последствие парализующей химии. – Не знаю, дружище… в плену, походу… Глаза уже привыкли к темноте, и я разглядел окровавленное лицо Валеры. Очки помяты, но вроде, целые. Наверно, я не лучше выгляжу. Рядом храпит Егорыч. У него забрали тулуп, но оставили валенки. Я подавил желание забрать их. Были здесь и другие пленники. Кто лежал на полу, кто сидел, сжавшись в комок, кто забился в угол. Человек десять-двенадцать. Это все что осталось от нашего отряда? Я медленно выдохнул, чтобы успокоиться и унять злость поражения. В голову возвращалась ясность и острота ума. Но проклятый гул не проходил. Да что за хрень? Эти вопли не плод моего воображения… кто может так орать за этими стенами? Словно толпа на стадионе. Заскрипел засов, и открылась тяжелая железная дверь. По глазам резанул яркий свет. Гул и рев усилились. Я увидел только силуэт фигуры. – Вот этот! – он ткнул рукой в бородатого бедолагу в свитере. Еще двое вошедших подхватили скулящее тело и вынесли наружу. Дверь с грохотом захлопнулась. – Куда его потащили? – спросил я. Валера посмотрел полным тоски взглядом: – Откуда я знаю… но, походу, нам всем крышка… Усилием своей титанической несгибаемой воли восстановил самообладание. Я жив, а это – главное. Да, у меня теперь нет оружия. Нет снаряжения и еды. Но есть чудовищная злость и могучие смертельно опасные руки, пусть и скованные наручниками. А также свободны ноги, которыми я могу отвешивать неожиданные вертухи. И зубы, которыми можно рвать тела врагов. К тому же забрали не все. У меня есть кое-что еще. Интересно, нас расстреляют или повесят? Блин. Скорей всего устроят показательную казнь, чтобы запугать местное население. Я посмотрел на своего раскисшего друга. – Не очкуй, Валера, – сказал я, безмятежно улыбнувшись. – Все нормально. – Че нормального-то? – воскликнул он. – Это конец понимаешь? Конец! Мы больше никогда не вернемся домой! А что будет с моей семьей? Я не хочу умирать! – Успокойся… – Я не могу успокоиться! Мы выживальщики, но мы нарушили главный принцип выживания – не лезть на рожон. Сидел бы сейчас в бункере, пусть и с тещей, попивал бурбон возле камина! – Тут я с тобой согласен, херовая была затея. Но что сделано, то сделано. В принципе, прикольно постреляли. – А сейчас расстреляют нас! – Ты как-то негативно мыслишь, дружище, – усмехнулся я. – Какой-то ты нервный. Не переживай. Если есть шанс, мы его используем. А если умрем, то и беспокоиться не о чем. Валера ничего не ответил. Заворочался Егорыч. Громко испортив воздух, он уселся, протер глаза и с удивлением осмотрелся по сторонам. – Мы шо, в плен попали, сынки? – спросил он. – Ну, типа того, – ответил я. – Да, незадача… а харчеваццо будем? Али ужо давали? Оставили деду пожрать-то хоть? – Неа, не давали. – Как можно думать о еде в такую минуту, вот скажи мне, Егорыч? – простонал Валера. – Нас сейчас расстреляют, сто процентов! – Ну, так и шо теперича? Я-то свое пожил, хе-хе. Это вы, сопляки, жизни еще не видали, жалко вас, горемычных… – Заткнись, заткнись! – крикнул Валера, закрывая уши ладонями. – Никакого уважения к ветераном, – проворчал дед. – Мы в Войну таких паникеров к стенке ставили. Тьфу! – Ладно, – я поднял руку, требуя внимания. – Хорош уже сраться. Еще неизвестно, расстреляют нас или будут пытать… – Успокоил, блин! – перебил Валера. – Я бы, например, пытал, – продолжил я. – Чтоб выведать все секреты и схроны. Даже в полутьме стало видно, как Валера побледнел. – Естественно, я этого не хочу, и никто из нас не хочет, верно? Поэтому, когда нас выведут, мы должны бежать, убив при этом, по возможности, побольше врагов. Ну, или хотя бы попытаться. Лучше быть застреленным при попытке к бегству, чем ждать, пока начнут поджаривать пятки, загонять иглы под ногти или выламывать кости. – Как ты себе это представляешь? – стуча зубами, спросил Валера. – Надо не представлять, а действовать. – Верно молвишь, – кивнул дед. – Но там же все вооружены, а у нас ничего нет! – Кое-что есть, – усмехнулся я. – Так и быть, поделюсь с вами… Засунув пальцы в рот, я схватил нижний коренной зуб и, слегка поднатужившись, выдернул. Точнее не зуб, а имплант. Перед БП я полностью заменил все зубы. Стоматолог сделал тогда хорошую скидку за опт. Но за этот заказ пришлось доплатить отдельно. Под любопытными взглядами товарищей я аккуратно развинтил зуб. В нем заначка. Как раз для подобных случаев и безвыходных ситуаций. Один грамм кокса. – Ну что, друзья, повоюем? – с этими словами я втянул «дорогу» с тыльной стороны ладони и насыпал Валере с Егорычем. *** Нет ничего плохого в том, чтобы брать взаймы. Наоборот, это приятно и очень полезно. Особенно, если не собираешься отдавать. Перед атомной войной я взял парочку кредитов. Эти денежки здорово помогли прикупить все необходимое. Рассчитывая только на продажу бабушкиной хаты, я бы остался без боеприпасов и множества других полезных в хозяйстве ништяков. Конечно, первые полгода названивали коллекторы, я даже брал трубку, весело посылая их в сторону первичных половых признаков человека. Потом это все поднадоело, и просто выкинул симку. А теперь нехорошие люди вместе со всей паскудной банковской системой превратились в радиоактивный пепел или гнили в развалинах уничтоженных мегаполисов. Признаюсь, это грело мою черствую душу темными вечерами бесконечной ядерной зимы. И сейчас, перед лицом неизбежной гибели, я взял максимально возможный кредит у своего безотказного кредитора. У своего мощного организма. Ледяной взрыв кристальной ясности заполнил голову практически сразу, только втянул в ноздри порошок. Хватило бы и трети, но сейчас мне нужен был весь я. Целиком. Обостренные до предела чувства сканировали обстановку. Мозг оценивал одновременно сотни вариантов побега. Я слегка напряг мускулатуру, с удовольствием отмечая, еще чуть-чуть и звенья наручников лопнут. Но с этим пока повременим. Да, суровый будет отходняк после, когда кредитор потребует свое. Главное дожить. Валера втянул резко. Явно, уже был опыт. Закрыв лицо ладонями, он замер на минуту, а когда убрал, его глаза сияли будоражащим блеском. Мы с Валерой переглянулись и рассмеялись звонким солнечным смехом, который, конечно, звучал странновато для этого паршивого места. Другие узники вздрагивали от громких голосов, искренне не понимая причины нашего веселья. Егорыч тоже смотрел на нас, немного хмурясь и сопя. – Эх, щас бы, конечно, самогончику тяпнуть, грамм сто, было б в сам раз, – вздохнул старик, разглядывая горстку порошка на ладони. – Это получше будет, – сказал Валера. – А шо, я не знаю будто бы? Вот в Войну помню, перед тем как в разведку идтить, нам командование шо только не давало… Сказав это, Егорыч перекрестился и судорожно вдохнул. Блин, лишь бы только кони не двинул от избытка чувств. Но старый вояка преображался на глазах. Казалось, глубокие борозды морщин на его дубленом лице начали разглаживаться. Спина выпрямилась. Глаза полезли из орбит. А седые усы и борода стали торчком. Утробный рокот глухо изливался из широкой груди ветерана. – Ну что, салаги, мать вашу, рты раззявили?! – грозно рявкнул он, оглядывая помещение. – Кто махоркой богат? Все молчали. Сигареты, как и прочее барахло, отобрали натовцы. – Шо?! Никто не уважит Дедушку? – взревел Егорыч, оскалив желтые зубы. – Спортсмены что ли все? А ну, ать-два! Упасть-отжаться всем! Двести раз! – Ты чего, Егорыч? Угомонись! – по глупости крикнул Валера. Но дед махом подлетел к нему и с разгона зарядил ногой в голову. Мой друган перелетел всю комнату, впечатался в стену, да так, что слетели очки, и мешком свалился на грязный пол. – Еще у кого-то есть вопросы? – злобно усмехнулся Егорыч, развернувшись в прыжке. Ни у кого вопросов не было. Со стоном и причитаниями собратья по несчастью повалились на пол и принялись неуклюже отжиматься. Особо медлительных лесник ускорял своими тяжелыми валенками на толстой резиновой подошве. Я тоже принял упор лежа. Хоть и неудобно в наручниках. Тело требовало движения, а мускулы радовались интенсивной прокачке. За Валеру не переживал. Может, это будет для него уроком. К старшим нужно относиться с уважением. Особенно к таким опасным, как Егорыч. Лишь когда остальные уже начали подыхать от усталости, а у меня только выступил первый пот, Дед дал отбой. Тут раздался топот тяжелых шагов снаружи. Загремел засов. Блин, я ж не успел договориться с товарищами насчет нашего прорыва. Дверь открылась. Безумный Егорыч схватил ближайшего доходягу, поднял над собой и с воплем швырнул в супостатов. Ну, зачем было начинать здесь? Надо было дождаться, пока выведут на открытое место, а там… да, блин, что сейчас об этом думать? Думать стало некогда. В камеру влетело толпа закованных в броню солдат и начали щедро раздавать всем подряд хороших увесистых люлей. Медведем ревел Егорыч. Его пытались скрутить сразу пять или шесть бойцов. Я пока сдержал свой порыв – надо выбраться наружу. Спрятав голову за своими мощными руками, пережидал град беспорядочных ударов. Наконец, все стихло. Кто-то из солдат сплевывал зубы, кто-то придерживал неестественно вывернутую конечность. Деда повалили бородой в пол. Он непрестанно матерился, пока его скручивали веревкой. К нему подошел вражеский командир, судя по выправке и возрасту. Поднял забрало шлема, и шевельнув квадратным подбородком, посмотрев на бьющегося, несломленного Егорыча, сказал: – Какой славный dedushka! Он покажет хорошее шоу! Забираем всех! Гоу-гоу-гоу! Тум-тум-тум… ту-дум-тум… вибрировали стены узкого мрачного коридора, по которому нас гнали. Тяжелые ритмичные звуки пробивались сквозь толщу бетона. Нарастал шумный гул. Так-то прикольный музон! Я узнал до боли знакомые ритмы, когда пробежали еще пару поворотов и решеток. Какие, блин, затейники эти натовцы. Решили казнить нас под Rammstein! Такое шоу я б и сам с удовольствием посмотрел. В качестве зрителя, конечно. Посмотреть полный текст

Кажется, только теперь я ощутил суровость войны в полной мере. Относительно спокойные месяцы в Схроне, вдали от жестокой опасности, сильно притупили мою бдительность. Да, мне удалось пережить пекло ядерных бомбардировок, ужас бесконечных холодов и голодных охотников до чужого добра. И сейчас нас чуть не отымели пенсионеры-извращенцы, оказавшиеся по совместимости пособниками оккупантов! Я не стал спрашивать Валеру, что с ним вытворяла старуха. Но судя по его потерянному отстраненному взгляду и трясущимся пальцам, эту тайну он унесет с собой в могилу. Что поделаешь, на войне случается всякое. – Идти можешь? – спросил я. – Не знаю… да… наверно… – ответил камрад. – Винтовку не забудь. Ты в порядке вообще? – Где она? А вот же… Как только друган взял в руки свой «Вепрь», его лицо приобрело суровое выражение. За стеклами очков блестел огонек холодной белой ярости. Ну вот, совсем другое дело! А то, блин, расклеился из-за какой-то бабки. Пока я пытался привести в чувство Егорыча, Валера подошел к бездыханной туше старухи, перетянутой бдсм-ремнями, постоял с минуту, затем, ни слова не говоря, разрядил в нее весь магазин. – Теперь я в полном порядке, блеать! – Зашибись, – ответил я. – А Егорыча хорошо огрели. Как бы не сдох старик раньше времени. – Оставим его здесь, – пожал плечами Валера. – Ну, уж нет! Старче лучше всех округу знает. А в лесу он настоящий демон! Без него пропадем! – Ну-ну… Походу, не убедил. Но все же, Валера помог поднять сухое тельце егеря. Оценив сугробы под окном, мы раскачали и кинули вниз ветерана, чтобы не тащить, блин, по лестницам. Едва он скрылся в глубоком снегу, округу огласил нечеловеческий вопль лесного орангутанга. Видимо, потому что мы забыли натянуть его штаны. Что правда, то правда. Зато быстро очнулся дед. Валера что-то замешкался на окне, не решаясь прыгать. Высота детская – всего-то три этажа. Пришлось слегка подтолкнуть по-дружески. Еще раз быстро осмотрел комнату. Прихватив свое оружие, а также шокер и стингер с парой выстрелов, я разбежался, перемахнул подоконник и вылетел в разбитое окно. Сделав в воздухе несколько красивых сальто, по горло ушел в сугроб. Егорыч уже выбрался и с недовольным видом вытряхивал снег из портков. Валера приземлился не совсем удачно и теперь стонал, держась за ногу. Ну, вроде, не открытый перелом – и то хорошо, подумал я. Дело в том, что прямо под домом была вычищена отмостка, а мой коллега-выживальщик слегка не долетел до сугроба. – Ты как, Валера? Идти сможешь? – спросил я. – Не знаю! – процедил он сквозь зубы. – Зачем ты меня толкнул? – Чтоб не терять время. Дай, осмотрю твою ногу… – Иди на хрен! А-а-а-а… как больно, сука! – Да не дергайся ты, блин! – Вот помню, сынки, в войну у нас в отряде тоже один такой ногу поломал… – Егорыч, твою мать, не говори под руку, – сказал я, – лучше следи за обстановкой. – Так точно! – дед схаркнул и перехватил винтовку Мосина. Конечно, я не врач, но в рамках подготовки к БП ходил на медицину катастроф. Так, с ногой, вроде бы, все нормально. Обычное растяжение. По крайней мере, сломанных костей не нащупал. Жаль, промедола. Да с него и не побегаешь особо… но у меня же есть волшебный порошок! Смысла прятать его в батарейках больше не было, поэтому я все пересыпал в пакетик, который хранился в НАЗе. – Давай, друган, тебе надо это занюхать, – сказал я, высыпав ему на ладонь содержимое пакетика. – Че это? – Лекарство. Сейчас будешь, как новенький. Быстрее всех побежишь. – Ну, ладно. Попробую. Вслед за Валерой «попробовал» амфетамин и я. На всякий случай. Побегать от пендосов сегодня еще придется. Бах! – мощный выстрел эхом разлетелся среди пятиэтажек. Я аж подпрыгнул, чуть не рассыпав «лекарство». Проследив за направлением дымящегося ствола мосинки, увидел падающую фигуру метрах в трехстах от нас. – Кто это был? Враг? – спросил я. – Так кто ж его знает, – потупил взгляд Егорыч, – с такого расстояния разве ж разберешь? Вижу – кто-то идет, ну и стрельнул для порядку… Не стал ничего на это отвечать. Хотя так меня все это достало. Хочу в схрон, в теплую кроватку и к Ленкиным сиськам. *** Как хорошо было в тихих закутках тайги… и какой убийственной враждебностью встретил этот гребанный город. Поскорее бы убраться отсюда. Еще гремели одинокие выстрелы со стороны теплоцентрали. Не сложно прыгнуть в бочку с дерьмом – сложно вынырнуть обратно. Пендосы хорошо укрепились в Кандалакше. Тот, кто планировал оперцию полный кретин. А мы, за то, что подписались в качестве пушечного мяса – идиоты вдвойне. Воевать в толпе мне не понравилось. Даже помародерить не удалось! Что я скажу Ленке, если вернусь с пустыми руками? Хотя стоп! У нас же теперь патриархат. Да, точно. Все-таки лучше всего у меня получаются диверсионные рейды. Желательно в одиночку. Только сейчас до меня дошло, в чем мой талант и призвание. Я – прирожденный спецназ! Несмотря на поврежденную ногу, Валера несся впереди, как олимпийский бегун-кениец. Егорыч слегка отставал. Может и ему дать нюхнуть порошка? Несколько раз я окликал своего проворного друга, чтобы тот подождал, пока отдышится дед. Сам я, конечно же, не чувствовал никакой усталости. Валера хищно припадал на одно колено и, как заправский вояка, контролировал через прицел открытые участки. Внезапно он замахал мне рукой. – Что такое? – спросил я, когда подбежал. – Там магаз, – произнес Валера, возбужденно блеснув линзами очков. Метрах в четырехстах, на той стороне улицы светится до боли знакомая вывеска. Витрины не горят. Перед входом перетаптывались и помахивали замерзшими конечностями парочка часовых. Отсюда не разобрать, местные это или пендосы, но логично, что такой важный стратегический объект под охраной. Я сглотнул слюну, когда представил, сколько там хранится жратвы. – Пятерочка! – прошептал я. – Да! Предлагаю наведаться туда и забрать сколько унесем! – Согласен, но надо быстро, а то скоро светать начнет. Сможешь снять отсюда этих? – Постараюсь, – усмехнулся Валера, поудобнее упирая винтовку о сугроб. – Я лося с километра валил. Щас только поправку возьму на ветер. Он снял очки, протер, затем надел обратно и принялся подкручивать оптику, высунув от напряжения кончик языка. – Ну, давай, быстрее… – Щас, погоди… они ходят постоянно туда-сюда… ща… – Ох, сынки… еле нагнал… совсем не жалеете старика… – Егорыч тяжко дышал, держась за бок. – Тсс, Егорыч! Пригнись! – шепнул я. – Там враг! – Хде?! – Он молниеносно сдернул винтовку с плеча. – Там, возле магазина, не видишь что ли? – А… Широко расставив ноги, дед вскинул винтовку и, практически не целясь, один за другим, сделал два выстрела. Мы с Валерой переглянулись удивленно. – Усе? Али ищо кто есть? – спросил дед. – Я в шоке, – хмыкнул Валера. – Все чисто, Егорыч, – сказал я. – Погнали. Одному покойнику пуля вошла в глаз и вынесла заднюю стенку черепа, другому в пасть, вырвав нижнюю челюсть. Два хэдшота. Неплохо. Я быстро обшмонал несчастных. Натовские прихвостни, судя по одежде с нашивками. Печаль – ключей от магазина не нашлось. Приподняв один из трупов, я прикрылся им от возможного рикошета и шмальнул в замочную скважину. – Втаскивайте вовнутрь этих мертвяков, – велел я, открывая дверь. – На шухере постою, ребяты, – Егорыч раскурил папиросу. – Вы там только беленькой не забудьте для деда. – Конечно. Постъядерная «Пятерочка» не радовала изобилием. Зал огораживает решетка. Пустые полки составлены вдоль нее. И что-то типа лотка выдачи. Кассы я тоже не заметил. Да еще и батареи не греют, и в магазине такая же стужа, что и на улице. На решетке цепь с замком. С ней разобрался быстро с помощью своих мускулов. – Так, блэт, и где продукты? – Валера недоуменно оглядел пустые полки. – За этими стеллажами, наверно! – Я с силой пнул ближайший. И точно. За ним начинался склад. Включив фонарик, я с тоской оглядывал это богатство. Как жаль, что все не унести. В основном тут замороженная рыба и полупустые мешки с крупами. Видимо, основной рацион питания горожан – морепродукты. Точно, здесь же море. Скорее всего, полгорода заняты подледной рыбалкой. Кстати, прикольная идея. Куда проще, чем гонять хитрую дичь по лесам. Но это все не интересовало меня сейчас. Под прилавком обнаружилось настоящее богатство – шоколадки, бутылки с алкоголем, сигареты в блоках, чипсы и консервы. С улыбкой переглянувшись, мы принялись набивать наши котомки. Нагрузив полный рюкзак, я прихватил горсть чупа-чупсов для Лены. Пусть порадуется чем-то еще кроме моего леденца. В этот момент влетел наш старче с вытаращенными глазами. – Не переживай, Егорыч, – сказал я. – Взяли мы твой заказ! – Да шут с ним! Там эти идут… вражины, мать их! – Проклятье! Я надел рюкзак и примкнул очередной магазин к Сайге. Выглянув через пыльное окошко, убрал в сторону карабин и взял базуку. К нам приближались два броневика и целая рота солдат. Жестом показал Валере, чтобы тот разнес стекло и пригнулся. Бах! Стряхнул с себя осколки. Пендосы залегли и принялись палить. Как обычно – в молоко. Я высунул базуку и шарахнул прямо в ближайший «Хаммер». Черт, мимо! Но взрывом зацепило несколько гадов. Заработал пулемет, и я нырнул вниз, под защиту толстых стен «Пятерочки». Отработали одну ленту и сразу включился второй М60. Суки, пока один перезаряжается, второй не дает высунуть носа. Под визг пуль я лихорадочно заряжал базуку. Уловив момент между очередями, высунулся и послал еще один выстрел. Снова не попал, не было времени целиться. Вражеские бойцы подползли совсем близко и жестко подавляли огнем автоматических винтовок. Живым я им точно не дамся, мелькнула мысль. Крепко нас зажали! Хотя… может здесь есть другой выход? Я пробежал на четвереньках за прилавок к Валере с Егорычем. Дед вскрыл один из пузырей, и надолго приложился. Со свистом выдохнул, откусил кусок мороженой рыбины и примкнул штык-нож к винтовке. Валера с тревогой посмотрел на меня: – Сколько их там?! – Дохера! – Че, гранат вообще не осталось?! – Не паникуй! – ответил я, придерживая рукой порывавшегося броситься в штыковую лесника. – Поищем запасной выход! – Да ты гений! – Валера с трудом перекрикивал гром выстрелов. В эту секунду что-то просвистело, и в помещение влетел густо плюющийся дымом предмет. Мы резко упали на пол. Но взрыва не последовало. Штуковина бешено вращалась, источая едкий запах. «Ну почему я оставил в схроне противогаз?..» – подумал я и через секунду отключился. Посмотреть полный текст

Кажется, только теперь я ощутил суровость войны в полной мере. Относительно спокойные месяцы в Схроне, вдали от жестокой опасности, сильно притупили мою бдительность. Да, мне удалось пережить пекло ядерных бомбардировок, ужас бесконечных холодов и голодных охотников до чужого добра. И сейчас нас чуть не отымели пенсионеры-извращенцы, оказавшиеся по совместимости пособниками оккупантов! Я не стал спрашивать Валеру, что с ним вытворяла старуха. Но судя по его потерянному отстраненному взгляду и трясущимся пальцам, эту тайну он унесет с собой в могилу. Что поделаешь, на войне случается всякое. – Идти можешь? – спросил я. – Не знаю… да… наверно… – ответил камрад. – Винтовку не забудь. Ты в порядке вообще? – Где она? А вот же… Как только друган взял в руки свой «Вепрь», его лицо приобрело суровое выражение. За стеклами очков блестел огонек холодной белой ярости. Ну вот, совсем другое дело! А то, блин, расклеился из-за какой-то бабки. Пока я пытался привести в чувство Егорыча, Валера подошел к бездыханной туше старухи, перетянутой бдсм-ремнями, постоял с минуту, затем, ни слова не говоря, разрядил в нее весь магазин. – Теперь я в полном порядке, блеать! – Зашибись, – ответил я. – А Егорыча хорошо огрели. Как бы не сдох старик раньше времени. – Оставим его здесь, – пожал плечами Валера. – Ну, уж нет! Старче лучше всех округу знает. А в лесу он настоящий демон! Без него пропадем! – Ну-ну… Походу, не убедил. Но все же, Валера помог поднять сухое тельце егеря. Оценив сугробы под окном, мы раскачали и кинули вниз ветерана, чтобы не тащить, блин, по лестницам. Едва он скрылся в глубоком снегу, округу огласил нечеловеческий вопль лесного орангутанга. Видимо, потому что мы забыли натянуть его штаны. Что правда, то правда. Зато быстро очнулся дед. Валера что-то замешкался на окне, не решаясь прыгать. Высота детская – всего-то три этажа. Пришлось слегка подтолкнуть по-дружески. Еще раз быстро осмотрел комнату. Прихватив свое оружие, а также шокер и стингер с парой выстрелов, я разбежался, перемахнул подоконник и вылетел в разбитое окно. Сделав в воздухе несколько красивых сальто, по горло ушел в сугроб. Егорыч уже выбрался и с недовольным видом вытряхивал снег из портков. Валера приземлился не совсем удачно и теперь стонал, держась за ногу. Ну, вроде, не открытый перелом – и то хорошо, подумал я. Дело в том, что прямо под домом была вычищена отмостка, а мой коллега-выживальщик слегка не долетел до сугроба. – Ты как, Валера? Идти сможешь? – спросил я. – Не знаю! – процедил он сквозь зубы. – Зачем ты меня толкнул? – Чтоб не терять время. Дай, осмотрю твою ногу… – Иди на хрен! А-а-а-а… как больно, сука! – Да не дергайся ты, блин! – Вот помню, сынки, в войну у нас в отряде тоже один такой ногу поломал… – Егорыч, твою мать, не говори под руку, – сказал я, – лучше следи за обстановкой. – Так точно! – дед схаркнул и перехватил винтовку Мосина. Конечно, я не врач, но в рамках подготовки к БП ходил на медицину катастроф. Так, с ногой, вроде бы, все нормально. Обычное растяжение. По крайней мере, сломанных костей не нащупал. Жаль, промедола. Да с него и не побегаешь особо… но у меня же есть волшебный порошок! Смысла прятать его в батарейках больше не было, поэтому я все пересыпал в пакетик, который хранился в НАЗе. – Давай, друган, тебе надо это занюхать, – сказал я, высыпав ему на ладонь содержимое пакетика. – Че это? – Лекарство. Сейчас будешь, как новенький. Быстрее всех побежишь. – Ну, ладно. Попробую. Вслед за Валерой «попробовал» амфетамин и я. На всякий случай. Побегать от пендосов сегодня еще придется. Бах! – мощный выстрел эхом разлетелся среди пятиэтажек. Я аж подпрыгнул, чуть не рассыпав «лекарство». Проследив за направлением дымящегося ствола мосинки, увидел падающую фигуру метрах в трехстах от нас. – Кто это был? Враг? – спросил я. – Так кто ж его знает, – потупил взгляд Егорыч, – с такого расстояния разве ж разберешь? Вижу – кто-то идет, ну и стрельнул для порядку… Не стал ничего на это отвечать. Хотя так меня все это достало. Хочу в схрон, в теплую кроватку и к Ленкиным сиськам. *** Как хорошо было в тихих закутках тайги… и какой убийственной враждебностью встретил этот гребанный город. Поскорее бы убраться отсюда. Еще гремели одинокие выстрелы со стороны теплоцентрали. Не сложно прыгнуть в бочку с дерьмом – сложно вынырнуть обратно. Пендосы хорошо укрепились в Кандалакше. Тот, кто планировал оперцию полный кретин. А мы, за то, что подписались в качестве пушечного мяса – идиоты вдвойне. Воевать в толпе мне не понравилось. Даже помародерить не удалось! Что я скажу Ленке, если вернусь с пустыми руками? Хотя стоп! У нас же теперь патриархат. Да, точно. Все-таки лучше всего у меня получаются диверсионные рейды. Желательно в одиночку. Только сейчас до меня дошло, в чем мой талант и призвание. Я – прирожденный спецназ! Несмотря на поврежденную ногу, Валера несся впереди, как олимпийский бегун-кениец. Егорыч слегка отставал. Может и ему дать нюхнуть порошка? Несколько раз я окликал своего проворного друга, чтобы тот подождал, пока отдышится дед. Сам я, конечно же, не чувствовал никакой усталости. Валера хищно припадал на одно колено и, как заправский вояка, контролировал через прицел открытые участки. Внезапно он замахал мне рукой. – Что такое? – спросил я, когда подбежал. – Там магаз, – произнес Валера, возбужденно блеснув линзами очков. Метрах в четырехстах, на той стороне улицы светится до боли знакомая вывеска. Витрины не горят. Перед входом перетаптывались и помахивали замерзшими конечностями парочка часовых. Отсюда не разобрать, местные это или пендосы, но логично, что такой важный стратегический объект под охраной. Я сглотнул слюну, когда представил, сколько там хранится жратвы. – Пятерочка! – прошептал я. – Да! Предлагаю наведаться туда и забрать сколько унесем! – Согласен, но надо быстро, а то скоро светать начнет. Сможешь снять отсюда этих? – Постараюсь, – усмехнулся Валера, поудобнее упирая винтовку о сугроб. – Я лося с километра валил. Щас только поправку возьму на ветер. Он снял очки, протер, затем надел обратно и принялся подкручивать оптику, высунув от напряжения кончик языка. – Ну, давай, быстрее… – Щас, погоди… они ходят постоянно туда-сюда… ща… – Ох, сынки… еле нагнал… совсем не жалеете старика… – Егорыч тяжко дышал, держась за бок. – Тсс, Егорыч! Пригнись! – шепнул я. – Там враг! – Хде?! – Он молниеносно сдернул винтовку с плеча. – Там, возле магазина, не видишь что ли? – А… Широко расставив ноги, дед вскинул винтовку и, практически не целясь, один за другим, сделал два выстрела. Мы с Валерой переглянулись удивленно. – Усе? Али ищо кто есть? – спросил дед. – Я в шоке, – хмыкнул Валера. – Все чисто, Егорыч, – сказал я. – Погнали. Одному покойнику пуля вошла в глаз и вынесла заднюю стенку черепа, другому в пасть, вырвав нижнюю челюсть. Два хэдшота. Неплохо. Я быстро обшмонал несчастных. Натовские прихвостни, судя по одежде с нашивками. Печаль – ключей от магазина не нашлось. Приподняв один из трупов, я прикрылся им от возможного рикошета и шмальнул в замочную скважину. – Втаскивайте вовнутрь этих мертвяков, – велел я, открывая дверь. – На шухере постою, ребяты, – Егорыч раскурил папиросу. – Вы там только беленькой не забудьте для деда. – Конечно. Постъядерная «Пятерочка» не радовала изобилием. Зал огораживает решетка. Пустые полки составлены вдоль нее. И что-то типа лотка выдачи. Кассы я тоже не заметил. Да еще и батареи не греют, и в магазине такая же стужа, что и на улице. На решетке цепь с замком. С ней разобрался быстро с помощью своих мускулов. – Так, блэт, и где продукты? – Валера недоуменно оглядел пустые полки. – За этими стеллажами, наверно! – Я с силой пнул ближайший. И точно. За ним начинался склад. Включив фонарик, я с тоской оглядывал это богатство. Как жаль, что все не унести. В основном тут замороженная рыба и полупустые мешки с крупами. Видимо, основной рацион питания горожан – морепродукты. Точно, здесь же море. Скорее всего, полгорода заняты подледной рыбалкой. Кстати, прикольная идея. Куда проще, чем гонять хитрую дичь по лесам. Но это все не интересовало меня сейчас. Под прилавком обнаружилось настоящее богатство – шоколадки, бутылки с алкоголем, сигареты в блоках, чипсы и консервы. С улыбкой переглянувшись, мы принялись набивать наши котомки. Нагрузив полный рюкзак, я прихватил горсть чупа-чупсов для Лены. Пусть порадуется чем-то еще кроме моего леденца. В этот момент влетел наш старче с вытаращенными глазами. – Не переживай, Егорыч, – сказал я. – Взяли мы твой заказ! – Да шут с ним! Там эти идут… вражины, мать их! – Проклятье! Я надел рюкзак и примкнул очередной магазин к Сайге. Выглянув через пыльное окошко, убрал в сторону карабин и взял базуку. К нам приближались два броневика и целая рота солдат. Жестом показал Валере, чтобы тот разнес стекло и пригнулся. Бах! Стряхнул с себя осколки. Пендосы залегли и принялись палить. Как обычно – в молоко. Я высунул базуку и шарахнул прямо в ближайший «Хаммер». Черт, мимо! Но взрывом зацепило несколько гадов. Заработал пулемет, и я нырнул вниз, под защиту толстых стен «Пятерочки». Отработали одну ленту и сразу включился второй М60. Суки, пока один перезаряжается, второй не дает высунуть носа. Под визг пуль я лихорадочно заряжал базуку. Уловив момент между очередями, высунулся и послал еще один выстрел. Снова не попал, не было времени целиться. Вражеские бойцы подползли совсем близко и жестко подавляли огнем автоматических винтовок. Живым я им точно не дамся, мелькнула мысль. Крепко нас зажали! Хотя… может здесь есть другой выход? Я пробежал на четвереньках за прилавок к Валере с Егорычем. Дед вскрыл один из пузырей, и надолго приложился. Со свистом выдохнул, откусил кусок мороженой рыбины и примкнул штык-нож к винтовке. Валера с тревогой посмотрел на меня: – Сколько их там?! – Дохера! – Че, гранат вообще не осталось?! – Не паникуй! – ответил я, придерживая рукой порывавшегося броситься в штыковую лесника. – Поищем запасной выход! – Да ты гений! – Валера с трудом перекрикивал гром выстрелов. В эту секунду что-то просвистело, и в помещение влетел густо плюющийся дымом предмет. Мы резко упали на пол. Но взрыва не последовало. Штуковина бешено вращалась, источая едкий запах. «Ну почему я оставил в схроне противогаз?..» – подумал я и через секунду отключился. Посмотреть полный текст

Где-то вдали за окном бабахали взрывы. Стекло иногда звенело, но держалось в старой раме. Мы с боевыми камрадами тревожно переглядывались. Пендосов с улицы, как ветром сдуло. Значит, наши пошли на прорыв. Можно было, в принципе, сматывать удочки. Но бабка все выставляла на стол угощения. Никому не хотелось обижать такую гостеприимную хозяйку. Тем более, она достала из-под дивана трехлитровую банку крепкой, как мои мышцы, настойки. Тепло, обильная еда и пережитый стресс сделали свое дело. Я начал клевать носом, откинувшись в старом скрипучем кресле. Валера храпел на диване, приобняв винтовку. Его очки сползли набекрень. И только Егорыч что-то зачесывал бабуле. Они закрылись на кухне. Часто доносящийся бабий хохоток, однозначно намекал, что нашему старому кое-чего перепадет. Меня чуть не стошнило, когда представил эту картину. «Ох, старик, трах-тибидох-тибидох…» – сочувствующе подумал я, проваливаясь в сон. Мне снилось, что я нахожусь в огромном супермаркете. Бесконечные ряды которого заполняли различные предметы военной экипировки. Чего здесь только не было. Я принялся сметать в телегу все подряд. Арбалет, кевларовый бронник, ПНВ, пулеметные ленты, коробки с патронами, маскировочные сети, наборы для выживания и стволы различных калибров! Тут мой взгляд упал на дальний стеллаж, и я тотчас вывалил половину барахла, чтобы освободить место. Настоящая базука! Бережно уложил ее в тачку, прихватив с собой несколько выстрелов. Офигенно прибарахлился! Теперь найти бы кассу. – Я могу вам чем-то помочь? – Раздался гнусавый голос за спиной. Обернулся, намереваясь прогнать назойливого продавана, и мои короткие волосы зашевелились на голове. Передо мной стоял мертвый черномазый в амерской форме. Из развороченной глазницы торчит рукоять моего десантного ножа. Забавный дресс-код в этом магазине. – Эй, ниггер, где здесь касса? – спросил я, уняв предательскую дрожь. – Оплату ты произведешь здесь, чувак, – ответил дохлый пендос. – И сейчас! – Здесь и сейчас! – из-за полки с консервами вышел еще один мертвяк. Я узнал его. Сам перерезал ему глотку недавно на окраине Кандалакши. Вцепившись в ручку телеги, я ломанулся прочь. Оглянувшись лишь раз, я увидел и других мертвецов. Одни трупы бежали за мной с мрачными ухмылками на рылах. Другие прыгали по стеллажам и потолочным балкам. Мне вспомнился фильм «Вий». Полки с товарами начали с грохотом опрокидываться на меня. Но каждый раз я в последний момент успевал отскочить в сторону. Внезапно оказалось, что супермаркет исчез. Я бежал по ночному лесу. Позади завывали мертвяки. А бежать становилось все труднее. Тележка с припасами и оружием постоянно цеплялась за корни. Но не бросать же такое богатство? Деревья вокруг стали увеличиваться. Я увидел, что увеличивается и тачка из магазина. Да нет, это начал уменьшаться я! Скользкая рукоятка стала такой огромной, что я просто свалился вниз и забежал в темную дыру под корнями старой ели. Где-то снаружи яростно орали мертвые пендосы, но здесь под деревом мне стало легко и спокойно. Я в безопасности. Они потеряли меня. – Это я спрятал тебя, Санек! – тоненький писклявый голосок доносился из темноты. – Кто тут? – вскрикнул я. – Твой друг, мухомор! – пропищало в ответ. – Мухомор? – Да, ты вытащил меня из-под снега… там было плохо думать… плохо размышлять о Вселенной… а ты впустил меня в свой Мир… за это я помогу тебе, Санек! – Да ладно, чего уж там, – махнул рукой. – Ты тоже меня столько раз выручал. – Конечно! Ведь мы друзья! Но я не смогу тебе помогать, если тебя не станет! – В смысле не станет? А что такое? – Ты должен проснуться! – панически запел Мухомор. – Проснись, Санек! Проснииииииись! *** – Ы! У! А! У! Ы! Ы! Ы! – именно такие приглушенные звуки услышал я, когда пришел в себя после жуткого сна. Странно гудело в черепной коробке. За окнами по-прежнему темень. Значит, я проспал совсем немного? Невнятные звуки из-за прикрытой двери теперь сменили тональность, стали более пронзительны и отчаянны: – А! А! А! Ы! А! А! Во рту суше, чем на поверхности Марса. Гребанный сушняк! Попытался встать с кресла, чтобы налить воды из чайника. Ничего из этого не вышло. Какого хера? Мои накачанные безжалостными тренировками руки и ноги не слушались. Потому что были сурово связаны обильными мотками бельевой веревки. В этот миг я осознал, что сухо во рту от куска тряпки, который мне запихали в качестве кляпа. Голова мигом прояснилась ото сна. Я догадался, оханье за дверями – это Егорыч развлекается с бабкой. Но зачем эти сволочи связали меня? Покрутил головой, осматривая темную комнату, и загадок прибавилось. Мой друг Валера исчез. А на полу валяется связанный Егорыч с приспущенными штанами. Вроде живой, судя по хриплому дыханию, но возле седой головы растеклась лужица крови. Что случилось? Напали враги? Пьяная потасовка? Хм… похоже на то. Валера поцапался с дедом из-за бабки, оглушил его прикладом «Вепря»… кстати, вот он валяется рядом на полу. Ну почему некоторые люди вытворяют лютую дичь в бухом порыве чувств? Двигая своими сильными, как гидравлические тиски, челюстями, я начал пережевывать вонючую тряпку. Освободив зубы, смогу разгрызть веревку. Во мне бурлила жажда мщения за подобный беспредел. Валера, конечно, мне друг, но такой херни я обычно не терплю. Егорыча, блин, пожилого человека, чуть не прибил из-за дряхлой манды. Пусть теперь пару раз получит по хлебальнику, засранец! Внезапно, в дверь позвонили. Неужели патруль пендосов? Траханье в комнате стихло. Шлепки по полу и скрип половиц – карга почапала в прихожею. Ну все, попаду в плен к этим гадам, а у меня даже гранат нету, чтобы забрать с собой в Валгаллу парочку ублюдков. В этот момент я не догадывался, как же сильно ошибался. И что через несколько минут буду жалеть о том, что к бабке пожаловали отнюдь не старые добрые американские вояки. Инстинкт выживания подсказал притвориться спящим. – Ну чего, Бусинка, опять развлекашься? – донеслось из прихожей. – Слава богу, попались бестолочи местные, партизаны, – ответила бабка. – Мне одной троих много, вот и вас позвала. Проходите гости дорогие! – Обездвижила хоть? – другой голос. Сколько их там, блин? – А как же! Все сделала, как надо, Владыка Света! – Ну да, кхех, ты же первая мастерица по бандажу в нашем кружке… показывай уже наши призы! Ох, сейчас порезвимся, отведем душу! А утром Хозяевам сдадим. Меня пробил ледяной озноб. Кто все эти люди? – Только, чур, очкарик мой! – предупредила хозяйка квартиры. – Я с ним не закончила еще. А с этими делайте, что хотите. В комнату вошли двое. Сквозь полузакрытые веки я разглядел их. Один – высокий костлявый старикан с нездоровым блеском в глазах. Вторая – тетка под стать, с печатью всех возможных пороков на лице. – Вот этот хорош, правда, Владыка? – хихикнула бабка, указывая на меня. Я, честно говоря, охренел от ее наряда. Дряблое тело перетягивали во всевозможных местах кожаные ремни с пряжками. Тошнота подкралась к горлу от этого зрелища. – Твоему вкусу я всегда доверял, Бусинка, – кивнул Владыка. – Иди же, оставь нас. Извращенцы задернули шторы, включили свет. Старикан принялся раздеваться, а тетка включила магнитофон. Я вздрогнул от чудовищного насилия над моими ушами. Потому что запел Филипп Киркоров. Стоило ли пережить ядерную войну и уничтожение большей части человечества, чтобы услышать это исчадие отечественной эстрады? От этой мысли я совсем приуныл. А мужик, между тем, достал из саквояжа кожаную сбрую для себя и подруги. Пританцовывая, они облачились в эти содомитские наряды. Старый хрен натянул на голову кожаную пилотку, хищно поглядывая на меня. Его кляча надела черную фуражку. – Разогрей меня, Лида! – велел пожилой озорник, подставляя зад, обтянутый в кожаные труселя с вырезами на булках. Лидия как раз закончила приделывать цепочки к соскам, поправила фуражку и принялась хлестать Владыку. Ну, твою ж мать! Стоило только забыть об осторожности, и попали в переплет! У меня, в принципе, появились догадки насчет своей роли во всей этой херне. Проверять их я, конечно, не собирался. На форумах по выживанию, в апокалипсических фильмах и учебных методичках ничего не рассказывалось про такие случаи. Меня не готовила к этому судьба. Зубы уже почти перегрызли кляп. Если освободить хотя бы одну руку… гадство, револьвер опять куда-то делся!.. но рядом мой рюкзак. Наверху, я знаю, лежит термос. Тяжелый стальной советский… то, что надо, чтоб испортить праздник проклятым извращенцам! Из соседней комнаты даже сквозь музыку доносились отчаянные вопли. Держись, Валера, сейчас я приду к тебе на помощь! Наконец-то удалось разгрызть тряпку. Хорошо, что вставил новые зубы перед Большим Песцом. Металлокерамика – вот настоящий друг выживальщика! – О, да, Лидочка! Не останавливайся! – стонал хрыч. А я грыз веревку на правом предплечье. Мне почти удалось справиться, когда тетка засекла мои движения. Глаза ее расширились, губы сжались в гримасе негодования. Я замер, лихорадочно соображая, что теперь делать. – Еще! Я почти готов! – нетерпеливо крикнул старикан. – Владыка, твое мясо сейчас освободится! – ответила Лида. Он повернулся ко мне и нехорошо усмехнулся, затем сказал: – Так даже лучше. Люблю, когда рабы сопротивляются! Давай, ты первая им займись, а я понаблюдаю. Только аккуратней, вон как недобро смотрит! Она открыла сумку и достала длинный продолговатый предмет. Но это было не то, о чем я подумал вначале. Тетка улыбнулась, обнажив большие желтые зубы, и нажала кнопку. Щелкнуло электрическим разрядом. Сучка решила потыкать в меня шокером? Пошла ко мне, тряся отвисшим выменем. Остановилась. – Владыка, мне страшно. А вдруг, мясо кусается? – О, не бойся! Сейчас наденем на него вот эту штучку, – ублюдок держал в руке шарик на кожаных ремешках. – Откуда у тебя это, Владыка? Секс-шоп ведь не работает с начала войны. – Это подарок от сержанта Монтгомери, – хихикнул мерзавец. – Ты не представляешь, что он со мной проделывал… – Ну, так хватит болтать, помоги мне! – прервала Лида. – О, конечно, сейчас… (Флэшбек) Мы с пацанами шли домой после уроков, когда я заметил на земле эту штуку. Бутылка «Балтики №6», выпитая на троих, прибавила позитивных эмоций, хотелось приключений. – А давайте кому-нибудь наваляем? – предложил Серый. Он был самый тупой и отмороженный в нашем 7 «Г». – Да ну нахрен, – возразил Лысый. – Мы, блин, и так на учете в детской комнате милиции. Лучше пошли с девками из двадцать второго дома в подъезде посидим. – Точняк! Я там Дашку в прошлый раз за титьки мацал! – Да не гони! – Я тебе Отвечаю! А она меня трогала за… – Зырьте, ребзя, чо нашел! – воскликнул я. – Чо это? – спросил Лысый. – Фу, гавно какое-то, – сказал Серый и заржал. А я продолжал рассматривать небольшой параллелепипед из черно-белой пластмассы с торчащим проводком. Лысому почему-то не терпелось рассмотреть мою находку. Он протянул хапалку. В этот момент мои пальцы сжали с торцов этот предмет. Раздался щелчок. Кореш вскрикнул, а мне в пальцы отдало электрическим разрядом. Прикольная штука! Я еще пощелкал несколько раз, наблюдая искру на конце проводка и ощущая приятное напряжение. – Дай мне тоже! – потребовал Серый. – На, держи, фигле, – усмехнулся я, и когда болван протянул руку, снова нажал. – Ай, блин! – завопил этот мудак. – Че это за хрень такая? – Ваще мудно… – сказал Лысый, заворожено глядя на приколюху. – Дай мне до завтра, Саня, – взмолился Серый. – Ага, щас, – ответил я. – Сам поприкалываюсь. – Ну че ты, как падла-то? Повелся что ли? – Ваще не по-пацански поступаешь, – подтвердил Лысый. – Да идите вы нахер! – Я зашагал прочь. Двумя друзьями в моей жизни стало меньше. С тех пор я подсел на электричество. Разряды вызывали во мне целый вихрь офигительных эмоций. Мог сидеть и целыми часами щелкать этой хреновиной. Позже я узнал, что это – пьезоэлемент от зажигалки. Со временем мне стало не хватать такого хиленького напряжения. Я начал браться за оголенные провода в подъезде. Проворные электроны пробирали все мое нутро, и я шел на уроки, заряженный позитивом. Годы спустя, когда появилась машина, проделывал это и с аккумулятором. Мне так не удалось завязать. Да и зачем бросать привычки, которые приносят радость? (конец Флэшбека) Оскалив зубы, я зарычал, когда они приблизились. Начал напрягать мускулатуры, чтобы ослабить веревки. – Ты посмотри, еще трепыхается! – засмеялся старый хер. – Эй, животное! Сейчас мы наденем на тебя этот намордничек! – Вам смерть! – крикнул я. – А-ха-ха! Как смешно! Лидок, ну-ка, дай ему разряд! Шлюха заулыбалась и ткнула шокер в плечо. У-А-А-А! Тысячи вольт пронзили мой безупречный организм. Какой кайф! В огромных количествах стал выделяться адреналин. Под действием гормонов я ухватил зубами Лидкину цепочку и рванул что есть дури. Та заверещала, схватившись за оторванные соски. Электрошокер выпал из рук. Подкинул его носком ботинка, перехватил зубами и вонзил в старика-извращенца. С удовольствием я наблюдал, как его колотит, как отвалился прокушенный язык, как лезут из орбит глаза и дымятся волосы. В этот момент, пока я отвлекся на Владыку Света, на меня прыгнула тетка. Все той же цепочкой стерва принялась меня душить. Она довольно умело пережала сонную артерию. Начало темнеть в глазах. Вот гадство… Шатаясь, поднялся главный ублюдок с торчащими во все стороны волосами. Ни слова не говоря, метнулся к сумке и достал мерзкий ржавый кухонный тесак. Через секунду я понял, что это не ржавчина. Кажется, мне хана… С грохотом взорвалось оконное стекло, обдавая комнату миллионами осколков. Внутрь ворвался ледяной ветер и быстрая фигура в белом камуфляже. Короткой очередью из АК срезало престарелого извращенца. Моя широкая шея освободилась из удушающего захвата. Сука, громко причитая, побежала к выходу. Спаситель перевел трещетку в одиночный режим и снес ползатылка проклятой бдсмщице. Затем он отстегнул спусковое устройство от троса, подошел ко мне и снял ПНВ с маской. – Привет, бедолаги! Маски-шоу заказывали? – Я не поверил своим глазам – это был Игорь! Выходит, он не предатель? – Ты как нас отыскал? – спросил я, пока мне срезали веревки. – По тактическому планшету, боец. Всем же датчики выдали перед операцией. Есть живые еще? Я вздрогнул. Что там с моим друганом? В этот момент в комнату зашла бабка с поднятыми руками. – Не стреляйте, Христа ради! – заголосила она. – Я же старая одинокая женщина, мне тоже хочется любви! – К стене тварь! Лицом к стене! – заорал Игорь. Вслед за ней в комнату проковылял полуголый Валера. – Ты как, друган? – спросил я. – Дайте мне ствол! – закричал он. – Где моя пушка?! В этот момент старуха с романтичным погонялом Бусинка нагнулась к дивану, что-то достала. Это я отметил краем глаза. Повернувшись, увидел у нее на плече базуку! Злобно ухмыляясь, ведьма направила базуку на Игоря. – Ложись! – закричал я, прижимая уши ладонями. С ревом снаряд вырвался из широкого ствола, снес нашего командира и улетел в окно. Хату заволокло пороховыми газами, но я успел нашарить свой рюкзак. Взяв то, что нужно, я прыгнул к бабке и опустил термос на безобразную черепушку. Треск ломаемой кости доставил невообразимое удовольствие. Закатив глаза, тварь шлепнулась на пол. – Ну, капец, наделали шуму… – произнес я. – Вставай, друган, надо валить отсюда! Посмотреть полный текст

Где-то вдали за окном бабахали взрывы. Стекло иногда звенело, но держалось в старой раме. Мы с боевыми камрадами тревожно переглядывались. Пендосов с улицы, как ветром сдуло. Значит, наши пошли на прорыв. Можно было, в принципе, сматывать удочки. Но бабка все выставляла на стол угощения. Никому не хотелось обижать такую гостеприимную хозяйку. Тем более, она достала из-под дивана трехлитровую банку крепкой, как мои мышцы, настойки. Тепло, обильная еда и пережитый стресс сделали свое дело. Я начал клевать носом, откинувшись в старом скрипучем кресле. Валера храпел на диване, приобняв винтовку. Его очки сползли набекрень. И только Егорыч что-то зачесывал бабуле. Они закрылись на кухне. Часто доносящийся бабий хохоток, однозначно намекал, что нашему старому кое-чего перепадет. Меня чуть не стошнило, когда представил эту картину. «Ох, старик, трах-тибидох-тибидох…» – сочувствующе подумал я, проваливаясь в сон. Мне снилось, что я нахожусь в огромном супермаркете. Бесконечные ряды которого заполняли различные предметы военной экипировки. Чего здесь только не было. Я принялся сметать в телегу все подряд. Арбалет, кевларовый бронник, ПНВ, пулеметные ленты, коробки с патронами, маскировочные сети, наборы для выживания и стволы различных калибров! Тут мой взгляд упал на дальний стеллаж, и я тотчас вывалил половину барахла, чтобы освободить место. Настоящая базука! Бережно уложил ее в тачку, прихватив с собой несколько выстрелов. Офигенно прибарахлился! Теперь найти бы кассу. – Я могу вам чем-то помочь? – Раздался гнусавый голос за спиной. Обернулся, намереваясь прогнать назойливого продавана, и мои короткие волосы зашевелились на голове. Передо мной стоял мертвый черномазый в амерской форме. Из развороченной глазницы торчит рукоять моего десантного ножа. Забавный дресс-код в этом магазине. – Эй, ниггер, где здесь касса? – спросил я, уняв предательскую дрожь. – Оплату ты произведешь здесь, чувак, – ответил дохлый пендос. – И сейчас! – Здесь и сейчас! – из-за полки с консервами вышел еще один мертвяк. Я узнал его. Сам перерезал ему глотку недавно на окраине Кандалакши. Вцепившись в ручку телеги, я ломанулся прочь. Оглянувшись лишь раз, я увидел и других мертвецов. Одни трупы бежали за мной с мрачными ухмылками на рылах. Другие прыгали по стеллажам и потолочным балкам. Мне вспомнился фильм «Вий». Полки с товарами начали с грохотом опрокидываться на меня. Но каждый раз я в последний момент успевал отскочить в сторону. Внезапно оказалось, что супермаркет исчез. Я бежал по ночному лесу. Позади завывали мертвяки. А бежать становилось все труднее. Тележка с припасами и оружием постоянно цеплялась за корни. Но не бросать же такое богатство? Деревья вокруг стали увеличиваться. Я увидел, что увеличивается и тачка из магазина. Да нет, это начал уменьшаться я! Скользкая рукоятка стала такой огромной, что я просто свалился вниз и забежал в темную дыру под корнями старой ели. Где-то снаружи яростно орали мертвые пендосы, но здесь под деревом мне стало легко и спокойно. Я в безопасности. Они потеряли меня. – Это я спрятал тебя, Санек! – тоненький писклявый голосок доносился из темноты. – Кто тут? – вскрикнул я. – Твой друг, мухомор! – пропищало в ответ. – Мухомор? – Да, ты вытащил меня из-под снега… там было плохо думать… плохо размышлять о Вселенной… а ты впустил меня в свой Мир… за это я помогу тебе, Санек! – Да ладно, чего уж там, – махнул рукой. – Ты тоже меня столько раз выручал. – Конечно! Ведь мы друзья! Но я не смогу тебе помогать, если тебя не станет! – В смысле не станет? А что такое? – Ты должен проснуться! – панически запел Мухомор. – Проснись, Санек! Проснииииииись! *** – Ы! У! А! У! Ы! Ы! Ы! – именно такие приглушенные звуки услышал я, когда пришел в себя после жуткого сна. Странно гудело в черепной коробке. За окнами по-прежнему темень. Значит, я проспал совсем немного? Невнятные звуки из-за прикрытой двери теперь сменили тональность, стали более пронзительны и отчаянны: – А! А! А! Ы! А! А! Во рту суше, чем на поверхности Марса. Гребанный сушняк! Попытался встать с кресла, чтобы налить воды из чайника. Ничего из этого не вышло. Какого хера? Мои накачанные безжалостными тренировками руки и ноги не слушались. Потому что были сурово связаны обильными мотками бельевой веревки. В этот миг я осознал, что сухо во рту от куска тряпки, который мне запихали в качестве кляпа. Голова мигом прояснилась ото сна. Я догадался, оханье за дверями – это Егорыч развлекается с бабкой. Но зачем эти сволочи связали меня? Покрутил головой, осматривая темную комнату, и загадок прибавилось. Мой друг Валера исчез. А на полу валяется связанный Егорыч с приспущенными штанами. Вроде живой, судя по хриплому дыханию, но возле седой головы растеклась лужица крови. Что случилось? Напали враги? Пьяная потасовка? Хм… похоже на то. Валера поцапался с дедом из-за бабки, оглушил его прикладом «Вепря»… кстати, вот он валяется рядом на полу. Ну почему некоторые люди вытворяют лютую дичь в бухом порыве чувств? Двигая своими сильными, как гидравлические тиски, челюстями, я начал пережевывать вонючую тряпку. Освободив зубы, смогу разгрызть веревку. Во мне бурлила жажда мщения за подобный беспредел. Валера, конечно, мне друг, но такой херни я обычно не терплю. Егорыча, блин, пожилого человека, чуть не прибил из-за дряхлой манды. Пусть теперь пару раз получит по хлебальнику, засранец! Внезапно, в дверь позвонили. Неужели патруль пендосов? Траханье в комнате стихло. Шлепки по полу и скрип половиц – карга почапала в прихожею. Ну все, попаду в плен к этим гадам, а у меня даже гранат нету, чтобы забрать с собой в Валгаллу парочку ублюдков. В этот момент я не догадывался, как же сильно ошибался. И что через несколько минут буду жалеть о том, что к бабке пожаловали отнюдь не старые добрые американские вояки. Инстинкт выживания подсказал притвориться спящим. – Ну чего, Бусинка, опять развлекашься? – донеслось из прихожей. – Слава богу, попались бестолочи местные, партизаны, – ответила бабка. – Мне одной троих много, вот и вас позвала. Проходите гости дорогие! – Обездвижила хоть? – другой голос. Сколько их там, блин? – А как же! Все сделала, как надо, Владыка Света! – Ну да, кхех, ты же первая мастерица по бандажу в нашем кружке… показывай уже наши призы! Ох, сейчас порезвимся, отведем душу! А утром Хозяевам сдадим. Меня пробил ледяной озноб. Кто все эти люди? – Только, чур, очкарик мой! – предупредила хозяйка квартиры. – Я с ним не закончила еще. А с этими делайте, что хотите. В комнату вошли двое. Сквозь полузакрытые веки я разглядел их. Один – высокий костлявый старикан с нездоровым блеском в глазах. Вторая – тетка под стать, с печатью всех возможных пороков на лице. – Вот этот хорош, правда, Владыка? – хихикнула бабка, указывая на меня. Я, честно говоря, охренел от ее наряда. Дряблое тело перетягивали во всевозможных местах кожаные ремни с пряжками. Тошнота подкралась к горлу от этого зрелища. – Твоему вкусу я всегда доверял, Бусинка, – кивнул Владыка. – Иди же, оставь нас. Извращенцы задернули шторы, включили свет. Старикан принялся раздеваться, а тетка включила магнитофон. Я вздрогнул от чудовищного насилия над моими ушами. Потому что запел Филипп Киркоров. Стоило ли пережить ядерную войну и уничтожение большей части человечества, чтобы услышать это исчадие отечественной эстрады? От этой мысли я совсем приуныл. А мужик, между тем, достал из саквояжа кожаную сбрую для себя и подруги. Пританцовывая, они облачились в эти содомитские наряды. Старый хрен натянул на голову кожаную пилотку, хищно поглядывая на меня. Его кляча надела черную фуражку. – Разогрей меня, Лида! – велел пожилой озорник, подставляя зад, обтянутый в кожаные труселя с вырезами на булках. Лидия как раз закончила приделывать цепочки к соскам, поправила фуражку и принялась хлестать Владыку. Ну, твою ж мать! Стоило только забыть об осторожности, и попали в переплет! У меня, в принципе, появились догадки насчет своей роли во всей этой херне. Проверять их я, конечно, не собирался. На форумах по выживанию, в апокалипсических фильмах и учебных методичках ничего не рассказывалось про такие случаи. Меня не готовила к этому судьба. Зубы уже почти перегрызли кляп. Если освободить хотя бы одну руку… гадство, револьвер опять куда-то делся!.. но рядом мой рюкзак. Наверху, я знаю, лежит термос. Тяжелый стальной советский… то, что надо, чтоб испортить праздник проклятым извращенцам! Из соседней комнаты даже сквозь музыку доносились отчаянные вопли. Держись, Валера, сейчас я приду к тебе на помощь! Наконец-то удалось разгрызть тряпку. Хорошо, что вставил новые зубы перед Большим Песцом. Металлокерамика – вот настоящий друг выживальщика! – О, да, Лидочка! Не останавливайся! – стонал хрыч. А я грыз веревку на правом предплечье. Мне почти удалось справиться, когда тетка засекла мои движения. Глаза ее расширились, губы сжались в гримасе негодования. Я замер, лихорадочно соображая, что теперь делать. – Еще! Я почти готов! – нетерпеливо крикнул старикан. – Владыка, твое мясо сейчас освободится! – ответила Лида. Он повернулся ко мне и нехорошо усмехнулся, затем сказал: – Так даже лучше. Люблю, когда рабы сопротивляются! Давай, ты первая им займись, а я понаблюдаю. Только аккуратней, вон как недобро смотрит! Она открыла сумку и достала длинный продолговатый предмет. Но это было не то, о чем я подумал вначале. Тетка улыбнулась, обнажив большие желтые зубы, и нажала кнопку. Щелкнуло электрическим разрядом. Сучка решила потыкать в меня шокером? Пошла ко мне, тряся отвисшим выменем. Остановилась. – Владыка, мне страшно. А вдруг, мясо кусается? – О, не бойся! Сейчас наденем на него вот эту штучку, – ублюдок держал в руке шарик на кожаных ремешках. – Откуда у тебя это, Владыка? Секс-шоп ведь не работает с начала войны. – Это подарок от сержанта Монтгомери, – хихикнул мерзавец. – Ты не представляешь, что он со мной проделывал… – Ну, так хватит болтать, помоги мне! – прервала Лида. – О, конечно, сейчас… (Флэшбек) Мы с пацанами шли домой после уроков, когда я заметил на земле эту штуку. Бутылка «Балтики №6», выпитая на троих, прибавила позитивных эмоций, хотелось приключений. – А давайте кому-нибудь наваляем? – предложил Серый. Он был самый тупой и отмороженный в нашем 7 «Г». – Да ну нахрен, – возразил Лысый. – Мы, блин, и так на учете в детской комнате милиции. Лучше пошли с девками из двадцать второго дома в подъезде посидим. – Точняк! Я там Дашку в прошлый раз за титьки мацал! – Да не гони! – Я тебе Отвечаю! А она меня трогала за… – Зырьте, ребзя, чо нашел! – воскликнул я. – Чо это? – спросил Лысый. – Фу, гавно какое-то, – сказал Серый и заржал. А я продолжал рассматривать небольшой параллелепипед из черно-белой пластмассы с торчащим проводком. Лысому почему-то не терпелось рассмотреть мою находку. Он протянул хапалку. В этот момент мои пальцы сжали с торцов этот предмет. Раздался щелчок. Кореш вскрикнул, а мне в пальцы отдало электрическим разрядом. Прикольная штука! Я еще пощелкал несколько раз, наблюдая искру на конце проводка и ощущая приятное напряжение. – Дай мне тоже! – потребовал Серый. – На, держи, фигле, – усмехнулся я, и когда болван протянул руку, снова нажал. – Ай, блин! – завопил этот мудак. – Че это за хрень такая? – Ваще мудно… – сказал Лысый, заворожено глядя на приколюху. – Дай мне до завтра, Саня, – взмолился Серый. – Ага, щас, – ответил я. – Сам поприкалываюсь. – Ну че ты, как падла-то? Повелся что ли? – Ваще не по-пацански поступаешь, – подтвердил Лысый. – Да идите вы нахер! – Я зашагал прочь. Двумя друзьями в моей жизни стало меньше. С тех пор я подсел на электричество. Разряды вызывали во мне целый вихрь офигительных эмоций. Мог сидеть и целыми часами щелкать этой хреновиной. Позже я узнал, что это – пьезоэлемент от зажигалки. Со временем мне стало не хватать такого хиленького напряжения. Я начал браться за оголенные провода в подъезде. Проворные электроны пробирали все мое нутро, и я шел на уроки, заряженный позитивом. Годы спустя, когда появилась машина, проделывал это и с аккумулятором. Мне так не удалось завязать. Да и зачем бросать привычки, которые приносят радость? (конец Флэшбека) Оскалив зубы, я зарычал, когда они приблизились. Начал напрягать мускулатуры, чтобы ослабить веревки. – Ты посмотри, еще трепыхается! – засмеялся старый хер. – Эй, животное! Сейчас мы наденем на тебя этот намордничек! – Вам смерть! – крикнул я. – А-ха-ха! Как смешно! Лидок, ну-ка, дай ему разряд! Шлюха заулыбалась и ткнула шокер в плечо. У-А-А-А! Тысячи вольт пронзили мой безупречный организм. Какой кайф! В огромных количествах стал выделяться адреналин. Под действием гормонов я ухватил зубами Лидкину цепочку и рванул что есть дури. Та заверещала, схватившись за оторванные соски. Электрошокер выпал из рук. Подкинул его носком ботинка, перехватил зубами и вонзил в старика-извращенца. С удовольствием я наблюдал, как его колотит, как отвалился прокушенный язык, как лезут из орбит глаза и дымятся волосы. В этот момент, пока я отвлекся на Владыку Света, на меня прыгнула тетка. Все той же цепочкой стерва принялась меня душить. Она довольно умело пережала сонную артерию. Начало темнеть в глазах. Вот гадство… Шатаясь, поднялся главный ублюдок с торчащими во все стороны волосами. Ни слова не говоря, метнулся к сумке и достал мерзкий ржавый кухонный тесак. Через секунду я понял, что это не ржавчина. Кажется, мне хана… С грохотом взорвалось оконное стекло, обдавая комнату миллионами осколков. Внутрь ворвался ледяной ветер и быстрая фигура в белом камуфляже. Короткой очередью из АК срезало престарелого извращенца. Моя широкая шея освободилась из удушающего захвата. Сука, громко причитая, побежала к выходу. Спаситель перевел трещетку в одиночный режим и снес ползатылка проклятой бдсмщице. Затем он отстегнул спусковое устройство от троса, подошел ко мне и снял ПНВ с маской. – Привет, бедолаги! Маски-шоу заказывали? – Я не поверил своим глазам – это был Игорь! Выходит, он не предатель? – Ты как нас отыскал? – спросил я, пока мне срезали веревки. – По тактическому планшету, боец. Всем же датчики выдали перед операцией. Есть живые еще? Я вздрогнул. Что там с моим друганом? В этот момент в комнату зашла бабка с поднятыми руками. – Не стреляйте, Христа ради! – заголосила она. – Я же старая одинокая женщина, мне тоже хочется любви! – К стене тварь! Лицом к стене! – заорал Игорь. Вслед за ней в комнату проковылял полуголый Валера. – Ты как, друган? – спросил я. – Дайте мне ствол! – закричал он. – Где моя пушка?! В этот момент старуха с романтичным погонялом Бусинка нагнулась к дивану, что-то достала. Это я отметил краем глаза. Повернувшись, увидел у нее на плече базуку! Злобно ухмыляясь, ведьма направила базуку на Игоря. – Ложись! – закричал я, прижимая уши ладонями. С ревом снаряд вырвался из широкого ствола, снес нашего командира и улетел в окно. Хату заволокло пороховыми газами, но я успел нашарить свой рюкзак. Взяв то, что нужно, я прыгнул к бабке и опустил термос на безобразную черепушку. Треск ломаемой кости доставил невообразимое удовольствие. Закатив глаза, тварь шлепнулась на пол. – Ну, капец, наделали шуму… – произнес я. – Вставай, друган, надо валить отсюда! Посмотреть полный текст

Со стороны леса двигались стайки зеленых огоньков. Наши выдвинулись, не стали меня дожидаться. Я быстро обшарил мертвяков. Забрал сухпайки и рацию. Она тут же ожила, затараторила отрывистыми пендосскими командами. Гнусавый голос в моей башне услужливо переводил: – Сержант Монтгомери! Группа Дельта-Браво, вашу мать! Доложите обстановку! В вашем секторе замечено движение! Ответьте! Высылаю подкрепление! Ударом массивного ботинка раскрошил к чертям рацию. Кажется, сейчас начнется месиво. Я перевернул дохлого сержанта Монтгомери и снял с него бронежилет. Ништяк, какой легкий! Тут же надел амерскую броню. Теперь я неуязвим для шальных пуль! Подтянулись наши. Я свистнул им условным сигналом. – Ну, ты даешь, Саня! – воскликнул Валера, увидав трупы. – А я уж грешным делом подумал, тебя убили, ты все не возвращался. – Лихо, хлопец! – усмехнулся дед Егорыч. – Прикончил фрицев клятых! Хотя, я в сорок втором и не таких уделывал, хех… – Какие фрицы, Егорыч? – возразил Валера. – Это же «гости» из Америки. – Как какие? – старик проморгался, всматриваясь в форму убитых. – Я, поди, ещщо из ума не выжил. Вон, нашивки армии «Лапландия», тридцать шестой горный корпус, растудыть его налево! Уж сколько я немчуры этой навидался в войну! Валера наклонился ко мне и тихо произнес: – Походу, наш Егорыч перебрал лишнего. – Похрен, что ему там мерещится, – ответил я. – Лишь бы убивал этих гадов. – Эхе-хэй! – Дед расправил грудь и потряс ружьем. Борода его топорщилась, а в глазах блестел яростный огонь. – Я, как лет на сорок помолодел! Хороший чай у тебя, Санек! Голыми руками фрицев рвать готов. – Во, видал, – усмехнулся я. – У меня тоже с чая этого, что-то не то в голове творится, – признался друг. – Я как со стороны себя вижу. Все, будто в игре, где я управляю персонажем. Чем-то Контр Страйк напоминает. – Ну, это нормально. Может, сегодня и ты налупишь фрагов. – Мне прямо не терпится. Жесткий толчок в плечо прервал наш разговор. – Что это такое? – Игорь зло таращился на меня, указывая стволом калаша на мертвецов. – Враги, сэр… тьфу ты, товарищ командир. – Сам вижу. К чему такая жестокость? Я же приказал просто разведать обстановку. – А что смотреть на них что ли? – удивился я. – Здесь приказы отдаю я, – скрипнув зубами, сказал Игорь и сплюнул. – Сброд необученный, бляха… – Ясно, товарищ командир… кстати, я по рации слышал, что амеры послали сюда подкрепление! – Ты что, понимаешь английский? – подозрительно спросил сержант. – Ну, так немного… Зыркнув на меня недобрым взглядом, он приказал: – Так всем рассредоточиться! Сюда движется противник! Огонь по моей команде. Тела убрать! Все забегали, как ужаленные. Волнение предстоящей схватки охватило отряд. Трупы запихали в щель между гаражами. Игорь с несколькими людьми залегли наверху. Я с Валерой и Егорычем спрятался за мусорными контейнерами. Крысы, пировавшие тут, шмыгнули в разные стороны. Усатый и остальные затаились кто где. Улица выглядела пустой. Послышался шум мотора. Из-за дальней пятиэтажки, слепя фарами выехали две пендосские легкие бронемашины с пулеметчиками на крыше. Я смотрел на них своим холодным взором, лаская в ладони гранату. Вражеские «Хаммеры» остановились прямо напротив. Почему наш контуженый командир не отдает приказ в атаку? Нас же засекут! Вдруг у них есть теплодетекторы? Мое воображение тут же нарисовало картинку, как пендос на крыше броневичка разворачивает в нашу сторону гребаный пулемет «М60D», как смертоносные разрывные пули прошивают ржавые мусорные баки и бренные тела меня и моих друзей. Я не мог допустить такого безобразия. Граната в руке так и просилась в полет. А враги, похоже, что-то заметили, начали орать на своем языке. Переводчик в моей голове куда-то пропал, и я различал лишь «фак» и «щит»… Вот взревели их моторы. Один «Хаммер» начал сдавать назад. Захватчик на крыше, взбледнув лицом, зажал в зубах окурок и стал наводить на нас дуло пулемета. Вот черт! Я не мог это больше терпеть. Рука стремительным движением запустила гранату прямо в пулеметчика. Бах! Взгляд с удовольствием проследил замысловатые траектории ошметков вражеского солдата. Началась пальба. Наши стреляли из своих укрытий. Пендосы повыпрыгивали из «Хаммеров», думая, что по ним зарядили из РПГ. Валера возился с Вепрем. Егорыч отстреливал конечности неудачно высунувшимся янки. Те что-то орали, похоже, вызывали подмогу. Распрямившись, я встал во весь рост, достал из разгрузки пару гранат, щелчком выдернул кольца и броском, которому бы позавидовал Майкл Джордан, отправил гостинцы по параболической траектории прямо в скопища врагов. Есть трехочковый! – Хорошая артподготовка! – прошмакал дед Егорыч. Затем примкнул к своему древнему ружью штык и побежал. – В атаку! Ураааа!!! Я понесся следом, как Робокоп, сканируя окрестности через прицел Сайги. Остальные бойцы только начали робко высовываться из своих укрытий, как все было кончено. Старый лесничий, вовсю орудуя штык-ножом, добивал раненых. – Ну что за безобразие! – выругался Игорь. Когда он успел слезть с гаража? – Вся операция летит к чертям! Как мы теперь скрытно пройдем на позицию? – Простите, сержант, – мне, правда, было немного стыдно. – Руки чесались. – Ладно, – махнул рукой командир. – Моя вина, не донес суть нашей задачи… не ожидал такой прыти от вас, разгильдяев и деревенщин. Надо захватить ТЭЦ, там их основная база… любят тепло, суки! Мы выйдем на точку и начнем отвлекающий бой, когда основные силы осуществят штурм. Теперь ясно? – Да… Так точно… – отвечали бойцы. – В городе только патрули, с ними в бой не ввязываемся, скрытно обходим! – велел Игорь. – И здесь двадцать тысяч мирняка, не надо здесь взятие Берлина устраивать. А теперь за мной! Знаю, как дворами пройти. *** Мы бежали, словно стая некормленых волков. Холодными серыми тенями скользили через огороды. Перелазили ограды, скакали через сугробы и прятались во тьме, завидев фигуры врагов. Чай еще действовал. Я не чувствовал усталости. Пар изо рта застывал в воздухе замысловатыми фигурами. Усилием воли я заставлял себя не залипать над глюками. Впереди была Цель. Я ощущал ее приближение. И смертоносное дыхание опасности. Мы убьем всех негодяев! И освободим этот город от зла! Если хватит патронов, конечно. Игорь велел остановиться. Осторожно выглянул из-за угла. Все чисто – показал он специальным жестом солдат. – Занимаем позиции на той стороне улицы, в развалинах, – тяжело дыша, сказал командир. – Ведите огонь по воротам и КПП в конце улицы. А я пока доложу нашим, что мы здесь. – А можно отдохнуть немного? – спросил кто-то. – Пристрелю! – прорычал Игорь. Эта улочка упиралась прямо в ТЭЦ. Там база пендосов. Кочегарили вовсю. Я видел мощные клубы дыма и пара, вырывающиеся из труб. Слева вдоль улицы торчали безжизненные хозяйственные строения. Справа – пятиэтажка. Мозг тут же родил клевую идею. Я гений. Ухватив за ворот тулупа шустрого Егорыча, я жестом велел следовать за мной. Валера и так не отставал. Мы скользнули вдоль стены пятиэтажки. Мне хотелось пробраться внутрь, чтоб залезть на крышу. Мое детство прошло в таком же доме, и я помнил, что выходы на крышу есть в первом и последнем подъезде. А если пендосы нас обнаружат, можно быстро спрыгнуть в эти гигантские сугробы. Шумное пыхтение и голос сзади оборвал мои тактические измышления: – Ребята, подождите! Можно мне с вами? Я обернулся. Это был тот самый мужчина с седыми усами, который помогал вешать Джона Сноу. Вид у него не ахти. Дядька явно пренебрегал тренировками. Шапка набекрень. Он тащился, держась одной рукой за грудь, другой – волочил по земле ружье. – Да, конечно, – сказал я. – Мы на крышу, а ты прикрывай вход в подъезд. – Блин! – воскликнул Валера. – Заперто! Здесь домофон! – Давай шмальнем в замок, – предложил я. – Сталь добрая, может срикошетить, – вмешался старче. – К чему эти радикальные меры? Давайте просто позвоним в одну из квартир. – Усатый вновь проявил сообразительность. Я нажал наугад одну из кнопок. Спустя минуту из динамика домофона послышалось недовольное кряхтенье и сварливый голос: – Кто там приперся? – Откройте дверь, пожалуйста… – Я щас открою! Я щас так открою! Шастают среди ночи тут всякие! В комендатуру буду звонить! Вот черт! Нарвались на полоумную бабку. Я уже собирался поменять свой план, когда Усатый сказал: – Женщина, откройте! Мы из ЖЭКа, водопроводчики! – Ааа… ну так сразу бы и сказали… а то я думала, наркоманы… Дверь, наконец-то, отворилась. Валера и Егорыч шмыгнули в подъезд. Я обернулся заценить обстановку. Большая часть отряда побежала на другую сторону, намереваясь занять позиции среди полуразрушенных промзданий. Усатый подмигнул и показал большой палец. Я кивнул. В эту секунду… вжух! – и его голову разнесло на куски. Черт! Со стороны ТЭЦ заработали пулеметы. В шоке присел, вытирая защитные очки от кровищи. Пацанов, застигнутых врасплох посреди улицы, терзали разрывные пули. Кажется, никто не добежал до спасительных укрытий. Вокруг свистели рикошеты. Неожиданно кто-то схватил меня за ноги и втащил в подъезд. Это были мои друзья. – Всех положили фрицы! – вздохнул Егорыч, осторожно выглянув наружу. Вражеская пуля тут же оторвала ему крыло шапки-ушанки. – Не высовывайся, они нас видят! – простонал Валера. Дьявольская догадка пронзила мой блистательный ум. Нас же заманили, как ягнят на бойню! Походу, командование и этот сраный Игорь работают на америкосов… вот сучары, блин! Я выхватил револьвер и до боли сжал рукоять. Валера с тревогой уставился на меня. Подавив ярость, убрал оружие. Нужно выбираться отсюда. А с предателями разберемся позже. – За мной! – Я вихрем понесся вверх по лестнице. – Мы куда, на крышу? – спросил Валера? – Нет. Опасно. Снайпер работает. Через хату какую-нибудь и на ту сторону дома! Тут открылась одна из дверей, и на площадку вывалилась бабка. Хотя, может и не бабка… но рубеж бальзаковского возраста она оставила далеко позади. – Госспади! Солдатики! А я-то думала, что за водопроводчики в два час ночи… – Не серчай, красавица, – вклинился Егорыч. – Помоги лучше схорониться нам. – Ну, входите, коль не шутите, – на бабенцию подействовала грубая лесть деда. – У-у-у, снега натрясли окаянные, сейчас затру… Я метнулся через квартиру к окнам, едва не наступив на двух котяр. Еще несколько с мявом бросились врассыпную. Ну и вонища тут, блин! Хотелось смахнуть на пол всю хренотень с подоконника, но из уважения к сединам делать этого, конечно, не стал. Короче, начал аккуратно убирать на пол горшки с фикусами. Натерпелась, наверно, бабка от оккупантов. – Валерыч, помоги. – Вы что творите, ироды?! – завопила жертва оккупации. – А ну, разувайтеся! Весь ковер мне истоптали! – А ты, любезная, не голоси, – елейным голосом произнес Егорыч. – Мы в оконце сейчас сквозанем, и только нас и видали. Даю благородное слово старого солдата. На-ка вот отведай лакомства лесного! С этими словами дед вытащил из-под тулупа кусок копченого, судя по запаху окорока. Только сейчас я понял, насколько голоден. Чертов старый ловелас! – А как звать-то тебя, служивый? – вновь оттаяла бабка. – Егорычем кличут, – приосанился дед, расправляя усы. – Тихо все! – воскликнул вдруг Валера. – Че такое? – Там что-то едет! Я прислушался. А ведь точно. Мой обостренный выживанием в лесной тиши слух различил гул тяжелой техники. Комнаты квартиры выходили на обе стороны дома. Мы с Валерой бросились к противоположному окну. Аккуратно высунув часть лица из-за шторки, я с горечью поглядел на мертвых бойцов нашего отряда. Даже не успел толком никого узнать, а уже все мертвы. Из ворот ТЭЦ потянулась колонна броневиков. За ними, пригибаясь, семенили пендосы, ощетинившись во все стороны автоматическими винтовками. – Группа зачистки, твою мать… – процедил я сквозь зубы, грязно выругался и убрал свой фейс от окна, пока не запеленговали. – Ой, нельзя вам сейчас идти, – сказала бабка. – Сами пропадете и на меня беду накличете. – Мадам дело говорит, – Егорыч по-хозяйски уселся на диван. – Переждем здесь, может, уберутся гестаповцы? Меня совсем не привлекала перспектива даже минуту находиться в этой засраной конуре. Но… что поделаешь – расклад не в нашу пользу. А мы выживальщики и обязаны выжить. – Останемся тут, пока все не уляжется, – нехотя произнес я. Валера печально вздохнул и поправил очечки. – Ну, красавица, накрывай поляну! – потирая ладошки, сказал наш ветеран. – Найдется ж у тебя чего пожевать? – Найтись-то найдется… – старая перечница кокетливо закатила зенки. – Да мало еды-то. Щас пожрете все, а чем я кошек кормить буду? Егорыч с минуту пристально смотрел на нее, потом сказал, понизив голос: – Не беспокойся, хозяюшка. Отблагодарим, как надо. – Ну, шутник! – захихикала карга, но на кухню все же отправилась. Я не мог больше наблюдать этот гребаный цирк. Ушел в прихожую и уселся на табурет. Вдруг они начнут прочесывать подъезды? Мои пальцы привычно заряжали и разряжали револьвер. Это здорово помогало успокоить истерзанные нервы. Если вражины будут подниматься по лестнице, я устрою им теплый прием, как в фильме «Брат-2». Жаль, конечно, что гранаты закончились. Посмотреть полный текст

Со стороны леса двигались стайки зеленых огоньков. Наши выдвинулись, не стали меня дожидаться. Я быстро обшарил мертвяков. Забрал сухпайки и рацию. Она тут же ожила, затараторила отрывистыми пендосскими командами. Гнусавый голос в моей башне услужливо переводил: – Сержант Монтгомери! Группа Дельта-Браво, вашу мать! Доложите обстановку! В вашем секторе замечено движение! Ответьте! Высылаю подкрепление! Ударом массивного ботинка раскрошил к чертям рацию. Кажется, сейчас начнется месиво. Я перевернул дохлого сержанта Монтгомери и снял с него бронежилет. Ништяк, какой легкий! Тут же надел амерскую броню. Теперь я неуязвим для шальных пуль! Подтянулись наши. Я свистнул им условным сигналом. – Ну, ты даешь, Саня! – воскликнул Валера, увидав трупы. – А я уж грешным делом подумал, тебя убили, ты все не возвращался. – Лихо, хлопец! – усмехнулся дед Егорыч. – Прикончил фрицев клятых! Хотя, я в сорок втором и не таких уделывал, хех… – Какие фрицы, Егорыч? – возразил Валера. – Это же «гости» из Америки. – Как какие? – старик проморгался, всматриваясь в форму убитых. – Я, поди, ещщо из ума не выжил. Вон, нашивки армии «Лапландия», тридцать шестой горный корпус, растудыть его налево! Уж сколько я немчуры этой навидался в войну! Валера наклонился ко мне и тихо произнес: – Походу, наш Егорыч перебрал лишнего. – Похрен, что ему там мерещится, – ответил я. – Лишь бы убивал этих гадов. – Эхе-хэй! – Дед расправил грудь и потряс ружьем. Борода его топорщилась, а в глазах блестел яростный огонь. – Я, как лет на сорок помолодел! Хороший чай у тебя, Санек! Голыми руками фрицев рвать готов. – Во, видал, – усмехнулся я. – У меня тоже с чая этого, что-то не то в голове творится, – признался друг. – Я как со стороны себя вижу. Все, будто в игре, где я управляю персонажем. Чем-то Контр Страйк напоминает. – Ну, это нормально. Может, сегодня и ты налупишь фрагов. – Мне прямо не терпится. Жесткий толчок в плечо прервал наш разговор. – Что это такое? – Игорь зло таращился на меня, указывая стволом калаша на мертвецов. – Враги, сэр… тьфу ты, товарищ командир. – Сам вижу. К чему такая жестокость? Я же приказал просто разведать обстановку. – А что смотреть на них что ли? – удивился я. – Здесь приказы отдаю я, – скрипнув зубами, сказал Игорь и сплюнул. – Сброд необученный, бляха… – Ясно, товарищ командир… кстати, я по рации слышал, что амеры послали сюда подкрепление! – Ты что, понимаешь английский? – подозрительно спросил сержант. – Ну, так немного… Зыркнув на меня недобрым взглядом, он приказал: – Так всем рассредоточиться! Сюда движется противник! Огонь по моей команде. Тела убрать! Все забегали, как ужаленные. Волнение предстоящей схватки охватило отряд. Трупы запихали в щель между гаражами. Игорь с несколькими людьми залегли наверху. Я с Валерой и Егорычем спрятался за мусорными контейнерами. Крысы, пировавшие тут, шмыгнули в разные стороны. Усатый и остальные затаились кто где. Улица выглядела пустой. Послышался шум мотора. Из-за дальней пятиэтажки, слепя фарами выехали две пендосские легкие бронемашины с пулеметчиками на крыше. Я смотрел на них своим холодным взором, лаская в ладони гранату. Вражеские «Хаммеры» остановились прямо напротив. Почему наш контуженый командир не отдает приказ в атаку? Нас же засекут! Вдруг у них есть теплодетекторы? Мое воображение тут же нарисовало картинку, как пендос на крыше броневичка разворачивает в нашу сторону гребаный пулемет «М60D», как смертоносные разрывные пули прошивают ржавые мусорные баки и бренные тела меня и моих друзей. Я не мог допустить такого безобразия. Граната в руке так и просилась в полет. А враги, похоже, что-то заметили, начали орать на своем языке. Переводчик в моей голове куда-то пропал, и я различал лишь «фак» и «щит»… Вот взревели их моторы. Один «Хаммер» начал сдавать назад. Захватчик на крыше, взбледнув лицом, зажал в зубах окурок и стал наводить на нас дуло пулемета. Вот черт! Я не мог это больше терпеть. Рука стремительным движением запустила гранату прямо в пулеметчика. Бах! Взгляд с удовольствием проследил замысловатые траектории ошметков вражеского солдата. Началась пальба. Наши стреляли из своих укрытий. Пендосы повыпрыгивали из «Хаммеров», думая, что по ним зарядили из РПГ. Валера возился с Вепрем. Егорыч отстреливал конечности неудачно высунувшимся янки. Те что-то орали, похоже, вызывали подмогу. Распрямившись, я встал во весь рост, достал из разгрузки пару гранат, щелчком выдернул кольца и броском, которому бы позавидовал Майкл Джордан, отправил гостинцы по параболической траектории прямо в скопища врагов. Есть трехочковый! – Хорошая артподготовка! – прошмакал дед Егорыч. Затем примкнул к своему древнему ружью штык и побежал. – В атаку! Ураааа!!! Я понесся следом, как Робокоп, сканируя окрестности через прицел Сайги. Остальные бойцы только начали робко высовываться из своих укрытий, как все было кончено. Старый лесничий, вовсю орудуя штык-ножом, добивал раненых. – Ну что за безобразие! – выругался Игорь. Когда он успел слезть с гаража? – Вся операция летит к чертям! Как мы теперь скрытно пройдем на позицию? – Простите, сержант, – мне, правда, было немного стыдно. – Руки чесались. – Ладно, – махнул рукой командир. – Моя вина, не донес суть нашей задачи… не ожидал такой прыти от вас, разгильдяев и деревенщин. Надо захватить ТЭЦ, там их основная база… любят тепло, суки! Мы выйдем на точку и начнем отвлекающий бой, когда основные силы осуществят штурм. Теперь ясно? – Да… Так точно… – отвечали бойцы. – В городе только патрули, с ними в бой не ввязываемся, скрытно обходим! – велел Игорь. – И здесь двадцать тысяч мирняка, не надо здесь взятие Берлина устраивать. А теперь за мной! Знаю, как дворами пройти. *** Мы бежали, словно стая некормленых волков. Холодными серыми тенями скользили через огороды. Перелазили ограды, скакали через сугробы и прятались во тьме, завидев фигуры врагов. Чай еще действовал. Я не чувствовал усталости. Пар изо рта застывал в воздухе замысловатыми фигурами. Усилием воли я заставлял себя не залипать над глюками. Впереди была Цель. Я ощущал ее приближение. И смертоносное дыхание опасности. Мы убьем всех негодяев! И освободим этот город от зла! Если хватит патронов, конечно. Игорь велел остановиться. Осторожно выглянул из-за угла. Все чисто – показал он специальным жестом солдат. – Занимаем позиции на той стороне улицы, в развалинах, – тяжело дыша, сказал командир. – Ведите огонь по воротам и КПП в конце улицы. А я пока доложу нашим, что мы здесь. – А можно отдохнуть немного? – спросил кто-то. – Пристрелю! – прорычал Игорь. Эта улочка упиралась прямо в ТЭЦ. Там база пендосов. Кочегарили вовсю. Я видел мощные клубы дыма и пара, вырывающиеся из труб. Слева вдоль улицы торчали безжизненные хозяйственные строения. Справа – пятиэтажка. Мозг тут же родил клевую идею. Я гений. Ухватив за ворот тулупа шустрого Егорыча, я жестом велел следовать за мной. Валера и так не отставал. Мы скользнули вдоль стены пятиэтажки. Мне хотелось пробраться внутрь, чтоб залезть на крышу. Мое детство прошло в таком же доме, и я помнил, что выходы на крышу есть в первом и последнем подъезде. А если пендосы нас обнаружат, можно быстро спрыгнуть в эти гигантские сугробы. Шумное пыхтение и голос сзади оборвал мои тактические измышления: – Ребята, подождите! Можно мне с вами? Я обернулся. Это был тот самый мужчина с седыми усами, который помогал вешать Джона Сноу. Вид у него не ахти. Дядька явно пренебрегал тренировками. Шапка набекрень. Он тащился, держась одной рукой за грудь, другой – волочил по земле ружье. – Да, конечно, – сказал я. – Мы на крышу, а ты прикрывай вход в подъезд. – Блин! – воскликнул Валера. – Заперто! Здесь домофон! – Давай шмальнем в замок, – предложил я. – Сталь добрая, может срикошетить, – вмешался старче. – К чему эти радикальные меры? Давайте просто позвоним в одну из квартир. – Усатый вновь проявил сообразительность. Я нажал наугад одну из кнопок. Спустя минуту из динамика домофона послышалось недовольное кряхтенье и сварливый голос: – Кто там приперся? – Откройте дверь, пожалуйста… – Я щас открою! Я щас так открою! Шастают среди ночи тут всякие! В комендатуру буду звонить! Вот черт! Нарвались на полоумную бабку. Я уже собирался поменять свой план, когда Усатый сказал: – Женщина, откройте! Мы из ЖЭКа, водопроводчики! – Ааа… ну так сразу бы и сказали… а то я думала, наркоманы… Дверь, наконец-то, отворилась. Валера и Егорыч шмыгнули в подъезд. Я обернулся заценить обстановку. Большая часть отряда побежала на другую сторону, намереваясь занять позиции среди полуразрушенных промзданий. Усатый подмигнул и показал большой палец. Я кивнул. В эту секунду… вжух! – и его голову разнесло на куски. Черт! Со стороны ТЭЦ заработали пулеметы. В шоке присел, вытирая защитные очки от кровищи. Пацанов, застигнутых врасплох посреди улицы, терзали разрывные пули. Кажется, никто не добежал до спасительных укрытий. Вокруг свистели рикошеты. Неожиданно кто-то схватил меня за ноги и втащил в подъезд. Это были мои друзья. – Всех положили фрицы! – вздохнул Егорыч, осторожно выглянув наружу. Вражеская пуля тут же оторвала ему крыло шапки-ушанки. – Не высовывайся, они нас видят! – простонал Валера. Дьявольская догадка пронзила мой блистательный ум. Нас же заманили, как ягнят на бойню! Походу, командование и этот сраный Игорь работают на америкосов… вот сучары, блин! Я выхватил револьвер и до боли сжал рукоять. Валера с тревогой уставился на меня. Подавив ярость, убрал оружие. Нужно выбираться отсюда. А с предателями разберемся позже. – За мной! – Я вихрем понесся вверх по лестнице. – Мы куда, на крышу? – спросил Валера? – Нет. Опасно. Снайпер работает. Через хату какую-нибудь и на ту сторону дома! Тут открылась одна из дверей, и на площадку вывалилась бабка. Хотя, может и не бабка… но рубеж бальзаковского возраста она оставила далеко позади. – Госспади! Солдатики! А я-то думала, что за водопроводчики в два час ночи… – Не серчай, красавица, – вклинился Егорыч. – Помоги лучше схорониться нам. – Ну, входите, коль не шутите, – на бабенцию подействовала грубая лесть деда. – У-у-у, снега натрясли окаянные, сейчас затру… Я метнулся через квартиру к окнам, едва не наступив на двух котяр. Еще несколько с мявом бросились врассыпную. Ну и вонища тут, блин! Хотелось смахнуть на пол всю хренотень с подоконника, но из уважения к сединам делать этого, конечно, не стал. Короче, начал аккуратно убирать на пол горшки с фикусами. Натерпелась, наверно, бабка от оккупантов. – Валерыч, помоги. – Вы что творите, ироды?! – завопила жертва оккупации. – А ну, разувайтеся! Весь ковер мне истоптали! – А ты, любезная, не голоси, – елейным голосом произнес Егорыч. – Мы в оконце сейчас сквозанем, и только нас и видали. Даю благородное слово старого солдата. На-ка вот отведай лакомства лесного! С этими словами дед вытащил из-под тулупа кусок копченого, судя по запаху окорока. Только сейчас я понял, насколько голоден. Чертов старый ловелас! – А как звать-то тебя, служивый? – вновь оттаяла бабка. – Егорычем кличут, – приосанился дед, расправляя усы. – Тихо все! – воскликнул вдруг Валера. – Че такое? – Там что-то едет! Я прислушался. А ведь точно. Мой обостренный выживанием в лесной тиши слух различил гул тяжелой техники. Комнаты квартиры выходили на обе стороны дома. Мы с Валерой бросились к противоположному окну. Аккуратно высунув часть лица из-за шторки, я с горечью поглядел на мертвых бойцов нашего отряда. Даже не успел толком никого узнать, а уже все мертвы. Из ворот ТЭЦ потянулась колонна броневиков. За ними, пригибаясь, семенили пендосы, ощетинившись во все стороны автоматическими винтовками. – Группа зачистки, твою мать… – процедил я сквозь зубы, грязно выругался и убрал свой фейс от окна, пока не запеленговали. – Ой, нельзя вам сейчас идти, – сказала бабка. – Сами пропадете и на меня беду накличете. – Мадам дело говорит, – Егорыч по-хозяйски уселся на диван. – Переждем здесь, может, уберутся гестаповцы? Меня совсем не привлекала перспектива даже минуту находиться в этой засраной конуре. Но… что поделаешь – расклад не в нашу пользу. А мы выживальщики и обязаны выжить. – Останемся тут, пока все не уляжется, – нехотя произнес я. Валера печально вздохнул и поправил очечки. – Ну, красавица, накрывай поляну! – потирая ладошки, сказал наш ветеран. – Найдется ж у тебя чего пожевать? – Найтись-то найдется… – старая перечница кокетливо закатила зенки. – Да мало еды-то. Щас пожрете все, а чем я кошек кормить буду? Егорыч с минуту пристально смотрел на нее, потом сказал, понизив голос: – Не беспокойся, хозяюшка. Отблагодарим, как надо. – Ну, шутник! – захихикала карга, но на кухню все же отправилась. Я не мог больше наблюдать этот гребаный цирк. Ушел в прихожую и уселся на табурет. Вдруг они начнут прочесывать подъезды? Мои пальцы привычно заряжали и разряжали револьвер. Это здорово помогало успокоить истерзанные нервы. Если вражины будут подниматься по лестнице, я устрою им теплый прием, как в фильме «Брат-2». Жаль, конечно, что гранаты закончились. Посмотреть полный текст

После небольшой мотивирующей речи, нас разбили на отряды. Нашим сержантом стал какой-то Игорь из Саратова. Мне он сразу не понравился. Напыщенный больно, разговаривает со всеми, как с говном. Грохнуть его что ли во время атаки? – Так, в колонну по одному и за мной! – приказал Игорь, сплевывая в снег. – Зачем? – задал вопрос Валера. – Так велено, – он схаркнул еще раз. – Выдам спецсредствА. – Так у нас же все есть. Командир смерил группу презрительным взглядом. – Валера, не муди, – сказал я. – Халява же! Попетляв среди палаток, мы вышли к пункту выдачи снаряжения. Интересно, что мне выдадут? Я бы не отказался от нескольких сотен патронов. Но реальность оказалось более жестока. – Держите! – он кинул нам какие-то тряпки. – Что это за хрень? – возмутился Степан. – Надевайте живо маскхалаты и выдвигаемся! – Эй, а как я буду магазины из разгрузки доставать? – не унимался усач. – Дырки прорежь. Я разглядывал унылую обнову. – Блин… товарищ, командир, – сказал Валера. – А можно мне другой выдать? – Что такое? – побагровел Игорь. – У меня он не постиранный даже! Я такой точно не надену! – Да, да! – раздавались со всех сторон возмущенные голоса. – Вы из какой сраки достали это белье? У меня даже не белый! – Проблемы, Игорян? – к нам подошли несколько мощных автоматчиков. – Да нет проблем, сейчас к стенке всех поставим, как дезертиров. – Друзья, – вскинул руки усатый, – посмотрите, можно пошоркать эти прекрасные маскхалаты об снег! Они же просто немного пыльные. Что-то недовольно бурча, все стали напяливать маскировочные костюмы под насмешливыми взглядами гребаных вояк. Я пообещал себе выкинуть при первой же возможности мерзкое тряпье. На мне и так офигительный зимний охотничий костюм. В конце концов, насрать на эти мелкие неприятности. Мы ведь скоро будем убивать пендосов! Я представил, как сношу бошки вонючим янки из своего мега-револьвера, и в моей бурной душе поселилось спокойствие. – Да, и вот еще что, – сказал сержант. – Всем взять вот это и носить при себе. Я повертел в своих сильных пальцах маленькую пластиковую коробочку с мигающим диодом. – Это, чтобы данные о местоположении вас, бестолочей, поступали на тактический планшет командования. Выехали мы через полчаса во главе колонны. Откуда-то прибежал Егорыч. Видать, успел накидаться, так как собрался запеть очередную песню, но под грозным взглядом сержанта заткнулся и запрыгнул в свое корыто. Мне на буксир подцепили еще несколько боевых лыжников. Посмотрев по сторонам, я заметил за каждым снегоходом такие прицепы. Толково придумано, восхитился я. Не у каждого же есть техника для передвижения по приполярным снегам. Вскоре выбрались из леса на заснеженную дорогу. Скорость движения увеличилась, и это радовало меня. Только тревожило, что мы едем так открыто. Неужели противник не выставил блокпостов на подъездах к городу? Тут два варианта: либо наше командование такое тупое, либо уже все давно разведано. Ладно, зачем забивать голову всякой ерундой перед боем? Мы поднялись на пологую сопку. Игорь приказал остановиться. Я посмотрел вниз и ахнул. Кто-то из бойцов негромко выругался. Еще бы – там внизу сверкал электрическими огнями городок. Кандалакша. Казалось, не было никакой ядерной войны. Так мирно все выглядело. Светились окнами пятиэтажки, горели на улицах фонари. Даже ездили по дорогам редкие автомобили. Сколько же тут мирных жителей? Неужто они все работают на сраных амеров? Или тут процветает рабство? Разберемся во время боя. – Слушай мою команду! – прервал мои размышления сержант. – Технику спрятать в лесу! Окопаться и ждать команду на штурм! Копать в снегу легко. Мы быстро вырыли себе большую яму. К нам с Валерой присоединился Егорыч. Остальные выживальщики выглядывали их своих ощетинившихся разнокалиберными стволами укрытий. – Ты видел это? – спросил меня Валера. – Настоящий островок жизни! Я кивнул. – Я тут подумал, – продолжил он, – может, после… ну, как все закончится… переехать сюда с семьей? Надоело в бункере сидеть. Квартира, наверно, найдется свободная. Дети в школу пойдут. Жена, может, на работу устроится… – А тещу куда? – я усмехнулся. – В престарелый дом? – Ага, щас… ей уже на погосте прогулы ставят! Надеюсь, потеряется где-нибудь по дороге… – А я не хочу в город, – сказал я после недолгого молчания. – Ну его нах! Там же, всяко, работать придется, а от работы, как ты знаешь, кони дохнут. Лучше в лес вернуться, там настоящая свобода. Только запасы надо пополнить, а то ништяки заканчиваются. – Что-то зябко стало, сынки, – прокряхтел Егорыч, протирая тряпочкой свою винтовку Мосина. – Точно, за тридцатник давит, – шмыгнул носом Валера. – Сопли в носу замерзают. – А шо ж это не найдется разве чего для сугреву, хлопцы? – спросил хитрый дед. – Даже если б было, без обид Егорыч, но тебе хватит, – сурово ответил я. – Ты ж весь день разогреваешься. – Шо, уж спросить нельзя? – обиделся старче. – Эх, молодежь, никакого уважения к ветеранам… – Бухать не будем, учует еще этот сержант проклятый… а вот чайку попить можно! – С этими словами я достал из рюкзака термос. – Давайте ваши кружки! – Каким-то дерьмом отдает, – поморщился Валера, отхлебнув пышущий паром напиток. – Фирменный рецепт, – подмигнул я. – Это пуэр. Всего одна пачка его осталась. – Плесни-ка еще, деду, – Егорыч протянул свою кружку. – По нраву мне твой чаек! Мы уже допивали, когда нарисовался наш сержант. – Чаи гоняем? – грозно зыркнув, спросил он. – Всем подъем! Выдвигаемся! Идем пешком! Огонь только по моей команде! Я выпрямился, как пружина, чувствуя разбегающуюся по телу легкость, и присоединился к хищно бегущему отряду. Внизу призывно сияла Кандалакша. *** Командир послал вперед, и я полз, как голодная ящерица по снегу, сжимая нож в своей твердой и могучей правой руке. Отличный кинжал, выточенный из рессоры, вселял уверенность в исходе дела. На въезде в город, возле пятиэтажки расположился патруль – три пендоса. Сам я скрывался в тени гаражей. Мои обостренные органы восприятия сканировали опасную обстановку. Правда, немного отвлекали голоса в голове и призрачные тени духов, мелькавшие в поле зрения. Вокруг каждого врага горела ярко-красная аура. Отлично, значит, не убью случайно ни в чем не повинных людей. Я подкрался уже так близко, что слышал беспечную незатейливую речь заморских «друзей». Хотя английский я знал более-менее по фильмам и сериалам, но сейчас, благодаря мухоморному чаю, в голове что-то щелкнуло, и поверх английской мовы наложился гнусавый голос переводчика с видеокассет девяностых: – Сэр, как долго нам еще торчать в этой дыре? Я скучаю по своей семье и ферме в Алабаме… – Бобби, ублюдок, заткнись, мать твою, или я сам прострелю твою ниггерскую задницу! – Сэр, простите, сэр… – В этой проклятой Раше так холодно, что мои яйца играют «Джингл беллз»… – пожаловался другой солдат. – Когда за нами приплывет помощь? – Госсподи! Yobaniyvrot, Майкл! – выругался по-русски пендосский сержант. – Это знает только Иисус, мать его за ногу! Смотрите в оба, засранцы! Есть информация, эти Иваны что-то затевают сегодня ночью. – Есть, сэр, – угрюмо ответил Майкл. – Разрешите обратиться, сержант Монтгомери, сэр? – Твою мать, ну что еще? Рядовой повозился и вытащил пластиковую бутылку из-под Фанты. – Будете, сэр? – Где ты это раздобыл, засранец? – Сержант сделал большой глоток и шумно выдохнул: – Твою мать, божественное пойло! – Поменял сегодня у местной babushka на рынке. – Майкл, сукин сын, знаешь, как уважить старика Монтгомери! Напишу завтра рапорт о твоем повышении. – Спасибо, сэр! – Дайте и мне, сэр! – подал голос Бобби. – Держи, ниггер! – Сэр, да вы расист, – обиделся черномазый солдат. – Можешь подать на меня в суд, хо-хо! Эй, верни бутылку, гребанный ниггер! Посмотри, Майкл, этот черножопый уже выпил половину! В этот момент я выпрыгнул из сугроба, как обезумевший лесной кот. Сержант начал медленно оборачиваться, чтобы встретить удивленным лицом ледяную сталь моего клинка. Лезвие погрузилось по рукоять в распахнутую пасть. Глядя в глаза застывшему негру, я с хрустом повернул кинжал и выдернул. Обмякшее тело еще падало в снег, когда я бросился к рядовому Майклу. Он лихорадочно сдергивал с плеча «эмку». Резкой вертушкой с ноги я отправил врага нокаут. Саркастически улыбнувшись, посмотрел на черного. Из его лап выпала бутылка. Самогон расплескался, смешиваясь с кровью. Рухнув на колени, солдат взмолился: – Пожалуйста, не убивай! У меня детишки! Ферма в Алабаме! – Смерть тебе! – С силой вонзил нож в глаз нигге, с удовольствием наблюдая, как жизнь покидает дергающееся тело, и как угасает красное свечение. Сзади кто-то зашевелился. Блин! Чуть не забыл прикончить Майкла! Я подошел к нему и отточенным движением перерезал глотку. Посмотреть полный текст

После небольшой мотивирующей речи, нас разбили на отряды. Нашим сержантом стал какой-то Игорь из Саратова. Мне он сразу не понравился. Напыщенный больно, разговаривает со всеми, как с говном. Грохнуть его что ли во время атаки? – Так, в колонну по одному и за мной! – приказал Игорь, сплевывая в снег. – Зачем? – задал вопрос Валера. – Так велено, – он схаркнул еще раз. – Выдам спецсредствА. – Так у нас же все есть. Командир смерил группу презрительным взглядом. – Валера, не муди, – сказал я. – Халява же! Попетляв среди палаток, мы вышли к пункту выдачи снаряжения. Интересно, что мне выдадут? Я бы не отказался от нескольких сотен патронов. Но реальность оказалось более жестока. – Держите! – он кинул нам какие-то тряпки. – Что это за хрень? – возмутился Степан. – Надевайте живо маскхалаты и выдвигаемся! – Эй, а как я буду магазины из разгрузки доставать? – не унимался усач. – Дырки прорежь. Я разглядывал унылую обнову. – Блин… товарищ, командир, – сказал Валера. – А можно мне другой выдать? – Что такое? – побагровел Игорь. – У меня он не постиранный даже! Я такой точно не надену! – Да, да! – раздавались со всех сторон возмущенные голоса. – Вы из какой сраки достали это белье? У меня даже не белый! – Проблемы, Игорян? – к нам подошли несколько мощных автоматчиков. – Да нет проблем, сейчас к стенке всех поставим, как дезертиров. – Друзья, – вскинул руки усатый, – посмотрите, можно пошоркать эти прекрасные маскхалаты об снег! Они же просто немного пыльные. Что-то недовольно бурча, все стали напяливать маскировочные костюмы под насмешливыми взглядами гребаных вояк. Я пообещал себе выкинуть при первой же возможности мерзкое тряпье. На мне и так офигительный зимний охотничий костюм. В конце концов, насрать на эти мелкие неприятности. Мы ведь скоро будем убивать пендосов! Я представил, как сношу бошки вонючим янки из своего мега-револьвера, и в моей бурной душе поселилось спокойствие. – Да, и вот еще что, – сказал сержант. – Всем взять вот это и носить при себе. Я повертел в своих сильных пальцах маленькую пластиковую коробочку с мигающим диодом. – Это, чтобы данные о местоположении вас, бестолочей, поступали на тактический планшет командования. Выехали мы через полчаса во главе колонны. Откуда-то прибежал Егорыч. Видать, успел накидаться, так как собрался запеть очередную песню, но под грозным взглядом сержанта заткнулся и запрыгнул в свое корыто. Мне на буксир подцепили еще несколько боевых лыжников. Посмотрев по сторонам, я заметил за каждым снегоходом такие прицепы. Толково придумано, восхитился я. Не у каждого же есть техника для передвижения по приполярным снегам. Вскоре выбрались из леса на заснеженную дорогу. Скорость движения увеличилась, и это радовало меня. Только тревожило, что мы едем так открыто. Неужели противник не выставил блокпостов на подъездах к городу? Тут два варианта: либо наше командование такое тупое, либо уже все давно разведано. Ладно, зачем забивать голову всякой ерундой перед боем? Мы поднялись на пологую сопку. Игорь приказал остановиться. Я посмотрел вниз и ахнул. Кто-то из бойцов негромко выругался. Еще бы – там внизу сверкал электрическими огнями городок. Кандалакша. Казалось, не было никакой ядерной войны. Так мирно все выглядело. Светились окнами пятиэтажки, горели на улицах фонари. Даже ездили по дорогам редкие автомобили. Сколько же тут мирных жителей? Неужто они все работают на сраных амеров? Или тут процветает рабство? Разберемся во время боя. – Слушай мою команду! – прервал мои размышления сержант. – Технику спрятать в лесу! Окопаться и ждать команду на штурм! Копать в снегу легко. Мы быстро вырыли себе большую яму. К нам с Валерой присоединился Егорыч. Остальные выживальщики выглядывали их своих ощетинившихся разнокалиберными стволами укрытий. – Ты видел это? – спросил меня Валера. – Настоящий островок жизни! Я кивнул. – Я тут подумал, – продолжил он, – может, после… ну, как все закончится… переехать сюда с семьей? Надоело в бункере сидеть. Квартира, наверно, найдется свободная. Дети в школу пойдут. Жена, может, на работу устроится… – А тещу куда? – я усмехнулся. – В престарелый дом? – Ага, щас… ей уже на погосте прогулы ставят! Надеюсь, потеряется где-нибудь по дороге… – А я не хочу в город, – сказал я после недолгого молчания. – Ну его нах! Там же, всяко, работать придется, а от работы, как ты знаешь, кони дохнут. Лучше в лес вернуться, там настоящая свобода. Только запасы надо пополнить, а то ништяки заканчиваются. – Что-то зябко стало, сынки, – прокряхтел Егорыч, протирая тряпочкой свою винтовку Мосина. – Точно, за тридцатник давит, – шмыгнул носом Валера. – Сопли в носу замерзают. – А шо ж это не найдется разве чего для сугреву, хлопцы? – спросил хитрый дед. – Даже если б было, без обид Егорыч, но тебе хватит, – сурово ответил я. – Ты ж весь день разогреваешься. – Шо, уж спросить нельзя? – обиделся старче. – Эх, молодежь, никакого уважения к ветеранам… – Бухать не будем, учует еще этот сержант проклятый… а вот чайку попить можно! – С этими словами я достал из рюкзака термос. – Давайте ваши кружки! – Каким-то дерьмом отдает, – поморщился Валера, отхлебнув пышущий паром напиток. – Фирменный рецепт, – подмигнул я. – Это пуэр. Всего одна пачка его осталась. – Плесни-ка еще, деду, – Егорыч протянул свою кружку. – По нраву мне твой чаек! Мы уже допивали, когда нарисовался наш сержант. – Чаи гоняем? – грозно зыркнув, спросил он. – Всем подъем! Выдвигаемся! Идем пешком! Огонь только по моей команде! Я выпрямился, как пружина, чувствуя разбегающуюся по телу легкость, и присоединился к хищно бегущему отряду. Внизу призывно сияла Кандалакша. *** Командир послал вперед, и я полз, как голодная ящерица по снегу, сжимая нож в своей твердой и могучей правой руке. Отличный кинжал, выточенный из рессоры, вселял уверенность в исходе дела. На въезде в город, возле пятиэтажки расположился патруль – три пендоса. Сам я скрывался в тени гаражей. Мои обостренные органы восприятия сканировали опасную обстановку. Правда, немного отвлекали голоса в голове и призрачные тени духов, мелькавшие в поле зрения. Вокруг каждого врага горела ярко-красная аура. Отлично, значит, не убью случайно ни в чем не повинных людей. Я подкрался уже так близко, что слышал беспечную незатейливую речь заморских «друзей». Хотя английский я знал более-менее по фильмам и сериалам, но сейчас, благодаря мухоморному чаю, в голове что-то щелкнуло, и поверх английской мовы наложился гнусавый голос переводчика с видеокассет девяностых: – Сэр, как долго нам еще торчать в этой дыре? Я скучаю по своей семье и ферме в Алабаме… – Бобби, ублюдок, заткнись, мать твою, или я сам прострелю твою ниггерскую задницу! – Сэр, простите, сэр… – В этой проклятой Раше так холодно, что мои яйца играют «Джингл беллз»… – пожаловался другой солдат. – Когда за нами приплывет помощь? – Госсподи! Yobaniyvrot, Майкл! – выругался по-русски пендосский сержант. – Это знает только Иисус, мать его за ногу! Смотрите в оба, засранцы! Есть информация, эти Иваны что-то затевают сегодня ночью. – Есть, сэр, – угрюмо ответил Майкл. – Разрешите обратиться, сержант Монтгомери, сэр? – Твою мать, ну что еще? Рядовой повозился и вытащил пластиковую бутылку из-под Фанты. – Будете, сэр? – Где ты это раздобыл, засранец? – Сержант сделал большой глоток и шумно выдохнул: – Твою мать, божественное пойло! – Поменял сегодня у местной babushka на рынке. – Майкл, сукин сын, знаешь, как уважить старика Монтгомери! Напишу завтра рапорт о твоем повышении. – Спасибо, сэр! – Дайте и мне, сэр! – подал голос Бобби. – Держи, ниггер! – Сэр, да вы расист, – обиделся черномазый солдат. – Можешь подать на меня в суд, хо-хо! Эй, верни бутылку, гребанный ниггер! Посмотри, Майкл, этот черножопый уже выпил половину! В этот момент я выпрыгнул из сугроба, как обезумевший лесной кот. Сержант начал медленно оборачиваться, чтобы встретить удивленным лицом ледяную сталь моего клинка. Лезвие погрузилось по рукоять в распахнутую пасть. Глядя в глаза застывшему негру, я с хрустом повернул кинжал и выдернул. Обмякшее тело еще падало в снег, когда я бросился к рядовому Майклу. Он лихорадочно сдергивал с плеча «эмку». Резкой вертушкой с ноги я отправил врага нокаут. Саркастически улыбнувшись, посмотрел на черного. Из его лап выпала бутылка. Самогон расплескался, смешиваясь с кровью. Рухнув на колени, солдат взмолился: – Пожалуйста, не убивай! У меня детишки! Ферма в Алабаме! – Смерть тебе! – С силой вонзил нож в глаз нигге, с удовольствием наблюдая, как жизнь покидает дергающееся тело, и как угасает красное свечение. Сзади кто-то зашевелился. Блин! Чуть не забыл прикончить Майкла! Я подошел к нему и отточенным движением перерезал глотку. Посмотреть полный текст

Минуло всего две недели после жестокого уничтожения мародеров и захвата райцентра. Но атаку на базу пендосов постоянно откладывали. Это время я проводил, как обычно. Совершал разведывательные рейды вокруг Схрона, искал дичь и занимался любовью с Леной. Такая жизнь вполне устраивала, и я уже начал думать, что захват северного города отложат до весны. Но в один из дней явился Валера. Без кота, но в полной боевой экипировке и с неизменной фляжкой самогона. Я понял – пора. Выкатил из недавно вырытого в снегу гаража снегоход, попрощался с девушкой. Бурно и аж два раза, пока Валера ждал снаружи. Обещал, что привезу шубу. А она дала слово, что не будет выходить из убежища, и уж тем более, пускать внутрь всяких колдырей. По пути решили забрать лесника Егорыча. Дед знал всю округу, как свои пять пальцев. Сколько раз я встречал его на охоте. Тот появлялся всегда, словно ниндзя, в самых неожиданных местах. Старик помнил даже финскую войну и ВОВ, партизанил в карельских лесах еще пацаном. Помогал порой выследить зверя, да и просто развлекал забавными байками. Правда, охоч был до огненной воды. Однажды, я по незнанию угостил его ядерной кедровой настойкой. Думал, осторожно отхлебнет, все-таки крепкая хрень, но Егорыч просто присосался к пластиковой бутылке и разом приговорил триста грамм. – Главное, флягой не свети, – посоветовал я товарищу, когда подъехали к домику лесничего. – Само собой, – вздрогнул Валера. – Угощал как-то Егорыча. Дальше был лютый ад, не хочу рассказывать… Как мы его заберем? Тут же бабка всем заправляет. – Не знаю, но что-нибудь придумаем. Слезли со снегохода и осторожно подошли к воротам. Дом окружал частокол с насаженными поверху черепами животных. Было и несколько человеческих. Старик, как и я, не любил мародеров. Постучал в ворота прикладом сайги. – Кого там нечистый принес?! – раздался бабкин вопль. – Убирайтеся, проходимцы окоянные! – Э, мы к Егорычу, – крикнул Валера. – Не знаю я вас! Эй, дед, а ну прогони их отседова! Со скрипом открылась одна створка ворот. Никто не вышел. Переглянувшись с Валерой, мы зашли во двор. Из приоткрытой дверцы дома злобно выглядывала бабка. Блин, где же сам Егорыч? В этот момент резкий толчок опрокинул меня. Рядом вскрикнул мой друг. – Што тут надо, паршивцы? – голос Егорыча. Я осторожно поднял голову. Дед с самокруткой в зубах стоял, нацелив наши же волыны. Я в который раз поразился его навыкам. Вот что значит старая школа. – Егорыч, это же мы! – сказал я, снимая балаклаву и защитные очки. – Да, ты чего, старый, не признал? – простонал Валера. – От ты, прости господи, бес попутал! – дед всплеснул руками. – Подымайтесь, горемыки. Зачем пожаловали? – Как зачем? Сегодня же сбор! – Едрить твою налево! А я и запамятовал, эх незадача. Сейчас, патроны только захвачу. – Ты что, ротозей, совсем ошалел? – Из дома выскочила бабка. – Куды собрался, паскудник? – Заткнись, старая! – Егорыч сплюнул окурок. – На войну иду. Супостатов бить! – Я те дам «на войну»! Совсем из ума выжил? А ну, ступай в дом! – Не серчайте, хлопцы, не иду я с вами… – Да как же так! – возмутился Валера. – Ты же лучше всех эти места знаешь! – Валите прочь! – рявкнула бабка, дергая деда за рукав ватника. А что если пустить ей пулю в лоб? Хотя, Егорыч может не оценить. Внезапно мне пришла безумная идея. Конечно, это было опасно, но, похоже, других выходов нет. Эх, будь что будет! – Валерыч, – прошептал я, – давай флягу быстрее! – Ты уверен? – Он понял мой замысел, протягивая емкость. – Ладно, Егорыч. Бывай тогда! – Ну, с богом, ребяты… – Выпьешь на посошок? – я отвинтил крышку, втянул своим чутким носом сивушный аромат и сделал маленький глоток, блаженно закатив глаза. – Неееет! – бабкины зенки округлились, но дед уже тут как тут. Он схватил флягу. Я на всякий случай отошел подальше. Быстро опрокинув в себя заветную жидкость, Егорыч застыл на месте. Бабка медленно пятилась в дом. – Аааааааа!!! – резко завопил егерь, подскакивая на метр. – ВАШУ МАТЬ, В АТАКУ!!! УРААААА! НЕ СДАВАТЬСЯ! АААААА!!! Дед принялся носиться по двору, как ошпаренный метеор. Бабка в ужасе зашкерилась в дом. – Что теперь делать? – дрожащим голосом спросил Валера. – Рядовой Егорыч! – гаркнул я. – Приказываю погрузиться в транспорт и следовать на место дислокации! – Так точно! – козырнул дед, схватил свою мосинку и уселся в большое железное корыто. – За Родину! За Сталина! Мы с Валерой покатили наше боевое пополнение за ворота, пока не опомнилась старая карга. Пристегнув Егорыча на буксир, помчались прочь. Рев мотора перекрывали бодрые напевы военных песен. Под вечер добрались на точку сбора. Это был заброшенный в этих нечеловеческих условиях полустанок. Железная дорога угадывалась по торчащим опорам и широкой просеке. Сейчас по ней ездили только снегоходы да местные на оленьих упряжках. Я огляделся. Следов полно, но где же все? – Эй, чуваки! – окликнул кто-то из леса. Из-за елки вылез выживальщик в маскхалате с противогазом на морде. Вооружен какой-то модной модификацией Сайги. – Следуйте за мной, провожу в лагерь. – Тебя как звать-то, дружище? – спросил я. – Толик, – неохотно ответил мужик. – А в 151-й палате какой ник был? – поинтересовался Валера. – Это секретная информация. – А че ты в противогазе? – Да, блин… – кажется, Толик смутился. – Лицо просто мерзнет. Не догадался тогда балаклаву в НАЗ положить… – Бороду рОстить надобно, чтоб ряха не мерзла, – посоветовал Егорыч. Похоже, его уже отпустило в дороге. – Неудобно с бородой, обмерзает, – вздохнул Толик. Попетляв для маскировки среди елей, наш Сусанин вывел в место сбора выживальщиков. Стояли разнокалиберные палатки, горели костры, всюду сновал суровый народ. Я гордился тем, что теперь с этими людьми. Мы не побоялись своей паранойи, глупых насмешек общества и непонимания органов власти. Наша предусмотрительность помогла выжить в смертоносном огне апокалипсиса, и сейчас мы стали грозной боевой силой, способной навести порядок в этих землях. Егорыч куда-то смылся. Пока Валера бегал за дровами и копал костровую яму моей тактической титановой лопаткой, я разглядывал соседей. Особенно доставляли некоторые персонажи в натовском камуфляже. Как они еще не получили пулю в лоб? Хотя в целом, вроде, неплохая снаряга. Еще видел чела с ПНВ. Жаль, не купил себе такой в свое время. Прикольная штука для ночных атак. Невдалеке незнакомый чел учил непродвинутых, как ночевать без палатки зимой. Он использовал полиэтелен в качестве экрана для сохранения тепла костра. Сам развалился на лапнике на куче шмоток в одних семейниках. Я посчитал такой способ не очень практичным. Всегда ночую в полном снаряжении на вылазках. Вдруг придется начать резкий бой в ночи? Сайга и револьвер всегда в моих руках, когда я сплю. Валера развел костер, и мы стали готовить. Греча с тушняком – идеально в походных условиях. Слегка накатив по пять капель, мы ждали пока сварится ужин и неторопливо обсуждали баллистику полета пуль, когда к нам подошел толстый выживальщик в немецкой каске и с папкой. – А, новенькие, кто такие, откуда? – Из леса, – ответил я. – А что? – Записываю бойцов. Меня, кстати, Миша зовут, – представился толстяк. Мы назвали свои имена. – Покажите координаты ваших убежищ, – он принялся разворачивать карту. – Ага, щас, разбежался! – засмеялся я. – Я уже заманался объяснять таким как вы! В случае вашей гибели, командование доставит тело родным и близким и выплатит компенсацию продуктами. Если родственников нет, реквизирует все припасы. Чего им тухнуть? – Логично, – сказал Валера, протер очки и поставил отметку. Я тоже отметил схрон, но совсем в другом месте. Враги не дождутся моей смерти. – Ну, вот и молодцы, – сказал Миша. – Приходите через час на боевое построение к вон той большой палатке. Жирный прапор, или кто он там, свалил. Наконец-то, хоть пожрем спокойно. Я снял с огня котелок с кашей, когда подошел еще один тип в драном камуфляже и с бегающими глазками на наглой морде. – Здорово, пацаны, – сказал он, протягивая к костру обмерзшие пальцы. – А вы че тут, типа, едите что ли? – Привет. Не видишь разве? – ответил я. – А слышь, братан, может, и меня угостишь? – Может тебе еще и коньячку налить с сигарами? – Не, парни, я не понял, вам че, впадлу, ептать? – сделал оскорбленное лицо этот черт. – Я пока сюда топал все балабасы заточил, последний день ваще кору с берез глодал. – Ладно. – Я убрал руку с револьвера. – Наложи ему, Валерыч, каши. – От души! Я ж сразу понял, вы норм пацики! – А тебя как зовут? – спросил Валера, протягивая ему тарелку с ложкой. – Джон Сноу, ептать, – ответил оборванец. – Ну, это погоняло, типа. Я раньше толкинистом был, эльфом типа, на ролевухи ездил… а потом пацаны скинули сериал посмотреть, Игру престолов, ну, у нас все подсели на Мартина. А я решил стать Джоном Сноу, он там самый крутой! Читали Мартина, пацаны? – Ага, – кивнул Валера. – Кино только смотрел, – сказал я, выдавливая кетчуп в свою плошку. –Клевый сериал. Был. Из-за этой гребанной войны так и не узнаем, чем там все закончилось. – Да, епт, у нас теперь в реале Игра Престолов! – захихикал Джон Сноу. – Зима близко, бугага! А давайте, я вам тоже погонялы придумаю? – Дай поесть спокойно, Джон. – Вот ты, – он ткнул ложкой в Валеру, – будешь Нэд Старк! А ты – Тирион Ланистер! – Ничего не попутал? – ответил я. – Я на карлика похож что ли? Ты вообще, вроде, жрать хотел. Чего ты мешаешь нам ужинать? – Э, братан, я ж чисто прикололся, че сразу бычку врубаешь? – Он принялся ковыряться ложкой в каше. – А там че, тушенка, ептать? – Конечно, – ответил Валера. – Неплохая, кстати. – Госрезерв, – похвастал я. – Э, а че сразу не могли сказать? Я ж веган-сыроед, епт! – Хм, раз ты сыроед, то и кашу есть не должен, – сказал я. – И вообще, не нравится что-то – вали отсюда нахрен, Джон Сноу. – Спокуха, парни, спокуха! Вы че такие злые, ептэ? Сразу видно, мясоеды. Ладно, испорчу себе карму в этот раз… Дальше ели молча. Выскоблив тарелку до блеска, Джон Сноу сыто улыбнулся, громко срыгнул и сказал: – Благодарочка вам, парняги! Ладно, потопал я, скоро построение. Давайте, удачи! – Давай, счастливо, – проворчал я. Джон Сноу поднялся и принялся выбираться из костровой ямы. В этот момент у него из-под куртки вывалилась банка тушенки. Это же мой тушняк! Из Госрезерва! Он вскинул на меня перепуганные глазки и включил турбо-форсаж. Сердце мое налилось огнем злости. – А ну стой, крыса! – заорал я, выхватывая свой убийственный револьвер. Словно разъяренный ягуар, гигантскими прыжками я настигал ворюгу. Он бы все равно не ушел, но кто-то из выживальщиков сделал ловкую подсечку. Подбежав, с ноги ударил под ребра мерзавцу. Тот выл, прикрывая руками башку. Вокруг собрался любопытный народ. Меня оттащили в сторону. – За что ты его так, дружище? – спросил мужик с седыми усами. Вроде бы, это он поставил подножку. – Тушенку мою украл! – Все вздрогнули, по лицам прошла волна праведного гнева. – Веган хренов! – Подтверждаю, – подошел Валера. – Я все видел. – Смерть! Смерть! – загудели люди. Подошел к окровавленному шнырю. Он вяло дергался в крепких руках державших добрых людей. Навел на него револьвер и произнес: – Я приговариваю тебя к смерти, Джон Сноу. – Минуточку, – вмешался усач, – в целях маскировки стрельба в лагере запрещена. Поэтому… думаю, никто не будет возражать, если мы его просто повесим вон на том замечательном дереве? – Э, парни, вы че?! Это же беспредел, в натуре! Я ж пошутил! Не надо! – запричитал подлец, но его никто не слушал. – Вот такая подойдет, Степан? – один из бойцов протянул бухту альпинистской веревки. – Да, отлично, Аркадий. Спасибо, – кивнул усатый. – А ты умеешь вязать удавку? – Естественно. Мне понравилось, как все быстро организовалось. Перекинули веревку через толстую ветку, подкатили снегоход и привязали к нему конец. Я дал по газам, проехал метра три и остановился. Проклятый веган смешно дергался на веревке, выпучив глаза. Мое сердце наливалось радостью от свершения правосудия. Люблю, когда торжествует справедливость. – Так, это что за самосуд? – прогремел жесткий голос за нашими спинами. – Извините, командир, ворюгу поймали. – Для таких случаев существует трибунал! Командир в сопровождении автоматчиков подошел ближе. Чем-то он напоминал Бельмондо. С ног до головы увешан новейшей снарягой. – Будем иметь ввиду, – сказал я. – Этого снять, – велел он. – Когда перестанет дергаться. – Так точно! – А он мужик с пониманием, обрадовался я. – А вы, – командир обвел взглядом нашу небольшую толпу вешателей, – пойдете с первой волной на штурм города. Все. Собирайтесь. Через пять минут построение! Мы с Валерой вернулись к своему костру и начали собираться. – Блин, меня точно убьют, – грустно сказал друг. – Ты слышал, что он сказал? Мы пойдем в первых рядах! – Да фигня, я тебя прикрою, если что, не боись! Когда укладывал продукты в сумку, вдруг увидел на оттаявшей земле кое-что интересное. Небольшая семейка мухоморов. Я вспомнил, какую силу дал мне шаман с помощью этих грибов. Надо брать! Достав свой десантный нож, быстро срезал пятнистые шляпки. Пока Валера возился возле снегохода, я порезал все на кусочки и незаметно сложил в термос с чаем. Посмотреть полный текст

Минуло всего две недели после жестокого уничтожения мародеров и захвата райцентра. Но атаку на базу пендосов постоянно откладывали. Это время я проводил, как обычно. Совершал разведывательные рейды вокруг Схрона, искал дичь и занимался любовью с Леной. Такая жизнь вполне устраивала, и я уже начал думать, что захват северного города отложат до весны. Но в один из дней явился Валера. Без кота, но в полной боевой экипировке и с неизменной фляжкой самогона. Я понял – пора. Выкатил из недавно вырытого в снегу гаража снегоход, попрощался с девушкой. Бурно и аж два раза, пока Валера ждал снаружи. Обещал, что привезу шубу. А она дала слово, что не будет выходить из убежища, и уж тем более, пускать внутрь всяких колдырей. По пути решили забрать лесника Егорыча. Дед знал всю округу, как свои пять пальцев. Сколько раз я встречал его на охоте. Тот появлялся всегда, словно ниндзя, в самых неожиданных местах. Старик помнил даже финскую войну и ВОВ, партизанил в карельских лесах еще пацаном. Помогал порой выследить зверя, да и просто развлекал забавными байками. Правда, охоч был до огненной воды. Однажды, я по незнанию угостил его ядерной кедровой настойкой. Думал, осторожно отхлебнет, все-таки крепкая хрень, но Егорыч просто присосался к пластиковой бутылке и разом приговорил триста грамм. – Главное, флягой не свети, – посоветовал я товарищу, когда подъехали к домику лесничего. – Само собой, – вздрогнул Валера. – Угощал как-то Егорыча. Дальше был лютый ад, не хочу рассказывать… Как мы его заберем? Тут же бабка всем заправляет. – Не знаю, но что-нибудь придумаем. Слезли со снегохода и осторожно подошли к воротам. Дом окружал частокол с насаженными поверху черепами животных. Было и несколько человеческих. Старик, как и я, не любил мародеров. Постучал в ворота прикладом сайги. – Кого там нечистый принес?! – раздался бабкин вопль. – Убирайтеся, проходимцы окоянные! – Э, мы к Егорычу, – крикнул Валера. – Не знаю я вас! Эй, дед, а ну прогони их отседова! Со скрипом открылась одна створка ворот. Никто не вышел. Переглянувшись с Валерой, мы зашли во двор. Из приоткрытой дверцы дома злобно выглядывала бабка. Блин, где же сам Егорыч? В этот момент резкий толчок опрокинул меня. Рядом вскрикнул мой друг. – Што тут надо, паршивцы? – голос Егорыча. Я осторожно поднял голову. Дед с самокруткой в зубах стоял, нацелив наши же волыны. Я в который раз поразился его навыкам. Вот что значит старая школа. – Егорыч, это же мы! – сказал я, снимая балаклаву и защитные очки. – Да, ты чего, старый, не признал? – простонал Валера. – От ты, прости господи, бес попутал! – дед всплеснул руками. – Подымайтесь, горемыки. Зачем пожаловали? – Как зачем? Сегодня же сбор! – Едрить твою налево! А я и запамятовал, эх незадача. Сейчас, патроны только захвачу. – Ты что, ротозей, совсем ошалел? – Из дома выскочила бабка. – Куды собрался, паскудник? – Заткнись, старая! – Егорыч сплюнул окурок. – На войну иду. Супостатов бить! – Я те дам «на войну»! Совсем из ума выжил? А ну, ступай в дом! – Не серчайте, хлопцы, не иду я с вами… – Да как же так! – возмутился Валера. – Ты же лучше всех эти места знаешь! – Валите прочь! – рявкнула бабка, дергая деда за рукав ватника. А что если пустить ей пулю в лоб? Хотя, Егорыч может не оценить. Внезапно мне пришла безумная идея. Конечно, это было опасно, но, похоже, других выходов нет. Эх, будь что будет! – Валерыч, – прошептал я, – давай флягу быстрее! – Ты уверен? – Он понял мой замысел, протягивая емкость. – Ладно, Егорыч. Бывай тогда! – Ну, с богом, ребяты… – Выпьешь на посошок? – я отвинтил крышку, втянул своим чутким носом сивушный аромат и сделал маленький глоток, блаженно закатив глаза. – Неееет! – бабкины зенки округлились, но дед уже тут как тут. Он схватил флягу. Я на всякий случай отошел подальше. Быстро опрокинув в себя заветную жидкость, Егорыч застыл на месте. Бабка медленно пятилась в дом. – Аааааааа!!! – резко завопил егерь, подскакивая на метр. – ВАШУ МАТЬ, В АТАКУ!!! УРААААА! НЕ СДАВАТЬСЯ! АААААА!!! Дед принялся носиться по двору, как ошпаренный метеор. Бабка в ужасе зашкерилась в дом. – Что теперь делать? – дрожащим голосом спросил Валера. – Рядовой Егорыч! – гаркнул я. – Приказываю погрузиться в транспорт и следовать на место дислокации! – Так точно! – козырнул дед, схватил свою мосинку и уселся в большое железное корыто. – За Родину! За Сталина! Мы с Валерой покатили наше боевое пополнение за ворота, пока не опомнилась старая карга. Пристегнув Егорыча на буксир, помчались прочь. Рев мотора перекрывали бодрые напевы военных песен. Под вечер добрались на точку сбора. Это был заброшенный в этих нечеловеческих условиях полустанок. Железная дорога угадывалась по торчащим опорам и широкой просеке. Сейчас по ней ездили только снегоходы да местные на оленьих упряжках. Я огляделся. Следов полно, но где же все? – Эй, чуваки! – окликнул кто-то из леса. Из-за елки вылез выживальщик в маскхалате с противогазом на морде. Вооружен какой-то модной модификацией Сайги. – Следуйте за мной, провожу в лагерь. – Тебя как звать-то, дружище? – спросил я. – Толик, – неохотно ответил мужик. – А в 151-й палате какой ник был? – поинтересовался Валера. – Это секретная информация. – А че ты в противогазе? – Да, блин… – кажется, Толик смутился. – Лицо просто мерзнет. Не догадался тогда балаклаву в НАЗ положить… – Бороду рОстить надобно, чтоб ряха не мерзла, – посоветовал Егорыч. Похоже, его уже отпустило в дороге. – Неудобно с бородой, обмерзает, – вздохнул Толик. Попетляв для маскировки среди елей, наш Сусанин вывел в место сбора выживальщиков. Стояли разнокалиберные палатки, горели костры, всюду сновал суровый народ. Я гордился тем, что теперь с этими людьми. Мы не побоялись своей паранойи, глупых насмешек общества и непонимания органов власти. Наша предусмотрительность помогла выжить в смертоносном огне апокалипсиса, и сейчас мы стали грозной боевой силой, способной навести порядок в этих землях. Егорыч куда-то смылся. Пока Валера бегал за дровами и копал костровую яму моей тактической титановой лопаткой, я разглядывал соседей. Особенно доставляли некоторые персонажи в натовском камуфляже. Как они еще не получили пулю в лоб? Хотя в целом, вроде, неплохая снаряга. Еще видел чела с ПНВ. Жаль, не купил себе такой в свое время. Прикольная штука для ночных атак. Невдалеке незнакомый чел учил непродвинутых, как ночевать без палатки зимой. Он использовал полиэтелен в качестве экрана для сохранения тепла костра. Сам развалился на лапнике на куче шмоток в одних семейниках. Я посчитал такой способ не очень практичным. Всегда ночую в полном снаряжении на вылазках. Вдруг придется начать резкий бой в ночи? Сайга и револьвер всегда в моих руках, когда я сплю. Валера развел костер, и мы стали готовить. Греча с тушняком – идеально в походных условиях. Слегка накатив по пять капель, мы ждали пока сварится ужин и неторопливо обсуждали баллистику полета пуль, когда к нам подошел толстый выживальщик в немецкой каске и с папкой. – А, новенькие, кто такие, откуда? – Из леса, – ответил я. – А что? – Записываю бойцов. Меня, кстати, Миша зовут, – представился толстяк. Мы назвали свои имена. – Покажите координаты ваших убежищ, – он принялся разворачивать карту. – Ага, щас, разбежался! – засмеялся я. – Я уже заманался объяснять таким как вы! В случае вашей гибели, командование доставит тело родным и близким и выплатит компенсацию продуктами. Если родственников нет, реквизирует все припасы. Чего им тухнуть? – Логично, – сказал Валера, протер очки и поставил отметку. Я тоже отметил схрон, но совсем в другом месте. Враги не дождутся моей смерти. – Ну, вот и молодцы, – сказал Миша. – Приходите через час на боевое построение к вон той большой палатке. Жирный прапор, или кто он там, свалил. Наконец-то, хоть пожрем спокойно. Я снял с огня котелок с кашей, когда подошел еще один тип в драном камуфляже и с бегающими глазками на наглой морде. – Здорово, пацаны, – сказал он, протягивая к костру обмерзшие пальцы. – А вы че тут, типа, едите что ли? – Привет. Не видишь разве? – ответил я. – А слышь, братан, может, и меня угостишь? – Может тебе еще и коньячку налить с сигарами? – Не, парни, я не понял, вам че, впадлу, ептать? – сделал оскорбленное лицо этот черт. – Я пока сюда топал все балабасы заточил, последний день ваще кору с берез глодал. – Ладно. – Я убрал руку с револьвера. – Наложи ему, Валерыч, каши. – От души! Я ж сразу понял, вы норм пацики! – А тебя как зовут? – спросил Валера, протягивая ему тарелку с ложкой. – Джон Сноу, ептать, – ответил оборванец. – Ну, это погоняло, типа. Я раньше толкинистом был, эльфом типа, на ролевухи ездил… а потом пацаны скинули сериал посмотреть, Игру престолов, ну, у нас все подсели на Мартина. А я решил стать Джоном Сноу, он там самый крутой! Читали Мартина, пацаны? – Ага, – кивнул Валера. – Кино только смотрел, – сказал я, выдавливая кетчуп в свою плошку. –Клевый сериал. Был. Из-за этой гребанной войны так и не узнаем, чем там все закончилось. – Да, епт, у нас теперь в реале Игра Престолов! – захихикал Джон Сноу. – Зима близко, бугага! А давайте, я вам тоже погонялы придумаю? – Дай поесть спокойно, Джон. – Вот ты, – он ткнул ложкой в Валеру, – будешь Нэд Старк! А ты – Тирион Ланистер! – Ничего не попутал? – ответил я. – Я на карлика похож что ли? Ты вообще, вроде, жрать хотел. Чего ты мешаешь нам ужинать? – Э, братан, я ж чисто прикололся, че сразу бычку врубаешь? – Он принялся ковыряться ложкой в каше. – А там че, тушенка, ептать? – Конечно, – ответил Валера. – Неплохая, кстати. – Госрезерв, – похвастал я. – Э, а че сразу не могли сказать? Я ж веган-сыроед, епт! – Хм, раз ты сыроед, то и кашу есть не должен, – сказал я. – И вообще, не нравится что-то – вали отсюда нахрен, Джон Сноу. – Спокуха, парни, спокуха! Вы че такие злые, ептэ? Сразу видно, мясоеды. Ладно, испорчу себе карму в этот раз… Дальше ели молча. Выскоблив тарелку до блеска, Джон Сноу сыто улыбнулся, громко срыгнул и сказал: – Благодарочка вам, парняги! Ладно, потопал я, скоро построение. Давайте, удачи! – Давай, счастливо, – проворчал я. Джон Сноу поднялся и принялся выбираться из костровой ямы. В этот момент у него из-под куртки вывалилась банка тушенки. Это же мой тушняк! Из Госрезерва! Он вскинул на меня перепуганные глазки и включил турбо-форсаж. Сердце мое налилось огнем злости. – А ну стой, крыса! – заорал я, выхватывая свой убийственный револьвер. Словно разъяренный ягуар, гигантскими прыжками я настигал ворюгу. Он бы все равно не ушел, но кто-то из выживальщиков сделал ловкую подсечку. Подбежав, с ноги ударил под ребра мерзавцу. Тот выл, прикрывая руками башку. Вокруг собрался любопытный народ. Меня оттащили в сторону. – За что ты его так, дружище? – спросил мужик с седыми усами. Вроде бы, это он поставил подножку. – Тушенку мою украл! – Все вздрогнули, по лицам прошла волна праведного гнева. – Веган хренов! – Подтверждаю, – подошел Валера. – Я все видел. – Смерть! Смерть! – загудели люди. Подошел к окровавленному шнырю. Он вяло дергался в крепких руках державших добрых людей. Навел на него револьвер и произнес: – Я приговариваю тебя к смерти, Джон Сноу. – Минуточку, – вмешался усач, – в целях маскировки стрельба в лагере запрещена. Поэтому… думаю, никто не будет возражать, если мы его просто повесим вон на том замечательном дереве? – Э, парни, вы че?! Это же беспредел, в натуре! Я ж пошутил! Не надо! – запричитал подлец, но его никто не слушал. – Вот такая подойдет, Степан? – один из бойцов протянул бухту альпинистской веревки. – Да, отлично, Аркадий. Спасибо, – кивнул усатый. – А ты умеешь вязать удавку? – Естественно. Мне понравилось, как все быстро организовалось. Перекинули веревку через толстую ветку, подкатили снегоход и привязали к нему конец. Я дал по газам, проехал метра три и остановился. Проклятый веган смешно дергался на веревке, выпучив глаза. Мое сердце наливалось радостью от свершения правосудия. Люблю, когда торжествует справедливость. – Так, это что за самосуд? – прогремел жесткий голос за нашими спинами. – Извините, командир, ворюгу поймали. – Для таких случаев существует трибунал! Командир в сопровождении автоматчиков подошел ближе. Чем-то он напоминал Бельмондо. С ног до головы увешан новейшей снарягой. – Будем иметь ввиду, – сказал я. – Этого снять, – велел он. – Когда перестанет дергаться. – Так точно! – А он мужик с пониманием, обрадовался я. – А вы, – командир обвел взглядом нашу небольшую толпу вешателей, – пойдете с первой волной на штурм города. Все. Собирайтесь. Через пять минут построение! Мы с Валерой вернулись к своему костру и начали собираться. – Блин, меня точно убьют, – грустно сказал друг. – Ты слышал, что он сказал? Мы пойдем в первых рядах! – Да фигня, я тебя прикрою, если что, не боись! Когда укладывал продукты в сумку, вдруг увидел на оттаявшей земле кое-что интересное. Небольшая семейка мухоморов. Я вспомнил, какую силу дал мне шаман с помощью этих грибов. Надо брать! Достав свой десантный нож, быстро срезал пятнистые шляпки. Пока Валера возился возле снегохода, я порезал все на кусочки и незаметно сложил в термос с чаем. Посмотреть полный текст