Admin

Наверняка, любому из нас доводилось бывать жертвой обмана. Трудно не согласиться, что обидно и горько, когда приходит осознание наебалова. Да что тут говорить, наебывают везде, где только можно, начиная с момента, когда речевая функция инсталлируется в мозг. Двухлетнего карапуза пугают «бабайками» и льют в уши сказки про Деда Мороза. Лицемерие встречает нас в детском и разворачивается во всей красе в школьных учреждениях. Стоит ли удивляться, что все вокруг стремятся наебать ближнего своего? Наебывает правительство и СМИ, наебывает начальство с зарплатой, наебывают шабашники-гастарбайтеры и продавцы в интернет-магазинах, наебывает налоговая и судебные приставы, списывающие деньги с карт за несуществующие штрафы. Глобальная сеть наебалова окутала планету своими скользкими щупальцами, удушая в корне светлые порывы отдельных индивидов. Я не ощущаю горечь или обиду. В сердце полыхает испепеляющая злость с турбонаддувом клокочущей ярости. В самую последнюю очередь ожидал я наебки от собственного мозга! До боли стиснул телефон лишь с одним желанием – услышать хруст пластика и микросхем, увидеть трещины на сенсорном экране. Но прокачанная мускулатура осталась в том дурацком сне.В мозгу раз за разом прокручивается недавний разговор: – Алло! Вован?! Ты где, дружище? – прокричал я, когда длинные гудки оборвались установкой связи. – В пизде, блять, на самом дне, аха-ха-ха! – гнусаво проверещал чей-то паскудный голос. – Вован?! – Вован-еблан! С тобой базарит Колян! – Позови Вована, придурок! – Отсоси! Потом проси! Хи-хи-хи! – Слышь, гнида, ты как разговариваешь?! – Меня взорвало. – Говори адрес, псина! Приеду – на куски порву! – Уа-ха-ха-ха-а-а-а! – и бросили трубку. Значит, мне все приснилось, если вместо грохочущего баса десантуры я услышал какого-то чепушилу? Закурил, стараясь унять жесткое бешенство. Может, не тот номер набрал, ошибся с цифрами? Позвоню еще раз. Если снова попаду на того засранца, скажу ему пару ласковых… Но во второй раз никто не поднял трубку. Проклятье! Спокойно, Санек. Холодный расчет и контроль эмоций – одно из правил настоящего выживальщика. Я упал на ковер и начал серию яростных отжиманий. Блять! На десятом разе руки подкосились, и я треснулся мордой об пол. Ты никакой не воин апокалипсиса, тебе просто сорвало кукушку. Получается, мне надо идти к мозгоправам? От одной этой мысли передернуло. Как-то не хочется угодить в дурку, где меня обколют галоперидолом, наденут смирительную рубашку и закроют в комнате с мягкими стенами. Нет уж, лучше погуглить свою проблему, поискать что-нибудь на ютубчике. Но это потом. А сейчас нужно поспать. Ведь завтра на работу. Только-только закончился испытательный срок. В конторе мне все нравилось, рассчитывал сделать мощную карьеру… но сейчас, мысль о том, чтобы пахать на расхитителей народного хозяйства и грязных извращенцев не вызывает ничего кроме тошноты. Нахрен этого Садковича! Что я, не смогу заработать денег другими способами? Пока нет стопудовых доказательств моего безумия, будем считать воспоминания реальностью. Ох уж эти шаманские шуточки. И теперь нужно начинать все сначала. Строить Схрон, затариваться патронами, тушенкой и снаряжением. Теперь, когда я знаю будущее, подготовиться можно гораздо эффективней. В первую очередь, нужно задуматься о местоположении нового убежища. Мне вовсе не нужны в соседях недобитые фашисты, пендосы или поехавшие селяне. Тем более, весь район рано или поздно накроет стратегическим ядерным ударом. Надо подыскать местечко понадежней. Где-нибудь в Сибири, за тысячи километров до ближайшей населенки. Конечно, организовать укрытие там будет гораздо сложнее. Но ведь у меня еще куча времени до часа икс. Осталось только найти финансы. Средств от продажи бабушкиной квартиры и дачного участка явно не хватит.А лучше отправиться на тропический необитаемый остров, который не затронет ядерная зима. Меня даже подбросило. Шикарная идея! По-любому, в инете должна быть инфа о таких островах. Главное, чтобы было побольше вооружения и боеприпасов… ну, если нападут какие-нибудь пираты. И найти посудину, которая доставит меня туда. Сколько же на все это потребуется бабла?Дал себе задание на ближайшие дни собрать максимум информации по этому вопросу и прикинуть бюджет. Ну и конечно, я разыщу всех, кто мне дорог, и мы организуем небольшое поселение. Лену, Валеру (он ведь сейчас жив!), Егорыча и десантуру. Убедить их будет непросто. В этом времени они еще не знакомы со мной. Но я постараюсь.Приободрившись новыми планами, завалился в постель и еще долго ворочался, то так, то этак прокручивая в голове различные ситуации.***Проснулся внезапно от резких звуков. Рука рефлекторно метнулась под подушку, чтобы выхватить револьвер. А, блин! У меня же нет оружия. В этом времени я наивен и беззащитен, как ягненок. Сощурившись от непривычного солнечного света, подошел к окну и закрыл створки. Противный вой чьей-то сигналки стал тише. Но звуки города, машин, вопли детей на улице, возня соседей за стенками вызывают тревогу и раздражение. Я отвык от всего этого в северных лесах.Вновь подкрались панические мысли о нереальности того, что произошло со мной. Тем более при свете дня эти воспоминания поблекли. Мне стоило серьезных усилий, чтобы восстановить все детали, вспомнить цепь событий. Киборг Стас Михайлов – ну бред же! Блин, шаман ведь не предупреждал про такое. Я похолодел от одной только мысли, что все забуду и вернусь к нормальной человеческой жизни.А может, записать то, что было? Я ведь хотел написать книгу. Точняк! Бросившись за комп, сгреб со стола пивные банки и открыл блокнот. Несколько минут тупо сидел, уставившись в пустую страницу. Как же пишутся книги? С чего начать? Так, художественные достоинства не важны. Мне просто нужно зафиксировать все события.За пару часов я накидал подробный план. С улыбкой посмотрел на сотни аккуратных строчек. Прямо дневник выживальщика получается. Мне даже понравилось записывать. А что если и в самом деле написать книгу? Даже ладони вспотели с этой мысли. Это же будет бестселлер покруче «Метро 2033»! Вот и деньжат заработаю на новое убежище. Но успею ли за два года? Да по-любому! Вон уже сколько нахуячил.В горле пересохло. Поднявшись из-за стола, направился на кухню. Заглянул в холодильник, грустно покачав головой. Как я мог быть таким незапасливым? Пустые полки. Лишь две банки пива одиноко пялятся на меня. Надо совершить вылазку для пополнения запасов. Сделав мысленную пометку, прихватил баночку и вернулся за комп.Кряк! Пшшшш! Промочив горло, отставил в сторону пивас и задумчиво поглядел в открытый текстовый документ. Книга, книга… надо бы придумать название. Долго ломать голову не пришлось. Пальцы сами отбарабанили по клавиатуре:«Схрон. Дневник выживальщика».Хых, заебись. Открыв окно, закурил, отхлебнул еще пивка и принялся печатать. Вот это кайф. Чего я раньше этим не занимался? Ничего же сложного. Сощурившись от дыма, заценил первый абзац будущего мирового шедевра:«Я сидел на крыльце своего Схрона и курил горькую слежавшуюся сигарету. Мне было одиноко. Жестокой стеной чернел окружающий лес. Как далеко я в него забрался… С пригорка открывался хороший вид на просторы тайги. А над горизонтом горело зарево ядерных взрывов…»Ништяк. Вообще огонь. Желудок обиженно заворчал. Ладно, вечером допишу. А сейчас пора на вылазку. Творчество нехило так разбудило аппетит.Заглянул в шкаф и с отвращением поглядел на свои шмотки. Джинсы, брюки, рубахи… что за херня? Сделал пометку – раздобыть себе что-нибудь тактическое. Горку там, разгрузку, берцы, термобелье. Одевшись в джинсовый костюм и кроссовки, прошел в прихожую. Взгляд заметался по вешалке в поисках верной «Сайги». Которой, конечно же, нет. Инстинкт параноика воспротивился безумной затее – отправиться в рейд безоружным.Может, взять топор? У меня пылится в кладовке. Но нет. Это может привлечь нездоровое внимание ментов. На кухне скептически перебрал кухонные резаки. Наконец, в глубине столового ящика отыскался откидной нож. Ерунда, конечно, но хоть что-то. Сделал третью пометку – раздобыть оружие как можно скорее. Не факт, что оно понадобится мне прямо сейчас, но душевное спокойствие дороже.Внезапно завибрировал телефон в кармане. Кому и что надо от меня? А вдруг это Вован? Однако на экране грозно мигает рабочий номер. Потеряли уже, суки. А вот хрен вам. Выключив звук, убрал обратно.Взял с полки лопатник. Интересно сколько у меня лавэ? Бля, всего три косаря! На оружие не хватит. Чисто на продукты первой необходимости, пивас и сиги. Хреновато. Рановато, может, я завязал с наемным трудом? Может, стоило дождаться зарплаты с премией? Когда еще я допишу свою книгу…Пофиг! В конце концов, раздобыть в городе немного лавандосика гораздо проще, чем выследить хитрую дичь в заснеженной тайге. Что-нибудь придумаю. Глубоко вздохнув и стиснув рукоять ножа в кармане, я щелкнул замком. Секунду поколебавшись, шагнул за порог. Во внешний мир. Посмотреть полный текст

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

Несмотря на боль от потери самого близкого человека, я не ощутил внутреннее опустошение. Наоборот, по венам бегут сладостные импульсы свободы. Не надо теперь ни за кого переживать, оглядываться. У меня словно руки развязаны. Могу делать, что хочу. О, да! И я буду это делать – мочить вражин днем и ночью, пока не перебью всех до единого. К черту осторожность, к черту скрытность и опасения за Схрон. Теперь я бомж. Но дьявольски опасный, вооруженный и переполненный кипящей злостью. За несколько часов добрались к логову Вована. Можно было и быстрее, однако Егорыч, хоть и держался бодрячком, но прыть свою растерял. Скинув со своих мощных плеч оружие – пулемет, пару «шмайсеров», ленты с патронами, «Сайгу» и рюкзак, – осмотрел деда. Бинты снова напитались кровью, но вроде не сильно. Пожалуй, надо сделать привал. Старче уселся на укрытый шкурой валун и принялся сыпать советами, пока я разводил костер. Как поленья класть, как разжигать. Чем изрядно подзаебал. Но из уважения к возрасту ничего не отвечаю. Поставив на огонь котелок, порылся в Вовановском барахле. Вскоре отыскалась заначка – пять пузырей водки. Дал один деду, пусть подлечится. Остальные убрал в рюкзак. Пока варится каша с тушняком, решил выбраться наружу, осмотреться. Колючий воздух ядерной зимы наполнил мои суровые легкие восхитительной свежестью. Перешагнув обглоданный волками труп ублюдка-Деревяшки, направился к речке. Тут и там из-под снега торчат и другие останки. Славно я тогда всыпал пендосне. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, закурил. Где-то здесь оружие заныкано амерское. Сначала хотел поискать, но, подумав, махнул рукой. Все не утащить. Вообще, планирую сперва доставить Егорыча до хаты, а потом начать кровавую сессию. И армия скоро должна подтянуться. Вольюсь в ее славные ряды. Стану боевым командиром. За свои заслуги перед отечеством, скорей всего, получу офицерскую должность. А что, буду командовать каким-нибудь элитным подразделением, обучать солдат навыкам выживания и тактики. У меня ведь большой опыт в этом вопросе. Из-за деревьев показалась река. Я остановился. Не стоит выходить на открытое пространство, подсказала моя паранойя. Желудок алчно заурчал. Тихо-тихо… сейчас похаваем кашки, накатим под горячее… В этот момент слух уловил звук двигателя, а зоркий взгляд зафиксировал движущуюся точку вдали. Что за херота, блин, едет? Вроде, не быстро. Н-да, обед откладывается, походу… Закинув за спину «Сайгу», помчался со всей прытью. Дед прервал боевую песню, когда я ворвался в пещеру. – Шо, супостаты?! – гаркнул он. – Да, едет кто-то по речке! – Впередь, в атаку! – Егорыч схватил трехлинейку, но тут же сморщился от боли. – Отдыхай, старче! Ты свое отвоевал, за кашей лучше присмотри! Укомплектовав деда парой гранат на всякий случай, я схватил пулемет и полетел обратно. Огонь боевой ярости заполыхал в груди. Примчавшись на место, упал в снег между двух сосен. Поправил сошки, проверил обзор, пулеметную ленту. Ништяк. Неведомый транспорт уже ближе. И не один. Пеших – десятка три. Когда расстояние еще сократилось, я тихо выругался. Это же мои аэросани, блин! Значит, эти гандоны едут из Схрона с моим, сука, добром. Выходит, не всех прикончила радиация? Возможно, амеры закрыли камеру, остановив смертоносное излучение. Да только забыли они про смертоносного Санька. Давайте, ближе, ближе… Пятьсот метров, триста, двести пятьдесят… лежу не шевелясь, лишь палец ласкает гашетку. Ха, да это же не пендосы! Теперь можно разглядеть тулупы, ушанки и косматые бороды деревенских мародеров. Везут добычу к себе. Аэросани неспешно катятся, объезжая промоины и вмерзшие в лед камни. Бандюки беспечно шагают толпой, берданки болтаются на шее или за спиной. Веселятся, передавая друг другу бутылки с пивом. С моим пивом! Совсем рядом, метров сто… БА-БА-БА-БАХ! Получайте, твари! БА-БА-БА-БАХ! Плавно повел хищно дергающийся ствол справа налево и обратно. Аэросани рванули было вперед. Меткая очередь. Аппарат задымился, пошел юзом, винтом рубя в капусту не успевших отскочить бородачей. Полминуты – и от кодлы ничего не осталось. Лишь подергивающиеся недобитки. Пара коротких очередей, наступила тишина. Оставив устало дымящийся пулемет, я вскочил и бросился вперед, тактически вскинув «Сайгу». Где-то поблизости могут быть амеры. Счетчик Гейгера на поясе неприятно застрекотал, когда я начал обходить мертвые тела, направляясь к аэросаням. Упыри вонючие. Приблизился к аппарату. Может, удастся спасти часть припасов? Но где их прятать? Да и радиация… Пендосы не дураки, раз позволили местным забрать пораженные излучением продукты. Тем не менее, подошел к иссеченному пулями корпусу. Неожиданно дверца распахнулась. Мое суровое от невзгод лицо растянулось в счастливой улыбке. Надо же! Кого я вижу! На красный от крови лед, шатаясь вывалился Карлович. Выглядит не важно. Дорогое пальто нараспашку, остатки седых волос на воротнике, харя в струпьях. Понятно, жрал, небось, больше всех мой тушняк. – Здарово, Председатель! – произнес я. – Вы-ы-ы-ш-ш-шивальщик-к-к?.. – Карлович затрясся, будто в припадке, и неожиданно закашлялся. Его согнуло пополам. Из мерзкой пасти хлынула рвота. – БЫДЫЩ! – рявкнула «Сайга». – ААААААААААААААААААААААААААА!!! – разнеслось на весь лес. Заряд картечи отстрелил жирную ногу ублюдка. ДЫЩЬ! Минус рука. Медленно обошел, с удовольствием наблюдая за страданиями этого козла. От выстрела в брюхо меня чуть не забрызгало взметнувшимися потрохами, но я ловко увернулся. Направив ствол карабина в лоб, нажал спуск. Мозги и половину черепной коробки разбросало в радиусе трех метров. Ништяк. Бывают и у выживальщиков радостные минуты. Но не успел я насладиться победой и наполнить никотином легкие, как… Вжиу! Бля, по мне стреляют! Вжиу-вжиу! Коварный свист совсем рядом. Тактическим броском метнулся за аэросани. БАМС! ДЗИНЬ! ТРЯМС! Осколки обшивки посыпались на голову. Откуда лупят-то?! Я прополз и высунулся с другой стороны. Все стихло. Быстро перезарядил карабин. Слабый ветерок донес возгласы. Пендосы, чтоб их! Блин, и пулемет далеко. Снова выглянул. Тут же замолотили сразу из нескольких стволов. Зато успел разглядеть, откуда стреляют. Гады подошли под прикрытием леса. Херовая ситуация. Сейчас по-любому обойдут! А до берега несколько десятков метров. Дождавшись затишья, я выскочил с другой стороны и послал серию выстрелов по прибрежным кустам. Воздух вокруг вскипел, жесткая ответка заставила укрыться, сжаться за хлипким корпусом. Бля… – Гоу! Гоу! Выходят на реку, непрерывно обрабатывая мою позицию. Где же дед? Неужели не слышит пальбу? Но что он сделает один, раненый?.. Я вытащил из подсумка тяжелую немецкую гранату. Хрен они меня возьмут живым. Прощай, этот прекрасный мир! Пусть только подойдут ближе, может, заберу нескольких на тот свет… жаль только Зюзю, которая сидит во внутреннем кармане. Пострадает ни за что, бедная амфибия. Вдруг все стихло. Раздался знакомый властный голос: – Говорит Уайт! Я знаю, это ты, Санек! Бросай оружие! – Иди и возьми его сам, ублюдок пендосский! – крикнул я. – Я понимаю твои чувства, Санек! Но давай прекратим кровопролитие! – Что ты хочешь? – Я хочу мира! Правда! – Поэтому ты разграбил мое убежище?! – Санек, послушай… В этот момент я высунулся и опустошил магазин в яростном порыве. Но только нырнул обратно, мощный удар выбил оружие из рук. Бля! Как они успели подкрасться?! Рожа пендоса укутана теплым платком, глаза под тактическими очками контролируют каждое движение. Он покачал головой, когда моя рука потянулась к оставленной на снегу гранате. Подбежало еще несколько солдат. Рывком подняли. Скрутили быстро, умело. Револьвер перекочевал во вражеские лапы вместе с карабином. Содрали разгрузку. Откидывая ботинками ошметки деревенских олухов, твердой походкой ко мне шагает полковник Уайт собственной персоной. В глазах помимо огонька победителя что-то еще. Сочувствие? Не думаю… *** – Санек, я на твоей стороне, – доверительно произнес Уайт, – не надо глядеть на меня и моих ребят, как на врагов. Мы все в одной лодке. Все хотим выжить. Так что, поговорим? Как добрые друзья. Перед моим взором пронеслись лица Валеры, Стаса Михайлова, Лены… – Не о чем нам с тобой разговаривать, лживая скотина! Полковник грустно покачал головой. – А ведь этот район специально не бомбили. Что-то скрыто там, – он топнул ботинком, – в недрах земли! Расскажи, Александр, ради чего мы здесь? Как это найти? Я же вижу, ты что-то знаешь… Я обвел взглядом окрестности, отовсюду стекаются группы пендосов. Честно говоря, мне ничего не остается, кроме как тянуть время. А в пещерах будет возможность скрыться от этих тупорылых янки. Доберусь до бункера Ульриха и нашпигую пулями ублюдков, топчущих нашу землю. – Ладно… хорошо… твоя взяла, Уайт, – ответил я. – Здесь неподалеку пещера. В ней база нацистов. Какая-то секретная биолаборатория. – Что? Нацистов? – Да, со времен Второй мировой. – Я ведь хотел по-хорошему, а ты за дураков нас держишь, – вздохнул полковник. – Могу отвести, если не веришь… – Дай сюда! – Уайт забрал у одного из солдат мой револьвер, коротко кивнул. Удар сзади, лед резко ударил в колени, суставы моих крепких рук пронзила боль, хватка держащих оккупантов усилилась. Полковник улыбнулся, крутанув барабан. Красиво заиграли блики на хромированном корпусе. Медленно скрипнул курок. – Твою мать! Говори быстро, сучара! – вдруг заорал он, упирая мне в глаз ствол револьвера. – Что там есть??!!! – Эй, я же сказал правду! Здесь под землей база фашистов! – Фашистов?! Фашистов?.. Ты пудришь мне голову этими сказками?! Мы ищем совсем другое, и ты знаешь что! Если через неделю я не выйду на связь и не сообщу об успехе, наша подлодка накроет гребаными, мать их, нюками все в радиусе ста километров! Говори! – Если скажу, отпустишь? Полковник убрал револьвер, несколько секунд пристально глядел, а потом неожиданно расхохотался. – Ты… реально думаешь… что останешься жив, после того, как вы истребили большую часть моих людей? – спросил он, давясь от смеха. – Это не я, это Ульрих. Ну, тот фашист из подземелий… – Уах-ха-ха-ха!!! Короткий свист. ТУНЦ! Хохот резко оборвался. Подняв голову, я увидел стрелу, по самое оперение вонзившуюся в пасть пендосского командира. Солдаты загалдели. Один из держащих меня дико заголосил. Хватка ослабла. Уайт свалился, разбрызгивая кровь, его подхватило несколько рук. Что, блять, тут происходит? Как наглые комары завизжали стрелы, вылетающие из-за деревьев на противоположном берегу. Солдаты принялись беспорядочно поливать лес, откуда продолжает лететь бесшумная смерть. Я понял, что меня никто не держит, и пригнулся. Не хватало еще попасть под замес. Что это за чингачгуки атакуют? Явно не российская армия. Мой револьвер! Вот он, рядом с трупом Уайта! Пополз на локтях. Вокруг мелькают ноги, стрельба, вопли, один за другим валятся пендосы. Ништяк. Схватив пушку, тут же вальнул ближайших янки. Остальные, успев перегруппироваться, отходят к другому берегу. А вот и «Сайга». Ништяк. Я привалился спиной к расстрелянному корпусу аэросаней, переводя дух. Хотел перебежать на сторону своих неизвестных спасителей, но непрекращающийся шквал огня остудил этот порыв. Стрелы продолжают вылетать, но вяло, пендосы оказались вне досягаемости. Неожиданно лед подо мной мелко задрожал. Я услышал набирающий силу рев мотора, а через пару секунд из-за поворота реки выскочила странная гусеничная хуйня. Типа танкетки, не особо в них разбираюсь. Яростно поливая огнем из спаренного пулемета, коробочка помчалась в мою сторону. Деревья и кусты затрещали, валясь под бешеным огнем. Янкесы отступили в лес. Пока я соображал, сейчас дать деру в спасительную чащу или чуть позже, когда все утихнет, бронемашина подъехала, крутанулась на месте, круша аэросани. Суровые гусеницы в кровавую кашу расплющили полковника. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Амерские пули все еще летят из леса, бессильно звеня по броне чудо-машинки. Пулеметы оглушительно, не переставая, кашляют, методично выкашивая противника. У кромки леса возникли фигуры в зеленых балахонах с луками. Веганы! Я переполз под защиту брони. Распахнулся боковой люк, две мощные ноги упруго, но массивно, приземлились прямо перед носом. Даже сказать ничего не успел, накачанная рука вздернула мой неслабый организм, как стрела башенного крана. – Ты хуле разлегся, братка?! – пророкотал знакомый голос. – Вован! – В коробочку, нах! Я, не став медлить, запрыгнул внутрь машины. Лысый чувак в зеленой накидке, кивнул мне, сноровисто меняя пулеметные ленты в башне. – Привет, Санек! – с водительского кресла улыбнулся Юрик. – Какая встреча! – уже ничему не удивляясь, ответил я. – Не знал, что ты умеешь водить такие штуки! – Я же на тракторном заводе работал, все то же самое, в принципе… – Харэ пиздеть! – заорал с брони десантура. – Эй, зелень, в атаку, нахой! Юрик задергал рычаги, машина рванула, меня отбросило на лавку. Вован, держась одной рукой, стреляет из АК. Может, и я пригожусь для атаки? Где второй люк? Снаружи мерзко застучали пули. Танкетка завиляла, моя рука вцепилась в поручень. Ну его нахрен, сперва остановимся. – РПГшник! Юрас, налево нахуй! Налево! – дико заорал десантник. – Уводи ебанаврот!!! Газу, блять!!! Снаружи ебнуло. Машина качнулась. Юрик, видать, поддал, потому что двигатель взвыл на максимальных оборотах. – Ебать! – Вован, нырнул внутрь, тряся башкой. – Сука, берет сдуло, блять! Разворачивай, нах! Над нами снова заработал пулемет. Юрик проорал между очередями: – Куда?! Я ни черта не вижу! В этот момент, словно сам Тор хуйнул своим молотом по машине. Спереди брызнули искры, вскрикнул Юрик. Меня приложило башкой об переборку, дьявольский звон в черепе, в глазах задвоилось. Вован что-то орет мне в лицо, но я не слышу. Едкий дым проник в легкие. – Покинуть борт, нах! – донеслись, наконец, слова десантника. – Юрас, ебать! Хватай его, Санек!!! Подхватив нашего водителя, выскочили наружу. Веган-пулеметчик помог принять тело. Рожа Юрца сильно обгорела, одежда тлеет и дымится. – Скажи своим, пусть отходят, лысый! – рыкнул Вовчик. Веган кивнул, распрямился, чтобы бежать, и тут же несколько пуль подсекли, пронзая зеленый балахон во многих местах. Труп шмякнулся о гусеницу. Мы пригнулись возле разгорающейся танкетки. – Ебать! – прогудел Вован. – Блин, валим, щас ебанет! – крикнул я. – Вижу, нах! – Саня! – Рука в пузырях ожогов схватила меня за воротник. Юрик сел, хлопая глазами. – Зюзя моя жива?! – Лежи, дурак, не вставай! – Я пальнул несколько раз в сторону леса, где видны вспышки автоматических винтовок. Патроны, сука, закончились. – Саня! Что с Зюзей?! Блин, совсем забыл про жабу! Она же со мной. Дам Юрику лизнуть, все равно тот уже не жилец. Я вытащил Зюзю из внутреннего кармана. Амфибия, вздрагивая от пальбы, поежилась на холодном ветру. В глазах Юрца сверкнули слезы радости. Схватив жабу, он размашисто облизнул пупырчатую спинку. – Сохрани ее, Санек! – Ты куда, сиди! – Я спрятал жабу обратно. – Уходите! – Он поднялся, доставая из-под дубленки катану. Вокруг головы Юрика возник светящийся вихрь. Бурлящий водоворот силы врывается в центр его лба, жилы и артерии словно вспыхнули изнутри, просвечивая кожу. Я помотал головой. Наверно, вижу это потому что и сам лизал жабу пару раз? – Стой, нах! – крикнул Вован, перезаряжая автомат. Он хотел ухватить за рукав, но Юрик уже вышел из-за машины. Лед вспыхнул фонтанчиками. ВДВ отпрянул назад. – Надо уходить, Вован. Юрик отвлечет, – сказал я, глядя, как тот нетвердой походкой идет в сторону леса. Пули свистят вокруг, не причиняя ни малейшего вреда. От взмахов катаны, вихри энергии собираются в древние лабиринты иероглифов. На секунду среди них показался ухмыляющийся в оскале лик Бога Смерти. – Бля! Ска! – зло сплюнув, Вован отстрелял магазин. – Пустой! Отходим, нах! – Да… – кивнул я. В этот момент на спине Юрца вспыхнули красные бутоны. Тело задергалось, а ноги продолжают идти. Жар от машины стал нестерпимым. Пригнувшись, мы побежали в сторону леса. Лишь на миг я обернулся. Веганы разбегаются, погибая под огнем один за другим. Теперь амеры пошли в атаку, затопали по алому льду. И Юрик врубившись в ряды, не обращая внимания на пули, смертельным вентилятором принялся рубить направо и налево. Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно. Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки. – Жаль, нах… – печально пробасил Вован, – хорошая, блять, коробочка. Была. – Пошли, это всего лишь железо, – сказал я. – Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел? Я кивнул, припоминая тройки и семерки. – Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, – хохотнул десантура. Затем вздохнул. – Не успел, бляха… Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса. *** Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках зафыркали, почуяв запах крови и пороха. – Ну че, бля?! Больше некого ждать? – спросил десантура. – Нет… Вован… остальные… все… – выдал запыхавшийся веган. – Амеры на хвосте… – Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! – рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку. Посмотреть полный текст

Несмотря на боль от потери самого близкого человека, я не ощутил внутреннее опустошение. Наоборот, по венам бегут сладостные импульсы свободы. Не надо теперь ни за кого переживать, оглядываться. У меня словно руки развязаны. Могу делать, что хочу. О, да! И я буду это делать – мочить вражин днем и ночью, пока не перебью всех до единого. К черту осторожность, к черту скрытность и опасения за Схрон. Теперь я бомж. Но дьявольски опасный, вооруженный и переполненный кипящей злостью. За несколько часов добрались к логову Вована. Можно было и быстрее, однако Егорыч, хоть и держался бодрячком, но прыть свою растерял. Скинув со своих мощных плеч оружие – пулемет, пару «шмайсеров», ленты с патронами, «Сайгу» и рюкзак, – осмотрел деда. Бинты снова напитались кровью, но вроде не сильно. Пожалуй, надо сделать привал. Старче уселся на укрытый шкурой валун и принялся сыпать советами, пока я разводил костер. Как поленья класть, как разжигать. Чем изрядно подзаебал. Но из уважения к возрасту ничего не отвечаю. Поставив на огонь котелок, порылся в Вовановском барахле. Вскоре отыскалась заначка – пять пузырей водки. Дал один деду, пусть подлечится. Остальные убрал в рюкзак. Пока варится каша с тушняком, решил выбраться наружу, осмотреться. Колючий воздух ядерной зимы наполнил мои суровые легкие восхитительной свежестью. Перешагнув обглоданный волками труп ублюдка-Деревяшки, направился к речке. Тут и там из-под снега торчат и другие останки. Славно я тогда всыпал пендосне. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, закурил. Где-то здесь оружие заныкано амерское. Сначала хотел поискать, но, подумав, махнул рукой. Все не утащить. Вообще, планирую сперва доставить Егорыча до хаты, а потом начать кровавую сессию. И армия скоро должна подтянуться. Вольюсь в ее славные ряды. Стану боевым командиром. За свои заслуги перед отечеством, скорей всего, получу офицерскую должность. А что, буду командовать каким-нибудь элитным подразделением, обучать солдат навыкам выживания и тактики. У меня ведь большой опыт в этом вопросе. Из-за деревьев показалась река. Я остановился. Не стоит выходить на открытое пространство, подсказала моя паранойя. Желудок алчно заурчал. Тихо-тихо… сейчас похаваем кашки, накатим под горячее… В этот момент слух уловил звук двигателя, а зоркий взгляд зафиксировал движущуюся точку вдали. Что за херота, блин, едет? Вроде, не быстро. Н-да, обед откладывается, походу… Закинув за спину «Сайгу», помчался со всей прытью. Дед прервал боевую песню, когда я ворвался в пещеру. – Шо, супостаты?! – гаркнул он. – Да, едет кто-то по речке! – Впередь, в атаку! – Егорыч схватил трехлинейку, но тут же сморщился от боли. – Отдыхай, старче! Ты свое отвоевал, за кашей лучше присмотри! Укомплектовав деда парой гранат на всякий случай, я схватил пулемет и полетел обратно. Огонь боевой ярости заполыхал в груди. Примчавшись на место, упал в снег между двух сосен. Поправил сошки, проверил обзор, пулеметную ленту. Ништяк. Неведомый транспорт уже ближе. И не один. Пеших – десятка три. Когда расстояние еще сократилось, я тихо выругался. Это же мои аэросани, блин! Значит, эти гандоны едут из Схрона с моим, сука, добром. Выходит, не всех прикончила радиация? Возможно, амеры закрыли камеру, остановив смертоносное излучение. Да только забыли они про смертоносного Санька. Давайте, ближе, ближе… Пятьсот метров, триста, двести пятьдесят… лежу не шевелясь, лишь палец ласкает гашетку. Ха, да это же не пендосы! Теперь можно разглядеть тулупы, ушанки и косматые бороды деревенских мародеров. Везут добычу к себе. Аэросани неспешно катятся, объезжая промоины и вмерзшие в лед камни. Бандюки беспечно шагают толпой, берданки болтаются на шее или за спиной. Веселятся, передавая друг другу бутылки с пивом. С моим пивом! Совсем рядом, метров сто… БА-БА-БА-БАХ! Получайте, твари! БА-БА-БА-БАХ! Плавно повел хищно дергающийся ствол справа налево и обратно. Аэросани рванули было вперед. Меткая очередь. Аппарат задымился, пошел юзом, винтом рубя в капусту не успевших отскочить бородачей. Полминуты – и от кодлы ничего не осталось. Лишь подергивающиеся недобитки. Пара коротких очередей, наступила тишина. Оставив устало дымящийся пулемет, я вскочил и бросился вперед, тактически вскинув «Сайгу». Где-то поблизости могут быть амеры. Счетчик Гейгера на поясе неприятно застрекотал, когда я начал обходить мертвые тела, направляясь к аэросаням. Упыри вонючие. Приблизился к аппарату. Может, удастся спасти часть припасов? Но где их прятать? Да и радиация… Пендосы не дураки, раз позволили местным забрать пораженные излучением продукты. Тем не менее, подошел к иссеченному пулями корпусу. Неожиданно дверца распахнулась. Мое суровое от невзгод лицо растянулось в счастливой улыбке. Надо же! Кого я вижу! На красный от крови лед, шатаясь вывалился Карлович. Выглядит не важно. Дорогое пальто нараспашку, остатки седых волос на воротнике, харя в струпьях. Понятно, жрал, небось, больше всех мой тушняк. – Здарово, Председатель! – произнес я. – Вы-ы-ы-ш-ш-шивальщик-к-к?.. – Карлович затрясся, будто в припадке, и неожиданно закашлялся. Его согнуло пополам. Из мерзкой пасти хлынула рвота. – БЫДЫЩ! – рявкнула «Сайга». – ААААААААААААААААААААААААААА!!! – разнеслось на весь лес. Заряд картечи отстрелил жирную ногу ублюдка. ДЫЩЬ! Минус рука. Медленно обошел, с удовольствием наблюдая за страданиями этого козла. От выстрела в брюхо меня чуть не забрызгало взметнувшимися потрохами, но я ловко увернулся. Направив ствол карабина в лоб, нажал спуск. Мозги и половину черепной коробки разбросало в радиусе трех метров. Ништяк. Бывают и у выживальщиков радостные минуты. Но не успел я насладиться победой и наполнить никотином легкие, как… Вжиу! Бля, по мне стреляют! Вжиу-вжиу! Коварный свист совсем рядом. Тактическим броском метнулся за аэросани. БАМС! ДЗИНЬ! ТРЯМС! Осколки обшивки посыпались на голову. Откуда лупят-то?! Я прополз и высунулся с другой стороны. Все стихло. Быстро перезарядил карабин. Слабый ветерок донес возгласы. Пендосы, чтоб их! Блин, и пулемет далеко. Снова выглянул. Тут же замолотили сразу из нескольких стволов. Зато успел разглядеть, откуда стреляют. Гады подошли под прикрытием леса. Херовая ситуация. Сейчас по-любому обойдут! А до берега несколько десятков метров. Дождавшись затишья, я выскочил с другой стороны и послал серию выстрелов по прибрежным кустам. Воздух вокруг вскипел, жесткая ответка заставила укрыться, сжаться за хлипким корпусом. Бля… – Гоу! Гоу! Выходят на реку, непрерывно обрабатывая мою позицию. Где же дед? Неужели не слышит пальбу? Но что он сделает один, раненый?.. Я вытащил из подсумка тяжелую немецкую гранату. Хрен они меня возьмут живым. Прощай, этот прекрасный мир! Пусть только подойдут ближе, может, заберу нескольких на тот свет… жаль только Зюзю, которая сидит во внутреннем кармане. Пострадает ни за что, бедная амфибия. Вдруг все стихло. Раздался знакомый властный голос: – Говорит Уайт! Я знаю, это ты, Санек! Бросай оружие! – Иди и возьми его сам, ублюдок пендосский! – крикнул я. – Я понимаю твои чувства, Санек! Но давай прекратим кровопролитие! – Что ты хочешь? – Я хочу мира! Правда! – Поэтому ты разграбил мое убежище?! – Санек, послушай… В этот момент я высунулся и опустошил магазин в яростном порыве. Но только нырнул обратно, мощный удар выбил оружие из рук. Бля! Как они успели подкрасться?! Рожа пендоса укутана теплым платком, глаза под тактическими очками контролируют каждое движение. Он покачал головой, когда моя рука потянулась к оставленной на снегу гранате. Подбежало еще несколько солдат. Рывком подняли. Скрутили быстро, умело. Револьвер перекочевал во вражеские лапы вместе с карабином. Содрали разгрузку. Откидывая ботинками ошметки деревенских олухов, твердой походкой ко мне шагает полковник Уайт собственной персоной. В глазах помимо огонька победителя что-то еще. Сочувствие? Не думаю… *** – Санек, я на твоей стороне, – доверительно произнес Уайт, – не надо глядеть на меня и моих ребят, как на врагов. Мы все в одной лодке. Все хотим выжить. Так что, поговорим? Как добрые друзья. Перед моим взором пронеслись лица Валеры, Стаса Михайлова, Лены… – Не о чем нам с тобой разговаривать, лживая скотина! Полковник грустно покачал головой. – А ведь этот район специально не бомбили. Что-то скрыто там, – он топнул ботинком, – в недрах земли! Расскажи, Александр, ради чего мы здесь? Как это найти? Я же вижу, ты что-то знаешь… Я обвел взглядом окрестности, отовсюду стекаются группы пендосов. Честно говоря, мне ничего не остается, кроме как тянуть время. А в пещерах будет возможность скрыться от этих тупорылых янки. Доберусь до бункера Ульриха и нашпигую пулями ублюдков, топчущих нашу землю. – Ладно… хорошо… твоя взяла, Уайт, – ответил я. – Здесь неподалеку пещера. В ней база нацистов. Какая-то секретная биолаборатория. – Что? Нацистов? – Да, со времен Второй мировой. – Я ведь хотел по-хорошему, а ты за дураков нас держишь, – вздохнул полковник. – Могу отвести, если не веришь… – Дай сюда! – Уайт забрал у одного из солдат мой револьвер, коротко кивнул. Удар сзади, лед резко ударил в колени, суставы моих крепких рук пронзила боль, хватка держащих оккупантов усилилась. Полковник улыбнулся, крутанув барабан. Красиво заиграли блики на хромированном корпусе. Медленно скрипнул курок. – Твою мать! Говори быстро, сучара! – вдруг заорал он, упирая мне в глаз ствол револьвера. – Что там есть??!!! – Эй, я же сказал правду! Здесь под землей база фашистов! – Фашистов?! Фашистов?.. Ты пудришь мне голову этими сказками?! Мы ищем совсем другое, и ты знаешь что! Если через неделю я не выйду на связь и не сообщу об успехе, наша подлодка накроет гребаными, мать их, нюками все в радиусе ста километров! Говори! – Если скажу, отпустишь? Полковник убрал револьвер, несколько секунд пристально глядел, а потом неожиданно расхохотался. – Ты… реально думаешь… что останешься жив, после того, как вы истребили большую часть моих людей? – спросил он, давясь от смеха. – Это не я, это Ульрих. Ну, тот фашист из подземелий… – Уах-ха-ха-ха!!! Короткий свист. ТУНЦ! Хохот резко оборвался. Подняв голову, я увидел стрелу, по самое оперение вонзившуюся в пасть пендосского командира. Солдаты загалдели. Один из держащих меня дико заголосил. Хватка ослабла. Уайт свалился, разбрызгивая кровь, его подхватило несколько рук. Что, блять, тут происходит? Как наглые комары завизжали стрелы, вылетающие из-за деревьев на противоположном берегу. Солдаты принялись беспорядочно поливать лес, откуда продолжает лететь бесшумная смерть. Я понял, что меня никто не держит, и пригнулся. Не хватало еще попасть под замес. Что это за чингачгуки атакуют? Явно не российская армия. Мой револьвер! Вот он, рядом с трупом Уайта! Пополз на локтях. Вокруг мелькают ноги, стрельба, вопли, один за другим валятся пендосы. Ништяк. Схватив пушку, тут же вальнул ближайших янки. Остальные, успев перегруппироваться, отходят к другому берегу. А вот и «Сайга». Ништяк. Я привалился спиной к расстрелянному корпусу аэросаней, переводя дух. Хотел перебежать на сторону своих неизвестных спасителей, но непрекращающийся шквал огня остудил этот порыв. Стрелы продолжают вылетать, но вяло, пендосы оказались вне досягаемости. Неожиданно лед подо мной мелко задрожал. Я услышал набирающий силу рев мотора, а через пару секунд из-за поворота реки выскочила странная гусеничная хуйня. Типа танкетки, не особо в них разбираюсь. Яростно поливая огнем из спаренного пулемета, коробочка помчалась в мою сторону. Деревья и кусты затрещали, валясь под бешеным огнем. Янкесы отступили в лес. Пока я соображал, сейчас дать деру в спасительную чащу или чуть позже, когда все утихнет, бронемашина подъехала, крутанулась на месте, круша аэросани. Суровые гусеницы в кровавую кашу расплющили полковника. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Амерские пули все еще летят из леса, бессильно звеня по броне чудо-машинки. Пулеметы оглушительно, не переставая, кашляют, методично выкашивая противника. У кромки леса возникли фигуры в зеленых балахонах с луками. Веганы! Я переполз под защиту брони. Распахнулся боковой люк, две мощные ноги упруго, но массивно, приземлились прямо перед носом. Даже сказать ничего не успел, накачанная рука вздернула мой неслабый организм, как стрела башенного крана. – Ты хуле разлегся, братка?! – пророкотал знакомый голос. – Вован! – В коробочку, нах! Я, не став медлить, запрыгнул внутрь машины. Лысый чувак в зеленой накидке, кивнул мне, сноровисто меняя пулеметные ленты в башне. – Привет, Санек! – с водительского кресла улыбнулся Юрик. – Какая встреча! – уже ничему не удивляясь, ответил я. – Не знал, что ты умеешь водить такие штуки! – Я же на тракторном заводе работал, все то же самое, в принципе… – Харэ пиздеть! – заорал с брони десантура. – Эй, зелень, в атаку, нахой! Юрик задергал рычаги, машина рванула, меня отбросило на лавку. Вован, держась одной рукой, стреляет из АК. Может, и я пригожусь для атаки? Где второй люк? Снаружи мерзко застучали пули. Танкетка завиляла, моя рука вцепилась в поручень. Ну его нахрен, сперва остановимся. – РПГшник! Юрас, налево нахуй! Налево! – дико заорал десантник. – Уводи ебанаврот!!! Газу, блять!!! Снаружи ебнуло. Машина качнулась. Юрик, видать, поддал, потому что двигатель взвыл на максимальных оборотах. – Ебать! – Вован, нырнул внутрь, тряся башкой. – Сука, берет сдуло, блять! Разворачивай, нах! Над нами снова заработал пулемет. Юрик проорал между очередями: – Куда?! Я ни черта не вижу! В этот момент, словно сам Тор хуйнул своим молотом по машине. Спереди брызнули искры, вскрикнул Юрик. Меня приложило башкой об переборку, дьявольский звон в черепе, в глазах задвоилось. Вован что-то орет мне в лицо, но я не слышу. Едкий дым проник в легкие. – Покинуть борт, нах! – донеслись, наконец, слова десантника. – Юрас, ебать! Хватай его, Санек!!! Подхватив нашего водителя, выскочили наружу. Веган-пулеметчик помог принять тело. Рожа Юрца сильно обгорела, одежда тлеет и дымится. – Скажи своим, пусть отходят, лысый! – рыкнул Вовчик. Веган кивнул, распрямился, чтобы бежать, и тут же несколько пуль подсекли, пронзая зеленый балахон во многих местах. Труп шмякнулся о гусеницу. Мы пригнулись возле разгорающейся танкетки. – Ебать! – прогудел Вован. – Блин, валим, щас ебанет! – крикнул я. – Вижу, нах! – Саня! – Рука в пузырях ожогов схватила меня за воротник. Юрик сел, хлопая глазами. – Зюзя моя жива?! – Лежи, дурак, не вставай! – Я пальнул несколько раз в сторону леса, где видны вспышки автоматических винтовок. Патроны, сука, закончились. – Саня! Что с Зюзей?! Блин, совсем забыл про жабу! Она же со мной. Дам Юрику лизнуть, все равно тот уже не жилец. Я вытащил Зюзю из внутреннего кармана. Амфибия, вздрагивая от пальбы, поежилась на холодном ветру. В глазах Юрца сверкнули слезы радости. Схватив жабу, он размашисто облизнул пупырчатую спинку. – Сохрани ее, Санек! – Ты куда, сиди! – Я спрятал жабу обратно. – Уходите! – Он поднялся, доставая из-под дубленки катану. Вокруг головы Юрика возник светящийся вихрь. Бурлящий водоворот силы врывается в центр его лба, жилы и артерии словно вспыхнули изнутри, просвечивая кожу. Я помотал головой. Наверно, вижу это потому что и сам лизал жабу пару раз? – Стой, нах! – крикнул Вован, перезаряжая автомат. Он хотел ухватить за рукав, но Юрик уже вышел из-за машины. Лед вспыхнул фонтанчиками. ВДВ отпрянул назад. – Надо уходить, Вован. Юрик отвлечет, – сказал я, глядя, как тот нетвердой походкой идет в сторону леса. Пули свистят вокруг, не причиняя ни малейшего вреда. От взмахов катаны, вихри энергии собираются в древние лабиринты иероглифов. На секунду среди них показался ухмыляющийся в оскале лик Бога Смерти. – Бля! Ска! – зло сплюнув, Вован отстрелял магазин. – Пустой! Отходим, нах! – Да… – кивнул я. В этот момент на спине Юрца вспыхнули красные бутоны. Тело задергалось, а ноги продолжают идти. Жар от машины стал нестерпимым. Пригнувшись, мы побежали в сторону леса. Лишь на миг я обернулся. Веганы разбегаются, погибая под огнем один за другим. Теперь амеры пошли в атаку, затопали по алому льду. И Юрик врубившись в ряды, не обращая внимания на пули, смертельным вентилятором принялся рубить направо и налево. Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно. Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки. – Жаль, нах… – печально пробасил Вован, – хорошая, блять, коробочка. Была. – Пошли, это всего лишь железо, – сказал я. – Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел? Я кивнул, припоминая тройки и семерки. – Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, – хохотнул десантура. Затем вздохнул. – Не успел, бляха… Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса. *** Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках зафыркали, почуяв запах крови и пороха. – Ну че, бля?! Больше некого ждать? – спросил десантура. – Нет… Вован… остальные… все… – выдал запыхавшийся веган. – Амеры на хвосте… – Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! – рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку. Посмотреть полный текст

Несмотря на боль от потери самого близкого человека, я не ощутил внутреннее опустошение. Наоборот, по венам бегут сладостные импульсы свободы. Не надо теперь ни за кого переживать, оглядываться. У меня словно руки развязаны. Могу делать, что хочу. О, да! И я буду это делать – мочить вражин днем и ночью, пока не перебью всех до единого. К черту осторожность, к черту скрытность и опасения за Схрон. Теперь я бомж. Но дьявольски опасный, вооруженный и переполненный кипящей злостью. За несколько часов добрались к логову Вована. Можно было и быстрее, однако Егорыч, хоть и держался бодрячком, но прыть свою растерял. Скинув со своих мощных плеч оружие – пулемет, пару «шмайсеров», ленты с патронами, «Сайгу» и рюкзак, – осмотрел деда. Бинты снова напитались кровью, но вроде не сильно. Пожалуй, надо сделать привал. Старче уселся на укрытый шкурой валун и принялся сыпать советами, пока я разводил костер. Как поленья класть, как разжигать. Чем изрядно подзаебал. Но из уважения к возрасту ничего не отвечаю. Поставив на огонь котелок, порылся в Вовановском барахле. Вскоре отыскалась заначка – пять пузырей водки. Дал один деду, пусть подлечится. Остальные убрал в рюкзак. Пока варится каша с тушняком, решил выбраться наружу, осмотреться. Колючий воздух ядерной зимы наполнил мои суровые легкие восхитительной свежестью. Перешагнув обглоданный волками труп ублюдка-Деревяшки, направился к речке. Тут и там из-под снега торчат и другие останки. Славно я тогда всыпал пендосне. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, закурил. Где-то здесь оружие заныкано амерское. Сначала хотел поискать, но, подумав, махнул рукой. Все не утащить. Вообще, планирую сперва доставить Егорыча до хаты, а потом начать кровавую сессию. И армия скоро должна подтянуться. Вольюсь в ее славные ряды. Стану боевым командиром. За свои заслуги перед отечеством, скорей всего, получу офицерскую должность. А что, буду командовать каким-нибудь элитным подразделением, обучать солдат навыкам выживания и тактики. У меня ведь большой опыт в этом вопросе. Из-за деревьев показалась река. Я остановился. Не стоит выходить на открытое пространство, подсказала моя паранойя. Желудок алчно заурчал. Тихо-тихо… сейчас похаваем кашки, накатим под горячее… В этот момент слух уловил звук двигателя, а зоркий взгляд зафиксировал движущуюся точку вдали. Что за херота, блин, едет? Вроде, не быстро. Н-да, обед откладывается, походу… Закинув за спину «Сайгу», помчался со всей прытью. Дед прервал боевую песню, когда я ворвался в пещеру. – Шо, супостаты?! – гаркнул он. – Да, едет кто-то по речке! – Впередь, в атаку! – Егорыч схватил трехлинейку, но тут же сморщился от боли. – Отдыхай, старче! Ты свое отвоевал, за кашей лучше присмотри! Укомплектовав деда парой гранат на всякий случай, я схватил пулемет и полетел обратно. Огонь боевой ярости заполыхал в груди. Примчавшись на место, упал в снег между двух сосен. Поправил сошки, проверил обзор, пулеметную ленту. Ништяк. Неведомый транспорт уже ближе. И не один. Пеших – десятка три. Когда расстояние еще сократилось, я тихо выругался. Это же мои аэросани, блин! Значит, эти гандоны едут из Схрона с моим, сука, добром. Выходит, не всех прикончила радиация? Возможно, амеры закрыли камеру, остановив смертоносное излучение. Да только забыли они про смертоносного Санька. Давайте, ближе, ближе… Пятьсот метров, триста, двести пятьдесят… лежу не шевелясь, лишь палец ласкает гашетку. Ха, да это же не пендосы! Теперь можно разглядеть тулупы, ушанки и косматые бороды деревенских мародеров. Везут добычу к себе. Аэросани неспешно катятся, объезжая промоины и вмерзшие в лед камни. Бандюки беспечно шагают толпой, берданки болтаются на шее или за спиной. Веселятся, передавая друг другу бутылки с пивом. С моим пивом! Совсем рядом, метров сто… БА-БА-БА-БАХ! Получайте, твари! БА-БА-БА-БАХ! Плавно повел хищно дергающийся ствол справа налево и обратно. Аэросани рванули было вперед. Меткая очередь. Аппарат задымился, пошел юзом, винтом рубя в капусту не успевших отскочить бородачей. Полминуты – и от кодлы ничего не осталось. Лишь подергивающиеся недобитки. Пара коротких очередей, наступила тишина. Оставив устало дымящийся пулемет, я вскочил и бросился вперед, тактически вскинув «Сайгу». Где-то поблизости могут быть амеры. Счетчик Гейгера на поясе неприятно застрекотал, когда я начал обходить мертвые тела, направляясь к аэросаням. Упыри вонючие. Приблизился к аппарату. Может, удастся спасти часть припасов? Но где их прятать? Да и радиация… Пендосы не дураки, раз позволили местным забрать пораженные излучением продукты. Тем не менее, подошел к иссеченному пулями корпусу. Неожиданно дверца распахнулась. Мое суровое от невзгод лицо растянулось в счастливой улыбке. Надо же! Кого я вижу! На красный от крови лед, шатаясь вывалился Карлович. Выглядит не важно. Дорогое пальто нараспашку, остатки седых волос на воротнике, харя в струпьях. Понятно, жрал, небось, больше всех мой тушняк. – Здарово, Председатель! – произнес я. – Вы-ы-ы-ш-ш-шивальщик-к-к?.. – Карлович затрясся, будто в припадке, и неожиданно закашлялся. Его согнуло пополам. Из мерзкой пасти хлынула рвота. – БЫДЫЩ! – рявкнула «Сайга». – ААААААААААААААААААААААААААА!!! – разнеслось на весь лес. Заряд картечи отстрелил жирную ногу ублюдка. ДЫЩЬ! Минус рука. Медленно обошел, с удовольствием наблюдая за страданиями этого козла. От выстрела в брюхо меня чуть не забрызгало взметнувшимися потрохами, но я ловко увернулся. Направив ствол карабина в лоб, нажал спуск. Мозги и половину черепной коробки разбросало в радиусе трех метров. Ништяк. Бывают и у выживальщиков радостные минуты. Но не успел я насладиться победой и наполнить никотином легкие, как… Вжиу! Бля, по мне стреляют! Вжиу-вжиу! Коварный свист совсем рядом. Тактическим броском метнулся за аэросани. БАМС! ДЗИНЬ! ТРЯМС! Осколки обшивки посыпались на голову. Откуда лупят-то?! Я прополз и высунулся с другой стороны. Все стихло. Быстро перезарядил карабин. Слабый ветерок донес возгласы. Пендосы, чтоб их! Блин, и пулемет далеко. Снова выглянул. Тут же замолотили сразу из нескольких стволов. Зато успел разглядеть, откуда стреляют. Гады подошли под прикрытием леса. Херовая ситуация. Сейчас по-любому обойдут! А до берега несколько десятков метров. Дождавшись затишья, я выскочил с другой стороны и послал серию выстрелов по прибрежным кустам. Воздух вокруг вскипел, жесткая ответка заставила укрыться, сжаться за хлипким корпусом. Бля… – Гоу! Гоу! Выходят на реку, непрерывно обрабатывая мою позицию. Где же дед? Неужели не слышит пальбу? Но что он сделает один, раненый?.. Я вытащил из подсумка тяжелую немецкую гранату. Хрен они меня возьмут живым. Прощай, этот прекрасный мир! Пусть только подойдут ближе, может, заберу нескольких на тот свет… жаль только Зюзю, которая сидит во внутреннем кармане. Пострадает ни за что, бедная амфибия. Вдруг все стихло. Раздался знакомый властный голос: – Говорит Уайт! Я знаю, это ты, Санек! Бросай оружие! – Иди и возьми его сам, ублюдок пендосский! – крикнул я. – Я понимаю твои чувства, Санек! Но давай прекратим кровопролитие! – Что ты хочешь? – Я хочу мира! Правда! – Поэтому ты разграбил мое убежище?! – Санек, послушай… В этот момент я высунулся и опустошил магазин в яростном порыве. Но только нырнул обратно, мощный удар выбил оружие из рук. Бля! Как они успели подкрасться?! Рожа пендоса укутана теплым платком, глаза под тактическими очками контролируют каждое движение. Он покачал головой, когда моя рука потянулась к оставленной на снегу гранате. Подбежало еще несколько солдат. Рывком подняли. Скрутили быстро, умело. Револьвер перекочевал во вражеские лапы вместе с карабином. Содрали разгрузку. Откидывая ботинками ошметки деревенских олухов, твердой походкой ко мне шагает полковник Уайт собственной персоной. В глазах помимо огонька победителя что-то еще. Сочувствие? Не думаю… *** – Санек, я на твоей стороне, – доверительно произнес Уайт, – не надо глядеть на меня и моих ребят, как на врагов. Мы все в одной лодке. Все хотим выжить. Так что, поговорим? Как добрые друзья. Перед моим взором пронеслись лица Валеры, Стаса Михайлова, Лены… – Не о чем нам с тобой разговаривать, лживая скотина! Полковник грустно покачал головой. – А ведь этот район специально не бомбили. Что-то скрыто там, – он топнул ботинком, – в недрах земли! Расскажи, Александр, ради чего мы здесь? Как это найти? Я же вижу, ты что-то знаешь… Я обвел взглядом окрестности, отовсюду стекаются группы пендосов. Честно говоря, мне ничего не остается, кроме как тянуть время. А в пещерах будет возможность скрыться от этих тупорылых янки. Доберусь до бункера Ульриха и нашпигую пулями ублюдков, топчущих нашу землю. – Ладно… хорошо… твоя взяла, Уайт, – ответил я. – Здесь неподалеку пещера. В ней база нацистов. Какая-то секретная биолаборатория. – Что? Нацистов? – Да, со времен Второй мировой. – Я ведь хотел по-хорошему, а ты за дураков нас держишь, – вздохнул полковник. – Могу отвести, если не веришь… – Дай сюда! – Уайт забрал у одного из солдат мой револьвер, коротко кивнул. Удар сзади, лед резко ударил в колени, суставы моих крепких рук пронзила боль, хватка держащих оккупантов усилилась. Полковник улыбнулся, крутанув барабан. Красиво заиграли блики на хромированном корпусе. Медленно скрипнул курок. – Твою мать! Говори быстро, сучара! – вдруг заорал он, упирая мне в глаз ствол револьвера. – Что там есть??!!! – Эй, я же сказал правду! Здесь под землей база фашистов! – Фашистов?! Фашистов?.. Ты пудришь мне голову этими сказками?! Мы ищем совсем другое, и ты знаешь что! Если через неделю я не выйду на связь и не сообщу об успехе, наша подлодка накроет гребаными, мать их, нюками все в радиусе ста километров! Говори! – Если скажу, отпустишь? Полковник убрал револьвер, несколько секунд пристально глядел, а потом неожиданно расхохотался. – Ты… реально думаешь… что останешься жив, после того, как вы истребили большую часть моих людей? – спросил он, давясь от смеха. – Это не я, это Ульрих. Ну, тот фашист из подземелий… – Уах-ха-ха-ха!!! Короткий свист. ТУНЦ! Хохот резко оборвался. Подняв голову, я увидел стрелу, по самое оперение вонзившуюся в пасть пендосского командира. Солдаты загалдели. Один из держащих меня дико заголосил. Хватка ослабла. Уайт свалился, разбрызгивая кровь, его подхватило несколько рук. Что, блять, тут происходит? Как наглые комары завизжали стрелы, вылетающие из-за деревьев на противоположном берегу. Солдаты принялись беспорядочно поливать лес, откуда продолжает лететь бесшумная смерть. Я понял, что меня никто не держит, и пригнулся. Не хватало еще попасть под замес. Что это за чингачгуки атакуют? Явно не российская армия. Мой револьвер! Вот он, рядом с трупом Уайта! Пополз на локтях. Вокруг мелькают ноги, стрельба, вопли, один за другим валятся пендосы. Ништяк. Схватив пушку, тут же вальнул ближайших янки. Остальные, успев перегруппироваться, отходят к другому берегу. А вот и «Сайга». Ништяк. Я привалился спиной к расстрелянному корпусу аэросаней, переводя дух. Хотел перебежать на сторону своих неизвестных спасителей, но непрекращающийся шквал огня остудил этот порыв. Стрелы продолжают вылетать, но вяло, пендосы оказались вне досягаемости. Неожиданно лед подо мной мелко задрожал. Я услышал набирающий силу рев мотора, а через пару секунд из-за поворота реки выскочила странная гусеничная хуйня. Типа танкетки, не особо в них разбираюсь. Яростно поливая огнем из спаренного пулемета, коробочка помчалась в мою сторону. Деревья и кусты затрещали, валясь под бешеным огнем. Янкесы отступили в лес. Пока я соображал, сейчас дать деру в спасительную чащу или чуть позже, когда все утихнет, бронемашина подъехала, крутанулась на месте, круша аэросани. Суровые гусеницы в кровавую кашу расплющили полковника. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Амерские пули все еще летят из леса, бессильно звеня по броне чудо-машинки. Пулеметы оглушительно, не переставая, кашляют, методично выкашивая противника. У кромки леса возникли фигуры в зеленых балахонах с луками. Веганы! Я переполз под защиту брони. Распахнулся боковой люк, две мощные ноги упруго, но массивно, приземлились прямо перед носом. Даже сказать ничего не успел, накачанная рука вздернула мой неслабый организм, как стрела башенного крана. – Ты хуле разлегся, братка?! – пророкотал знакомый голос. – Вован! – В коробочку, нах! Я, не став медлить, запрыгнул внутрь машины. Лысый чувак в зеленой накидке, кивнул мне, сноровисто меняя пулеметные ленты в башне. – Привет, Санек! – с водительского кресла улыбнулся Юрик. – Какая встреча! – уже ничему не удивляясь, ответил я. – Не знал, что ты умеешь водить такие штуки! – Я же на тракторном заводе работал, все то же самое, в принципе… – Харэ пиздеть! – заорал с брони десантура. – Эй, зелень, в атаку, нахой! Юрик задергал рычаги, машина рванула, меня отбросило на лавку. Вован, держась одной рукой, стреляет из АК. Может, и я пригожусь для атаки? Где второй люк? Снаружи мерзко застучали пули. Танкетка завиляла, моя рука вцепилась в поручень. Ну его нахрен, сперва остановимся. – РПГшник! Юрас, налево нахуй! Налево! – дико заорал десантник. – Уводи ебанаврот!!! Газу, блять!!! Снаружи ебнуло. Машина качнулась. Юрик, видать, поддал, потому что двигатель взвыл на максимальных оборотах. – Ебать! – Вован, нырнул внутрь, тряся башкой. – Сука, берет сдуло, блять! Разворачивай, нах! Над нами снова заработал пулемет. Юрик проорал между очередями: – Куда?! Я ни черта не вижу! В этот момент, словно сам Тор хуйнул своим молотом по машине. Спереди брызнули искры, вскрикнул Юрик. Меня приложило башкой об переборку, дьявольский звон в черепе, в глазах задвоилось. Вован что-то орет мне в лицо, но я не слышу. Едкий дым проник в легкие. – Покинуть борт, нах! – донеслись, наконец, слова десантника. – Юрас, ебать! Хватай его, Санек!!! Подхватив нашего водителя, выскочили наружу. Веган-пулеметчик помог принять тело. Рожа Юрца сильно обгорела, одежда тлеет и дымится. – Скажи своим, пусть отходят, лысый! – рыкнул Вовчик. Веган кивнул, распрямился, чтобы бежать, и тут же несколько пуль подсекли, пронзая зеленый балахон во многих местах. Труп шмякнулся о гусеницу. Мы пригнулись возле разгорающейся танкетки. – Ебать! – прогудел Вован. – Блин, валим, щас ебанет! – крикнул я. – Вижу, нах! – Саня! – Рука в пузырях ожогов схватила меня за воротник. Юрик сел, хлопая глазами. – Зюзя моя жива?! – Лежи, дурак, не вставай! – Я пальнул несколько раз в сторону леса, где видны вспышки автоматических винтовок. Патроны, сука, закончились. – Саня! Что с Зюзей?! Блин, совсем забыл про жабу! Она же со мной. Дам Юрику лизнуть, все равно тот уже не жилец. Я вытащил Зюзю из внутреннего кармана. Амфибия, вздрагивая от пальбы, поежилась на холодном ветру. В глазах Юрца сверкнули слезы радости. Схватив жабу, он размашисто облизнул пупырчатую спинку. – Сохрани ее, Санек! – Ты куда, сиди! – Я спрятал жабу обратно. – Уходите! – Он поднялся, доставая из-под дубленки катану. Вокруг головы Юрика возник светящийся вихрь. Бурлящий водоворот силы врывается в центр его лба, жилы и артерии словно вспыхнули изнутри, просвечивая кожу. Я помотал головой. Наверно, вижу это потому что и сам лизал жабу пару раз? – Стой, нах! – крикнул Вован, перезаряжая автомат. Он хотел ухватить за рукав, но Юрик уже вышел из-за машины. Лед вспыхнул фонтанчиками. ВДВ отпрянул назад. – Надо уходить, Вован. Юрик отвлечет, – сказал я, глядя, как тот нетвердой походкой идет в сторону леса. Пули свистят вокруг, не причиняя ни малейшего вреда. От взмахов катаны, вихри энергии собираются в древние лабиринты иероглифов. На секунду среди них показался ухмыляющийся в оскале лик Бога Смерти. – Бля! Ска! – зло сплюнув, Вован отстрелял магазин. – Пустой! Отходим, нах! – Да… – кивнул я. В этот момент на спине Юрца вспыхнули красные бутоны. Тело задергалось, а ноги продолжают идти. Жар от машины стал нестерпимым. Пригнувшись, мы побежали в сторону леса. Лишь на миг я обернулся. Веганы разбегаются, погибая под огнем один за другим. Теперь амеры пошли в атаку, затопали по алому льду. И Юрик врубившись в ряды, не обращая внимания на пули, смертельным вентилятором принялся рубить направо и налево. Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно. Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки. – Жаль, нах… – печально пробасил Вован, – хорошая, блять, коробочка. Была. – Пошли, это всего лишь железо, – сказал я. – Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел? Я кивнул, припоминая тройки и семерки. – Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, – хохотнул десантура. Затем вздохнул. – Не успел, бляха… Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса. *** Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках зафыркали, почуяв запах крови и пороха. – Ну че, бля?! Больше некого ждать? – спросил десантура. – Нет… Вован… остальные… все… – выдал запыхавшийся веган. – Амеры на хвосте… – Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! – рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку. Посмотреть полный текст

Несмотря на боль от потери самого близкого человека, я не ощутил внутреннее опустошение. Наоборот, по венам бегут сладостные импульсы свободы. Не надо теперь ни за кого переживать, оглядываться. У меня словно руки развязаны. Могу делать, что хочу. О, да! И я буду это делать – мочить вражин днем и ночью, пока не перебью всех до единого. К черту осторожность, к черту скрытность и опасения за Схрон. Теперь я бомж. Но дьявольски опасный, вооруженный и переполненный кипящей злостью. За несколько часов добрались к логову Вована. Можно было и быстрее, однако Егорыч, хоть и держался бодрячком, но прыть свою растерял. Скинув со своих мощных плеч оружие – пулемет, пару «шмайсеров», ленты с патронами, «Сайгу» и рюкзак, – осмотрел деда. Бинты снова напитались кровью, но вроде не сильно. Пожалуй, надо сделать привал. Старче уселся на укрытый шкурой валун и принялся сыпать советами, пока я разводил костер. Как поленья класть, как разжигать. Чем изрядно подзаебал. Но из уважения к возрасту ничего не отвечаю. Поставив на огонь котелок, порылся в Вовановском барахле. Вскоре отыскалась заначка – пять пузырей водки. Дал один деду, пусть подлечится. Остальные убрал в рюкзак. Пока варится каша с тушняком, решил выбраться наружу, осмотреться. Колючий воздух ядерной зимы наполнил мои суровые легкие восхитительной свежестью. Перешагнув обглоданный волками труп ублюдка-Деревяшки, направился к речке. Тут и там из-под снега торчат и другие останки. Славно я тогда всыпал пендосне. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, закурил. Где-то здесь оружие заныкано амерское. Сначала хотел поискать, но, подумав, махнул рукой. Все не утащить. Вообще, планирую сперва доставить Егорыча до хаты, а потом начать кровавую сессию. И армия скоро должна подтянуться. Вольюсь в ее славные ряды. Стану боевым командиром. За свои заслуги перед отечеством, скорей всего, получу офицерскую должность. А что, буду командовать каким-нибудь элитным подразделением, обучать солдат навыкам выживания и тактики. У меня ведь большой опыт в этом вопросе. Из-за деревьев показалась река. Я остановился. Не стоит выходить на открытое пространство, подсказала моя паранойя. Желудок алчно заурчал. Тихо-тихо… сейчас похаваем кашки, накатим под горячее… В этот момент слух уловил звук двигателя, а зоркий взгляд зафиксировал движущуюся точку вдали. Что за херота, блин, едет? Вроде, не быстро. Н-да, обед откладывается, походу… Закинув за спину «Сайгу», помчался со всей прытью. Дед прервал боевую песню, когда я ворвался в пещеру. – Шо, супостаты?! – гаркнул он. – Да, едет кто-то по речке! – Впередь, в атаку! – Егорыч схватил трехлинейку, но тут же сморщился от боли. – Отдыхай, старче! Ты свое отвоевал, за кашей лучше присмотри! Укомплектовав деда парой гранат на всякий случай, я схватил пулемет и полетел обратно. Огонь боевой ярости заполыхал в груди. Примчавшись на место, упал в снег между двух сосен. Поправил сошки, проверил обзор, пулеметную ленту. Ништяк. Неведомый транспорт уже ближе. И не один. Пеших – десятка три. Когда расстояние еще сократилось, я тихо выругался. Это же мои аэросани, блин! Значит, эти гандоны едут из Схрона с моим, сука, добром. Выходит, не всех прикончила радиация? Возможно, амеры закрыли камеру, остановив смертоносное излучение. Да только забыли они про смертоносного Санька. Давайте, ближе, ближе… Пятьсот метров, триста, двести пятьдесят… лежу не шевелясь, лишь палец ласкает гашетку. Ха, да это же не пендосы! Теперь можно разглядеть тулупы, ушанки и косматые бороды деревенских мародеров. Везут добычу к себе. Аэросани неспешно катятся, объезжая промоины и вмерзшие в лед камни. Бандюки беспечно шагают толпой, берданки болтаются на шее или за спиной. Веселятся, передавая друг другу бутылки с пивом. С моим пивом! Совсем рядом, метров сто… БА-БА-БА-БАХ! Получайте, твари! БА-БА-БА-БАХ! Плавно повел хищно дергающийся ствол справа налево и обратно. Аэросани рванули было вперед. Меткая очередь. Аппарат задымился, пошел юзом, винтом рубя в капусту не успевших отскочить бородачей. Полминуты – и от кодлы ничего не осталось. Лишь подергивающиеся недобитки. Пара коротких очередей, наступила тишина. Оставив устало дымящийся пулемет, я вскочил и бросился вперед, тактически вскинув «Сайгу». Где-то поблизости могут быть амеры. Счетчик Гейгера на поясе неприятно застрекотал, когда я начал обходить мертвые тела, направляясь к аэросаням. Упыри вонючие. Приблизился к аппарату. Может, удастся спасти часть припасов? Но где их прятать? Да и радиация… Пендосы не дураки, раз позволили местным забрать пораженные излучением продукты. Тем не менее, подошел к иссеченному пулями корпусу. Неожиданно дверца распахнулась. Мое суровое от невзгод лицо растянулось в счастливой улыбке. Надо же! Кого я вижу! На красный от крови лед, шатаясь вывалился Карлович. Выглядит не важно. Дорогое пальто нараспашку, остатки седых волос на воротнике, харя в струпьях. Понятно, жрал, небось, больше всех мой тушняк. – Здарово, Председатель! – произнес я. – Вы-ы-ы-ш-ш-шивальщик-к-к?.. – Карлович затрясся, будто в припадке, и неожиданно закашлялся. Его согнуло пополам. Из мерзкой пасти хлынула рвота. – БЫДЫЩ! – рявкнула «Сайга». – ААААААААААААААААААААААААААА!!! – разнеслось на весь лес. Заряд картечи отстрелил жирную ногу ублюдка. ДЫЩЬ! Минус рука. Медленно обошел, с удовольствием наблюдая за страданиями этого козла. От выстрела в брюхо меня чуть не забрызгало взметнувшимися потрохами, но я ловко увернулся. Направив ствол карабина в лоб, нажал спуск. Мозги и половину черепной коробки разбросало в радиусе трех метров. Ништяк. Бывают и у выживальщиков радостные минуты. Но не успел я насладиться победой и наполнить никотином легкие, как… Вжиу! Бля, по мне стреляют! Вжиу-вжиу! Коварный свист совсем рядом. Тактическим броском метнулся за аэросани. БАМС! ДЗИНЬ! ТРЯМС! Осколки обшивки посыпались на голову. Откуда лупят-то?! Я прополз и высунулся с другой стороны. Все стихло. Быстро перезарядил карабин. Слабый ветерок донес возгласы. Пендосы, чтоб их! Блин, и пулемет далеко. Снова выглянул. Тут же замолотили сразу из нескольких стволов. Зато успел разглядеть, откуда стреляют. Гады подошли под прикрытием леса. Херовая ситуация. Сейчас по-любому обойдут! А до берега несколько десятков метров. Дождавшись затишья, я выскочил с другой стороны и послал серию выстрелов по прибрежным кустам. Воздух вокруг вскипел, жесткая ответка заставила укрыться, сжаться за хлипким корпусом. Бля… – Гоу! Гоу! Выходят на реку, непрерывно обрабатывая мою позицию. Где же дед? Неужели не слышит пальбу? Но что он сделает один, раненый?.. Я вытащил из подсумка тяжелую немецкую гранату. Хрен они меня возьмут живым. Прощай, этот прекрасный мир! Пусть только подойдут ближе, может, заберу нескольких на тот свет… жаль только Зюзю, которая сидит во внутреннем кармане. Пострадает ни за что, бедная амфибия. Вдруг все стихло. Раздался знакомый властный голос: – Говорит Уайт! Я знаю, это ты, Санек! Бросай оружие! – Иди и возьми его сам, ублюдок пендосский! – крикнул я. – Я понимаю твои чувства, Санек! Но давай прекратим кровопролитие! – Что ты хочешь? – Я хочу мира! Правда! – Поэтому ты разграбил мое убежище?! – Санек, послушай… В этот момент я высунулся и опустошил магазин в яростном порыве. Но только нырнул обратно, мощный удар выбил оружие из рук. Бля! Как они успели подкрасться?! Рожа пендоса укутана теплым платком, глаза под тактическими очками контролируют каждое движение. Он покачал головой, когда моя рука потянулась к оставленной на снегу гранате. Подбежало еще несколько солдат. Рывком подняли. Скрутили быстро, умело. Револьвер перекочевал во вражеские лапы вместе с карабином. Содрали разгрузку. Откидывая ботинками ошметки деревенских олухов, твердой походкой ко мне шагает полковник Уайт собственной персоной. В глазах помимо огонька победителя что-то еще. Сочувствие? Не думаю… *** – Санек, я на твоей стороне, – доверительно произнес Уайт, – не надо глядеть на меня и моих ребят, как на врагов. Мы все в одной лодке. Все хотим выжить. Так что, поговорим? Как добрые друзья. Перед моим взором пронеслись лица Валеры, Стаса Михайлова, Лены… – Не о чем нам с тобой разговаривать, лживая скотина! Полковник грустно покачал головой. – А ведь этот район специально не бомбили. Что-то скрыто там, – он топнул ботинком, – в недрах земли! Расскажи, Александр, ради чего мы здесь? Как это найти? Я же вижу, ты что-то знаешь… Я обвел взглядом окрестности, отовсюду стекаются группы пендосов. Честно говоря, мне ничего не остается, кроме как тянуть время. А в пещерах будет возможность скрыться от этих тупорылых янки. Доберусь до бункера Ульриха и нашпигую пулями ублюдков, топчущих нашу землю. – Ладно… хорошо… твоя взяла, Уайт, – ответил я. – Здесь неподалеку пещера. В ней база нацистов. Какая-то секретная биолаборатория. – Что? Нацистов? – Да, со времен Второй мировой. – Я ведь хотел по-хорошему, а ты за дураков нас держишь, – вздохнул полковник. – Могу отвести, если не веришь… – Дай сюда! – Уайт забрал у одного из солдат мой револьвер, коротко кивнул. Удар сзади, лед резко ударил в колени, суставы моих крепких рук пронзила боль, хватка держащих оккупантов усилилась. Полковник улыбнулся, крутанув барабан. Красиво заиграли блики на хромированном корпусе. Медленно скрипнул курок. – Твою мать! Говори быстро, сучара! – вдруг заорал он, упирая мне в глаз ствол револьвера. – Что там есть??!!! – Эй, я же сказал правду! Здесь под землей база фашистов! – Фашистов?! Фашистов?.. Ты пудришь мне голову этими сказками?! Мы ищем совсем другое, и ты знаешь что! Если через неделю я не выйду на связь и не сообщу об успехе, наша подлодка накроет гребаными, мать их, нюками все в радиусе ста километров! Говори! – Если скажу, отпустишь? Полковник убрал револьвер, несколько секунд пристально глядел, а потом неожиданно расхохотался. – Ты… реально думаешь… что останешься жив, после того, как вы истребили большую часть моих людей? – спросил он, давясь от смеха. – Это не я, это Ульрих. Ну, тот фашист из подземелий… – Уах-ха-ха-ха!!! Короткий свист. ТУНЦ! Хохот резко оборвался. Подняв голову, я увидел стрелу, по самое оперение вонзившуюся в пасть пендосского командира. Солдаты загалдели. Один из держащих меня дико заголосил. Хватка ослабла. Уайт свалился, разбрызгивая кровь, его подхватило несколько рук. Что, блять, тут происходит? Как наглые комары завизжали стрелы, вылетающие из-за деревьев на противоположном берегу. Солдаты принялись беспорядочно поливать лес, откуда продолжает лететь бесшумная смерть. Я понял, что меня никто не держит, и пригнулся. Не хватало еще попасть под замес. Что это за чингачгуки атакуют? Явно не российская армия. Мой револьвер! Вот он, рядом с трупом Уайта! Пополз на локтях. Вокруг мелькают ноги, стрельба, вопли, один за другим валятся пендосы. Ништяк. Схватив пушку, тут же вальнул ближайших янки. Остальные, успев перегруппироваться, отходят к другому берегу. А вот и «Сайга». Ништяк. Я привалился спиной к расстрелянному корпусу аэросаней, переводя дух. Хотел перебежать на сторону своих неизвестных спасителей, но непрекращающийся шквал огня остудил этот порыв. Стрелы продолжают вылетать, но вяло, пендосы оказались вне досягаемости. Неожиданно лед подо мной мелко задрожал. Я услышал набирающий силу рев мотора, а через пару секунд из-за поворота реки выскочила странная гусеничная хуйня. Типа танкетки, не особо в них разбираюсь. Яростно поливая огнем из спаренного пулемета, коробочка помчалась в мою сторону. Деревья и кусты затрещали, валясь под бешеным огнем. Янкесы отступили в лес. Пока я соображал, сейчас дать деру в спасительную чащу или чуть позже, когда все утихнет, бронемашина подъехала, крутанулась на месте, круша аэросани. Суровые гусеницы в кровавую кашу расплющили полковника. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Амерские пули все еще летят из леса, бессильно звеня по броне чудо-машинки. Пулеметы оглушительно, не переставая, кашляют, методично выкашивая противника. У кромки леса возникли фигуры в зеленых балахонах с луками. Веганы! Я переполз под защиту брони. Распахнулся боковой люк, две мощные ноги упруго, но массивно, приземлились прямо перед носом. Даже сказать ничего не успел, накачанная рука вздернула мой неслабый организм, как стрела башенного крана. – Ты хуле разлегся, братка?! – пророкотал знакомый голос. – Вован! – В коробочку, нах! Я, не став медлить, запрыгнул внутрь машины. Лысый чувак в зеленой накидке, кивнул мне, сноровисто меняя пулеметные ленты в башне. – Привет, Санек! – с водительского кресла улыбнулся Юрик. – Какая встреча! – уже ничему не удивляясь, ответил я. – Не знал, что ты умеешь водить такие штуки! – Я же на тракторном заводе работал, все то же самое, в принципе… – Харэ пиздеть! – заорал с брони десантура. – Эй, зелень, в атаку, нахой! Юрик задергал рычаги, машина рванула, меня отбросило на лавку. Вован, держась одной рукой, стреляет из АК. Может, и я пригожусь для атаки? Где второй люк? Снаружи мерзко застучали пули. Танкетка завиляла, моя рука вцепилась в поручень. Ну его нахрен, сперва остановимся. – РПГшник! Юрас, налево нахуй! Налево! – дико заорал десантник. – Уводи ебанаврот!!! Газу, блять!!! Снаружи ебнуло. Машина качнулась. Юрик, видать, поддал, потому что двигатель взвыл на максимальных оборотах. – Ебать! – Вован, нырнул внутрь, тряся башкой. – Сука, берет сдуло, блять! Разворачивай, нах! Над нами снова заработал пулемет. Юрик проорал между очередями: – Куда?! Я ни черта не вижу! В этот момент, словно сам Тор хуйнул своим молотом по машине. Спереди брызнули искры, вскрикнул Юрик. Меня приложило башкой об переборку, дьявольский звон в черепе, в глазах задвоилось. Вован что-то орет мне в лицо, но я не слышу. Едкий дым проник в легкие. – Покинуть борт, нах! – донеслись, наконец, слова десантника. – Юрас, ебать! Хватай его, Санек!!! Подхватив нашего водителя, выскочили наружу. Веган-пулеметчик помог принять тело. Рожа Юрца сильно обгорела, одежда тлеет и дымится. – Скажи своим, пусть отходят, лысый! – рыкнул Вовчик. Веган кивнул, распрямился, чтобы бежать, и тут же несколько пуль подсекли, пронзая зеленый балахон во многих местах. Труп шмякнулся о гусеницу. Мы пригнулись возле разгорающейся танкетки. – Ебать! – прогудел Вован. – Блин, валим, щас ебанет! – крикнул я. – Вижу, нах! – Саня! – Рука в пузырях ожогов схватила меня за воротник. Юрик сел, хлопая глазами. – Зюзя моя жива?! – Лежи, дурак, не вставай! – Я пальнул несколько раз в сторону леса, где видны вспышки автоматических винтовок. Патроны, сука, закончились. – Саня! Что с Зюзей?! Блин, совсем забыл про жабу! Она же со мной. Дам Юрику лизнуть, все равно тот уже не жилец. Я вытащил Зюзю из внутреннего кармана. Амфибия, вздрагивая от пальбы, поежилась на холодном ветру. В глазах Юрца сверкнули слезы радости. Схватив жабу, он размашисто облизнул пупырчатую спинку. – Сохрани ее, Санек! – Ты куда, сиди! – Я спрятал жабу обратно. – Уходите! – Он поднялся, доставая из-под дубленки катану. Вокруг головы Юрика возник светящийся вихрь. Бурлящий водоворот силы врывается в центр его лба, жилы и артерии словно вспыхнули изнутри, просвечивая кожу. Я помотал головой. Наверно, вижу это потому что и сам лизал жабу пару раз? – Стой, нах! – крикнул Вован, перезаряжая автомат. Он хотел ухватить за рукав, но Юрик уже вышел из-за машины. Лед вспыхнул фонтанчиками. ВДВ отпрянул назад. – Надо уходить, Вован. Юрик отвлечет, – сказал я, глядя, как тот нетвердой походкой идет в сторону леса. Пули свистят вокруг, не причиняя ни малейшего вреда. От взмахов катаны, вихри энергии собираются в древние лабиринты иероглифов. На секунду среди них показался ухмыляющийся в оскале лик Бога Смерти. – Бля! Ска! – зло сплюнув, Вован отстрелял магазин. – Пустой! Отходим, нах! – Да… – кивнул я. В этот момент на спине Юрца вспыхнули красные бутоны. Тело задергалось, а ноги продолжают идти. Жар от машины стал нестерпимым. Пригнувшись, мы побежали в сторону леса. Лишь на миг я обернулся. Веганы разбегаются, погибая под огнем один за другим. Теперь амеры пошли в атаку, затопали по алому льду. И Юрик врубившись в ряды, не обращая внимания на пули, смертельным вентилятором принялся рубить направо и налево. Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно. Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки. – Жаль, нах… – печально пробасил Вован, – хорошая, блять, коробочка. Была. – Пошли, это всего лишь железо, – сказал я. – Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел? Я кивнул, припоминая тройки и семерки. – Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, – хохотнул десантура. Затем вздохнул. – Не успел, бляха… Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса. *** Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках зафыркали, почуяв запах крови и пороха. – Ну че, бля?! Больше некого ждать? – спросил десантура. – Нет… Вован… остальные… все… – выдал запыхавшийся веган. – Амеры на хвосте… – Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! – рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку. Посмотреть полный текст

Несмотря на боль от потери самого близкого человека, я не ощутил внутреннее опустошение. Наоборот, по венам бегут сладостные импульсы свободы. Не надо теперь ни за кого переживать, оглядываться. У меня словно руки развязаны. Могу делать, что хочу. О, да! И я буду это делать – мочить вражин днем и ночью, пока не перебью всех до единого. К черту осторожность, к черту скрытность и опасения за Схрон. Теперь я бомж. Но дьявольски опасный, вооруженный и переполненный кипящей злостью. За несколько часов добрались к логову Вована. Можно было и быстрее, однако Егорыч, хоть и держался бодрячком, но прыть свою растерял. Скинув со своих мощных плеч оружие – пулемет, пару «шмайсеров», ленты с патронами, «Сайгу» и рюкзак, – осмотрел деда. Бинты снова напитались кровью, но вроде не сильно. Пожалуй, надо сделать привал. Старче уселся на укрытый шкурой валун и принялся сыпать советами, пока я разводил костер. Как поленья класть, как разжигать. Чем изрядно подзаебал. Но из уважения к возрасту ничего не отвечаю. Поставив на огонь котелок, порылся в Вовановском барахле. Вскоре отыскалась заначка – пять пузырей водки. Дал один деду, пусть подлечится. Остальные убрал в рюкзак. Пока варится каша с тушняком, решил выбраться наружу, осмотреться. Колючий воздух ядерной зимы наполнил мои суровые легкие восхитительной свежестью. Перешагнув обглоданный волками труп ублюдка-Деревяшки, направился к речке. Тут и там из-под снега торчат и другие останки. Славно я тогда всыпал пендосне. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, закурил. Где-то здесь оружие заныкано амерское. Сначала хотел поискать, но, подумав, махнул рукой. Все не утащить. Вообще, планирую сперва доставить Егорыча до хаты, а потом начать кровавую сессию. И армия скоро должна подтянуться. Вольюсь в ее славные ряды. Стану боевым командиром. За свои заслуги перед отечеством, скорей всего, получу офицерскую должность. А что, буду командовать каким-нибудь элитным подразделением, обучать солдат навыкам выживания и тактики. У меня ведь большой опыт в этом вопросе. Из-за деревьев показалась река. Я остановился. Не стоит выходить на открытое пространство, подсказала моя паранойя. Желудок алчно заурчал. Тихо-тихо… сейчас похаваем кашки, накатим под горячее… В этот момент слух уловил звук двигателя, а зоркий взгляд зафиксировал движущуюся точку вдали. Что за херота, блин, едет? Вроде, не быстро. Н-да, обед откладывается, походу… Закинув за спину «Сайгу», помчался со всей прытью. Дед прервал боевую песню, когда я ворвался в пещеру. – Шо, супостаты?! – гаркнул он. – Да, едет кто-то по речке! – Впередь, в атаку! – Егорыч схватил трехлинейку, но тут же сморщился от боли. – Отдыхай, старче! Ты свое отвоевал, за кашей лучше присмотри! Укомплектовав деда парой гранат на всякий случай, я схватил пулемет и полетел обратно. Огонь боевой ярости заполыхал в груди. Примчавшись на место, упал в снег между двух сосен. Поправил сошки, проверил обзор, пулеметную ленту. Ништяк. Неведомый транспорт уже ближе. И не один. Пеших – десятка три. Когда расстояние еще сократилось, я тихо выругался. Это же мои аэросани, блин! Значит, эти гандоны едут из Схрона с моим, сука, добром. Выходит, не всех прикончила радиация? Возможно, амеры закрыли камеру, остановив смертоносное излучение. Да только забыли они про смертоносного Санька. Давайте, ближе, ближе… Пятьсот метров, триста, двести пятьдесят… лежу не шевелясь, лишь палец ласкает гашетку. Ха, да это же не пендосы! Теперь можно разглядеть тулупы, ушанки и косматые бороды деревенских мародеров. Везут добычу к себе. Аэросани неспешно катятся, объезжая промоины и вмерзшие в лед камни. Бандюки беспечно шагают толпой, берданки болтаются на шее или за спиной. Веселятся, передавая друг другу бутылки с пивом. С моим пивом! Совсем рядом, метров сто… БА-БА-БА-БАХ! Получайте, твари! БА-БА-БА-БАХ! Плавно повел хищно дергающийся ствол справа налево и обратно. Аэросани рванули было вперед. Меткая очередь. Аппарат задымился, пошел юзом, винтом рубя в капусту не успевших отскочить бородачей. Полминуты – и от кодлы ничего не осталось. Лишь подергивающиеся недобитки. Пара коротких очередей, наступила тишина. Оставив устало дымящийся пулемет, я вскочил и бросился вперед, тактически вскинув «Сайгу». Где-то поблизости могут быть амеры. Счетчик Гейгера на поясе неприятно застрекотал, когда я начал обходить мертвые тела, направляясь к аэросаням. Упыри вонючие. Приблизился к аппарату. Может, удастся спасти часть припасов? Но где их прятать? Да и радиация… Пендосы не дураки, раз позволили местным забрать пораженные излучением продукты. Тем не менее, подошел к иссеченному пулями корпусу. Неожиданно дверца распахнулась. Мое суровое от невзгод лицо растянулось в счастливой улыбке. Надо же! Кого я вижу! На красный от крови лед, шатаясь вывалился Карлович. Выглядит не важно. Дорогое пальто нараспашку, остатки седых волос на воротнике, харя в струпьях. Понятно, жрал, небось, больше всех мой тушняк. – Здарово, Председатель! – произнес я. – Вы-ы-ы-ш-ш-шивальщик-к-к?.. – Карлович затрясся, будто в припадке, и неожиданно закашлялся. Его согнуло пополам. Из мерзкой пасти хлынула рвота. – БЫДЫЩ! – рявкнула «Сайга». – ААААААААААААААААААААААААААА!!! – разнеслось на весь лес. Заряд картечи отстрелил жирную ногу ублюдка. ДЫЩЬ! Минус рука. Медленно обошел, с удовольствием наблюдая за страданиями этого козла. От выстрела в брюхо меня чуть не забрызгало взметнувшимися потрохами, но я ловко увернулся. Направив ствол карабина в лоб, нажал спуск. Мозги и половину черепной коробки разбросало в радиусе трех метров. Ништяк. Бывают и у выживальщиков радостные минуты. Но не успел я насладиться победой и наполнить никотином легкие, как… Вжиу! Бля, по мне стреляют! Вжиу-вжиу! Коварный свист совсем рядом. Тактическим броском метнулся за аэросани. БАМС! ДЗИНЬ! ТРЯМС! Осколки обшивки посыпались на голову. Откуда лупят-то?! Я прополз и высунулся с другой стороны. Все стихло. Быстро перезарядил карабин. Слабый ветерок донес возгласы. Пендосы, чтоб их! Блин, и пулемет далеко. Снова выглянул. Тут же замолотили сразу из нескольких стволов. Зато успел разглядеть, откуда стреляют. Гады подошли под прикрытием леса. Херовая ситуация. Сейчас по-любому обойдут! А до берега несколько десятков метров. Дождавшись затишья, я выскочил с другой стороны и послал серию выстрелов по прибрежным кустам. Воздух вокруг вскипел, жесткая ответка заставила укрыться, сжаться за хлипким корпусом. Бля… – Гоу! Гоу! Выходят на реку, непрерывно обрабатывая мою позицию. Где же дед? Неужели не слышит пальбу? Но что он сделает один, раненый?.. Я вытащил из подсумка тяжелую немецкую гранату. Хрен они меня возьмут живым. Прощай, этот прекрасный мир! Пусть только подойдут ближе, может, заберу нескольких на тот свет… жаль только Зюзю, которая сидит во внутреннем кармане. Пострадает ни за что, бедная амфибия. Вдруг все стихло. Раздался знакомый властный голос: – Говорит Уайт! Я знаю, это ты, Санек! Бросай оружие! – Иди и возьми его сам, ублюдок пендосский! – крикнул я. – Я понимаю твои чувства, Санек! Но давай прекратим кровопролитие! – Что ты хочешь? – Я хочу мира! Правда! – Поэтому ты разграбил мое убежище?! – Санек, послушай… В этот момент я высунулся и опустошил магазин в яростном порыве. Но только нырнул обратно, мощный удар выбил оружие из рук. Бля! Как они успели подкрасться?! Рожа пендоса укутана теплым платком, глаза под тактическими очками контролируют каждое движение. Он покачал головой, когда моя рука потянулась к оставленной на снегу гранате. Подбежало еще несколько солдат. Рывком подняли. Скрутили быстро, умело. Револьвер перекочевал во вражеские лапы вместе с карабином. Содрали разгрузку. Откидывая ботинками ошметки деревенских олухов, твердой походкой ко мне шагает полковник Уайт собственной персоной. В глазах помимо огонька победителя что-то еще. Сочувствие? Не думаю… *** – Санек, я на твоей стороне, – доверительно произнес Уайт, – не надо глядеть на меня и моих ребят, как на врагов. Мы все в одной лодке. Все хотим выжить. Так что, поговорим? Как добрые друзья. Перед моим взором пронеслись лица Валеры, Стаса Михайлова, Лены… – Не о чем нам с тобой разговаривать, лживая скотина! Полковник грустно покачал головой. – А ведь этот район специально не бомбили. Что-то скрыто там, – он топнул ботинком, – в недрах земли! Расскажи, Александр, ради чего мы здесь? Как это найти? Я же вижу, ты что-то знаешь… Я обвел взглядом окрестности, отовсюду стекаются группы пендосов. Честно говоря, мне ничего не остается, кроме как тянуть время. А в пещерах будет возможность скрыться от этих тупорылых янки. Доберусь до бункера Ульриха и нашпигую пулями ублюдков, топчущих нашу землю. – Ладно… хорошо… твоя взяла, Уайт, – ответил я. – Здесь неподалеку пещера. В ней база нацистов. Какая-то секретная биолаборатория. – Что? Нацистов? – Да, со времен Второй мировой. – Я ведь хотел по-хорошему, а ты за дураков нас держишь, – вздохнул полковник. – Могу отвести, если не веришь… – Дай сюда! – Уайт забрал у одного из солдат мой револьвер, коротко кивнул. Удар сзади, лед резко ударил в колени, суставы моих крепких рук пронзила боль, хватка держащих оккупантов усилилась. Полковник улыбнулся, крутанув барабан. Красиво заиграли блики на хромированном корпусе. Медленно скрипнул курок. – Твою мать! Говори быстро, сучара! – вдруг заорал он, упирая мне в глаз ствол револьвера. – Что там есть??!!! – Эй, я же сказал правду! Здесь под землей база фашистов! – Фашистов?! Фашистов?.. Ты пудришь мне голову этими сказками?! Мы ищем совсем другое, и ты знаешь что! Если через неделю я не выйду на связь и не сообщу об успехе, наша подлодка накроет гребаными, мать их, нюками все в радиусе ста километров! Говори! – Если скажу, отпустишь? Полковник убрал револьвер, несколько секунд пристально глядел, а потом неожиданно расхохотался. – Ты… реально думаешь… что останешься жив, после того, как вы истребили большую часть моих людей? – спросил он, давясь от смеха. – Это не я, это Ульрих. Ну, тот фашист из подземелий… – Уах-ха-ха-ха!!! Короткий свист. ТУНЦ! Хохот резко оборвался. Подняв голову, я увидел стрелу, по самое оперение вонзившуюся в пасть пендосского командира. Солдаты загалдели. Один из держащих меня дико заголосил. Хватка ослабла. Уайт свалился, разбрызгивая кровь, его подхватило несколько рук. Что, блять, тут происходит? Как наглые комары завизжали стрелы, вылетающие из-за деревьев на противоположном берегу. Солдаты принялись беспорядочно поливать лес, откуда продолжает лететь бесшумная смерть. Я понял, что меня никто не держит, и пригнулся. Не хватало еще попасть под замес. Что это за чингачгуки атакуют? Явно не российская армия. Мой револьвер! Вот он, рядом с трупом Уайта! Пополз на локтях. Вокруг мелькают ноги, стрельба, вопли, один за другим валятся пендосы. Ништяк. Схватив пушку, тут же вальнул ближайших янки. Остальные, успев перегруппироваться, отходят к другому берегу. А вот и «Сайга». Ништяк. Я привалился спиной к расстрелянному корпусу аэросаней, переводя дух. Хотел перебежать на сторону своих неизвестных спасителей, но непрекращающийся шквал огня остудил этот порыв. Стрелы продолжают вылетать, но вяло, пендосы оказались вне досягаемости. Неожиданно лед подо мной мелко задрожал. Я услышал набирающий силу рев мотора, а через пару секунд из-за поворота реки выскочила странная гусеничная хуйня. Типа танкетки, не особо в них разбираюсь. Яростно поливая огнем из спаренного пулемета, коробочка помчалась в мою сторону. Деревья и кусты затрещали, валясь под бешеным огнем. Янкесы отступили в лес. Пока я соображал, сейчас дать деру в спасительную чащу или чуть позже, когда все утихнет, бронемашина подъехала, крутанулась на месте, круша аэросани. Суровые гусеницы в кровавую кашу расплющили полковника. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Амерские пули все еще летят из леса, бессильно звеня по броне чудо-машинки. Пулеметы оглушительно, не переставая, кашляют, методично выкашивая противника. У кромки леса возникли фигуры в зеленых балахонах с луками. Веганы! Я переполз под защиту брони. Распахнулся боковой люк, две мощные ноги упруго, но массивно, приземлились прямо перед носом. Даже сказать ничего не успел, накачанная рука вздернула мой неслабый организм, как стрела башенного крана. – Ты хуле разлегся, братка?! – пророкотал знакомый голос. – Вован! – В коробочку, нах! Я, не став медлить, запрыгнул внутрь машины. Лысый чувак в зеленой накидке, кивнул мне, сноровисто меняя пулеметные ленты в башне. – Привет, Санек! – с водительского кресла улыбнулся Юрик. – Какая встреча! – уже ничему не удивляясь, ответил я. – Не знал, что ты умеешь водить такие штуки! – Я же на тракторном заводе работал, все то же самое, в принципе… – Харэ пиздеть! – заорал с брони десантура. – Эй, зелень, в атаку, нахой! Юрик задергал рычаги, машина рванула, меня отбросило на лавку. Вован, держась одной рукой, стреляет из АК. Может, и я пригожусь для атаки? Где второй люк? Снаружи мерзко застучали пули. Танкетка завиляла, моя рука вцепилась в поручень. Ну его нахрен, сперва остановимся. – РПГшник! Юрас, налево нахуй! Налево! – дико заорал десантник. – Уводи ебанаврот!!! Газу, блять!!! Снаружи ебнуло. Машина качнулась. Юрик, видать, поддал, потому что двигатель взвыл на максимальных оборотах. – Ебать! – Вован, нырнул внутрь, тряся башкой. – Сука, берет сдуло, блять! Разворачивай, нах! Над нами снова заработал пулемет. Юрик проорал между очередями: – Куда?! Я ни черта не вижу! В этот момент, словно сам Тор хуйнул своим молотом по машине. Спереди брызнули искры, вскрикнул Юрик. Меня приложило башкой об переборку, дьявольский звон в черепе, в глазах задвоилось. Вован что-то орет мне в лицо, но я не слышу. Едкий дым проник в легкие. – Покинуть борт, нах! – донеслись, наконец, слова десантника. – Юрас, ебать! Хватай его, Санек!!! Подхватив нашего водителя, выскочили наружу. Веган-пулеметчик помог принять тело. Рожа Юрца сильно обгорела, одежда тлеет и дымится. – Скажи своим, пусть отходят, лысый! – рыкнул Вовчик. Веган кивнул, распрямился, чтобы бежать, и тут же несколько пуль подсекли, пронзая зеленый балахон во многих местах. Труп шмякнулся о гусеницу. Мы пригнулись возле разгорающейся танкетки. – Ебать! – прогудел Вован. – Блин, валим, щас ебанет! – крикнул я. – Вижу, нах! – Саня! – Рука в пузырях ожогов схватила меня за воротник. Юрик сел, хлопая глазами. – Зюзя моя жива?! – Лежи, дурак, не вставай! – Я пальнул несколько раз в сторону леса, где видны вспышки автоматических винтовок. Патроны, сука, закончились. – Саня! Что с Зюзей?! Блин, совсем забыл про жабу! Она же со мной. Дам Юрику лизнуть, все равно тот уже не жилец. Я вытащил Зюзю из внутреннего кармана. Амфибия, вздрагивая от пальбы, поежилась на холодном ветру. В глазах Юрца сверкнули слезы радости. Схватив жабу, он размашисто облизнул пупырчатую спинку. – Сохрани ее, Санек! – Ты куда, сиди! – Я спрятал жабу обратно. – Уходите! – Он поднялся, доставая из-под дубленки катану. Вокруг головы Юрика возник светящийся вихрь. Бурлящий водоворот силы врывается в центр его лба, жилы и артерии словно вспыхнули изнутри, просвечивая кожу. Я помотал головой. Наверно, вижу это потому что и сам лизал жабу пару раз? – Стой, нах! – крикнул Вован, перезаряжая автомат. Он хотел ухватить за рукав, но Юрик уже вышел из-за машины. Лед вспыхнул фонтанчиками. ВДВ отпрянул назад. – Надо уходить, Вован. Юрик отвлечет, – сказал я, глядя, как тот нетвердой походкой идет в сторону леса. Пули свистят вокруг, не причиняя ни малейшего вреда. От взмахов катаны, вихри энергии собираются в древние лабиринты иероглифов. На секунду среди них показался ухмыляющийся в оскале лик Бога Смерти. – Бля! Ска! – зло сплюнув, Вован отстрелял магазин. – Пустой! Отходим, нах! – Да… – кивнул я. В этот момент на спине Юрца вспыхнули красные бутоны. Тело задергалось, а ноги продолжают идти. Жар от машины стал нестерпимым. Пригнувшись, мы побежали в сторону леса. Лишь на миг я обернулся. Веганы разбегаются, погибая под огнем один за другим. Теперь амеры пошли в атаку, затопали по алому льду. И Юрик врубившись в ряды, не обращая внимания на пули, смертельным вентилятором принялся рубить направо и налево. Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно. Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки. – Жаль, нах… – печально пробасил Вован, – хорошая, блять, коробочка. Была. – Пошли, это всего лишь железо, – сказал я. – Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел? Я кивнул, припоминая тройки и семерки. – Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, – хохотнул десантура. Затем вздохнул. – Не успел, бляха… Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса. *** Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках зафыркали, почуяв запах крови и пороха. – Ну че, бля?! Больше некого ждать? – спросил десантура. – Нет… Вован… остальные… все… – выдал запыхавшийся веган. – Амеры на хвосте… – Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! – рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку. Посмотреть полный текст

Несмотря на боль от потери самого близкого человека, я не ощутил внутреннее опустошение. Наоборот, по венам бегут сладостные импульсы свободы. Не надо теперь ни за кого переживать, оглядываться. У меня словно руки развязаны. Могу делать, что хочу. О, да! И я буду это делать – мочить вражин днем и ночью, пока не перебью всех до единого. К черту осторожность, к черту скрытность и опасения за Схрон. Теперь я бомж. Но дьявольски опасный, вооруженный и переполненный кипящей злостью. За несколько часов добрались к логову Вована. Можно было и быстрее, однако Егорыч, хоть и держался бодрячком, но прыть свою растерял. Скинув со своих мощных плеч оружие – пулемет, пару «шмайсеров», ленты с патронами, «Сайгу» и рюкзак, – осмотрел деда. Бинты снова напитались кровью, но вроде не сильно. Пожалуй, надо сделать привал. Старче уселся на укрытый шкурой валун и принялся сыпать советами, пока я разводил костер. Как поленья класть, как разжигать. Чем изрядно подзаебал. Но из уважения к возрасту ничего не отвечаю. Поставив на огонь котелок, порылся в Вовановском барахле. Вскоре отыскалась заначка – пять пузырей водки. Дал один деду, пусть подлечится. Остальные убрал в рюкзак. Пока варится каша с тушняком, решил выбраться наружу, осмотреться. Колючий воздух ядерной зимы наполнил мои суровые легкие восхитительной свежестью. Перешагнув обглоданный волками труп ублюдка-Деревяшки, направился к речке. Тут и там из-под снега торчат и другие останки. Славно я тогда всыпал пендосне. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, закурил. Где-то здесь оружие заныкано амерское. Сначала хотел поискать, но, подумав, махнул рукой. Все не утащить. Вообще, планирую сперва доставить Егорыча до хаты, а потом начать кровавую сессию. И армия скоро должна подтянуться. Вольюсь в ее славные ряды. Стану боевым командиром. За свои заслуги перед отечеством, скорей всего, получу офицерскую должность. А что, буду командовать каким-нибудь элитным подразделением, обучать солдат навыкам выживания и тактики. У меня ведь большой опыт в этом вопросе. Из-за деревьев показалась река. Я остановился. Не стоит выходить на открытое пространство, подсказала моя паранойя. Желудок алчно заурчал. Тихо-тихо… сейчас похаваем кашки, накатим под горячее… В этот момент слух уловил звук двигателя, а зоркий взгляд зафиксировал движущуюся точку вдали. Что за херота, блин, едет? Вроде, не быстро. Н-да, обед откладывается, походу… Закинув за спину «Сайгу», помчался со всей прытью. Дед прервал боевую песню, когда я ворвался в пещеру. – Шо, супостаты?! – гаркнул он. – Да, едет кто-то по речке! – Впередь, в атаку! – Егорыч схватил трехлинейку, но тут же сморщился от боли. – Отдыхай, старче! Ты свое отвоевал, за кашей лучше присмотри! Укомплектовав деда парой гранат на всякий случай, я схватил пулемет и полетел обратно. Огонь боевой ярости заполыхал в груди. Примчавшись на место, упал в снег между двух сосен. Поправил сошки, проверил обзор, пулеметную ленту. Ништяк. Неведомый транспорт уже ближе. И не один. Пеших – десятка три. Когда расстояние еще сократилось, я тихо выругался. Это же мои аэросани, блин! Значит, эти гандоны едут из Схрона с моим, сука, добром. Выходит, не всех прикончила радиация? Возможно, амеры закрыли камеру, остановив смертоносное излучение. Да только забыли они про смертоносного Санька. Давайте, ближе, ближе… Пятьсот метров, триста, двести пятьдесят… лежу не шевелясь, лишь палец ласкает гашетку. Ха, да это же не пендосы! Теперь можно разглядеть тулупы, ушанки и косматые бороды деревенских мародеров. Везут добычу к себе. Аэросани неспешно катятся, объезжая промоины и вмерзшие в лед камни. Бандюки беспечно шагают толпой, берданки болтаются на шее или за спиной. Веселятся, передавая друг другу бутылки с пивом. С моим пивом! Совсем рядом, метров сто… БА-БА-БА-БАХ! Получайте, твари! БА-БА-БА-БАХ! Плавно повел хищно дергающийся ствол справа налево и обратно. Аэросани рванули было вперед. Меткая очередь. Аппарат задымился, пошел юзом, винтом рубя в капусту не успевших отскочить бородачей. Полминуты – и от кодлы ничего не осталось. Лишь подергивающиеся недобитки. Пара коротких очередей, наступила тишина. Оставив устало дымящийся пулемет, я вскочил и бросился вперед, тактически вскинув «Сайгу». Где-то поблизости могут быть амеры. Счетчик Гейгера на поясе неприятно застрекотал, когда я начал обходить мертвые тела, направляясь к аэросаням. Упыри вонючие. Приблизился к аппарату. Может, удастся спасти часть припасов? Но где их прятать? Да и радиация… Пендосы не дураки, раз позволили местным забрать пораженные излучением продукты. Тем не менее, подошел к иссеченному пулями корпусу. Неожиданно дверца распахнулась. Мое суровое от невзгод лицо растянулось в счастливой улыбке. Надо же! Кого я вижу! На красный от крови лед, шатаясь вывалился Карлович. Выглядит не важно. Дорогое пальто нараспашку, остатки седых волос на воротнике, харя в струпьях. Понятно, жрал, небось, больше всех мой тушняк. – Здарово, Председатель! – произнес я. – Вы-ы-ы-ш-ш-шивальщик-к-к?.. – Карлович затрясся, будто в припадке, и неожиданно закашлялся. Его согнуло пополам. Из мерзкой пасти хлынула рвота. – БЫДЫЩ! – рявкнула «Сайга». – ААААААААААААААААААААААААААА!!! – разнеслось на весь лес. Заряд картечи отстрелил жирную ногу ублюдка. ДЫЩЬ! Минус рука. Медленно обошел, с удовольствием наблюдая за страданиями этого козла. От выстрела в брюхо меня чуть не забрызгало взметнувшимися потрохами, но я ловко увернулся. Направив ствол карабина в лоб, нажал спуск. Мозги и половину черепной коробки разбросало в радиусе трех метров. Ништяк. Бывают и у выживальщиков радостные минуты. Но не успел я насладиться победой и наполнить никотином легкие, как… Вжиу! Бля, по мне стреляют! Вжиу-вжиу! Коварный свист совсем рядом. Тактическим броском метнулся за аэросани. БАМС! ДЗИНЬ! ТРЯМС! Осколки обшивки посыпались на голову. Откуда лупят-то?! Я прополз и высунулся с другой стороны. Все стихло. Быстро перезарядил карабин. Слабый ветерок донес возгласы. Пендосы, чтоб их! Блин, и пулемет далеко. Снова выглянул. Тут же замолотили сразу из нескольких стволов. Зато успел разглядеть, откуда стреляют. Гады подошли под прикрытием леса. Херовая ситуация. Сейчас по-любому обойдут! А до берега несколько десятков метров. Дождавшись затишья, я выскочил с другой стороны и послал серию выстрелов по прибрежным кустам. Воздух вокруг вскипел, жесткая ответка заставила укрыться, сжаться за хлипким корпусом. Бля… – Гоу! Гоу! Выходят на реку, непрерывно обрабатывая мою позицию. Где же дед? Неужели не слышит пальбу? Но что он сделает один, раненый?.. Я вытащил из подсумка тяжелую немецкую гранату. Хрен они меня возьмут живым. Прощай, этот прекрасный мир! Пусть только подойдут ближе, может, заберу нескольких на тот свет… жаль только Зюзю, которая сидит во внутреннем кармане. Пострадает ни за что, бедная амфибия. Вдруг все стихло. Раздался знакомый властный голос: – Говорит Уайт! Я знаю, это ты, Санек! Бросай оружие! – Иди и возьми его сам, ублюдок пендосский! – крикнул я. – Я понимаю твои чувства, Санек! Но давай прекратим кровопролитие! – Что ты хочешь? – Я хочу мира! Правда! – Поэтому ты разграбил мое убежище?! – Санек, послушай… В этот момент я высунулся и опустошил магазин в яростном порыве. Но только нырнул обратно, мощный удар выбил оружие из рук. Бля! Как они успели подкрасться?! Рожа пендоса укутана теплым платком, глаза под тактическими очками контролируют каждое движение. Он покачал головой, когда моя рука потянулась к оставленной на снегу гранате. Подбежало еще несколько солдат. Рывком подняли. Скрутили быстро, умело. Револьвер перекочевал во вражеские лапы вместе с карабином. Содрали разгрузку. Откидывая ботинками ошметки деревенских олухов, твердой походкой ко мне шагает полковник Уайт собственной персоной. В глазах помимо огонька победителя что-то еще. Сочувствие? Не думаю… *** – Санек, я на твоей стороне, – доверительно произнес Уайт, – не надо глядеть на меня и моих ребят, как на врагов. Мы все в одной лодке. Все хотим выжить. Так что, поговорим? Как добрые друзья. Перед моим взором пронеслись лица Валеры, Стаса Михайлова, Лены… – Не о чем нам с тобой разговаривать, лживая скотина! Полковник грустно покачал головой. – А ведь этот район специально не бомбили. Что-то скрыто там, – он топнул ботинком, – в недрах земли! Расскажи, Александр, ради чего мы здесь? Как это найти? Я же вижу, ты что-то знаешь… Я обвел взглядом окрестности, отовсюду стекаются группы пендосов. Честно говоря, мне ничего не остается, кроме как тянуть время. А в пещерах будет возможность скрыться от этих тупорылых янки. Доберусь до бункера Ульриха и нашпигую пулями ублюдков, топчущих нашу землю. – Ладно… хорошо… твоя взяла, Уайт, – ответил я. – Здесь неподалеку пещера. В ней база нацистов. Какая-то секретная биолаборатория. – Что? Нацистов? – Да, со времен Второй мировой. – Я ведь хотел по-хорошему, а ты за дураков нас держишь, – вздохнул полковник. – Могу отвести, если не веришь… – Дай сюда! – Уайт забрал у одного из солдат мой револьвер, коротко кивнул. Удар сзади, лед резко ударил в колени, суставы моих крепких рук пронзила боль, хватка держащих оккупантов усилилась. Полковник улыбнулся, крутанув барабан. Красиво заиграли блики на хромированном корпусе. Медленно скрипнул курок. – Твою мать! Говори быстро, сучара! – вдруг заорал он, упирая мне в глаз ствол револьвера. – Что там есть??!!! – Эй, я же сказал правду! Здесь под землей база фашистов! – Фашистов?! Фашистов?.. Ты пудришь мне голову этими сказками?! Мы ищем совсем другое, и ты знаешь что! Если через неделю я не выйду на связь и не сообщу об успехе, наша подлодка накроет гребаными, мать их, нюками все в радиусе ста километров! Говори! – Если скажу, отпустишь? Полковник убрал револьвер, несколько секунд пристально глядел, а потом неожиданно расхохотался. – Ты… реально думаешь… что останешься жив, после того, как вы истребили большую часть моих людей? – спросил он, давясь от смеха. – Это не я, это Ульрих. Ну, тот фашист из подземелий… – Уах-ха-ха-ха!!! Короткий свист. ТУНЦ! Хохот резко оборвался. Подняв голову, я увидел стрелу, по самое оперение вонзившуюся в пасть пендосского командира. Солдаты загалдели. Один из держащих меня дико заголосил. Хватка ослабла. Уайт свалился, разбрызгивая кровь, его подхватило несколько рук. Что, блять, тут происходит? Как наглые комары завизжали стрелы, вылетающие из-за деревьев на противоположном берегу. Солдаты принялись беспорядочно поливать лес, откуда продолжает лететь бесшумная смерть. Я понял, что меня никто не держит, и пригнулся. Не хватало еще попасть под замес. Что это за чингачгуки атакуют? Явно не российская армия. Мой револьвер! Вот он, рядом с трупом Уайта! Пополз на локтях. Вокруг мелькают ноги, стрельба, вопли, один за другим валятся пендосы. Ништяк. Схватив пушку, тут же вальнул ближайших янки. Остальные, успев перегруппироваться, отходят к другому берегу. А вот и «Сайга». Ништяк. Я привалился спиной к расстрелянному корпусу аэросаней, переводя дух. Хотел перебежать на сторону своих неизвестных спасителей, но непрекращающийся шквал огня остудил этот порыв. Стрелы продолжают вылетать, но вяло, пендосы оказались вне досягаемости. Неожиданно лед подо мной мелко задрожал. Я услышал набирающий силу рев мотора, а через пару секунд из-за поворота реки выскочила странная гусеничная хуйня. Типа танкетки, не особо в них разбираюсь. Яростно поливая огнем из спаренного пулемета, коробочка помчалась в мою сторону. Деревья и кусты затрещали, валясь под бешеным огнем. Янкесы отступили в лес. Пока я соображал, сейчас дать деру в спасительную чащу или чуть позже, когда все утихнет, бронемашина подъехала, крутанулась на месте, круша аэросани. Суровые гусеницы в кровавую кашу расплющили полковника. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Амерские пули все еще летят из леса, бессильно звеня по броне чудо-машинки. Пулеметы оглушительно, не переставая, кашляют, методично выкашивая противника. У кромки леса возникли фигуры в зеленых балахонах с луками. Веганы! Я переполз под защиту брони. Распахнулся боковой люк, две мощные ноги упруго, но массивно, приземлились прямо перед носом. Даже сказать ничего не успел, накачанная рука вздернула мой неслабый организм, как стрела башенного крана. – Ты хуле разлегся, братка?! – пророкотал знакомый голос. – Вован! – В коробочку, нах! Я, не став медлить, запрыгнул внутрь машины. Лысый чувак в зеленой накидке, кивнул мне, сноровисто меняя пулеметные ленты в башне. – Привет, Санек! – с водительского кресла улыбнулся Юрик. – Какая встреча! – уже ничему не удивляясь, ответил я. – Не знал, что ты умеешь водить такие штуки! – Я же на тракторном заводе работал, все то же самое, в принципе… – Харэ пиздеть! – заорал с брони десантура. – Эй, зелень, в атаку, нахой! Юрик задергал рычаги, машина рванула, меня отбросило на лавку. Вован, держась одной рукой, стреляет из АК. Может, и я пригожусь для атаки? Где второй люк? Снаружи мерзко застучали пули. Танкетка завиляла, моя рука вцепилась в поручень. Ну его нахрен, сперва остановимся. – РПГшник! Юрас, налево нахуй! Налево! – дико заорал десантник. – Уводи ебанаврот!!! Газу, блять!!! Снаружи ебнуло. Машина качнулась. Юрик, видать, поддал, потому что двигатель взвыл на максимальных оборотах. – Ебать! – Вован, нырнул внутрь, тряся башкой. – Сука, берет сдуло, блять! Разворачивай, нах! Над нами снова заработал пулемет. Юрик проорал между очередями: – Куда?! Я ни черта не вижу! В этот момент, словно сам Тор хуйнул своим молотом по машине. Спереди брызнули искры, вскрикнул Юрик. Меня приложило башкой об переборку, дьявольский звон в черепе, в глазах задвоилось. Вован что-то орет мне в лицо, но я не слышу. Едкий дым проник в легкие. – Покинуть борт, нах! – донеслись, наконец, слова десантника. – Юрас, ебать! Хватай его, Санек!!! Подхватив нашего водителя, выскочили наружу. Веган-пулеметчик помог принять тело. Рожа Юрца сильно обгорела, одежда тлеет и дымится. – Скажи своим, пусть отходят, лысый! – рыкнул Вовчик. Веган кивнул, распрямился, чтобы бежать, и тут же несколько пуль подсекли, пронзая зеленый балахон во многих местах. Труп шмякнулся о гусеницу. Мы пригнулись возле разгорающейся танкетки. – Ебать! – прогудел Вован. – Блин, валим, щас ебанет! – крикнул я. – Вижу, нах! – Саня! – Рука в пузырях ожогов схватила меня за воротник. Юрик сел, хлопая глазами. – Зюзя моя жива?! – Лежи, дурак, не вставай! – Я пальнул несколько раз в сторону леса, где видны вспышки автоматических винтовок. Патроны, сука, закончились. – Саня! Что с Зюзей?! Блин, совсем забыл про жабу! Она же со мной. Дам Юрику лизнуть, все равно тот уже не жилец. Я вытащил Зюзю из внутреннего кармана. Амфибия, вздрагивая от пальбы, поежилась на холодном ветру. В глазах Юрца сверкнули слезы радости. Схватив жабу, он размашисто облизнул пупырчатую спинку. – Сохрани ее, Санек! – Ты куда, сиди! – Я спрятал жабу обратно. – Уходите! – Он поднялся, доставая из-под дубленки катану. Вокруг головы Юрика возник светящийся вихрь. Бурлящий водоворот силы врывается в центр его лба, жилы и артерии словно вспыхнули изнутри, просвечивая кожу. Я помотал головой. Наверно, вижу это потому что и сам лизал жабу пару раз? – Стой, нах! – крикнул Вован, перезаряжая автомат. Он хотел ухватить за рукав, но Юрик уже вышел из-за машины. Лед вспыхнул фонтанчиками. ВДВ отпрянул назад. – Надо уходить, Вован. Юрик отвлечет, – сказал я, глядя, как тот нетвердой походкой идет в сторону леса. Пули свистят вокруг, не причиняя ни малейшего вреда. От взмахов катаны, вихри энергии собираются в древние лабиринты иероглифов. На секунду среди них показался ухмыляющийся в оскале лик Бога Смерти. – Бля! Ска! – зло сплюнув, Вован отстрелял магазин. – Пустой! Отходим, нах! – Да… – кивнул я. В этот момент на спине Юрца вспыхнули красные бутоны. Тело задергалось, а ноги продолжают идти. Жар от машины стал нестерпимым. Пригнувшись, мы побежали в сторону леса. Лишь на миг я обернулся. Веганы разбегаются, погибая под огнем один за другим. Теперь амеры пошли в атаку, затопали по алому льду. И Юрик врубившись в ряды, не обращая внимания на пули, смертельным вентилятором принялся рубить направо и налево. Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно. Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки. – Жаль, нах… – печально пробасил Вован, – хорошая, блять, коробочка. Была. – Пошли, это всего лишь железо, – сказал я. – Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел? Я кивнул, припоминая тройки и семерки. – Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, – хохотнул десантура. Затем вздохнул. – Не успел, бляха… Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса. *** Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках зафыркали, почуяв запах крови и пороха. – Ну че, бля?! Больше некого ждать? – спросил десантура. – Нет… Вован… остальные… все… – выдал запыхавшийся веган. – Амеры на хвосте… – Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! – рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку. Посмотреть полный текст

Схрона больше нет. Результат моих титанических стараний, мои боеприпасы, продукты, медикаменты, мои вещи, книги, комп с любимыми игрушками… мой, бляха, новый унитаз! Теперь ничего этого нет. Все, что строил много лет, кануло в небытие. Да, я предвидел такой вариант в своих тактических планах. И тот факт, что вместо богатой добычи враг получит неминуемую смерть, жаркой искоркой плавит айсберг чудовищной боли в моем сердце. Внизу первым делом поставил пару растяжек. Пусть лезут, суки. Самые шустрые превратятся в фарш. – Саша, – всхлипнула Леночка, – куда мы теперь пойдем? – В бункер Ульриха. – Йокарный иконостас! – Егорыч смачно схаркнул. – Не ворчи, Егорыч, – сказал я, – мы нашли там целую гору оружия. Хрен они нас выкурят. Сможем дать полноценный отпор. Не стал говорить, что продержаться надо не так уж и много. Пока не начнут выпадать волосы и пластами слазить кожа с гребаных пендосов. Еще бы отыскался Михайлов. И не нарваться бы на безумного ниггера в темноте, если тот еще жив. Держу ухо востро. Когда подходили к недостроенной плантации, позади мощно ухнуло. Заметались меж сталактитов летучие мыши. Лена вскрикнула. Я успокоил ее своей ослепительной улыбкой. Кто-то из ублюдков попал на растяжку. Еще один балл в нашу пользу. Аккумуляторы давно сели, света на огороде, конечно нет. Грядки представляют собой жалкое зрелище. Кто-то, а точнее, знаю кто, безжалостно истоптал их. – Ой, смотрите, банан! – воскликнула Лена. Я направил луч фонаря. Хм, действительно банан. Лежит себе на небольшой пирамидке из камней. Что-то не помню здесь таких сооружений. Девушка протянула руку, намереваясь поднять подозрительный плод. – Ты шо, не тронь! – крикнул Егорыч Поздно. В ту же секунду земля ушла из-под ног. Свистнула веревка, гулко прокатился валун. Нас вздернула и обхватила коварная сеть. Всех троих. – Мамочки! – Итишкин корень, тьху! – Тихо! Не дергайтесь! – рявкнул я. Наш трепыхающийся кокон покачивается метрах в полутора от поверхности. Толково, блин, придумано. Наверняка, это киборг соорудил ловушку для черномазого. Проблема в том, что самостоятельно хрен выберешься. Нас прижала и сдавила чертова сеть. Хорошо хоть Зюзю не размазало. – Санек, нож достувай! – прохрипел Егорыч. – Толку-то… сеть металлизированная. И к тому же, ты лежишь на мне! – Ох, погоди! – дед активно задергался. – Ай, больно-больно! – закричала Леночка. – Не голоси, пустая твоя голова! – огрызнулся дед. – Из-за каво сюды угодили? – Угомонитесь все! – вмешался я. – Это Стасова работа. Сейчас он придет и вытащит нас. – Шо ишшо за Стас такой? Вот кому накостылеят-то дед! – Спокойно, Егорыч… о, слышите? Все замерли. В подземной тиши отчетливо слышна тяжелая поступь отечественного терминатора. Я попытался извернуться, чтобы посмотреть, но не получилось. Конечно, это Стас. Паскудный ниггер не стал бы так топать. – Здравствуйте, друзья! – пропел артист, появляясь в поле зрения. – Я сделал эту дурацкую ловушку смеха ради. Не думал, что кто-то купится на подобный трюк. – Стас, привет! Что с Бубой? Поймал эту падлу? – спросил я. – К сожалению, ответ отрицательный… – пожал плечами киборг. – Это хреновый ответ! Кстати, рожа-то у тебя восстановилась. Прямо, как на афише. – Я поглощал, э… биомассу… – Кого? – Мертвых мутантов. У меня правда нормальное лицо? Я так и не нашел тут зеркало… – Ты лучше скажи, откуда, блин, взялся тут банан?! – Выточил в бункере нацистов из кости мутанта, – пояснил Стас. – Сымай нас отседова! – рыкнул лесничий, прерывая наш бессмысленный треп. – Да-да, разумеется, одну минуту, дорогие мои… Киборг положил немецкий пулемет. И в этот момент… я даже не успел крикнуть, чтобы предупредить… из тьмы, как призрак, возник черножопый! Массивный булыжник в его лапах опустился на хребет Михайлова. Что-то со скрежетом захрустело. Изо рта Стаса посыпались искры. Он резко взмахнул руками, но голый скользкий ниггер ушел от стального захвата. Новый удар пришелся в коленный сустав, робот упал. А Буба принялся скакать вокруг, обрушивая свою каменюку, дробя сервоприводы, разбивая электронику киборга. Как же так, Стас, где были твои сенсоры? Наконец, отбросив булыжник, он повернулся к нам. Стас подергивается в конвульсиях, в нем что-то вспыхивает, тянет пластиковым дымком. – Буба убъивац глъюпый робот! – Ниггер утробно расхохотался. – Ах ты, сука! – колоссальным напряжением мышц пытаюсь дотянуться до револьвера. – Йа нъе сукъа! Йа офьицер контрразведкъа Мутамба Бубанга! Тъепъерь вы мои, снежки! Хо-хо-хо! – и хищно клацнул зубами. – Откудова энтот бибизян здеся взялся? – удивленно пробурчал Егорыч. Ну да, я же не рассказал ему. Ниггер склонился к Стасу, сверкнув ягодицами. – А я думала он повар! – хмыкнула Лена. – А ну, отвернись! Не пялься на него! – ревниво произнес я. – Нельзя что ли? – Буба повар, дъа, дъа! – Черный распрямился, в руке нож. Видать, забрал его у Стаса. – Тьху! Срамоту хоть прикрой, бесовское отродье! – прокряхтел Егорыч. – Вот видишь кого ты пригрела! – прошипел я. Ниггер стал не спеша приближаться. – Тебья и тъебя… – указал клинком на меня и деда. – Буба будъет резъать и кушац! Ням-ням! Вот сволочь, а я еще угощал его ганджубасом! – А бъелий дзенсина… – черномазый, хохотнув, потряс наливающейся дубинкой. – Буба будъет йебат, хо-хо! А можъет вас всъех сначала йебат? Он картинно задумался, закатив глаза. – Нъет! Буба долгъа прятацъа в темнотъа, Буба гальодний! – Давай, гнида! Один на один! – заорал я. – Слабо?! – Эээииий! Нъееет… Буба хитрый! – оскалился негр, приблизившись вплотную. – Ты же цивилизованный человек! Ты же не людоед! – А кто называц Буба обезьянъа? Расъисты! – Ноздри бешено раздулись, белки глаз с красными прожилками навыкате. – Буба покажъет, чьто бываец с расъстами! Безумно оскалившись, он приставил нож к моему горлу. Револьвер… мне надо вытащить револьвер. Не успею. Зажмурился, простившись с этим прекрасным миром. Сквозь яростное сопение Бубы, я услышал надсадно астматичное дыхание, а в следующий миг – душераздирающий визг. Открыв глаза, увидел, торчащую из груди ниггера руку. Буба свалился на грядку, не переставая орать, взрывая пятками торф и песок. – Шайссе! Грязный унтерменьш! – прогудело существо в оплавленной черной маске. – По какому праву?! Я гражданьин юэсэй! Расъисты! Аааа!.. Рука в перчатке мелькнула неуловимо быстро, отсекая детородный орган гребаного негрилы, и запихнула прямиком в визжащую пасть. Лена, вздрогнув, отвернулась. Конечно, я рад столь чудесному спасению, но… Ульрих? Какого хрена? Он издал особый свист, из темноты появились твари несуразные, жуткие. И страшно голодные. Когда раздался звук рвущейся плоти, хруст костей и жадное чавканье, даже я поспешил отвернуться, пока не вывернуло наизнанку. Снова свист, но уже другой тональности. Мутанты, похватав куски тела Бубы, так же внезапно исчезли в закоулках пещеры. Ульрих медленно повернулся к нам. Егорыч задергался, Леночка тихонько заскулила. Конечно, ниггера-то она не боялась… а этот чокнутый древний немец – само воплощение безумия. Холодно щелкнул МР-38 в его руках. *** – Ви есть арийская раса. Ви будеть жить! – Очередь перебила веревку, на которой подвешена сеть. Бамс! Даже на мягкие грядки падать неприятно. – Данке шон, блять… – простонал я. Мосинка Егорыча заехала в затылок. Я помог Лене выпутаться и едва успел остановить боевого деда. – Хэндэ хох, немчура! – стариковские руки быстро передернули затвор. – Погоди, Егорыч! Он же спас нас! – вмешался я, не дав навести ствол. – А теперишен убирайтесь из майне лабороториен! – прокаркал Ульрих. – Не кричи, фашист, – сказал я, – у нас там друг остался. Похоронить бы его нормально… – Найн! – Санек… – произнес металлическим голосом киборг, подняв искореженную башку. – Стасян! Ты живой! – обрадовался я. – Повреждения критические… – Фигня! Починим! – присел рядом, понимая, что андроид прав. – Не порадовать мне больше своих разведенных поклонниц… – Стас Михайлов крякнул, один глаз завращался, как спутник на орбите, под остатками кожи пробегают разряды. – Даст ист фантастишь! – к нам приблизился Ульрих. – Фюрер быть не прав, русишен мочь делать наукен! Отдайтэ мне этот дас маханизмус! – Это не механизм, это товарищ! – Я хмуро посмотрел на фрица. – Сможешь починить? – Ваше наукен уходить много вперед… Ульрих не знать… – Вот и не лезь, блин! Пещера вдруг стала наполняться голосами. Чужими. – Кого ви приводить?! – Ульрих завертел башкой в шлеме. – Это пендосы, – ответил я, – ну, американцы. – Шайссе! Янки! Жиды! – Санек… дай пулемет! Я задержу их, насколько смогу… – речь Стаса становится все неестественней. – А вы… идите… – А как же «не стреляю по внешним врагам»? – спросил я, вкладывая в его руки суровый MG. – Программа сбита… критическая ситуация… теперь стреляю! – улыбнулся киборг остатками лицевых мышц. – Нихт янки! Нихт жиды! Нихт капитулирррн! Всех убивайтен! – Ульрих опять включил свой свисток. В глубине подземелий радостно взвыли твари. Я схватил «Сайгу». – Саша! – крикнула Лена. Я обернулся. Девушка с трудом удерживает заваливающегося Егорыча, который, однако, крепко сжал трехлинейку. Блин, хреново деду, сквозь фуфайку снова пошла кровь. – Уходи, Санннняяя! – пропел сквозь клацающие зубы киборг. Подскочив к старику с другой стороны, я подставил свое крепкое плечо. – Давай, Стас, замочи побольше этих сучар! – крикнул напоследок. Киборг поднял большой палец. В дальних коридорах кто-то дико, отчаянно заорал. Ништяк, мутанты открыли счет. Мы побежали, увлекая бессильного деда. Коридоры, галереи, повороты, меандры, гроты и сталактиты замелькали в луче фонаря. А позади, сначала неуверенно, а потом все мощнее и громче зарокотало эхо боя. *** В зале с пыльными саркофагами, в одном из которых покоится Валера, стоит вязкая тишина. Остановившись, аккуратно усадили старого ветерана. Всю дорогу он беспрестанно матюкался и порывался остаться, прикрывать отход. Пока Лена накладывала новую повязку, я вытащил самогон и хотел плеснуть деду двести грамм для бодрости. Он помотал седой головой. Странно. Что ж, приложусь тогда сам. В «Сталкере» помогало от радиации, хоть и знаю, что бред. Да и не мог я хапнуть летальную дозу в те пару секунд… – Саша… – сказала вдруг Лена. – Чего? – Когда мы вернемся в Схрон? – Не знаю, дорогая… – Надо убить этих солдат. Я нахмурился: – Если б все было так просто. Мне пришлось вскрыть РИТЭГ… ну, ту хреновину, от которой заряжались аккумуляторы, и где ты сушила белье. – И? – Она изогнула бровь. – Теперь там радиация. Боюсь, придется поискать новое убежище. – Что??? – Зато пендосы все передохнут очень быстро! А чем тебе здесь не нравится, любимая? – Ты хочешь, чтобы я рожала в этой грязной дыре?! Или под елкой в сугробе?! Лена закрыла лицо руками, принялась рыдать. Блять, и так херово на душе, а ненаглядная еще мозги ебет. Я сделал очередной добрый глоток и закурил. – Деда-то угости табачком… – произнес Егорыч, морщась от боли. – А ты, не реви! Неча тут! Меня мать в телеге зимой рожала и ничо! Дурную девку ты выбрал, Санек! – Хлебни-ка, старче, – сказал я, – надо еще повоевать сегодня. Тушняк могу достать, если закуска нужна. – Эх, Санька, чует дед, отвоевалси ужо… хде бутылочка моя? – Анабиозная жидкость? – смекнул я. – Здесь, у Ленки в сумке. – Давай-ка сюды… дед пару раз хлебнет и до весны поспит, аки косолапый! Глядишь, и рана срастецца! – Ничего себе, какой продуманный! – хмыкнул я. – Бросаешь, значит, в трудную минуту… – Никаково уважения к ветеранам! – Ладно, Егорыч, извини… что-то я погнал действительно… но просьба есть одна. Можешь час-другой повременить с летаргическим сном? – Шо? – На вылазку, говорю, сходить надо, посмотреть, сколько гадов осталось. А ты бы покараулил в узком проходе. Вдруг, я не вернусь? Ты уж им всыпешь, я уверен. – Энто можна! – согласился старик. – Саша! Что значит «вдруг не вернусь»? – Все будет нормально, не переживай! Пружинисто поднявшись, я сбегал в оружейку фрицев. Пополнил запас гранат, не забыв прихватить MG-42. Для деда. Трехлинейка, конечно, легендарная штука, но против массовой атаки ублюдков нет ничего лучше надежного пулемета. Для Лены взял МР-38 и несколько магазинов. Опасно, блин, оставлять ей трещетку, с ее-то суицидальными мыслями, но здесь могут еще бегать твари. – Жди здесь, никуда не уходи! – велел я, помогая подняться деду. Лена кивнула и грустно посмотрела глазами, полными слез. – Все будет нормально, – как мантру, повторил я. *** Егорыч залег на той стороне узкой расщелины. Я снарядил ему пулемет, оставил несколько сигарет и немного самогона. Сам, сбросив рюкзак, налегке, с одной «Сайгой» помчался по темным коридорам. Каждые сто метров, выключив фонарик, прислушиваюсь. Тихо, как в могиле. А это и есть могила, Санек, шепнула паранойя. Сколько человек отдали свои жизни в этих сырых подземельях? Лена права, не лучшее место для счастливой семейной жизни. Надо выбираться на поверхность и там уже что-то думать. Может, стать веганом и перебраться к Спауну? Если, конечно, его по дури не прикончил Вован. Так никого и не встретив, добрался до «плантации». На Ульриха насрать, а киборг, надеюсь, жив. Но открывшаяся панорама прошедшего сражения похоронила и без того ничтожную надежду. Вместо аккуратных грядок обугленная изрытая земля. Трупы мутантов, чьи-то конечности… Стаса Михайлова нашел там же, где и оставил. От него остался лишь расцарапанный пулями металлический остов. Электроника, сервоприводы, биологическая плоть – все выгорело. Но пулемет он так и не выпустил… прощай, киборг! Иду вперед. Первые трупы амеров. Я отпрянул. Сука! Они в противорадиационных костюмах! Видать, смекнули насчет моего трюка. Шмонать не стоит, по-любому от них фонит не по-детски. Конечно, не на всех была защита. Так вам и надо, уроды! Здесь же, среди бойни валяется Ульрих в своем дурацком шлеме, напоминающем маску Дарта Вейдера. Ауффидерзеен, чертов немецкий псих. Пулевые отверстия не оставляют сомнений в окончательной смерти фашика. Что ж, одной головной болью меньше. Пора возвращаться. Пендосы, похоже, отошли. Или было немного тех, кто сунулся за нами в подземелье. Скорей всего, здесь все и остались. Надо возвращаться. Выберемся с Леной через логово Вована. Найти бы для нее спокойное местечко и расквитаться со всеми подонками, что разрушили мою жизнь! *** Так торопился обратно, что едва не лишился головы. Только и успел укрыться за изгибом коридора, когда ударила злая очередь. – Егорыч! Отставить! Это Саня! – крикнул я. Огонь прекратился. – А, энто ты! Ну, так бы сказал, итишкин корень! – ворчливо ответил старик. – В потемках, поди ж, разбери, хто тама тащицца! Лесничий, кряхтя, поднялся. – Тебе полегчало, смотрю? – Так, энто самое, дед-то самогон твой попивал, покуда ждал… помаленьку. Глядь – а силы-то и вернулися! – Отлично! – Мысль о том, что дед впадет в сон на пару месяцев, совсем не радовала меня. Кто еще проведет тайными тропами через кордоны пендосских негодяев? – Лена! Это мы! – предупредил я, когда двинулись обратно. А то еще пальнет, как дед. Но ответа не последовало. – Лена!!! – заорал, холодея внутри. – Егорыч! Все тихо было? Никто не стрелял? – Да, кажися, нет… Огромными прыжками я понесся в нацистский зал управления. Увидел ее и замер. Лена, закрыв глаза, лежит под пыльным стеклом соседствующего с Валерой саркофага. – Лена! Блин! Вставай! Что за приколы?! – ударил что есть силы по крышке. – Эх, ну шо за девка бестолковая… – вздохнул Егорыч, поднимая что-то с пола. – Всю настойку мою выхлебала! – Блять!!! Как так? – Я с ужасом поглядел на потертую бутыль в руке старика. – Когда она проснется?! – Кто ж знает. Нельзя стоко зараз пить! Мож, через полгода, а мож, через десять годов… – Как ее разбудить?! Говори! – Ну, энто только Витег, наверно могёт… – Как его найти? – Хех! Это только ежели он сам того захочет… – Лена, блин, ну зачем? Зачем?.. – Открыв саркофаг, не стал тормошить. Бесполезно. Лишь отметил отсутствующие пульс и дыхание. Как страшно прикасаться к холодному телу. А ведь руки еще помнят жаркое тепло ее упругих сисек. Как же теперь наш ребенок? Что с ним будет? Не надо было болтать при ней про это гребаное зелье! – Ты энто… не кручинься, Санек, – сказал дед, раскуривая сигарету. – Ничего с нею не будет. А у нас делов ешшо много. Пущай спит девка. Заберешь потом, когда проснеццо!.. Посмотреть полный текст

Схрона больше нет. Результат моих титанических стараний, мои боеприпасы, продукты, медикаменты, мои вещи, книги, комп с любимыми игрушками… мой, бляха, новый унитаз! Теперь ничего этого нет. Все, что строил много лет, кануло в небытие. Да, я предвидел такой вариант в своих тактических планах. И тот факт, что вместо богатой добычи враг получит неминуемую смерть, жаркой искоркой плавит айсберг чудовищной боли в моем сердце. Внизу первым делом поставил пару растяжек. Пусть лезут, суки. Самые шустрые превратятся в фарш. – Саша, – всхлипнула Леночка, – куда мы теперь пойдем? – В бункер Ульриха. – Йокарный иконостас! – Егорыч смачно схаркнул. – Не ворчи, Егорыч, – сказал я, – мы нашли там целую гору оружия. Хрен они нас выкурят. Сможем дать полноценный отпор. Не стал говорить, что продержаться надо не так уж и много. Пока не начнут выпадать волосы и пластами слазить кожа с гребаных пендосов. Еще бы отыскался Михайлов. И не нарваться бы на безумного ниггера в темноте, если тот еще жив. Держу ухо востро. Когда подходили к недостроенной плантации, позади мощно ухнуло. Заметались меж сталактитов летучие мыши. Лена вскрикнула. Я успокоил ее своей ослепительной улыбкой. Кто-то из ублюдков попал на растяжку. Еще один балл в нашу пользу. Аккумуляторы давно сели, света на огороде, конечно нет. Грядки представляют собой жалкое зрелище. Кто-то, а точнее, знаю кто, безжалостно истоптал их. – Ой, смотрите, банан! – воскликнула Лена. Я направил луч фонаря. Хм, действительно банан. Лежит себе на небольшой пирамидке из камней. Что-то не помню здесь таких сооружений. Девушка протянула руку, намереваясь поднять подозрительный плод. – Ты шо, не тронь! – крикнул Егорыч Поздно. В ту же секунду земля ушла из-под ног. Свистнула веревка, гулко прокатился валун. Нас вздернула и обхватила коварная сеть. Всех троих. – Мамочки! – Итишкин корень, тьху! – Тихо! Не дергайтесь! – рявкнул я. Наш трепыхающийся кокон покачивается метрах в полутора от поверхности. Толково, блин, придумано. Наверняка, это киборг соорудил ловушку для черномазого. Проблема в том, что самостоятельно хрен выберешься. Нас прижала и сдавила чертова сеть. Хорошо хоть Зюзю не размазало. – Санек, нож достувай! – прохрипел Егорыч. – Толку-то… сеть металлизированная. И к тому же, ты лежишь на мне! – Ох, погоди! – дед активно задергался. – Ай, больно-больно! – закричала Леночка. – Не голоси, пустая твоя голова! – огрызнулся дед. – Из-за каво сюды угодили? – Угомонитесь все! – вмешался я. – Это Стасова работа. Сейчас он придет и вытащит нас. – Шо ишшо за Стас такой? Вот кому накостылеят-то дед! – Спокойно, Егорыч… о, слышите? Все замерли. В подземной тиши отчетливо слышна тяжелая поступь отечественного терминатора. Я попытался извернуться, чтобы посмотреть, но не получилось. Конечно, это Стас. Паскудный ниггер не стал бы так топать. – Здравствуйте, друзья! – пропел артист, появляясь в поле зрения. – Я сделал эту дурацкую ловушку смеха ради. Не думал, что кто-то купится на подобный трюк. – Стас, привет! Что с Бубой? Поймал эту падлу? – спросил я. – К сожалению, ответ отрицательный… – пожал плечами киборг. – Это хреновый ответ! Кстати, рожа-то у тебя восстановилась. Прямо, как на афише. – Я поглощал, э… биомассу… – Кого? – Мертвых мутантов. У меня правда нормальное лицо? Я так и не нашел тут зеркало… – Ты лучше скажи, откуда, блин, взялся тут банан?! – Выточил в бункере нацистов из кости мутанта, – пояснил Стас. – Сымай нас отседова! – рыкнул лесничий, прерывая наш бессмысленный треп. – Да-да, разумеется, одну минуту, дорогие мои… Киборг положил немецкий пулемет. И в этот момент… я даже не успел крикнуть, чтобы предупредить… из тьмы, как призрак, возник черножопый! Массивный булыжник в его лапах опустился на хребет Михайлова. Что-то со скрежетом захрустело. Изо рта Стаса посыпались искры. Он резко взмахнул руками, но голый скользкий ниггер ушел от стального захвата. Новый удар пришелся в коленный сустав, робот упал. А Буба принялся скакать вокруг, обрушивая свою каменюку, дробя сервоприводы, разбивая электронику киборга. Как же так, Стас, где были твои сенсоры? Наконец, отбросив булыжник, он повернулся к нам. Стас подергивается в конвульсиях, в нем что-то вспыхивает, тянет пластиковым дымком. – Буба убъивац глъюпый робот! – Ниггер утробно расхохотался. – Ах ты, сука! – колоссальным напряжением мышц пытаюсь дотянуться до револьвера. – Йа нъе сукъа! Йа офьицер контрразведкъа Мутамба Бубанга! Тъепъерь вы мои, снежки! Хо-хо-хо! – и хищно клацнул зубами. – Откудова энтот бибизян здеся взялся? – удивленно пробурчал Егорыч. Ну да, я же не рассказал ему. Ниггер склонился к Стасу, сверкнув ягодицами. – А я думала он повар! – хмыкнула Лена. – А ну, отвернись! Не пялься на него! – ревниво произнес я. – Нельзя что ли? – Буба повар, дъа, дъа! – Черный распрямился, в руке нож. Видать, забрал его у Стаса. – Тьху! Срамоту хоть прикрой, бесовское отродье! – прокряхтел Егорыч. – Вот видишь кого ты пригрела! – прошипел я. Ниггер стал не спеша приближаться. – Тебья и тъебя… – указал клинком на меня и деда. – Буба будъет резъать и кушац! Ням-ням! Вот сволочь, а я еще угощал его ганджубасом! – А бъелий дзенсина… – черномазый, хохотнув, потряс наливающейся дубинкой. – Буба будъет йебат, хо-хо! А можъет вас всъех сначала йебат? Он картинно задумался, закатив глаза. – Нъет! Буба долгъа прятацъа в темнотъа, Буба гальодний! – Давай, гнида! Один на один! – заорал я. – Слабо?! – Эээииий! Нъееет… Буба хитрый! – оскалился негр, приблизившись вплотную. – Ты же цивилизованный человек! Ты же не людоед! – А кто называц Буба обезьянъа? Расъисты! – Ноздри бешено раздулись, белки глаз с красными прожилками навыкате. – Буба покажъет, чьто бываец с расъстами! Безумно оскалившись, он приставил нож к моему горлу. Револьвер… мне надо вытащить револьвер. Не успею. Зажмурился, простившись с этим прекрасным миром. Сквозь яростное сопение Бубы, я услышал надсадно астматичное дыхание, а в следующий миг – душераздирающий визг. Открыв глаза, увидел, торчащую из груди ниггера руку. Буба свалился на грядку, не переставая орать, взрывая пятками торф и песок. – Шайссе! Грязный унтерменьш! – прогудело существо в оплавленной черной маске. – По какому праву?! Я гражданьин юэсэй! Расъисты! Аааа!.. Рука в перчатке мелькнула неуловимо быстро, отсекая детородный орган гребаного негрилы, и запихнула прямиком в визжащую пасть. Лена, вздрогнув, отвернулась. Конечно, я рад столь чудесному спасению, но… Ульрих? Какого хрена? Он издал особый свист, из темноты появились твари несуразные, жуткие. И страшно голодные. Когда раздался звук рвущейся плоти, хруст костей и жадное чавканье, даже я поспешил отвернуться, пока не вывернуло наизнанку. Снова свист, но уже другой тональности. Мутанты, похватав куски тела Бубы, так же внезапно исчезли в закоулках пещеры. Ульрих медленно повернулся к нам. Егорыч задергался, Леночка тихонько заскулила. Конечно, ниггера-то она не боялась… а этот чокнутый древний немец – само воплощение безумия. Холодно щелкнул МР-38 в его руках. *** – Ви есть арийская раса. Ви будеть жить! – Очередь перебила веревку, на которой подвешена сеть. Бамс! Даже на мягкие грядки падать неприятно. – Данке шон, блять… – простонал я. Мосинка Егорыча заехала в затылок. Я помог Лене выпутаться и едва успел остановить боевого деда. – Хэндэ хох, немчура! – стариковские руки быстро передернули затвор. – Погоди, Егорыч! Он же спас нас! – вмешался я, не дав навести ствол. – А теперишен убирайтесь из майне лабороториен! – прокаркал Ульрих. – Не кричи, фашист, – сказал я, – у нас там друг остался. Похоронить бы его нормально… – Найн! – Санек… – произнес металлическим голосом киборг, подняв искореженную башку. – Стасян! Ты живой! – обрадовался я. – Повреждения критические… – Фигня! Починим! – присел рядом, понимая, что андроид прав. – Не порадовать мне больше своих разведенных поклонниц… – Стас Михайлов крякнул, один глаз завращался, как спутник на орбите, под остатками кожи пробегают разряды. – Даст ист фантастишь! – к нам приблизился Ульрих. – Фюрер быть не прав, русишен мочь делать наукен! Отдайтэ мне этот дас маханизмус! – Это не механизм, это товарищ! – Я хмуро посмотрел на фрица. – Сможешь починить? – Ваше наукен уходить много вперед… Ульрих не знать… – Вот и не лезь, блин! Пещера вдруг стала наполняться голосами. Чужими. – Кого ви приводить?! – Ульрих завертел башкой в шлеме. – Это пендосы, – ответил я, – ну, американцы. – Шайссе! Янки! Жиды! – Санек… дай пулемет! Я задержу их, насколько смогу… – речь Стаса становится все неестественней. – А вы… идите… – А как же «не стреляю по внешним врагам»? – спросил я, вкладывая в его руки суровый MG. – Программа сбита… критическая ситуация… теперь стреляю! – улыбнулся киборг остатками лицевых мышц. – Нихт янки! Нихт жиды! Нихт капитулирррн! Всех убивайтен! – Ульрих опять включил свой свисток. В глубине подземелий радостно взвыли твари. Я схватил «Сайгу». – Саша! – крикнула Лена. Я обернулся. Девушка с трудом удерживает заваливающегося Егорыча, который, однако, крепко сжал трехлинейку. Блин, хреново деду, сквозь фуфайку снова пошла кровь. – Уходи, Санннняяя! – пропел сквозь клацающие зубы киборг. Подскочив к старику с другой стороны, я подставил свое крепкое плечо. – Давай, Стас, замочи побольше этих сучар! – крикнул напоследок. Киборг поднял большой палец. В дальних коридорах кто-то дико, отчаянно заорал. Ништяк, мутанты открыли счет. Мы побежали, увлекая бессильного деда. Коридоры, галереи, повороты, меандры, гроты и сталактиты замелькали в луче фонаря. А позади, сначала неуверенно, а потом все мощнее и громче зарокотало эхо боя. *** В зале с пыльными саркофагами, в одном из которых покоится Валера, стоит вязкая тишина. Остановившись, аккуратно усадили старого ветерана. Всю дорогу он беспрестанно матюкался и порывался остаться, прикрывать отход. Пока Лена накладывала новую повязку, я вытащил самогон и хотел плеснуть деду двести грамм для бодрости. Он помотал седой головой. Странно. Что ж, приложусь тогда сам. В «Сталкере» помогало от радиации, хоть и знаю, что бред. Да и не мог я хапнуть летальную дозу в те пару секунд… – Саша… – сказала вдруг Лена. – Чего? – Когда мы вернемся в Схрон? – Не знаю, дорогая… – Надо убить этих солдат. Я нахмурился: – Если б все было так просто. Мне пришлось вскрыть РИТЭГ… ну, ту хреновину, от которой заряжались аккумуляторы, и где ты сушила белье. – И? – Она изогнула бровь. – Теперь там радиация. Боюсь, придется поискать новое убежище. – Что??? – Зато пендосы все передохнут очень быстро! А чем тебе здесь не нравится, любимая? – Ты хочешь, чтобы я рожала в этой грязной дыре?! Или под елкой в сугробе?! Лена закрыла лицо руками, принялась рыдать. Блять, и так херово на душе, а ненаглядная еще мозги ебет. Я сделал очередной добрый глоток и закурил. – Деда-то угости табачком… – произнес Егорыч, морщась от боли. – А ты, не реви! Неча тут! Меня мать в телеге зимой рожала и ничо! Дурную девку ты выбрал, Санек! – Хлебни-ка, старче, – сказал я, – надо еще повоевать сегодня. Тушняк могу достать, если закуска нужна. – Эх, Санька, чует дед, отвоевалси ужо… хде бутылочка моя? – Анабиозная жидкость? – смекнул я. – Здесь, у Ленки в сумке. – Давай-ка сюды… дед пару раз хлебнет и до весны поспит, аки косолапый! Глядишь, и рана срастецца! – Ничего себе, какой продуманный! – хмыкнул я. – Бросаешь, значит, в трудную минуту… – Никаково уважения к ветеранам! – Ладно, Егорыч, извини… что-то я погнал действительно… но просьба есть одна. Можешь час-другой повременить с летаргическим сном? – Шо? – На вылазку, говорю, сходить надо, посмотреть, сколько гадов осталось. А ты бы покараулил в узком проходе. Вдруг, я не вернусь? Ты уж им всыпешь, я уверен. – Энто можна! – согласился старик. – Саша! Что значит «вдруг не вернусь»? – Все будет нормально, не переживай! Пружинисто поднявшись, я сбегал в оружейку фрицев. Пополнил запас гранат, не забыв прихватить MG-42. Для деда. Трехлинейка, конечно, легендарная штука, но против массовой атаки ублюдков нет ничего лучше надежного пулемета. Для Лены взял МР-38 и несколько магазинов. Опасно, блин, оставлять ей трещетку, с ее-то суицидальными мыслями, но здесь могут еще бегать твари. – Жди здесь, никуда не уходи! – велел я, помогая подняться деду. Лена кивнула и грустно посмотрела глазами, полными слез. – Все будет нормально, – как мантру, повторил я. *** Егорыч залег на той стороне узкой расщелины. Я снарядил ему пулемет, оставил несколько сигарет и немного самогона. Сам, сбросив рюкзак, налегке, с одной «Сайгой» помчался по темным коридорам. Каждые сто метров, выключив фонарик, прислушиваюсь. Тихо, как в могиле. А это и есть могила, Санек, шепнула паранойя. Сколько человек отдали свои жизни в этих сырых подземельях? Лена права, не лучшее место для счастливой семейной жизни. Надо выбираться на поверхность и там уже что-то думать. Может, стать веганом и перебраться к Спауну? Если, конечно, его по дури не прикончил Вован. Так никого и не встретив, добрался до «плантации». На Ульриха насрать, а киборг, надеюсь, жив. Но открывшаяся панорама прошедшего сражения похоронила и без того ничтожную надежду. Вместо аккуратных грядок обугленная изрытая земля. Трупы мутантов, чьи-то конечности… Стаса Михайлова нашел там же, где и оставил. От него остался лишь расцарапанный пулями металлический остов. Электроника, сервоприводы, биологическая плоть – все выгорело. Но пулемет он так и не выпустил… прощай, киборг! Иду вперед. Первые трупы амеров. Я отпрянул. Сука! Они в противорадиационных костюмах! Видать, смекнули насчет моего трюка. Шмонать не стоит, по-любому от них фонит не по-детски. Конечно, не на всех была защита. Так вам и надо, уроды! Здесь же, среди бойни валяется Ульрих в своем дурацком шлеме, напоминающем маску Дарта Вейдера. Ауффидерзеен, чертов немецкий псих. Пулевые отверстия не оставляют сомнений в окончательной смерти фашика. Что ж, одной головной болью меньше. Пора возвращаться. Пендосы, похоже, отошли. Или было немного тех, кто сунулся за нами в подземелье. Скорей всего, здесь все и остались. Надо возвращаться. Выберемся с Леной через логово Вована. Найти бы для нее спокойное местечко и расквитаться со всеми подонками, что разрушили мою жизнь! *** Так торопился обратно, что едва не лишился головы. Только и успел укрыться за изгибом коридора, когда ударила злая очередь. – Егорыч! Отставить! Это Саня! – крикнул я. Огонь прекратился. – А, энто ты! Ну, так бы сказал, итишкин корень! – ворчливо ответил старик. – В потемках, поди ж, разбери, хто тама тащицца! Лесничий, кряхтя, поднялся. – Тебе полегчало, смотрю? – Так, энто самое, дед-то самогон твой попивал, покуда ждал… помаленьку. Глядь – а силы-то и вернулися! – Отлично! – Мысль о том, что дед впадет в сон на пару месяцев, совсем не радовала меня. Кто еще проведет тайными тропами через кордоны пендосских негодяев? – Лена! Это мы! – предупредил я, когда двинулись обратно. А то еще пальнет, как дед. Но ответа не последовало. – Лена!!! – заорал, холодея внутри. – Егорыч! Все тихо было? Никто не стрелял? – Да, кажися, нет… Огромными прыжками я понесся в нацистский зал управления. Увидел ее и замер. Лена, закрыв глаза, лежит под пыльным стеклом соседствующего с Валерой саркофага. – Лена! Блин! Вставай! Что за приколы?! – ударил что есть силы по крышке. – Эх, ну шо за девка бестолковая… – вздохнул Егорыч, поднимая что-то с пола. – Всю настойку мою выхлебала! – Блять!!! Как так? – Я с ужасом поглядел на потертую бутыль в руке старика. – Когда она проснется?! – Кто ж знает. Нельзя стоко зараз пить! Мож, через полгода, а мож, через десять годов… – Как ее разбудить?! Говори! – Ну, энто только Витег, наверно могёт… – Как его найти? – Хех! Это только ежели он сам того захочет… – Лена, блин, ну зачем? Зачем?.. – Открыв саркофаг, не стал тормошить. Бесполезно. Лишь отметил отсутствующие пульс и дыхание. Как страшно прикасаться к холодному телу. А ведь руки еще помнят жаркое тепло ее упругих сисек. Как же теперь наш ребенок? Что с ним будет? Не надо было болтать при ней про это гребаное зелье! – Ты энто… не кручинься, Санек, – сказал дед, раскуривая сигарету. – Ничего с нею не будет. А у нас делов ешшо много. Пущай спит девка. Заберешь потом, когда проснеццо!.. Посмотреть полный текст

Схрона больше нет. Результат моих титанических стараний, мои боеприпасы, продукты, медикаменты, мои вещи, книги, комп с любимыми игрушками… мой, бляха, новый унитаз! Теперь ничего этого нет. Все, что строил много лет, кануло в небытие. Да, я предвидел такой вариант в своих тактических планах. И тот факт, что вместо богатой добычи враг получит неминуемую смерть, жаркой искоркой плавит айсберг чудовищной боли в моем сердце. Внизу первым делом поставил пару растяжек. Пусть лезут, суки. Самые шустрые превратятся в фарш. – Саша, – всхлипнула Леночка, – куда мы теперь пойдем? – В бункер Ульриха. – Йокарный иконостас! – Егорыч смачно схаркнул. – Не ворчи, Егорыч, – сказал я, – мы нашли там целую гору оружия. Хрен они нас выкурят. Сможем дать полноценный отпор. Не стал говорить, что продержаться надо не так уж и много. Пока не начнут выпадать волосы и пластами слазить кожа с гребаных пендосов. Еще бы отыскался Михайлов. И не нарваться бы на безумного ниггера в темноте, если тот еще жив. Держу ухо востро. Когда подходили к недостроенной плантации, позади мощно ухнуло. Заметались меж сталактитов летучие мыши. Лена вскрикнула. Я успокоил ее своей ослепительной улыбкой. Кто-то из ублюдков попал на растяжку. Еще один балл в нашу пользу. Аккумуляторы давно сели, света на огороде, конечно нет. Грядки представляют собой жалкое зрелище. Кто-то, а точнее, знаю кто, безжалостно истоптал их. – Ой, смотрите, банан! – воскликнула Лена. Я направил луч фонаря. Хм, действительно банан. Лежит себе на небольшой пирамидке из камней. Что-то не помню здесь таких сооружений. Девушка протянула руку, намереваясь поднять подозрительный плод. – Ты шо, не тронь! – крикнул Егорыч Поздно. В ту же секунду земля ушла из-под ног. Свистнула веревка, гулко прокатился валун. Нас вздернула и обхватила коварная сеть. Всех троих. – Мамочки! – Итишкин корень, тьху! – Тихо! Не дергайтесь! – рявкнул я. Наш трепыхающийся кокон покачивается метрах в полутора от поверхности. Толково, блин, придумано. Наверняка, это киборг соорудил ловушку для черномазого. Проблема в том, что самостоятельно хрен выберешься. Нас прижала и сдавила чертова сеть. Хорошо хоть Зюзю не размазало. – Санек, нож достувай! – прохрипел Егорыч. – Толку-то… сеть металлизированная. И к тому же, ты лежишь на мне! – Ох, погоди! – дед активно задергался. – Ай, больно-больно! – закричала Леночка. – Не голоси, пустая твоя голова! – огрызнулся дед. – Из-за каво сюды угодили? – Угомонитесь все! – вмешался я. – Это Стасова работа. Сейчас он придет и вытащит нас. – Шо ишшо за Стас такой? Вот кому накостылеят-то дед! – Спокойно, Егорыч… о, слышите? Все замерли. В подземной тиши отчетливо слышна тяжелая поступь отечественного терминатора. Я попытался извернуться, чтобы посмотреть, но не получилось. Конечно, это Стас. Паскудный ниггер не стал бы так топать. – Здравствуйте, друзья! – пропел артист, появляясь в поле зрения. – Я сделал эту дурацкую ловушку смеха ради. Не думал, что кто-то купится на подобный трюк. – Стас, привет! Что с Бубой? Поймал эту падлу? – спросил я. – К сожалению, ответ отрицательный… – пожал плечами киборг. – Это хреновый ответ! Кстати, рожа-то у тебя восстановилась. Прямо, как на афише. – Я поглощал, э… биомассу… – Кого? – Мертвых мутантов. У меня правда нормальное лицо? Я так и не нашел тут зеркало… – Ты лучше скажи, откуда, блин, взялся тут банан?! – Выточил в бункере нацистов из кости мутанта, – пояснил Стас. – Сымай нас отседова! – рыкнул лесничий, прерывая наш бессмысленный треп. – Да-да, разумеется, одну минуту, дорогие мои… Киборг положил немецкий пулемет. И в этот момент… я даже не успел крикнуть, чтобы предупредить… из тьмы, как призрак, возник черножопый! Массивный булыжник в его лапах опустился на хребет Михайлова. Что-то со скрежетом захрустело. Изо рта Стаса посыпались искры. Он резко взмахнул руками, но голый скользкий ниггер ушел от стального захвата. Новый удар пришелся в коленный сустав, робот упал. А Буба принялся скакать вокруг, обрушивая свою каменюку, дробя сервоприводы, разбивая электронику киборга. Как же так, Стас, где были твои сенсоры? Наконец, отбросив булыжник, он повернулся к нам. Стас подергивается в конвульсиях, в нем что-то вспыхивает, тянет пластиковым дымком. – Буба убъивац глъюпый робот! – Ниггер утробно расхохотался. – Ах ты, сука! – колоссальным напряжением мышц пытаюсь дотянуться до револьвера. – Йа нъе сукъа! Йа офьицер контрразведкъа Мутамба Бубанга! Тъепъерь вы мои, снежки! Хо-хо-хо! – и хищно клацнул зубами. – Откудова энтот бибизян здеся взялся? – удивленно пробурчал Егорыч. Ну да, я же не рассказал ему. Ниггер склонился к Стасу, сверкнув ягодицами. – А я думала он повар! – хмыкнула Лена. – А ну, отвернись! Не пялься на него! – ревниво произнес я. – Нельзя что ли? – Буба повар, дъа, дъа! – Черный распрямился, в руке нож. Видать, забрал его у Стаса. – Тьху! Срамоту хоть прикрой, бесовское отродье! – прокряхтел Егорыч. – Вот видишь кого ты пригрела! – прошипел я. Ниггер стал не спеша приближаться. – Тебья и тъебя… – указал клинком на меня и деда. – Буба будъет резъать и кушац! Ням-ням! Вот сволочь, а я еще угощал его ганджубасом! – А бъелий дзенсина… – черномазый, хохотнув, потряс наливающейся дубинкой. – Буба будъет йебат, хо-хо! А можъет вас всъех сначала йебат? Он картинно задумался, закатив глаза. – Нъет! Буба долгъа прятацъа в темнотъа, Буба гальодний! – Давай, гнида! Один на один! – заорал я. – Слабо?! – Эээииий! Нъееет… Буба хитрый! – оскалился негр, приблизившись вплотную. – Ты же цивилизованный человек! Ты же не людоед! – А кто называц Буба обезьянъа? Расъисты! – Ноздри бешено раздулись, белки глаз с красными прожилками навыкате. – Буба покажъет, чьто бываец с расъстами! Безумно оскалившись, он приставил нож к моему горлу. Револьвер… мне надо вытащить револьвер. Не успею. Зажмурился, простившись с этим прекрасным миром. Сквозь яростное сопение Бубы, я услышал надсадно астматичное дыхание, а в следующий миг – душераздирающий визг. Открыв глаза, увидел, торчащую из груди ниггера руку. Буба свалился на грядку, не переставая орать, взрывая пятками торф и песок. – Шайссе! Грязный унтерменьш! – прогудело существо в оплавленной черной маске. – По какому праву?! Я гражданьин юэсэй! Расъисты! Аааа!.. Рука в перчатке мелькнула неуловимо быстро, отсекая детородный орган гребаного негрилы, и запихнула прямиком в визжащую пасть. Лена, вздрогнув, отвернулась. Конечно, я рад столь чудесному спасению, но… Ульрих? Какого хрена? Он издал особый свист, из темноты появились твари несуразные, жуткие. И страшно голодные. Когда раздался звук рвущейся плоти, хруст костей и жадное чавканье, даже я поспешил отвернуться, пока не вывернуло наизнанку. Снова свист, но уже другой тональности. Мутанты, похватав куски тела Бубы, так же внезапно исчезли в закоулках пещеры. Ульрих медленно повернулся к нам. Егорыч задергался, Леночка тихонько заскулила. Конечно, ниггера-то она не боялась… а этот чокнутый древний немец – само воплощение безумия. Холодно щелкнул МР-38 в его руках. *** – Ви есть арийская раса. Ви будеть жить! – Очередь перебила веревку, на которой подвешена сеть. Бамс! Даже на мягкие грядки падать неприятно. – Данке шон, блять… – простонал я. Мосинка Егорыча заехала в затылок. Я помог Лене выпутаться и едва успел остановить боевого деда. – Хэндэ хох, немчура! – стариковские руки быстро передернули затвор. – Погоди, Егорыч! Он же спас нас! – вмешался я, не дав навести ствол. – А теперишен убирайтесь из майне лабороториен! – прокаркал Ульрих. – Не кричи, фашист, – сказал я, – у нас там друг остался. Похоронить бы его нормально… – Найн! – Санек… – произнес металлическим голосом киборг, подняв искореженную башку. – Стасян! Ты живой! – обрадовался я. – Повреждения критические… – Фигня! Починим! – присел рядом, понимая, что андроид прав. – Не порадовать мне больше своих разведенных поклонниц… – Стас Михайлов крякнул, один глаз завращался, как спутник на орбите, под остатками кожи пробегают разряды. – Даст ист фантастишь! – к нам приблизился Ульрих. – Фюрер быть не прав, русишен мочь делать наукен! Отдайтэ мне этот дас маханизмус! – Это не механизм, это товарищ! – Я хмуро посмотрел на фрица. – Сможешь починить? – Ваше наукен уходить много вперед… Ульрих не знать… – Вот и не лезь, блин! Пещера вдруг стала наполняться голосами. Чужими. – Кого ви приводить?! – Ульрих завертел башкой в шлеме. – Это пендосы, – ответил я, – ну, американцы. – Шайссе! Янки! Жиды! – Санек… дай пулемет! Я задержу их, насколько смогу… – речь Стаса становится все неестественней. – А вы… идите… – А как же «не стреляю по внешним врагам»? – спросил я, вкладывая в его руки суровый MG. – Программа сбита… критическая ситуация… теперь стреляю! – улыбнулся киборг остатками лицевых мышц. – Нихт янки! Нихт жиды! Нихт капитулирррн! Всех убивайтен! – Ульрих опять включил свой свисток. В глубине подземелий радостно взвыли твари. Я схватил «Сайгу». – Саша! – крикнула Лена. Я обернулся. Девушка с трудом удерживает заваливающегося Егорыча, который, однако, крепко сжал трехлинейку. Блин, хреново деду, сквозь фуфайку снова пошла кровь. – Уходи, Санннняяя! – пропел сквозь клацающие зубы киборг. Подскочив к старику с другой стороны, я подставил свое крепкое плечо. – Давай, Стас, замочи побольше этих сучар! – крикнул напоследок. Киборг поднял большой палец. В дальних коридорах кто-то дико, отчаянно заорал. Ништяк, мутанты открыли счет. Мы побежали, увлекая бессильного деда. Коридоры, галереи, повороты, меандры, гроты и сталактиты замелькали в луче фонаря. А позади, сначала неуверенно, а потом все мощнее и громче зарокотало эхо боя. *** В зале с пыльными саркофагами, в одном из которых покоится Валера, стоит вязкая тишина. Остановившись, аккуратно усадили старого ветерана. Всю дорогу он беспрестанно матюкался и порывался остаться, прикрывать отход. Пока Лена накладывала новую повязку, я вытащил самогон и хотел плеснуть деду двести грамм для бодрости. Он помотал седой головой. Странно. Что ж, приложусь тогда сам. В «Сталкере» помогало от радиации, хоть и знаю, что бред. Да и не мог я хапнуть летальную дозу в те пару секунд… – Саша… – сказала вдруг Лена. – Чего? – Когда мы вернемся в Схрон? – Не знаю, дорогая… – Надо убить этих солдат. Я нахмурился: – Если б все было так просто. Мне пришлось вскрыть РИТЭГ… ну, ту хреновину, от которой заряжались аккумуляторы, и где ты сушила белье. – И? – Она изогнула бровь. – Теперь там радиация. Боюсь, придется поискать новое убежище. – Что??? – Зато пендосы все передохнут очень быстро! А чем тебе здесь не нравится, любимая? – Ты хочешь, чтобы я рожала в этой грязной дыре?! Или под елкой в сугробе?! Лена закрыла лицо руками, принялась рыдать. Блять, и так херово на душе, а ненаглядная еще мозги ебет. Я сделал очередной добрый глоток и закурил. – Деда-то угости табачком… – произнес Егорыч, морщась от боли. – А ты, не реви! Неча тут! Меня мать в телеге зимой рожала и ничо! Дурную девку ты выбрал, Санек! – Хлебни-ка, старче, – сказал я, – надо еще повоевать сегодня. Тушняк могу достать, если закуска нужна. – Эх, Санька, чует дед, отвоевалси ужо… хде бутылочка моя? – Анабиозная жидкость? – смекнул я. – Здесь, у Ленки в сумке. – Давай-ка сюды… дед пару раз хлебнет и до весны поспит, аки косолапый! Глядишь, и рана срастецца! – Ничего себе, какой продуманный! – хмыкнул я. – Бросаешь, значит, в трудную минуту… – Никаково уважения к ветеранам! – Ладно, Егорыч, извини… что-то я погнал действительно… но просьба есть одна. Можешь час-другой повременить с летаргическим сном? – Шо? – На вылазку, говорю, сходить надо, посмотреть, сколько гадов осталось. А ты бы покараулил в узком проходе. Вдруг, я не вернусь? Ты уж им всыпешь, я уверен. – Энто можна! – согласился старик. – Саша! Что значит «вдруг не вернусь»? – Все будет нормально, не переживай! Пружинисто поднявшись, я сбегал в оружейку фрицев. Пополнил запас гранат, не забыв прихватить MG-42. Для деда. Трехлинейка, конечно, легендарная штука, но против массовой атаки ублюдков нет ничего лучше надежного пулемета. Для Лены взял МР-38 и несколько магазинов. Опасно, блин, оставлять ей трещетку, с ее-то суицидальными мыслями, но здесь могут еще бегать твари. – Жди здесь, никуда не уходи! – велел я, помогая подняться деду. Лена кивнула и грустно посмотрела глазами, полными слез. – Все будет нормально, – как мантру, повторил я. *** Егорыч залег на той стороне узкой расщелины. Я снарядил ему пулемет, оставил несколько сигарет и немного самогона. Сам, сбросив рюкзак, налегке, с одной «Сайгой» помчался по темным коридорам. Каждые сто метров, выключив фонарик, прислушиваюсь. Тихо, как в могиле. А это и есть могила, Санек, шепнула паранойя. Сколько человек отдали свои жизни в этих сырых подземельях? Лена права, не лучшее место для счастливой семейной жизни. Надо выбираться на поверхность и там уже что-то думать. Может, стать веганом и перебраться к Спауну? Если, конечно, его по дури не прикончил Вован. Так никого и не встретив, добрался до «плантации». На Ульриха насрать, а киборг, надеюсь, жив. Но открывшаяся панорама прошедшего сражения похоронила и без того ничтожную надежду. Вместо аккуратных грядок обугленная изрытая земля. Трупы мутантов, чьи-то конечности… Стаса Михайлова нашел там же, где и оставил. От него остался лишь расцарапанный пулями металлический остов. Электроника, сервоприводы, биологическая плоть – все выгорело. Но пулемет он так и не выпустил… прощай, киборг! Иду вперед. Первые трупы амеров. Я отпрянул. Сука! Они в противорадиационных костюмах! Видать, смекнули насчет моего трюка. Шмонать не стоит, по-любому от них фонит не по-детски. Конечно, не на всех была защита. Так вам и надо, уроды! Здесь же, среди бойни валяется Ульрих в своем дурацком шлеме, напоминающем маску Дарта Вейдера. Ауффидерзеен, чертов немецкий псих. Пулевые отверстия не оставляют сомнений в окончательной смерти фашика. Что ж, одной головной болью меньше. Пора возвращаться. Пендосы, похоже, отошли. Или было немного тех, кто сунулся за нами в подземелье. Скорей всего, здесь все и остались. Надо возвращаться. Выберемся с Леной через логово Вована. Найти бы для нее спокойное местечко и расквитаться со всеми подонками, что разрушили мою жизнь! *** Так торопился обратно, что едва не лишился головы. Только и успел укрыться за изгибом коридора, когда ударила злая очередь. – Егорыч! Отставить! Это Саня! – крикнул я. Огонь прекратился. – А, энто ты! Ну, так бы сказал, итишкин корень! – ворчливо ответил старик. – В потемках, поди ж, разбери, хто тама тащицца! Лесничий, кряхтя, поднялся. – Тебе полегчало, смотрю? – Так, энто самое, дед-то самогон твой попивал, покуда ждал… помаленьку. Глядь – а силы-то и вернулися! – Отлично! – Мысль о том, что дед впадет в сон на пару месяцев, совсем не радовала меня. Кто еще проведет тайными тропами через кордоны пендосских негодяев? – Лена! Это мы! – предупредил я, когда двинулись обратно. А то еще пальнет, как дед. Но ответа не последовало. – Лена!!! – заорал, холодея внутри. – Егорыч! Все тихо было? Никто не стрелял? – Да, кажися, нет… Огромными прыжками я понесся в нацистский зал управления. Увидел ее и замер. Лена, закрыв глаза, лежит под пыльным стеклом соседствующего с Валерой саркофага. – Лена! Блин! Вставай! Что за приколы?! – ударил что есть силы по крышке. – Эх, ну шо за девка бестолковая… – вздохнул Егорыч, поднимая что-то с пола. – Всю настойку мою выхлебала! – Блять!!! Как так? – Я с ужасом поглядел на потертую бутыль в руке старика. – Когда она проснется?! – Кто ж знает. Нельзя стоко зараз пить! Мож, через полгода, а мож, через десять годов… – Как ее разбудить?! Говори! – Ну, энто только Витег, наверно могёт… – Как его найти? – Хех! Это только ежели он сам того захочет… – Лена, блин, ну зачем? Зачем?.. – Открыв саркофаг, не стал тормошить. Бесполезно. Лишь отметил отсутствующие пульс и дыхание. Как страшно прикасаться к холодному телу. А ведь руки еще помнят жаркое тепло ее упругих сисек. Как же теперь наш ребенок? Что с ним будет? Не надо было болтать при ней про это гребаное зелье! – Ты энто… не кручинься, Санек, – сказал дед, раскуривая сигарету. – Ничего с нею не будет. А у нас делов ешшо много. Пущай спит девка. Заберешь потом, когда проснеццо!.. Посмотреть полный текст

Схрона больше нет. Результат моих титанических стараний, мои боеприпасы, продукты, медикаменты, мои вещи, книги, комп с любимыми игрушками… мой, бляха, новый унитаз! Теперь ничего этого нет. Все, что строил много лет, кануло в небытие. Да, я предвидел такой вариант в своих тактических планах. И тот факт, что вместо богатой добычи враг получит неминуемую смерть, жаркой искоркой плавит айсберг чудовищной боли в моем сердце. Внизу первым делом поставил пару растяжек. Пусть лезут, суки. Самые шустрые превратятся в фарш. – Саша, – всхлипнула Леночка, – куда мы теперь пойдем? – В бункер Ульриха. – Йокарный иконостас! – Егорыч смачно схаркнул. – Не ворчи, Егорыч, – сказал я, – мы нашли там целую гору оружия. Хрен они нас выкурят. Сможем дать полноценный отпор. Не стал говорить, что продержаться надо не так уж и много. Пока не начнут выпадать волосы и пластами слазить кожа с гребаных пендосов. Еще бы отыскался Михайлов. И не нарваться бы на безумного ниггера в темноте, если тот еще жив. Держу ухо востро. Когда подходили к недостроенной плантации, позади мощно ухнуло. Заметались меж сталактитов летучие мыши. Лена вскрикнула. Я успокоил ее своей ослепительной улыбкой. Кто-то из ублюдков попал на растяжку. Еще один балл в нашу пользу. Аккумуляторы давно сели, света на огороде, конечно нет. Грядки представляют собой жалкое зрелище. Кто-то, а точнее, знаю кто, безжалостно истоптал их. – Ой, смотрите, банан! – воскликнула Лена. Я направил луч фонаря. Хм, действительно банан. Лежит себе на небольшой пирамидке из камней. Что-то не помню здесь таких сооружений. Девушка протянула руку, намереваясь поднять подозрительный плод. – Ты шо, не тронь! – крикнул Егорыч Поздно. В ту же секунду земля ушла из-под ног. Свистнула веревка, гулко прокатился валун. Нас вздернула и обхватила коварная сеть. Всех троих. – Мамочки! – Итишкин корень, тьху! – Тихо! Не дергайтесь! – рявкнул я. Наш трепыхающийся кокон покачивается метрах в полутора от поверхности. Толково, блин, придумано. Наверняка, это киборг соорудил ловушку для черномазого. Проблема в том, что самостоятельно хрен выберешься. Нас прижала и сдавила чертова сеть. Хорошо хоть Зюзю не размазало. – Санек, нож достувай! – прохрипел Егорыч. – Толку-то… сеть металлизированная. И к тому же, ты лежишь на мне! – Ох, погоди! – дед активно задергался. – Ай, больно-больно! – закричала Леночка. – Не голоси, пустая твоя голова! – огрызнулся дед. – Из-за каво сюды угодили? – Угомонитесь все! – вмешался я. – Это Стасова работа. Сейчас он придет и вытащит нас. – Шо ишшо за Стас такой? Вот кому накостылеят-то дед! – Спокойно, Егорыч… о, слышите? Все замерли. В подземной тиши отчетливо слышна тяжелая поступь отечественного терминатора. Я попытался извернуться, чтобы посмотреть, но не получилось. Конечно, это Стас. Паскудный ниггер не стал бы так топать. – Здравствуйте, друзья! – пропел артист, появляясь в поле зрения. – Я сделал эту дурацкую ловушку смеха ради. Не думал, что кто-то купится на подобный трюк. – Стас, привет! Что с Бубой? Поймал эту падлу? – спросил я. – К сожалению, ответ отрицательный… – пожал плечами киборг. – Это хреновый ответ! Кстати, рожа-то у тебя восстановилась. Прямо, как на афише. – Я поглощал, э… биомассу… – Кого? – Мертвых мутантов. У меня правда нормальное лицо? Я так и не нашел тут зеркало… – Ты лучше скажи, откуда, блин, взялся тут банан?! – Выточил в бункере нацистов из кости мутанта, – пояснил Стас. – Сымай нас отседова! – рыкнул лесничий, прерывая наш бессмысленный треп. – Да-да, разумеется, одну минуту, дорогие мои… Киборг положил немецкий пулемет. И в этот момент… я даже не успел крикнуть, чтобы предупредить… из тьмы, как призрак, возник черножопый! Массивный булыжник в его лапах опустился на хребет Михайлова. Что-то со скрежетом захрустело. Изо рта Стаса посыпались искры. Он резко взмахнул руками, но голый скользкий ниггер ушел от стального захвата. Новый удар пришелся в коленный сустав, робот упал. А Буба принялся скакать вокруг, обрушивая свою каменюку, дробя сервоприводы, разбивая электронику киборга. Как же так, Стас, где были твои сенсоры? Наконец, отбросив булыжник, он повернулся к нам. Стас подергивается в конвульсиях, в нем что-то вспыхивает, тянет пластиковым дымком. – Буба убъивац глъюпый робот! – Ниггер утробно расхохотался. – Ах ты, сука! – колоссальным напряжением мышц пытаюсь дотянуться до револьвера. – Йа нъе сукъа! Йа офьицер контрразведкъа Мутамба Бубанга! Тъепъерь вы мои, снежки! Хо-хо-хо! – и хищно клацнул зубами. – Откудова энтот бибизян здеся взялся? – удивленно пробурчал Егорыч. Ну да, я же не рассказал ему. Ниггер склонился к Стасу, сверкнув ягодицами. – А я думала он повар! – хмыкнула Лена. – А ну, отвернись! Не пялься на него! – ревниво произнес я. – Нельзя что ли? – Буба повар, дъа, дъа! – Черный распрямился, в руке нож. Видать, забрал его у Стаса. – Тьху! Срамоту хоть прикрой, бесовское отродье! – прокряхтел Егорыч. – Вот видишь кого ты пригрела! – прошипел я. Ниггер стал не спеша приближаться. – Тебья и тъебя… – указал клинком на меня и деда. – Буба будъет резъать и кушац! Ням-ням! Вот сволочь, а я еще угощал его ганджубасом! – А бъелий дзенсина… – черномазый, хохотнув, потряс наливающейся дубинкой. – Буба будъет йебат, хо-хо! А можъет вас всъех сначала йебат? Он картинно задумался, закатив глаза. – Нъет! Буба долгъа прятацъа в темнотъа, Буба гальодний! – Давай, гнида! Один на один! – заорал я. – Слабо?! – Эээииий! Нъееет… Буба хитрый! – оскалился негр, приблизившись вплотную. – Ты же цивилизованный человек! Ты же не людоед! – А кто называц Буба обезьянъа? Расъисты! – Ноздри бешено раздулись, белки глаз с красными прожилками навыкате. – Буба покажъет, чьто бываец с расъстами! Безумно оскалившись, он приставил нож к моему горлу. Револьвер… мне надо вытащить револьвер. Не успею. Зажмурился, простившись с этим прекрасным миром. Сквозь яростное сопение Бубы, я услышал надсадно астматичное дыхание, а в следующий миг – душераздирающий визг. Открыв глаза, увидел, торчащую из груди ниггера руку. Буба свалился на грядку, не переставая орать, взрывая пятками торф и песок. – Шайссе! Грязный унтерменьш! – прогудело существо в оплавленной черной маске. – По какому праву?! Я гражданьин юэсэй! Расъисты! Аааа!.. Рука в перчатке мелькнула неуловимо быстро, отсекая детородный орган гребаного негрилы, и запихнула прямиком в визжащую пасть. Лена, вздрогнув, отвернулась. Конечно, я рад столь чудесному спасению, но… Ульрих? Какого хрена? Он издал особый свист, из темноты появились твари несуразные, жуткие. И страшно голодные. Когда раздался звук рвущейся плоти, хруст костей и жадное чавканье, даже я поспешил отвернуться, пока не вывернуло наизнанку. Снова свист, но уже другой тональности. Мутанты, похватав куски тела Бубы, так же внезапно исчезли в закоулках пещеры. Ульрих медленно повернулся к нам. Егорыч задергался, Леночка тихонько заскулила. Конечно, ниггера-то она не боялась… а этот чокнутый древний немец – само воплощение безумия. Холодно щелкнул МР-38 в его руках. *** – Ви есть арийская раса. Ви будеть жить! – Очередь перебила веревку, на которой подвешена сеть. Бамс! Даже на мягкие грядки падать неприятно. – Данке шон, блять… – простонал я. Мосинка Егорыча заехала в затылок. Я помог Лене выпутаться и едва успел остановить боевого деда. – Хэндэ хох, немчура! – стариковские руки быстро передернули затвор. – Погоди, Егорыч! Он же спас нас! – вмешался я, не дав навести ствол. – А теперишен убирайтесь из майне лабороториен! – прокаркал Ульрих. – Не кричи, фашист, – сказал я, – у нас там друг остался. Похоронить бы его нормально… – Найн! – Санек… – произнес металлическим голосом киборг, подняв искореженную башку. – Стасян! Ты живой! – обрадовался я. – Повреждения критические… – Фигня! Починим! – присел рядом, понимая, что андроид прав. – Не порадовать мне больше своих разведенных поклонниц… – Стас Михайлов крякнул, один глаз завращался, как спутник на орбите, под остатками кожи пробегают разряды. – Даст ист фантастишь! – к нам приблизился Ульрих. – Фюрер быть не прав, русишен мочь делать наукен! Отдайтэ мне этот дас маханизмус! – Это не механизм, это товарищ! – Я хмуро посмотрел на фрица. – Сможешь починить? – Ваше наукен уходить много вперед… Ульрих не знать… – Вот и не лезь, блин! Пещера вдруг стала наполняться голосами. Чужими. – Кого ви приводить?! – Ульрих завертел башкой в шлеме. – Это пендосы, – ответил я, – ну, американцы. – Шайссе! Янки! Жиды! – Санек… дай пулемет! Я задержу их, насколько смогу… – речь Стаса становится все неестественней. – А вы… идите… – А как же «не стреляю по внешним врагам»? – спросил я, вкладывая в его руки суровый MG. – Программа сбита… критическая ситуация… теперь стреляю! – улыбнулся киборг остатками лицевых мышц. – Нихт янки! Нихт жиды! Нихт капитулирррн! Всех убивайтен! – Ульрих опять включил свой свисток. В глубине подземелий радостно взвыли твари. Я схватил «Сайгу». – Саша! – крикнула Лена. Я обернулся. Девушка с трудом удерживает заваливающегося Егорыча, который, однако, крепко сжал трехлинейку. Блин, хреново деду, сквозь фуфайку снова пошла кровь. – Уходи, Санннняяя! – пропел сквозь клацающие зубы киборг. Подскочив к старику с другой стороны, я подставил свое крепкое плечо. – Давай, Стас, замочи побольше этих сучар! – крикнул напоследок. Киборг поднял большой палец. В дальних коридорах кто-то дико, отчаянно заорал. Ништяк, мутанты открыли счет. Мы побежали, увлекая бессильного деда. Коридоры, галереи, повороты, меандры, гроты и сталактиты замелькали в луче фонаря. А позади, сначала неуверенно, а потом все мощнее и громче зарокотало эхо боя. *** В зале с пыльными саркофагами, в одном из которых покоится Валера, стоит вязкая тишина. Остановившись, аккуратно усадили старого ветерана. Всю дорогу он беспрестанно матюкался и порывался остаться, прикрывать отход. Пока Лена накладывала новую повязку, я вытащил самогон и хотел плеснуть деду двести грамм для бодрости. Он помотал седой головой. Странно. Что ж, приложусь тогда сам. В «Сталкере» помогало от радиации, хоть и знаю, что бред. Да и не мог я хапнуть летальную дозу в те пару секунд… – Саша… – сказала вдруг Лена. – Чего? – Когда мы вернемся в Схрон? – Не знаю, дорогая… – Надо убить этих солдат. Я нахмурился: – Если б все было так просто. Мне пришлось вскрыть РИТЭГ… ну, ту хреновину, от которой заряжались аккумуляторы, и где ты сушила белье. – И? – Она изогнула бровь. – Теперь там радиация. Боюсь, придется поискать новое убежище. – Что??? – Зато пендосы все передохнут очень быстро! А чем тебе здесь не нравится, любимая? – Ты хочешь, чтобы я рожала в этой грязной дыре?! Или под елкой в сугробе?! Лена закрыла лицо руками, принялась рыдать. Блять, и так херово на душе, а ненаглядная еще мозги ебет. Я сделал очередной добрый глоток и закурил. – Деда-то угости табачком… – произнес Егорыч, морщась от боли. – А ты, не реви! Неча тут! Меня мать в телеге зимой рожала и ничо! Дурную девку ты выбрал, Санек! – Хлебни-ка, старче, – сказал я, – надо еще повоевать сегодня. Тушняк могу достать, если закуска нужна. – Эх, Санька, чует дед, отвоевалси ужо… хде бутылочка моя? – Анабиозная жидкость? – смекнул я. – Здесь, у Ленки в сумке. – Давай-ка сюды… дед пару раз хлебнет и до весны поспит, аки косолапый! Глядишь, и рана срастецца! – Ничего себе, какой продуманный! – хмыкнул я. – Бросаешь, значит, в трудную минуту… – Никаково уважения к ветеранам! – Ладно, Егорыч, извини… что-то я погнал действительно… но просьба есть одна. Можешь час-другой повременить с летаргическим сном? – Шо? – На вылазку, говорю, сходить надо, посмотреть, сколько гадов осталось. А ты бы покараулил в узком проходе. Вдруг, я не вернусь? Ты уж им всыпешь, я уверен. – Энто можна! – согласился старик. – Саша! Что значит «вдруг не вернусь»? – Все будет нормально, не переживай! Пружинисто поднявшись, я сбегал в оружейку фрицев. Пополнил запас гранат, не забыв прихватить MG-42. Для деда. Трехлинейка, конечно, легендарная штука, но против массовой атаки ублюдков нет ничего лучше надежного пулемета. Для Лены взял МР-38 и несколько магазинов. Опасно, блин, оставлять ей трещетку, с ее-то суицидальными мыслями, но здесь могут еще бегать твари. – Жди здесь, никуда не уходи! – велел я, помогая подняться деду. Лена кивнула и грустно посмотрела глазами, полными слез. – Все будет нормально, – как мантру, повторил я. *** Егорыч залег на той стороне узкой расщелины. Я снарядил ему пулемет, оставил несколько сигарет и немного самогона. Сам, сбросив рюкзак, налегке, с одной «Сайгой» помчался по темным коридорам. Каждые сто метров, выключив фонарик, прислушиваюсь. Тихо, как в могиле. А это и есть могила, Санек, шепнула паранойя. Сколько человек отдали свои жизни в этих сырых подземельях? Лена права, не лучшее место для счастливой семейной жизни. Надо выбираться на поверхность и там уже что-то думать. Может, стать веганом и перебраться к Спауну? Если, конечно, его по дури не прикончил Вован. Так никого и не встретив, добрался до «плантации». На Ульриха насрать, а киборг, надеюсь, жив. Но открывшаяся панорама прошедшего сражения похоронила и без того ничтожную надежду. Вместо аккуратных грядок обугленная изрытая земля. Трупы мутантов, чьи-то конечности… Стаса Михайлова нашел там же, где и оставил. От него остался лишь расцарапанный пулями металлический остов. Электроника, сервоприводы, биологическая плоть – все выгорело. Но пулемет он так и не выпустил… прощай, киборг! Иду вперед. Первые трупы амеров. Я отпрянул. Сука! Они в противорадиационных костюмах! Видать, смекнули насчет моего трюка. Шмонать не стоит, по-любому от них фонит не по-детски. Конечно, не на всех была защита. Так вам и надо, уроды! Здесь же, среди бойни валяется Ульрих в своем дурацком шлеме, напоминающем маску Дарта Вейдера. Ауффидерзеен, чертов немецкий псих. Пулевые отверстия не оставляют сомнений в окончательной смерти фашика. Что ж, одной головной болью меньше. Пора возвращаться. Пендосы, похоже, отошли. Или было немного тех, кто сунулся за нами в подземелье. Скорей всего, здесь все и остались. Надо возвращаться. Выберемся с Леной через логово Вована. Найти бы для нее спокойное местечко и расквитаться со всеми подонками, что разрушили мою жизнь! *** Так торопился обратно, что едва не лишился головы. Только и успел укрыться за изгибом коридора, когда ударила злая очередь. – Егорыч! Отставить! Это Саня! – крикнул я. Огонь прекратился. – А, энто ты! Ну, так бы сказал, итишкин корень! – ворчливо ответил старик. – В потемках, поди ж, разбери, хто тама тащицца! Лесничий, кряхтя, поднялся. – Тебе полегчало, смотрю? – Так, энто самое, дед-то самогон твой попивал, покуда ждал… помаленьку. Глядь – а силы-то и вернулися! – Отлично! – Мысль о том, что дед впадет в сон на пару месяцев, совсем не радовала меня. Кто еще проведет тайными тропами через кордоны пендосских негодяев? – Лена! Это мы! – предупредил я, когда двинулись обратно. А то еще пальнет, как дед. Но ответа не последовало. – Лена!!! – заорал, холодея внутри. – Егорыч! Все тихо было? Никто не стрелял? – Да, кажися, нет… Огромными прыжками я понесся в нацистский зал управления. Увидел ее и замер. Лена, закрыв глаза, лежит под пыльным стеклом соседствующего с Валерой саркофага. – Лена! Блин! Вставай! Что за приколы?! – ударил что есть силы по крышке. – Эх, ну шо за девка бестолковая… – вздохнул Егорыч, поднимая что-то с пола. – Всю настойку мою выхлебала! – Блять!!! Как так? – Я с ужасом поглядел на потертую бутыль в руке старика. – Когда она проснется?! – Кто ж знает. Нельзя стоко зараз пить! Мож, через полгода, а мож, через десять годов… – Как ее разбудить?! Говори! – Ну, энто только Витег, наверно могёт… – Как его найти? – Хех! Это только ежели он сам того захочет… – Лена, блин, ну зачем? Зачем?.. – Открыв саркофаг, не стал тормошить. Бесполезно. Лишь отметил отсутствующие пульс и дыхание. Как страшно прикасаться к холодному телу. А ведь руки еще помнят жаркое тепло ее упругих сисек. Как же теперь наш ребенок? Что с ним будет? Не надо было болтать при ней про это гребаное зелье! – Ты энто… не кручинься, Санек, – сказал дед, раскуривая сигарету. – Ничего с нею не будет. А у нас делов ешшо много. Пущай спит девка. Заберешь потом, когда проснеццо!.. Посмотреть полный текст

Схрона больше нет. Результат моих титанических стараний, мои боеприпасы, продукты, медикаменты, мои вещи, книги, комп с любимыми игрушками… мой, бляха, новый унитаз! Теперь ничего этого нет. Все, что строил много лет, кануло в небытие. Да, я предвидел такой вариант в своих тактических планах. И тот факт, что вместо богатой добычи враг получит неминуемую смерть, жаркой искоркой плавит айсберг чудовищной боли в моем сердце. Внизу первым делом поставил пару растяжек. Пусть лезут, суки. Самые шустрые превратятся в фарш. – Саша, – всхлипнула Леночка, – куда мы теперь пойдем? – В бункер Ульриха. – Йокарный иконостас! – Егорыч смачно схаркнул. – Не ворчи, Егорыч, – сказал я, – мы нашли там целую гору оружия. Хрен они нас выкурят. Сможем дать полноценный отпор. Не стал говорить, что продержаться надо не так уж и много. Пока не начнут выпадать волосы и пластами слазить кожа с гребаных пендосов. Еще бы отыскался Михайлов. И не нарваться бы на безумного ниггера в темноте, если тот еще жив. Держу ухо востро. Когда подходили к недостроенной плантации, позади мощно ухнуло. Заметались меж сталактитов летучие мыши. Лена вскрикнула. Я успокоил ее своей ослепительной улыбкой. Кто-то из ублюдков попал на растяжку. Еще один балл в нашу пользу. Аккумуляторы давно сели, света на огороде, конечно нет. Грядки представляют собой жалкое зрелище. Кто-то, а точнее, знаю кто, безжалостно истоптал их. – Ой, смотрите, банан! – воскликнула Лена. Я направил луч фонаря. Хм, действительно банан. Лежит себе на небольшой пирамидке из камней. Что-то не помню здесь таких сооружений. Девушка протянула руку, намереваясь поднять подозрительный плод. – Ты шо, не тронь! – крикнул Егорыч Поздно. В ту же секунду земля ушла из-под ног. Свистнула веревка, гулко прокатился валун. Нас вздернула и обхватила коварная сеть. Всех троих. – Мамочки! – Итишкин корень, тьху! – Тихо! Не дергайтесь! – рявкнул я. Наш трепыхающийся кокон покачивается метрах в полутора от поверхности. Толково, блин, придумано. Наверняка, это киборг соорудил ловушку для черномазого. Проблема в том, что самостоятельно хрен выберешься. Нас прижала и сдавила чертова сеть. Хорошо хоть Зюзю не размазало. – Санек, нож достувай! – прохрипел Егорыч. – Толку-то… сеть металлизированная. И к тому же, ты лежишь на мне! – Ох, погоди! – дед активно задергался. – Ай, больно-больно! – закричала Леночка. – Не голоси, пустая твоя голова! – огрызнулся дед. – Из-за каво сюды угодили? – Угомонитесь все! – вмешался я. – Это Стасова работа. Сейчас он придет и вытащит нас. – Шо ишшо за Стас такой? Вот кому накостылеят-то дед! – Спокойно, Егорыч… о, слышите? Все замерли. В подземной тиши отчетливо слышна тяжелая поступь отечественного терминатора. Я попытался извернуться, чтобы посмотреть, но не получилось. Конечно, это Стас. Паскудный ниггер не стал бы так топать. – Здравствуйте, друзья! – пропел артист, появляясь в поле зрения. – Я сделал эту дурацкую ловушку смеха ради. Не думал, что кто-то купится на подобный трюк. – Стас, привет! Что с Бубой? Поймал эту падлу? – спросил я. – К сожалению, ответ отрицательный… – пожал плечами киборг. – Это хреновый ответ! Кстати, рожа-то у тебя восстановилась. Прямо, как на афише. – Я поглощал, э… биомассу… – Кого? – Мертвых мутантов. У меня правда нормальное лицо? Я так и не нашел тут зеркало… – Ты лучше скажи, откуда, блин, взялся тут банан?! – Выточил в бункере нацистов из кости мутанта, – пояснил Стас. – Сымай нас отседова! – рыкнул лесничий, прерывая наш бессмысленный треп. – Да-да, разумеется, одну минуту, дорогие мои… Киборг положил немецкий пулемет. И в этот момент… я даже не успел крикнуть, чтобы предупредить… из тьмы, как призрак, возник черножопый! Массивный булыжник в его лапах опустился на хребет Михайлова. Что-то со скрежетом захрустело. Изо рта Стаса посыпались искры. Он резко взмахнул руками, но голый скользкий ниггер ушел от стального захвата. Новый удар пришелся в коленный сустав, робот упал. А Буба принялся скакать вокруг, обрушивая свою каменюку, дробя сервоприводы, разбивая электронику киборга. Как же так, Стас, где были твои сенсоры? Наконец, отбросив булыжник, он повернулся к нам. Стас подергивается в конвульсиях, в нем что-то вспыхивает, тянет пластиковым дымком. – Буба убъивац глъюпый робот! – Ниггер утробно расхохотался. – Ах ты, сука! – колоссальным напряжением мышц пытаюсь дотянуться до револьвера. – Йа нъе сукъа! Йа офьицер контрразведкъа Мутамба Бубанга! Тъепъерь вы мои, снежки! Хо-хо-хо! – и хищно клацнул зубами. – Откудова энтот бибизян здеся взялся? – удивленно пробурчал Егорыч. Ну да, я же не рассказал ему. Ниггер склонился к Стасу, сверкнув ягодицами. – А я думала он повар! – хмыкнула Лена. – А ну, отвернись! Не пялься на него! – ревниво произнес я. – Нельзя что ли? – Буба повар, дъа, дъа! – Черный распрямился, в руке нож. Видать, забрал его у Стаса. – Тьху! Срамоту хоть прикрой, бесовское отродье! – прокряхтел Егорыч. – Вот видишь кого ты пригрела! – прошипел я. Ниггер стал не спеша приближаться. – Тебья и тъебя… – указал клинком на меня и деда. – Буба будъет резъать и кушац! Ням-ням! Вот сволочь, а я еще угощал его ганджубасом! – А бъелий дзенсина… – черномазый, хохотнув, потряс наливающейся дубинкой. – Буба будъет йебат, хо-хо! А можъет вас всъех сначала йебат? Он картинно задумался, закатив глаза. – Нъет! Буба долгъа прятацъа в темнотъа, Буба гальодний! – Давай, гнида! Один на один! – заорал я. – Слабо?! – Эээииий! Нъееет… Буба хитрый! – оскалился негр, приблизившись вплотную. – Ты же цивилизованный человек! Ты же не людоед! – А кто называц Буба обезьянъа? Расъисты! – Ноздри бешено раздулись, белки глаз с красными прожилками навыкате. – Буба покажъет, чьто бываец с расъстами! Безумно оскалившись, он приставил нож к моему горлу. Револьвер… мне надо вытащить револьвер. Не успею. Зажмурился, простившись с этим прекрасным миром. Сквозь яростное сопение Бубы, я услышал надсадно астматичное дыхание, а в следующий миг – душераздирающий визг. Открыв глаза, увидел, торчащую из груди ниггера руку. Буба свалился на грядку, не переставая орать, взрывая пятками торф и песок. – Шайссе! Грязный унтерменьш! – прогудело существо в оплавленной черной маске. – По какому праву?! Я гражданьин юэсэй! Расъисты! Аааа!.. Рука в перчатке мелькнула неуловимо быстро, отсекая детородный орган гребаного негрилы, и запихнула прямиком в визжащую пасть. Лена, вздрогнув, отвернулась. Конечно, я рад столь чудесному спасению, но… Ульрих? Какого хрена? Он издал особый свист, из темноты появились твари несуразные, жуткие. И страшно голодные. Когда раздался звук рвущейся плоти, хруст костей и жадное чавканье, даже я поспешил отвернуться, пока не вывернуло наизнанку. Снова свист, но уже другой тональности. Мутанты, похватав куски тела Бубы, так же внезапно исчезли в закоулках пещеры. Ульрих медленно повернулся к нам. Егорыч задергался, Леночка тихонько заскулила. Конечно, ниггера-то она не боялась… а этот чокнутый древний немец – само воплощение безумия. Холодно щелкнул МР-38 в его руках. *** – Ви есть арийская раса. Ви будеть жить! – Очередь перебила веревку, на которой подвешена сеть. Бамс! Даже на мягкие грядки падать неприятно. – Данке шон, блять… – простонал я. Мосинка Егорыча заехала в затылок. Я помог Лене выпутаться и едва успел остановить боевого деда. – Хэндэ хох, немчура! – стариковские руки быстро передернули затвор. – Погоди, Егорыч! Он же спас нас! – вмешался я, не дав навести ствол. – А теперишен убирайтесь из майне лабороториен! – прокаркал Ульрих. – Не кричи, фашист, – сказал я, – у нас там друг остался. Похоронить бы его нормально… – Найн! – Санек… – произнес металлическим голосом киборг, подняв искореженную башку. – Стасян! Ты живой! – обрадовался я. – Повреждения критические… – Фигня! Починим! – присел рядом, понимая, что андроид прав. – Не порадовать мне больше своих разведенных поклонниц… – Стас Михайлов крякнул, один глаз завращался, как спутник на орбите, под остатками кожи пробегают разряды. – Даст ист фантастишь! – к нам приблизился Ульрих. – Фюрер быть не прав, русишен мочь делать наукен! Отдайтэ мне этот дас маханизмус! – Это не механизм, это товарищ! – Я хмуро посмотрел на фрица. – Сможешь починить? – Ваше наукен уходить много вперед… Ульрих не знать… – Вот и не лезь, блин! Пещера вдруг стала наполняться голосами. Чужими. – Кого ви приводить?! – Ульрих завертел башкой в шлеме. – Это пендосы, – ответил я, – ну, американцы. – Шайссе! Янки! Жиды! – Санек… дай пулемет! Я задержу их, насколько смогу… – речь Стаса становится все неестественней. – А вы… идите… – А как же «не стреляю по внешним врагам»? – спросил я, вкладывая в его руки суровый MG. – Программа сбита… критическая ситуация… теперь стреляю! – улыбнулся киборг остатками лицевых мышц. – Нихт янки! Нихт жиды! Нихт капитулирррн! Всех убивайтен! – Ульрих опять включил свой свисток. В глубине подземелий радостно взвыли твари. Я схватил «Сайгу». – Саша! – крикнула Лена. Я обернулся. Девушка с трудом удерживает заваливающегося Егорыча, который, однако, крепко сжал трехлинейку. Блин, хреново деду, сквозь фуфайку снова пошла кровь. – Уходи, Санннняяя! – пропел сквозь клацающие зубы киборг. Подскочив к старику с другой стороны, я подставил свое крепкое плечо. – Давай, Стас, замочи побольше этих сучар! – крикнул напоследок. Киборг поднял большой палец. В дальних коридорах кто-то дико, отчаянно заорал. Ништяк, мутанты открыли счет. Мы побежали, увлекая бессильного деда. Коридоры, галереи, повороты, меандры, гроты и сталактиты замелькали в луче фонаря. А позади, сначала неуверенно, а потом все мощнее и громче зарокотало эхо боя. *** В зале с пыльными саркофагами, в одном из которых покоится Валера, стоит вязкая тишина. Остановившись, аккуратно усадили старого ветерана. Всю дорогу он беспрестанно матюкался и порывался остаться, прикрывать отход. Пока Лена накладывала новую повязку, я вытащил самогон и хотел плеснуть деду двести грамм для бодрости. Он помотал седой головой. Странно. Что ж, приложусь тогда сам. В «Сталкере» помогало от радиации, хоть и знаю, что бред. Да и не мог я хапнуть летальную дозу в те пару секунд… – Саша… – сказала вдруг Лена. – Чего? – Когда мы вернемся в Схрон? – Не знаю, дорогая… – Надо убить этих солдат. Я нахмурился: – Если б все было так просто. Мне пришлось вскрыть РИТЭГ… ну, ту хреновину, от которой заряжались аккумуляторы, и где ты сушила белье. – И? – Она изогнула бровь. – Теперь там радиация. Боюсь, придется поискать новое убежище. – Что??? – Зато пендосы все передохнут очень быстро! А чем тебе здесь не нравится, любимая? – Ты хочешь, чтобы я рожала в этой грязной дыре?! Или под елкой в сугробе?! Лена закрыла лицо руками, принялась рыдать. Блять, и так херово на душе, а ненаглядная еще мозги ебет. Я сделал очередной добрый глоток и закурил. – Деда-то угости табачком… – произнес Егорыч, морщась от боли. – А ты, не реви! Неча тут! Меня мать в телеге зимой рожала и ничо! Дурную девку ты выбрал, Санек! – Хлебни-ка, старче, – сказал я, – надо еще повоевать сегодня. Тушняк могу достать, если закуска нужна. – Эх, Санька, чует дед, отвоевалси ужо… хде бутылочка моя? – Анабиозная жидкость? – смекнул я. – Здесь, у Ленки в сумке. – Давай-ка сюды… дед пару раз хлебнет и до весны поспит, аки косолапый! Глядишь, и рана срастецца! – Ничего себе, какой продуманный! – хмыкнул я. – Бросаешь, значит, в трудную минуту… – Никаково уважения к ветеранам! – Ладно, Егорыч, извини… что-то я погнал действительно… но просьба есть одна. Можешь час-другой повременить с летаргическим сном? – Шо? – На вылазку, говорю, сходить надо, посмотреть, сколько гадов осталось. А ты бы покараулил в узком проходе. Вдруг, я не вернусь? Ты уж им всыпешь, я уверен. – Энто можна! – согласился старик. – Саша! Что значит «вдруг не вернусь»? – Все будет нормально, не переживай! Пружинисто поднявшись, я сбегал в оружейку фрицев. Пополнил запас гранат, не забыв прихватить MG-42. Для деда. Трехлинейка, конечно, легендарная штука, но против массовой атаки ублюдков нет ничего лучше надежного пулемета. Для Лены взял МР-38 и несколько магазинов. Опасно, блин, оставлять ей трещетку, с ее-то суицидальными мыслями, но здесь могут еще бегать твари. – Жди здесь, никуда не уходи! – велел я, помогая подняться деду. Лена кивнула и грустно посмотрела глазами, полными слез. – Все будет нормально, – как мантру, повторил я. *** Егорыч залег на той стороне узкой расщелины. Я снарядил ему пулемет, оставил несколько сигарет и немного самогона. Сам, сбросив рюкзак, налегке, с одной «Сайгой» помчался по темным коридорам. Каждые сто метров, выключив фонарик, прислушиваюсь. Тихо, как в могиле. А это и есть могила, Санек, шепнула паранойя. Сколько человек отдали свои жизни в этих сырых подземельях? Лена права, не лучшее место для счастливой семейной жизни. Надо выбираться на поверхность и там уже что-то думать. Может, стать веганом и перебраться к Спауну? Если, конечно, его по дури не прикончил Вован. Так никого и не встретив, добрался до «плантации». На Ульриха насрать, а киборг, надеюсь, жив. Но открывшаяся панорама прошедшего сражения похоронила и без того ничтожную надежду. Вместо аккуратных грядок обугленная изрытая земля. Трупы мутантов, чьи-то конечности… Стаса Михайлова нашел там же, где и оставил. От него остался лишь расцарапанный пулями металлический остов. Электроника, сервоприводы, биологическая плоть – все выгорело. Но пулемет он так и не выпустил… прощай, киборг! Иду вперед. Первые трупы амеров. Я отпрянул. Сука! Они в противорадиационных костюмах! Видать, смекнули насчет моего трюка. Шмонать не стоит, по-любому от них фонит не по-детски. Конечно, не на всех была защита. Так вам и надо, уроды! Здесь же, среди бойни валяется Ульрих в своем дурацком шлеме, напоминающем маску Дарта Вейдера. Ауффидерзеен, чертов немецкий псих. Пулевые отверстия не оставляют сомнений в окончательной смерти фашика. Что ж, одной головной болью меньше. Пора возвращаться. Пендосы, похоже, отошли. Или было немного тех, кто сунулся за нами в подземелье. Скорей всего, здесь все и остались. Надо возвращаться. Выберемся с Леной через логово Вована. Найти бы для нее спокойное местечко и расквитаться со всеми подонками, что разрушили мою жизнь! *** Так торопился обратно, что едва не лишился головы. Только и успел укрыться за изгибом коридора, когда ударила злая очередь. – Егорыч! Отставить! Это Саня! – крикнул я. Огонь прекратился. – А, энто ты! Ну, так бы сказал, итишкин корень! – ворчливо ответил старик. – В потемках, поди ж, разбери, хто тама тащицца! Лесничий, кряхтя, поднялся. – Тебе полегчало, смотрю? – Так, энто самое, дед-то самогон твой попивал, покуда ждал… помаленьку. Глядь – а силы-то и вернулися! – Отлично! – Мысль о том, что дед впадет в сон на пару месяцев, совсем не радовала меня. Кто еще проведет тайными тропами через кордоны пендосских негодяев? – Лена! Это мы! – предупредил я, когда двинулись обратно. А то еще пальнет, как дед. Но ответа не последовало. – Лена!!! – заорал, холодея внутри. – Егорыч! Все тихо было? Никто не стрелял? – Да, кажися, нет… Огромными прыжками я понесся в нацистский зал управления. Увидел ее и замер. Лена, закрыв глаза, лежит под пыльным стеклом соседствующего с Валерой саркофага. – Лена! Блин! Вставай! Что за приколы?! – ударил что есть силы по крышке. – Эх, ну шо за девка бестолковая… – вздохнул Егорыч, поднимая что-то с пола. – Всю настойку мою выхлебала! – Блять!!! Как так? – Я с ужасом поглядел на потертую бутыль в руке старика. – Когда она проснется?! – Кто ж знает. Нельзя стоко зараз пить! Мож, через полгода, а мож, через десять годов… – Как ее разбудить?! Говори! – Ну, энто только Витег, наверно могёт… – Как его найти? – Хех! Это только ежели он сам того захочет… – Лена, блин, ну зачем? Зачем?.. – Открыв саркофаг, не стал тормошить. Бесполезно. Лишь отметил отсутствующие пульс и дыхание. Как страшно прикасаться к холодному телу. А ведь руки еще помнят жаркое тепло ее упругих сисек. Как же теперь наш ребенок? Что с ним будет? Не надо было болтать при ней про это гребаное зелье! – Ты энто… не кручинься, Санек, – сказал дед, раскуривая сигарету. – Ничего с нею не будет. А у нас делов ешшо много. Пущай спит девка. Заберешь потом, когда проснеццо!.. Посмотреть полный текст

Схрона больше нет. Результат моих титанических стараний, мои боеприпасы, продукты, медикаменты, мои вещи, книги, комп с любимыми игрушками… мой, бляха, новый унитаз! Теперь ничего этого нет. Все, что строил много лет, кануло в небытие. Да, я предвидел такой вариант в своих тактических планах. И тот факт, что вместо богатой добычи враг получит неминуемую смерть, жаркой искоркой плавит айсберг чудовищной боли в моем сердце. Внизу первым делом поставил пару растяжек. Пусть лезут, суки. Самые шустрые превратятся в фарш. – Саша, – всхлипнула Леночка, – куда мы теперь пойдем? – В бункер Ульриха. – Йокарный иконостас! – Егорыч смачно схаркнул. – Не ворчи, Егорыч, – сказал я, – мы нашли там целую гору оружия. Хрен они нас выкурят. Сможем дать полноценный отпор. Не стал говорить, что продержаться надо не так уж и много. Пока не начнут выпадать волосы и пластами слазить кожа с гребаных пендосов. Еще бы отыскался Михайлов. И не нарваться бы на безумного ниггера в темноте, если тот еще жив. Держу ухо востро. Когда подходили к недостроенной плантации, позади мощно ухнуло. Заметались меж сталактитов летучие мыши. Лена вскрикнула. Я успокоил ее своей ослепительной улыбкой. Кто-то из ублюдков попал на растяжку. Еще один балл в нашу пользу. Аккумуляторы давно сели, света на огороде, конечно нет. Грядки представляют собой жалкое зрелище. Кто-то, а точнее, знаю кто, безжалостно истоптал их. – Ой, смотрите, банан! – воскликнула Лена. Я направил луч фонаря. Хм, действительно банан. Лежит себе на небольшой пирамидке из камней. Что-то не помню здесь таких сооружений. Девушка протянула руку, намереваясь поднять подозрительный плод. – Ты шо, не тронь! – крикнул Егорыч Поздно. В ту же секунду земля ушла из-под ног. Свистнула веревка, гулко прокатился валун. Нас вздернула и обхватила коварная сеть. Всех троих. – Мамочки! – Итишкин корень, тьху! – Тихо! Не дергайтесь! – рявкнул я. Наш трепыхающийся кокон покачивается метрах в полутора от поверхности. Толково, блин, придумано. Наверняка, это киборг соорудил ловушку для черномазого. Проблема в том, что самостоятельно хрен выберешься. Нас прижала и сдавила чертова сеть. Хорошо хоть Зюзю не размазало. – Санек, нож достувай! – прохрипел Егорыч. – Толку-то… сеть металлизированная. И к тому же, ты лежишь на мне! – Ох, погоди! – дед активно задергался. – Ай, больно-больно! – закричала Леночка. – Не голоси, пустая твоя голова! – огрызнулся дед. – Из-за каво сюды угодили? – Угомонитесь все! – вмешался я. – Это Стасова работа. Сейчас он придет и вытащит нас. – Шо ишшо за Стас такой? Вот кому накостылеят-то дед! – Спокойно, Егорыч… о, слышите? Все замерли. В подземной тиши отчетливо слышна тяжелая поступь отечественного терминатора. Я попытался извернуться, чтобы посмотреть, но не получилось. Конечно, это Стас. Паскудный ниггер не стал бы так топать. – Здравствуйте, друзья! – пропел артист, появляясь в поле зрения. – Я сделал эту дурацкую ловушку смеха ради. Не думал, что кто-то купится на подобный трюк. – Стас, привет! Что с Бубой? Поймал эту падлу? – спросил я. – К сожалению, ответ отрицательный… – пожал плечами киборг. – Это хреновый ответ! Кстати, рожа-то у тебя восстановилась. Прямо, как на афише. – Я поглощал, э… биомассу… – Кого? – Мертвых мутантов. У меня правда нормальное лицо? Я так и не нашел тут зеркало… – Ты лучше скажи, откуда, блин, взялся тут банан?! – Выточил в бункере нацистов из кости мутанта, – пояснил Стас. – Сымай нас отседова! – рыкнул лесничий, прерывая наш бессмысленный треп. – Да-да, разумеется, одну минуту, дорогие мои… Киборг положил немецкий пулемет. И в этот момент… я даже не успел крикнуть, чтобы предупредить… из тьмы, как призрак, возник черножопый! Массивный булыжник в его лапах опустился на хребет Михайлова. Что-то со скрежетом захрустело. Изо рта Стаса посыпались искры. Он резко взмахнул руками, но голый скользкий ниггер ушел от стального захвата. Новый удар пришелся в коленный сустав, робот упал. А Буба принялся скакать вокруг, обрушивая свою каменюку, дробя сервоприводы, разбивая электронику киборга. Как же так, Стас, где были твои сенсоры? Наконец, отбросив булыжник, он повернулся к нам. Стас подергивается в конвульсиях, в нем что-то вспыхивает, тянет пластиковым дымком. – Буба убъивац глъюпый робот! – Ниггер утробно расхохотался. – Ах ты, сука! – колоссальным напряжением мышц пытаюсь дотянуться до револьвера. – Йа нъе сукъа! Йа офьицер контрразведкъа Мутамба Бубанга! Тъепъерь вы мои, снежки! Хо-хо-хо! – и хищно клацнул зубами. – Откудова энтот бибизян здеся взялся? – удивленно пробурчал Егорыч. Ну да, я же не рассказал ему. Ниггер склонился к Стасу, сверкнув ягодицами. – А я думала он повар! – хмыкнула Лена. – А ну, отвернись! Не пялься на него! – ревниво произнес я. – Нельзя что ли? – Буба повар, дъа, дъа! – Черный распрямился, в руке нож. Видать, забрал его у Стаса. – Тьху! Срамоту хоть прикрой, бесовское отродье! – прокряхтел Егорыч. – Вот видишь кого ты пригрела! – прошипел я. Ниггер стал не спеша приближаться. – Тебья и тъебя… – указал клинком на меня и деда. – Буба будъет резъать и кушац! Ням-ням! Вот сволочь, а я еще угощал его ганджубасом! – А бъелий дзенсина… – черномазый, хохотнув, потряс наливающейся дубинкой. – Буба будъет йебат, хо-хо! А можъет вас всъех сначала йебат? Он картинно задумался, закатив глаза. – Нъет! Буба долгъа прятацъа в темнотъа, Буба гальодний! – Давай, гнида! Один на один! – заорал я. – Слабо?! – Эээииий! Нъееет… Буба хитрый! – оскалился негр, приблизившись вплотную. – Ты же цивилизованный человек! Ты же не людоед! – А кто называц Буба обезьянъа? Расъисты! – Ноздри бешено раздулись, белки глаз с красными прожилками навыкате. – Буба покажъет, чьто бываец с расъстами! Безумно оскалившись, он приставил нож к моему горлу. Револьвер… мне надо вытащить револьвер. Не успею. Зажмурился, простившись с этим прекрасным миром. Сквозь яростное сопение Бубы, я услышал надсадно астматичное дыхание, а в следующий миг – душераздирающий визг. Открыв глаза, увидел, торчащую из груди ниггера руку. Буба свалился на грядку, не переставая орать, взрывая пятками торф и песок. – Шайссе! Грязный унтерменьш! – прогудело существо в оплавленной черной маске. – По какому праву?! Я гражданьин юэсэй! Расъисты! Аааа!.. Рука в перчатке мелькнула неуловимо быстро, отсекая детородный орган гребаного негрилы, и запихнула прямиком в визжащую пасть. Лена, вздрогнув, отвернулась. Конечно, я рад столь чудесному спасению, но… Ульрих? Какого хрена? Он издал особый свист, из темноты появились твари несуразные, жуткие. И страшно голодные. Когда раздался звук рвущейся плоти, хруст костей и жадное чавканье, даже я поспешил отвернуться, пока не вывернуло наизнанку. Снова свист, но уже другой тональности. Мутанты, похватав куски тела Бубы, так же внезапно исчезли в закоулках пещеры. Ульрих медленно повернулся к нам. Егорыч задергался, Леночка тихонько заскулила. Конечно, ниггера-то она не боялась… а этот чокнутый древний немец – само воплощение безумия. Холодно щелкнул МР-38 в его руках. *** – Ви есть арийская раса. Ви будеть жить! – Очередь перебила веревку, на которой подвешена сеть. Бамс! Даже на мягкие грядки падать неприятно. – Данке шон, блять… – простонал я. Мосинка Егорыча заехала в затылок. Я помог Лене выпутаться и едва успел остановить боевого деда. – Хэндэ хох, немчура! – стариковские руки быстро передернули затвор. – Погоди, Егорыч! Он же спас нас! – вмешался я, не дав навести ствол. – А теперишен убирайтесь из майне лабороториен! – прокаркал Ульрих. – Не кричи, фашист, – сказал я, – у нас там друг остался. Похоронить бы его нормально… – Найн! – Санек… – произнес металлическим голосом киборг, подняв искореженную башку. – Стасян! Ты живой! – обрадовался я. – Повреждения критические… – Фигня! Починим! – присел рядом, понимая, что андроид прав. – Не порадовать мне больше своих разведенных поклонниц… – Стас Михайлов крякнул, один глаз завращался, как спутник на орбите, под остатками кожи пробегают разряды. – Даст ист фантастишь! – к нам приблизился Ульрих. – Фюрер быть не прав, русишен мочь делать наукен! Отдайтэ мне этот дас маханизмус! – Это не механизм, это товарищ! – Я хмуро посмотрел на фрица. – Сможешь починить? – Ваше наукен уходить много вперед… Ульрих не знать… – Вот и не лезь, блин! Пещера вдруг стала наполняться голосами. Чужими. – Кого ви приводить?! – Ульрих завертел башкой в шлеме. – Это пендосы, – ответил я, – ну, американцы. – Шайссе! Янки! Жиды! – Санек… дай пулемет! Я задержу их, насколько смогу… – речь Стаса становится все неестественней. – А вы… идите… – А как же «не стреляю по внешним врагам»? – спросил я, вкладывая в его руки суровый MG. – Программа сбита… критическая ситуация… теперь стреляю! – улыбнулся киборг остатками лицевых мышц. – Нихт янки! Нихт жиды! Нихт капитулирррн! Всех убивайтен! – Ульрих опять включил свой свисток. В глубине подземелий радостно взвыли твари. Я схватил «Сайгу». – Саша! – крикнула Лена. Я обернулся. Девушка с трудом удерживает заваливающегося Егорыча, который, однако, крепко сжал трехлинейку. Блин, хреново деду, сквозь фуфайку снова пошла кровь. – Уходи, Санннняяя! – пропел сквозь клацающие зубы киборг. Подскочив к старику с другой стороны, я подставил свое крепкое плечо. – Давай, Стас, замочи побольше этих сучар! – крикнул напоследок. Киборг поднял большой палец. В дальних коридорах кто-то дико, отчаянно заорал. Ништяк, мутанты открыли счет. Мы побежали, увлекая бессильного деда. Коридоры, галереи, повороты, меандры, гроты и сталактиты замелькали в луче фонаря. А позади, сначала неуверенно, а потом все мощнее и громче зарокотало эхо боя. *** В зале с пыльными саркофагами, в одном из которых покоится Валера, стоит вязкая тишина. Остановившись, аккуратно усадили старого ветерана. Всю дорогу он беспрестанно матюкался и порывался остаться, прикрывать отход. Пока Лена накладывала новую повязку, я вытащил самогон и хотел плеснуть деду двести грамм для бодрости. Он помотал седой головой. Странно. Что ж, приложусь тогда сам. В «Сталкере» помогало от радиации, хоть и знаю, что бред. Да и не мог я хапнуть летальную дозу в те пару секунд… – Саша… – сказала вдруг Лена. – Чего? – Когда мы вернемся в Схрон? – Не знаю, дорогая… – Надо убить этих солдат. Я нахмурился: – Если б все было так просто. Мне пришлось вскрыть РИТЭГ… ну, ту хреновину, от которой заряжались аккумуляторы, и где ты сушила белье. – И? – Она изогнула бровь. – Теперь там радиация. Боюсь, придется поискать новое убежище. – Что??? – Зато пендосы все передохнут очень быстро! А чем тебе здесь не нравится, любимая? – Ты хочешь, чтобы я рожала в этой грязной дыре?! Или под елкой в сугробе?! Лена закрыла лицо руками, принялась рыдать. Блять, и так херово на душе, а ненаглядная еще мозги ебет. Я сделал очередной добрый глоток и закурил. – Деда-то угости табачком… – произнес Егорыч, морщась от боли. – А ты, не реви! Неча тут! Меня мать в телеге зимой рожала и ничо! Дурную девку ты выбрал, Санек! – Хлебни-ка, старче, – сказал я, – надо еще повоевать сегодня. Тушняк могу достать, если закуска нужна. – Эх, Санька, чует дед, отвоевалси ужо… хде бутылочка моя? – Анабиозная жидкость? – смекнул я. – Здесь, у Ленки в сумке. – Давай-ка сюды… дед пару раз хлебнет и до весны поспит, аки косолапый! Глядишь, и рана срастецца! – Ничего себе, какой продуманный! – хмыкнул я. – Бросаешь, значит, в трудную минуту… – Никаково уважения к ветеранам! – Ладно, Егорыч, извини… что-то я погнал действительно… но просьба есть одна. Можешь час-другой повременить с летаргическим сном? – Шо? – На вылазку, говорю, сходить надо, посмотреть, сколько гадов осталось. А ты бы покараулил в узком проходе. Вдруг, я не вернусь? Ты уж им всыпешь, я уверен. – Энто можна! – согласился старик. – Саша! Что значит «вдруг не вернусь»? – Все будет нормально, не переживай! Пружинисто поднявшись, я сбегал в оружейку фрицев. Пополнил запас гранат, не забыв прихватить MG-42. Для деда. Трехлинейка, конечно, легендарная штука, но против массовой атаки ублюдков нет ничего лучше надежного пулемета. Для Лены взял МР-38 и несколько магазинов. Опасно, блин, оставлять ей трещетку, с ее-то суицидальными мыслями, но здесь могут еще бегать твари. – Жди здесь, никуда не уходи! – велел я, помогая подняться деду. Лена кивнула и грустно посмотрела глазами, полными слез. – Все будет нормально, – как мантру, повторил я. *** Егорыч залег на той стороне узкой расщелины. Я снарядил ему пулемет, оставил несколько сигарет и немного самогона. Сам, сбросив рюкзак, налегке, с одной «Сайгой» помчался по темным коридорам. Каждые сто метров, выключив фонарик, прислушиваюсь. Тихо, как в могиле. А это и есть могила, Санек, шепнула паранойя. Сколько человек отдали свои жизни в этих сырых подземельях? Лена права, не лучшее место для счастливой семейной жизни. Надо выбираться на поверхность и там уже что-то думать. Может, стать веганом и перебраться к Спауну? Если, конечно, его по дури не прикончил Вован. Так никого и не встретив, добрался до «плантации». На Ульриха насрать, а киборг, надеюсь, жив. Но открывшаяся панорама прошедшего сражения похоронила и без того ничтожную надежду. Вместо аккуратных грядок обугленная изрытая земля. Трупы мутантов, чьи-то конечности… Стаса Михайлова нашел там же, где и оставил. От него остался лишь расцарапанный пулями металлический остов. Электроника, сервоприводы, биологическая плоть – все выгорело. Но пулемет он так и не выпустил… прощай, киборг! Иду вперед. Первые трупы амеров. Я отпрянул. Сука! Они в противорадиационных костюмах! Видать, смекнули насчет моего трюка. Шмонать не стоит, по-любому от них фонит не по-детски. Конечно, не на всех была защита. Так вам и надо, уроды! Здесь же, среди бойни валяется Ульрих в своем дурацком шлеме, напоминающем маску Дарта Вейдера. Ауффидерзеен, чертов немецкий псих. Пулевые отверстия не оставляют сомнений в окончательной смерти фашика. Что ж, одной головной болью меньше. Пора возвращаться. Пендосы, похоже, отошли. Или было немного тех, кто сунулся за нами в подземелье. Скорей всего, здесь все и остались. Надо возвращаться. Выберемся с Леной через логово Вована. Найти бы для нее спокойное местечко и расквитаться со всеми подонками, что разрушили мою жизнь! *** Так торопился обратно, что едва не лишился головы. Только и успел укрыться за изгибом коридора, когда ударила злая очередь. – Егорыч! Отставить! Это Саня! – крикнул я. Огонь прекратился. – А, энто ты! Ну, так бы сказал, итишкин корень! – ворчливо ответил старик. – В потемках, поди ж, разбери, хто тама тащицца! Лесничий, кряхтя, поднялся. – Тебе полегчало, смотрю? – Так, энто самое, дед-то самогон твой попивал, покуда ждал… помаленьку. Глядь – а силы-то и вернулися! – Отлично! – Мысль о том, что дед впадет в сон на пару месяцев, совсем не радовала меня. Кто еще проведет тайными тропами через кордоны пендосских негодяев? – Лена! Это мы! – предупредил я, когда двинулись обратно. А то еще пальнет, как дед. Но ответа не последовало. – Лена!!! – заорал, холодея внутри. – Егорыч! Все тихо было? Никто не стрелял? – Да, кажися, нет… Огромными прыжками я понесся в нацистский зал управления. Увидел ее и замер. Лена, закрыв глаза, лежит под пыльным стеклом соседствующего с Валерой саркофага. – Лена! Блин! Вставай! Что за приколы?! – ударил что есть силы по крышке. – Эх, ну шо за девка бестолковая… – вздохнул Егорыч, поднимая что-то с пола. – Всю настойку мою выхлебала! – Блять!!! Как так? – Я с ужасом поглядел на потертую бутыль в руке старика. – Когда она проснется?! – Кто ж знает. Нельзя стоко зараз пить! Мож, через полгода, а мож, через десять годов… – Как ее разбудить?! Говори! – Ну, энто только Витег, наверно могёт… – Как его найти? – Хех! Это только ежели он сам того захочет… – Лена, блин, ну зачем? Зачем?.. – Открыв саркофаг, не стал тормошить. Бесполезно. Лишь отметил отсутствующие пульс и дыхание. Как страшно прикасаться к холодному телу. А ведь руки еще помнят жаркое тепло ее упругих сисек. Как же теперь наш ребенок? Что с ним будет? Не надо было болтать при ней про это гребаное зелье! – Ты энто… не кручинься, Санек, – сказал дед, раскуривая сигарету. – Ничего с нею не будет. А у нас делов ешшо много. Пущай спит девка. Заберешь потом, когда проснеццо!.. Посмотреть полный текст