Схрон. Глава 67

[Admin]

Сухие сучья уютно потрескивали в костре. Я откидывал редкие прилетающие искры с шубы Лены. Девушка вовсю клевала носом, уткнувшись в мое плечо. Егорыч бодро храпел, давно приговорив свое пойло. Не спали только мы с Валерой. Другану просто не спалось и хотелось поболтать, а я думал о Схроне. О том, что в нем улучшить в ближайшие месяцы.

– Чаю хочется, – потянулся Валера. – Санек, у тебя не осталось заварки?

– Ой, я бы тоже чайку попила с печеньками, – тут же проснулась Лена.

– Да нету нихуя больше, – я выкинул окурок в костер.

– А почему ты так мало взял?

– Бл..ть, в смысле, «мало»? Пендосы е..аные все отобрали, забыл?

– Саня, не кипятись. Кстати, давно хотел спросить, – Валера принялся протирать линзы очков, – почему ты так много материшься? У меня уши просто вянут! А с нами дама…

– Она привыкшая, – ухмыльнулся я. – Правда, любимая?

– Да, пи..дец… – с грустью сказала Лена.

– Нет! Я считаю, что мы культурные люди, согласен? А раз мы культурные, то должны выражаться культурно, то есть, не используя ненормативные слова из лексикона маргинальных личностей. Если бы в книжке, например, кто-то матерился, я бы тут же бросил ее в костер!

– Да ну, на..уй.

– Да! Сейчас я читаю замечательную книгу «Механики» Александра Марта. И там никто не матерится, заметь!

– А мне по….ать. Я люблю материться! Так получается более ярко выражать свои эмоции. А ты, Валера, не материшься, и все гавно в тебе копится-копится, а потом хлещет через край. Прямо как сейчас, бл..ть. И если уж ссылаешься на книги, то должен знать, есть до..уя напечатанных произведений с матом. Даже Пушкин, Александр, бл..ть, Сергеевич х..ячил матерные стихотворения. Так что, дружище, я буду разговаривать так, как мне нравится! Вот, слушай! Х..й, х..й, х..й, х..й, х..й, х..й, х..й!

– Перестань!

Мы с Леной рассмеялись, увидев, как скривился Валера. Что может быть лучше, чем затроллить своего нервного закомплексованного друга?

– Чего вы ржете?! То есть, ты хочешь сказать, что написал бы книгу, используя мат?!

– Естественно. Кстати, спасибо, клевую идею подал. – Я поворошил палочкой угли. – Точняк, надо книгу написать!

– Ты? Книгу? Ха-ха-ха! – развеселился очкастый. – И как ты назовешь свой… аха-ха-ха… шедевр?

– Схрон, – не задумываясь, ответил я.

– Уху-ху-ху! Схрон! Ну, ты доставляешь! И про что же ты напишешь?

Я стиснул зубы, чтобы успокоиться. Нельзя показывать свой гнев, что хочу выхватить револьвер и послать толстую пуля промеж наглых очков. Самообладание одержало верх в этой внутренней схватке.

– Я буду писать свою автобиографию. Все как есть. Всю правду. О своей отваге и героизме, о своих бугристых бицепсах и кубиках пресса…

– Вот опять ты погнал свой бред! Ну, где у тебя бугристые мышцы? В фантазиях! И нет никаких кубиков, у тебя пивной пузан! Я вообще поражаюсь, как ты все это вытворяешь. Ты просто какой-то психопат с комплексами!

– Нет. А за такие слова, Валера, в книге я тебя выставлю полным олухом. Но тебе даже не дам почитать.

– Значит, никто не прочитает твою книжонку. Ха.

– Может быть, не прочитает. А может, быть прочитают десятки тысяч человек в другой параллельной вселенной и будут орать в голосину с того, какой ты мудак.

– Ребята, ну вы еще подеритесь, – сказала Лена. – Что с вами такое?

– Ладно, проехали, – буркнул я. – О, кстати, вспомнил! В термосе, всяко, заварка осталась. Я ж его не мыл.

Валера молча набил в котелок снега и поставил на угли. Я вытащил из рюкзака металлический термос, тот самый, что достался от зэка-газелиста Толяна. Ништяк, сейчас чаище забабахаем! Плевать, что вторяки. Когда снег в котелке растаял, я налил в термос теплой водички, чтобы отошла застывшая заварка. Побултыхав немного, вылил в котел. Айтишник добавил еще снега. Сунув нос через минуту, недоуменно произнес:

– А что это такое плавает? Непохоже на чай!

– Это мухоморы, друган, не боись.

– Чего?! Отравить нас решил?

– Да ничего не будет, не ссы. Тем более, сам же пил его перед атакой на город.

– Меня сейчас вырвет! А я думал, что со мной не так! Думал, у меня шизофрения!

– А, по-моему, прикольно вышло.

– Это совсем не смешно, Саня. Спасибо, но пить твой чай я не буду.

– Ну и не пей, нам с Леной больше достанется.

– Я такое тоже пить не хочу! – Гримаса отвращения возникла на личике, когда любимая заглянула в котелок, где весело закипали шляпки мухоморчиков.

– Спокойной ночи! – Валера завалился на бок, натянув шапку на глаза.

Лена зевнула и уложила голову на мое крепкое колено. Ну и спите. Я снял чаек с огня поглядел на неаппетитно выглядящие грибасы. Вздохнув, налил отвар в термокружку. Выкинуть мухоморы, которые столько раз выручали от опасностей, мне представлялось кощунственным. То же самое, что помочиться в костер или не почистить Сайгу перед сном. А так, хоть покушаю. Допив грибной напиток, я еще несколько минут доедал шляпки. Ничего так, вкусненько. Надо было водку ими закусывать.

Я осторожно прислушался к внутренним ощущениям. Как и предполагал, никаких эффектов не последовало. Жаль, все активные вещества, похоже, вышли. Облокотившись на карабин, тоже стал дремать. Внезапно, пустив ядреную порцию газов, проснулся Егорыч. Забив самокрутку, прикурил от полена и направился во тьму.

– Эй, Егорыч, ты куда? – окликнул я.

– Дед-то выспалси ужо! Чегой сидеть-то, как пень. Пойду по лесу прогуляюсь, погляжу чего, да как.

– А, понятно.

Я махнул рукой. Теперь-то можно спать спокойно. Мимо старче даже мышь не проскочит, не то что вражеские отряды.

Через минуту я отправился в царство Морфея. Мне снился странный сон. Кто-то зовет из леса.

– Санеееек! Санеееек!

Я узнал тоненький голос. Мухомор, это же он! Поднявшись с бревна, я побежал, петляя среди елок. Мне захотелось увидеть таинственного друга. Но тот, словно играет. Голосок то приближался, то удалялся.

– Санеееек! – И писклявое хихиканье.

– Мухомор, ты где, чувак? Покажись!

– Хи-хи-хи!

Становится все холоднее. Какой реалистичный сон, блин! Я с тревогой обернулся, отблесков костра уже не видать. Впрочем, чего мне переживать? Это все нереально, да и мухомор – мой друг. Не причинит вреда.

– Санек!

Щас, блин, тебя поймаю! Заколебал прятаться! Я со всей прытью ломанулся на звук. За шиворот сыпется снег с потревоженных лап елей, ноги проваливаются в глубоком снегу, но азарт неумолимо гонит вперед. Где же ты? Когда в очередной раз раздвинул колючие ветки, увидал отблески костра. Черт, петлю что ли сделал? Или это мухомор специально водит по кругу?

Сделал еще пару шагов и замер, похолодев. Чужие голоса! Губы скривились в суровой ухмылке. Сейчас враги отведают моих пуль. С уверенностью ночного хищника я двинулся вперед.

Посмотреть полный текст