Admin

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холод. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега… – Следующий! – лениво скомандовал офицер расстрельной команды. Спауна схватили, ведут к проруби. Лязгают затворы. – Увидимся в следующей жизни, Санек! – произнес вдруг Димон и подмигнул. Офицер махнул рукой. БАХ! Бульк! – Следующий! Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну. Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня. Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все. – Бля, почему не стреляем?! – рявкнул командир. – Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня! – Ума не хватает сменить вовремя магазин? – Виноват! Сейчас! Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники. «Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимает фильтр шлема, отстегивает кислородную маску. Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить… – Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? – негромким, но уверенным голосом произнес Путин. Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил: – В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников… – Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ? – Г-генерал… – всхлипнул офицер. – Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, – Путин кивнул на меня, – молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. – Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб. *** Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас. Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал. …Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере – Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена? Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета. Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат. Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие! О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль. – Санееек… – сквозь грохот донесся тихий голос. Показалось. – Санеееек! Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка. – Витег! – облегченно выдохнул я. – Нужно уходить, как можно глубже! – Духам смешно с твоих страхов, хех… – Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном! Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал: – Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин! Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко. – Бежим! Но шаман даже ухом не повел. – Духи не хотят прекращать веселье! Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец. – А ты хочешь продолжить, воин? – Да!!! Витег протянул резную трубку. Терять больше нечего. Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть. Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени. А я… умер? Но как я вижу весь этот ад? Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море? Как?! *** Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы? Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон… Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном. Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло. Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП – два года! Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк! Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон… Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…» Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас! Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку. Конец второй книги. ©Александр Шишковчук Октябрь 2017 – июнь 2018 Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели – славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками. – Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах! Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок. – Охуеть, бля! Жаба, нах! – воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах! – Зачем? – не понял я. – На вертел, епта! – Нет! – Я спрятал Зюзю обратно в карман. – Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта. – А что, у этих нет еды? – Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы. Вован презрительно скривил рожу: – Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили… Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона. – Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется? – Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак. Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью. – Эй, гоп-стоп-зелень! – крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. – Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы! Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать. – Вован… – сказал я. – Че, нах? – Почему ты такой веселый? – Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то? – Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал. – Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… – Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. – Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый – хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается. – Шаман?! – Сердце мое резко заколотилось. – Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! – Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь. – А где этот старик? – спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман. – Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! – Он снял котелок. – Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы! Я решил немного остудить Вованово веселье: – У меня есть новость. Очень нехорошая. – Че, трипак цепанул? – Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше! Вован замер с недонесенной ко рту ложкой. – Че, блять, еще за «Трайденты», нах? – Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу. – Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах! – Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия. – Неужели, нах! – Да, две мотострелковые бригады. На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник. – Они должны помочь с эвакуацией, – сказал я. – Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись? И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши. Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар. *** Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом. Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован. Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок и выпустить нормальную валюту. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное – увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить. Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт. Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году? Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована. Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще? *** Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи. Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара. На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта – смогу, наконец, послужить родине. Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях. Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин – на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель? *** Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно – попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее – ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя, его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме. Я сидел на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени… Посмотреть полный текст

Несмотря на боль от потери самого близкого человека, я не ощутил внутреннее опустошение. Наоборот, по венам бегут сладостные импульсы свободы. Не надо теперь ни за кого переживать, оглядываться. У меня словно руки развязаны. Могу делать, что хочу. О, да! И я буду это делать – мочить вражин днем и ночью, пока не перебью всех до единого. К черту осторожность, к черту скрытность и опасения за Схрон. Теперь я бомж. Но дьявольски опасный, вооруженный и переполненный кипящей злостью. За несколько часов добрались к логову Вована. Можно было и быстрее, однако Егорыч, хоть и держался бодрячком, но прыть свою растерял. Скинув со своих мощных плеч оружие – пулемет, пару «шмайсеров», ленты с патронами, «Сайгу» и рюкзак, – осмотрел деда. Бинты снова напитались кровью, но вроде не сильно. Пожалуй, надо сделать привал. Старче уселся на укрытый шкурой валун и принялся сыпать советами, пока я разводил костер. Как поленья класть, как разжигать. Чем изрядно подзаебал. Но из уважения к возрасту ничего не отвечаю. Поставив на огонь котелок, порылся в Вовановском барахле. Вскоре отыскалась заначка – пять пузырей водки. Дал один деду, пусть подлечится. Остальные убрал в рюкзак. Пока варится каша с тушняком, решил выбраться наружу, осмотреться. Колючий воздух ядерной зимы наполнил мои суровые легкие восхитительной свежестью. Перешагнув обглоданный волками труп ублюдка-Деревяшки, направился к речке. Тут и там из-под снега торчат и другие останки. Славно я тогда всыпал пендосне. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, закурил. Где-то здесь оружие заныкано амерское. Сначала хотел поискать, но, подумав, махнул рукой. Все не утащить. Вообще, планирую сперва доставить Егорыча до хаты, а потом начать кровавую сессию. И армия скоро должна подтянуться. Вольюсь в ее славные ряды. Стану боевым командиром. За свои заслуги перед отечеством, скорей всего, получу офицерскую должность. А что, буду командовать каким-нибудь элитным подразделением, обучать солдат навыкам выживания и тактики. У меня ведь большой опыт в этом вопросе. Из-за деревьев показалась река. Я остановился. Не стоит выходить на открытое пространство, подсказала моя паранойя. Желудок алчно заурчал. Тихо-тихо… сейчас похаваем кашки, накатим под горячее… В этот момент слух уловил звук двигателя, а зоркий взгляд зафиксировал движущуюся точку вдали. Что за херота, блин, едет? Вроде, не быстро. Н-да, обед откладывается, походу… Закинув за спину «Сайгу», помчался со всей прытью. Дед прервал боевую песню, когда я ворвался в пещеру. – Шо, супостаты?! – гаркнул он. – Да, едет кто-то по речке! – Впередь, в атаку! – Егорыч схватил трехлинейку, но тут же сморщился от боли. – Отдыхай, старче! Ты свое отвоевал, за кашей лучше присмотри! Укомплектовав деда парой гранат на всякий случай, я схватил пулемет и полетел обратно. Огонь боевой ярости заполыхал в груди. Примчавшись на место, упал в снег между двух сосен. Поправил сошки, проверил обзор, пулеметную ленту. Ништяк. Неведомый транспорт уже ближе. И не один. Пеших – десятка три. Когда расстояние еще сократилось, я тихо выругался. Это же мои аэросани, блин! Значит, эти гандоны едут из Схрона с моим, сука, добром. Выходит, не всех прикончила радиация? Возможно, амеры закрыли камеру, остановив смертоносное излучение. Да только забыли они про смертоносного Санька. Давайте, ближе, ближе… Пятьсот метров, триста, двести пятьдесят… лежу не шевелясь, лишь палец ласкает гашетку. Ха, да это же не пендосы! Теперь можно разглядеть тулупы, ушанки и косматые бороды деревенских мародеров. Везут добычу к себе. Аэросани неспешно катятся, объезжая промоины и вмерзшие в лед камни. Бандюки беспечно шагают толпой, берданки болтаются на шее или за спиной. Веселятся, передавая друг другу бутылки с пивом. С моим пивом! Совсем рядом, метров сто… БА-БА-БА-БАХ! Получайте, твари! БА-БА-БА-БАХ! Плавно повел хищно дергающийся ствол справа налево и обратно. Аэросани рванули было вперед. Меткая очередь. Аппарат задымился, пошел юзом, винтом рубя в капусту не успевших отскочить бородачей. Полминуты – и от кодлы ничего не осталось. Лишь подергивающиеся недобитки. Пара коротких очередей, наступила тишина. Оставив устало дымящийся пулемет, я вскочил и бросился вперед, тактически вскинув «Сайгу». Где-то поблизости могут быть амеры. Счетчик Гейгера на поясе неприятно застрекотал, когда я начал обходить мертвые тела, направляясь к аэросаням. Упыри вонючие. Приблизился к аппарату. Может, удастся спасти часть припасов? Но где их прятать? Да и радиация… Пендосы не дураки, раз позволили местным забрать пораженные излучением продукты. Тем не менее, подошел к иссеченному пулями корпусу. Неожиданно дверца распахнулась. Мое суровое от невзгод лицо растянулось в счастливой улыбке. Надо же! Кого я вижу! На красный от крови лед, шатаясь вывалился Карлович. Выглядит не важно. Дорогое пальто нараспашку, остатки седых волос на воротнике, харя в струпьях. Понятно, жрал, небось, больше всех мой тушняк. – Здарово, Председатель! – произнес я. – Вы-ы-ы-ш-ш-шивальщик-к-к?.. – Карлович затрясся, будто в припадке, и неожиданно закашлялся. Его согнуло пополам. Из мерзкой пасти хлынула рвота. – БЫДЫЩ! – рявкнула «Сайга». – ААААААААААААААААААААААААААА!!! – разнеслось на весь лес. Заряд картечи отстрелил жирную ногу ублюдка. ДЫЩЬ! Минус рука. Медленно обошел, с удовольствием наблюдая за страданиями этого козла. От выстрела в брюхо меня чуть не забрызгало взметнувшимися потрохами, но я ловко увернулся. Направив ствол карабина в лоб, нажал спуск. Мозги и половину черепной коробки разбросало в радиусе трех метров. Ништяк. Бывают и у выживальщиков радостные минуты. Но не успел я насладиться победой и наполнить никотином легкие, как… Вжиу! Бля, по мне стреляют! Вжиу-вжиу! Коварный свист совсем рядом. Тактическим броском метнулся за аэросани. БАМС! ДЗИНЬ! ТРЯМС! Осколки обшивки посыпались на голову. Откуда лупят-то?! Я прополз и высунулся с другой стороны. Все стихло. Быстро перезарядил карабин. Слабый ветерок донес возгласы. Пендосы, чтоб их! Блин, и пулемет далеко. Снова выглянул. Тут же замолотили сразу из нескольких стволов. Зато успел разглядеть, откуда стреляют. Гады подошли под прикрытием леса. Херовая ситуация. Сейчас по-любому обойдут! А до берега несколько десятков метров. Дождавшись затишья, я выскочил с другой стороны и послал серию выстрелов по прибрежным кустам. Воздух вокруг вскипел, жесткая ответка заставила укрыться, сжаться за хлипким корпусом. Бля… – Гоу! Гоу! Выходят на реку, непрерывно обрабатывая мою позицию. Где же дед? Неужели не слышит пальбу? Но что он сделает один, раненый?.. Я вытащил из подсумка тяжелую немецкую гранату. Хрен они меня возьмут живым. Прощай, этот прекрасный мир! Пусть только подойдут ближе, может, заберу нескольких на тот свет… жаль только Зюзю, которая сидит во внутреннем кармане. Пострадает ни за что, бедная амфибия. Вдруг все стихло. Раздался знакомый властный голос: – Говорит Уайт! Я знаю, это ты, Санек! Бросай оружие! – Иди и возьми его сам, ублюдок пендосский! – крикнул я. – Я понимаю твои чувства, Санек! Но давай прекратим кровопролитие! – Что ты хочешь? – Я хочу мира! Правда! – Поэтому ты разграбил мое убежище?! – Санек, послушай… В этот момент я высунулся и опустошил магазин в яростном порыве. Но только нырнул обратно, мощный удар выбил оружие из рук. Бля! Как они успели подкрасться?! Рожа пендоса укутана теплым платком, глаза под тактическими очками контролируют каждое движение. Он покачал головой, когда моя рука потянулась к оставленной на снегу гранате. Подбежало еще несколько солдат. Рывком подняли. Скрутили быстро, умело. Револьвер перекочевал во вражеские лапы вместе с карабином. Содрали разгрузку. Откидывая ботинками ошметки деревенских олухов, твердой походкой ко мне шагает полковник Уайт собственной персоной. В глазах помимо огонька победителя что-то еще. Сочувствие? Не думаю… *** – Санек, я на твоей стороне, – доверительно произнес Уайт, – не надо глядеть на меня и моих ребят, как на врагов. Мы все в одной лодке. Все хотим выжить. Так что, поговорим? Как добрые друзья. Перед моим взором пронеслись лица Валеры, Стаса Михайлова, Лены… – Не о чем нам с тобой разговаривать, лживая скотина! Полковник грустно покачал головой. – А ведь этот район специально не бомбили. Что-то скрыто там, – он топнул ботинком, – в недрах земли! Расскажи, Александр, ради чего мы здесь? Как это найти? Я же вижу, ты что-то знаешь… Я обвел взглядом окрестности, отовсюду стекаются группы пендосов. Честно говоря, мне ничего не остается, кроме как тянуть время. А в пещерах будет возможность скрыться от этих тупорылых янки. Доберусь до бункера Ульриха и нашпигую пулями ублюдков, топчущих нашу землю. – Ладно… хорошо… твоя взяла, Уайт, – ответил я. – Здесь неподалеку пещера. В ней база нацистов. Какая-то секретная биолаборатория. – Что? Нацистов? – Да, со времен Второй мировой. – Я ведь хотел по-хорошему, а ты за дураков нас держишь, – вздохнул полковник. – Могу отвести, если не веришь… – Дай сюда! – Уайт забрал у одного из солдат мой револьвер, коротко кивнул. Удар сзади, лед резко ударил в колени, суставы моих крепких рук пронзила боль, хватка держащих оккупантов усилилась. Полковник улыбнулся, крутанув барабан. Красиво заиграли блики на хромированном корпусе. Медленно скрипнул курок. – Твою мать! Говори быстро, сучара! – вдруг заорал он, упирая мне в глаз ствол револьвера. – Что там есть??!!! – Эй, я же сказал правду! Здесь под землей база фашистов! – Фашистов?! Фашистов?.. Ты пудришь мне голову этими сказками?! Мы ищем совсем другое, и ты знаешь что! Если через неделю я не выйду на связь и не сообщу об успехе, наша подлодка накроет гребаными, мать их, нюками все в радиусе ста километров! Говори! – Если скажу, отпустишь? Полковник убрал револьвер, несколько секунд пристально глядел, а потом неожиданно расхохотался. – Ты… реально думаешь… что останешься жив, после того, как вы истребили большую часть моих людей? – спросил он, давясь от смеха. – Это не я, это Ульрих. Ну, тот фашист из подземелий… – Уах-ха-ха-ха!!! Короткий свист. ТУНЦ! Хохот резко оборвался. Подняв голову, я увидел стрелу, по самое оперение вонзившуюся в пасть пендосского командира. Солдаты загалдели. Один из держащих меня дико заголосил. Хватка ослабла. Уайт свалился, разбрызгивая кровь, его подхватило несколько рук. Что, блять, тут происходит? Как наглые комары завизжали стрелы, вылетающие из-за деревьев на противоположном берегу. Солдаты принялись беспорядочно поливать лес, откуда продолжает лететь бесшумная смерть. Я понял, что меня никто не держит, и пригнулся. Не хватало еще попасть под замес. Что это за чингачгуки атакуют? Явно не российская армия. Мой револьвер! Вот он, рядом с трупом Уайта! Пополз на локтях. Вокруг мелькают ноги, стрельба, вопли, один за другим валятся пендосы. Ништяк. Схватив пушку, тут же вальнул ближайших янки. Остальные, успев перегруппироваться, отходят к другому берегу. А вот и «Сайга». Ништяк. Я привалился спиной к расстрелянному корпусу аэросаней, переводя дух. Хотел перебежать на сторону своих неизвестных спасителей, но непрекращающийся шквал огня остудил этот порыв. Стрелы продолжают вылетать, но вяло, пендосы оказались вне досягаемости. Неожиданно лед подо мной мелко задрожал. Я услышал набирающий силу рев мотора, а через пару секунд из-за поворота реки выскочила странная гусеничная хуйня. Типа танкетки, не особо в них разбираюсь. Яростно поливая огнем из спаренного пулемета, коробочка помчалась в мою сторону. Деревья и кусты затрещали, валясь под бешеным огнем. Янкесы отступили в лес. Пока я соображал, сейчас дать деру в спасительную чащу или чуть позже, когда все утихнет, бронемашина подъехала, крутанулась на месте, круша аэросани. Суровые гусеницы в кровавую кашу расплющили полковника. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Амерские пули все еще летят из леса, бессильно звеня по броне чудо-машинки. Пулеметы оглушительно, не переставая, кашляют, методично выкашивая противника. У кромки леса возникли фигуры в зеленых балахонах с луками. Веганы! Я переполз под защиту брони. Распахнулся боковой люк, две мощные ноги упруго, но массивно, приземлились прямо перед носом. Даже сказать ничего не успел, накачанная рука вздернула мой неслабый организм, как стрела башенного крана. – Ты хуле разлегся, братка?! – пророкотал знакомый голос. – Вован! – В коробочку, нах! Я, не став медлить, запрыгнул внутрь машины. Лысый чувак в зеленой накидке, кивнул мне, сноровисто меняя пулеметные ленты в башне. – Привет, Санек! – с водительского кресла улыбнулся Юрик. – Какая встреча! – уже ничему не удивляясь, ответил я. – Не знал, что ты умеешь водить такие штуки! – Я же на тракторном заводе работал, все то же самое, в принципе… – Харэ пиздеть! – заорал с брони десантура. – Эй, зелень, в атаку, нахой! Юрик задергал рычаги, машина рванула, меня отбросило на лавку. Вован, держась одной рукой, стреляет из АК. Может, и я пригожусь для атаки? Где второй люк? Снаружи мерзко застучали пули. Танкетка завиляла, моя рука вцепилась в поручень. Ну его нахрен, сперва остановимся. – РПГшник! Юрас, налево нахуй! Налево! – дико заорал десантник. – Уводи ебанаврот!!! Газу, блять!!! Снаружи ебнуло. Машина качнулась. Юрик, видать, поддал, потому что двигатель взвыл на максимальных оборотах. – Ебать! – Вован, нырнул внутрь, тряся башкой. – Сука, берет сдуло, блять! Разворачивай, нах! Над нами снова заработал пулемет. Юрик проорал между очередями: – Куда?! Я ни черта не вижу! В этот момент, словно сам Тор хуйнул своим молотом по машине. Спереди брызнули искры, вскрикнул Юрик. Меня приложило башкой об переборку, дьявольский звон в черепе, в глазах задвоилось. Вован что-то орет мне в лицо, но я не слышу. Едкий дым проник в легкие. – Покинуть борт, нах! – донеслись, наконец, слова десантника. – Юрас, ебать! Хватай его, Санек!!! Подхватив нашего водителя, выскочили наружу. Веган-пулеметчик помог принять тело. Рожа Юрца сильно обгорела, одежда тлеет и дымится. – Скажи своим, пусть отходят, лысый! – рыкнул Вовчик. Веган кивнул, распрямился, чтобы бежать, и тут же несколько пуль подсекли, пронзая зеленый балахон во многих местах. Труп шмякнулся о гусеницу. Мы пригнулись возле разгорающейся танкетки. – Ебать! – прогудел Вован. – Блин, валим, щас ебанет! – крикнул я. – Вижу, нах! – Саня! – Рука в пузырях ожогов схватила меня за воротник. Юрик сел, хлопая глазами. – Зюзя моя жива?! – Лежи, дурак, не вставай! – Я пальнул несколько раз в сторону леса, где видны вспышки автоматических винтовок. Патроны, сука, закончились. – Саня! Что с Зюзей?! Блин, совсем забыл про жабу! Она же со мной. Дам Юрику лизнуть, все равно тот уже не жилец. Я вытащил Зюзю из внутреннего кармана. Амфибия, вздрагивая от пальбы, поежилась на холодном ветру. В глазах Юрца сверкнули слезы радости. Схватив жабу, он размашисто облизнул пупырчатую спинку. – Сохрани ее, Санек! – Ты куда, сиди! – Я спрятал жабу обратно. – Уходите! – Он поднялся, доставая из-под дубленки катану. Вокруг головы Юрика возник светящийся вихрь. Бурлящий водоворот силы врывается в центр его лба, жилы и артерии словно вспыхнули изнутри, просвечивая кожу. Я помотал головой. Наверно, вижу это потому что и сам лизал жабу пару раз? – Стой, нах! – крикнул Вован, перезаряжая автомат. Он хотел ухватить за рукав, но Юрик уже вышел из-за машины. Лед вспыхнул фонтанчиками. ВДВ отпрянул назад. – Надо уходить, Вован. Юрик отвлечет, – сказал я, глядя, как тот нетвердой походкой идет в сторону леса. Пули свистят вокруг, не причиняя ни малейшего вреда. От взмахов катаны, вихри энергии собираются в древние лабиринты иероглифов. На секунду среди них показался ухмыляющийся в оскале лик Бога Смерти. – Бля! Ска! – зло сплюнув, Вован отстрелял магазин. – Пустой! Отходим, нах! – Да… – кивнул я. В этот момент на спине Юрца вспыхнули красные бутоны. Тело задергалось, а ноги продолжают идти. Жар от машины стал нестерпимым. Пригнувшись, мы побежали в сторону леса. Лишь на миг я обернулся. Веганы разбегаются, погибая под огнем один за другим. Теперь амеры пошли в атаку, затопали по алому льду. И Юрик врубившись в ряды, не обращая внимания на пули, смертельным вентилятором принялся рубить направо и налево. Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно. Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки. – Жаль, нах… – печально пробасил Вован, – хорошая, блять, коробочка. Была. – Пошли, это всего лишь железо, – сказал я. – Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел? Я кивнул, припоминая тройки и семерки. – Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, – хохотнул десантура. Затем вздохнул. – Не успел, бляха… Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса. *** Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках зафыркали, почуяв запах крови и пороха. – Ну че, бля?! Больше некого ждать? – спросил десантура. – Нет… Вован… остальные… все… – выдал запыхавшийся веган. – Амеры на хвосте… – Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! – рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку. Посмотреть полный текст

Несмотря на боль от потери самого близкого человека, я не ощутил внутреннее опустошение. Наоборот, по венам бегут сладостные импульсы свободы. Не надо теперь ни за кого переживать, оглядываться. У меня словно руки развязаны. Могу делать, что хочу. О, да! И я буду это делать – мочить вражин днем и ночью, пока не перебью всех до единого. К черту осторожность, к черту скрытность и опасения за Схрон. Теперь я бомж. Но дьявольски опасный, вооруженный и переполненный кипящей злостью. За несколько часов добрались к логову Вована. Можно было и быстрее, однако Егорыч, хоть и держался бодрячком, но прыть свою растерял. Скинув со своих мощных плеч оружие – пулемет, пару «шмайсеров», ленты с патронами, «Сайгу» и рюкзак, – осмотрел деда. Бинты снова напитались кровью, но вроде не сильно. Пожалуй, надо сделать привал. Старче уселся на укрытый шкурой валун и принялся сыпать советами, пока я разводил костер. Как поленья класть, как разжигать. Чем изрядно подзаебал. Но из уважения к возрасту ничего не отвечаю. Поставив на огонь котелок, порылся в Вовановском барахле. Вскоре отыскалась заначка – пять пузырей водки. Дал один деду, пусть подлечится. Остальные убрал в рюкзак. Пока варится каша с тушняком, решил выбраться наружу, осмотреться. Колючий воздух ядерной зимы наполнил мои суровые легкие восхитительной свежестью. Перешагнув обглоданный волками труп ублюдка-Деревяшки, направился к речке. Тут и там из-под снега торчат и другие останки. Славно я тогда всыпал пендосне. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, закурил. Где-то здесь оружие заныкано амерское. Сначала хотел поискать, но, подумав, махнул рукой. Все не утащить. Вообще, планирую сперва доставить Егорыча до хаты, а потом начать кровавую сессию. И армия скоро должна подтянуться. Вольюсь в ее славные ряды. Стану боевым командиром. За свои заслуги перед отечеством, скорей всего, получу офицерскую должность. А что, буду командовать каким-нибудь элитным подразделением, обучать солдат навыкам выживания и тактики. У меня ведь большой опыт в этом вопросе. Из-за деревьев показалась река. Я остановился. Не стоит выходить на открытое пространство, подсказала моя паранойя. Желудок алчно заурчал. Тихо-тихо… сейчас похаваем кашки, накатим под горячее… В этот момент слух уловил звук двигателя, а зоркий взгляд зафиксировал движущуюся точку вдали. Что за херота, блин, едет? Вроде, не быстро. Н-да, обед откладывается, походу… Закинув за спину «Сайгу», помчался со всей прытью. Дед прервал боевую песню, когда я ворвался в пещеру. – Шо, супостаты?! – гаркнул он. – Да, едет кто-то по речке! – Впередь, в атаку! – Егорыч схватил трехлинейку, но тут же сморщился от боли. – Отдыхай, старче! Ты свое отвоевал, за кашей лучше присмотри! Укомплектовав деда парой гранат на всякий случай, я схватил пулемет и полетел обратно. Огонь боевой ярости заполыхал в груди. Примчавшись на место, упал в снег между двух сосен. Поправил сошки, проверил обзор, пулеметную ленту. Ништяк. Неведомый транспорт уже ближе. И не один. Пеших – десятка три. Когда расстояние еще сократилось, я тихо выругался. Это же мои аэросани, блин! Значит, эти гандоны едут из Схрона с моим, сука, добром. Выходит, не всех прикончила радиация? Возможно, амеры закрыли камеру, остановив смертоносное излучение. Да только забыли они про смертоносного Санька. Давайте, ближе, ближе… Пятьсот метров, триста, двести пятьдесят… лежу не шевелясь, лишь палец ласкает гашетку. Ха, да это же не пендосы! Теперь можно разглядеть тулупы, ушанки и косматые бороды деревенских мародеров. Везут добычу к себе. Аэросани неспешно катятся, объезжая промоины и вмерзшие в лед камни. Бандюки беспечно шагают толпой, берданки болтаются на шее или за спиной. Веселятся, передавая друг другу бутылки с пивом. С моим пивом! Совсем рядом, метров сто… БА-БА-БА-БАХ! Получайте, твари! БА-БА-БА-БАХ! Плавно повел хищно дергающийся ствол справа налево и обратно. Аэросани рванули было вперед. Меткая очередь. Аппарат задымился, пошел юзом, винтом рубя в капусту не успевших отскочить бородачей. Полминуты – и от кодлы ничего не осталось. Лишь подергивающиеся недобитки. Пара коротких очередей, наступила тишина. Оставив устало дымящийся пулемет, я вскочил и бросился вперед, тактически вскинув «Сайгу». Где-то поблизости могут быть амеры. Счетчик Гейгера на поясе неприятно застрекотал, когда я начал обходить мертвые тела, направляясь к аэросаням. Упыри вонючие. Приблизился к аппарату. Может, удастся спасти часть припасов? Но где их прятать? Да и радиация… Пендосы не дураки, раз позволили местным забрать пораженные излучением продукты. Тем не менее, подошел к иссеченному пулями корпусу. Неожиданно дверца распахнулась. Мое суровое от невзгод лицо растянулось в счастливой улыбке. Надо же! Кого я вижу! На красный от крови лед, шатаясь вывалился Карлович. Выглядит не важно. Дорогое пальто нараспашку, остатки седых волос на воротнике, харя в струпьях. Понятно, жрал, небось, больше всех мой тушняк. – Здарово, Председатель! – произнес я. – Вы-ы-ы-ш-ш-шивальщик-к-к?.. – Карлович затрясся, будто в припадке, и неожиданно закашлялся. Его согнуло пополам. Из мерзкой пасти хлынула рвота. – БЫДЫЩ! – рявкнула «Сайга». – ААААААААААААААААААААААААААА!!! – разнеслось на весь лес. Заряд картечи отстрелил жирную ногу ублюдка. ДЫЩЬ! Минус рука. Медленно обошел, с удовольствием наблюдая за страданиями этого козла. От выстрела в брюхо меня чуть не забрызгало взметнувшимися потрохами, но я ловко увернулся. Направив ствол карабина в лоб, нажал спуск. Мозги и половину черепной коробки разбросало в радиусе трех метров. Ништяк. Бывают и у выживальщиков радостные минуты. Но не успел я насладиться победой и наполнить никотином легкие, как… Вжиу! Бля, по мне стреляют! Вжиу-вжиу! Коварный свист совсем рядом. Тактическим броском метнулся за аэросани. БАМС! ДЗИНЬ! ТРЯМС! Осколки обшивки посыпались на голову. Откуда лупят-то?! Я прополз и высунулся с другой стороны. Все стихло. Быстро перезарядил карабин. Слабый ветерок донес возгласы. Пендосы, чтоб их! Блин, и пулемет далеко. Снова выглянул. Тут же замолотили сразу из нескольких стволов. Зато успел разглядеть, откуда стреляют. Гады подошли под прикрытием леса. Херовая ситуация. Сейчас по-любому обойдут! А до берега несколько десятков метров. Дождавшись затишья, я выскочил с другой стороны и послал серию выстрелов по прибрежным кустам. Воздух вокруг вскипел, жесткая ответка заставила укрыться, сжаться за хлипким корпусом. Бля… – Гоу! Гоу! Выходят на реку, непрерывно обрабатывая мою позицию. Где же дед? Неужели не слышит пальбу? Но что он сделает один, раненый?.. Я вытащил из подсумка тяжелую немецкую гранату. Хрен они меня возьмут живым. Прощай, этот прекрасный мир! Пусть только подойдут ближе, может, заберу нескольких на тот свет… жаль только Зюзю, которая сидит во внутреннем кармане. Пострадает ни за что, бедная амфибия. Вдруг все стихло. Раздался знакомый властный голос: – Говорит Уайт! Я знаю, это ты, Санек! Бросай оружие! – Иди и возьми его сам, ублюдок пендосский! – крикнул я. – Я понимаю твои чувства, Санек! Но давай прекратим кровопролитие! – Что ты хочешь? – Я хочу мира! Правда! – Поэтому ты разграбил мое убежище?! – Санек, послушай… В этот момент я высунулся и опустошил магазин в яростном порыве. Но только нырнул обратно, мощный удар выбил оружие из рук. Бля! Как они успели подкрасться?! Рожа пендоса укутана теплым платком, глаза под тактическими очками контролируют каждое движение. Он покачал головой, когда моя рука потянулась к оставленной на снегу гранате. Подбежало еще несколько солдат. Рывком подняли. Скрутили быстро, умело. Револьвер перекочевал во вражеские лапы вместе с карабином. Содрали разгрузку. Откидывая ботинками ошметки деревенских олухов, твердой походкой ко мне шагает полковник Уайт собственной персоной. В глазах помимо огонька победителя что-то еще. Сочувствие? Не думаю… *** – Санек, я на твоей стороне, – доверительно произнес Уайт, – не надо глядеть на меня и моих ребят, как на врагов. Мы все в одной лодке. Все хотим выжить. Так что, поговорим? Как добрые друзья. Перед моим взором пронеслись лица Валеры, Стаса Михайлова, Лены… – Не о чем нам с тобой разговаривать, лживая скотина! Полковник грустно покачал головой. – А ведь этот район специально не бомбили. Что-то скрыто там, – он топнул ботинком, – в недрах земли! Расскажи, Александр, ради чего мы здесь? Как это найти? Я же вижу, ты что-то знаешь… Я обвел взглядом окрестности, отовсюду стекаются группы пендосов. Честно говоря, мне ничего не остается, кроме как тянуть время. А в пещерах будет возможность скрыться от этих тупорылых янки. Доберусь до бункера Ульриха и нашпигую пулями ублюдков, топчущих нашу землю. – Ладно… хорошо… твоя взяла, Уайт, – ответил я. – Здесь неподалеку пещера. В ней база нацистов. Какая-то секретная биолаборатория. – Что? Нацистов? – Да, со времен Второй мировой. – Я ведь хотел по-хорошему, а ты за дураков нас держишь, – вздохнул полковник. – Могу отвести, если не веришь… – Дай сюда! – Уайт забрал у одного из солдат мой револьвер, коротко кивнул. Удар сзади, лед резко ударил в колени, суставы моих крепких рук пронзила боль, хватка держащих оккупантов усилилась. Полковник улыбнулся, крутанув барабан. Красиво заиграли блики на хромированном корпусе. Медленно скрипнул курок. – Твою мать! Говори быстро, сучара! – вдруг заорал он, упирая мне в глаз ствол револьвера. – Что там есть??!!! – Эй, я же сказал правду! Здесь под землей база фашистов! – Фашистов?! Фашистов?.. Ты пудришь мне голову этими сказками?! Мы ищем совсем другое, и ты знаешь что! Если через неделю я не выйду на связь и не сообщу об успехе, наша подлодка накроет гребаными, мать их, нюками все в радиусе ста километров! Говори! – Если скажу, отпустишь? Полковник убрал револьвер, несколько секунд пристально глядел, а потом неожиданно расхохотался. – Ты… реально думаешь… что останешься жив, после того, как вы истребили большую часть моих людей? – спросил он, давясь от смеха. – Это не я, это Ульрих. Ну, тот фашист из подземелий… – Уах-ха-ха-ха!!! Короткий свист. ТУНЦ! Хохот резко оборвался. Подняв голову, я увидел стрелу, по самое оперение вонзившуюся в пасть пендосского командира. Солдаты загалдели. Один из держащих меня дико заголосил. Хватка ослабла. Уайт свалился, разбрызгивая кровь, его подхватило несколько рук. Что, блять, тут происходит? Как наглые комары завизжали стрелы, вылетающие из-за деревьев на противоположном берегу. Солдаты принялись беспорядочно поливать лес, откуда продолжает лететь бесшумная смерть. Я понял, что меня никто не держит, и пригнулся. Не хватало еще попасть под замес. Что это за чингачгуки атакуют? Явно не российская армия. Мой револьвер! Вот он, рядом с трупом Уайта! Пополз на локтях. Вокруг мелькают ноги, стрельба, вопли, один за другим валятся пендосы. Ништяк. Схватив пушку, тут же вальнул ближайших янки. Остальные, успев перегруппироваться, отходят к другому берегу. А вот и «Сайга». Ништяк. Я привалился спиной к расстрелянному корпусу аэросаней, переводя дух. Хотел перебежать на сторону своих неизвестных спасителей, но непрекращающийся шквал огня остудил этот порыв. Стрелы продолжают вылетать, но вяло, пендосы оказались вне досягаемости. Неожиданно лед подо мной мелко задрожал. Я услышал набирающий силу рев мотора, а через пару секунд из-за поворота реки выскочила странная гусеничная хуйня. Типа танкетки, не особо в них разбираюсь. Яростно поливая огнем из спаренного пулемета, коробочка помчалась в мою сторону. Деревья и кусты затрещали, валясь под бешеным огнем. Янкесы отступили в лес. Пока я соображал, сейчас дать деру в спасительную чащу или чуть позже, когда все утихнет, бронемашина подъехала, крутанулась на месте, круша аэросани. Суровые гусеницы в кровавую кашу расплющили полковника. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Амерские пули все еще летят из леса, бессильно звеня по броне чудо-машинки. Пулеметы оглушительно, не переставая, кашляют, методично выкашивая противника. У кромки леса возникли фигуры в зеленых балахонах с луками. Веганы! Я переполз под защиту брони. Распахнулся боковой люк, две мощные ноги упруго, но массивно, приземлились прямо перед носом. Даже сказать ничего не успел, накачанная рука вздернула мой неслабый организм, как стрела башенного крана. – Ты хуле разлегся, братка?! – пророкотал знакомый голос. – Вован! – В коробочку, нах! Я, не став медлить, запрыгнул внутрь машины. Лысый чувак в зеленой накидке, кивнул мне, сноровисто меняя пулеметные ленты в башне. – Привет, Санек! – с водительского кресла улыбнулся Юрик. – Какая встреча! – уже ничему не удивляясь, ответил я. – Не знал, что ты умеешь водить такие штуки! – Я же на тракторном заводе работал, все то же самое, в принципе… – Харэ пиздеть! – заорал с брони десантура. – Эй, зелень, в атаку, нахой! Юрик задергал рычаги, машина рванула, меня отбросило на лавку. Вован, держась одной рукой, стреляет из АК. Может, и я пригожусь для атаки? Где второй люк? Снаружи мерзко застучали пули. Танкетка завиляла, моя рука вцепилась в поручень. Ну его нахрен, сперва остановимся. – РПГшник! Юрас, налево нахуй! Налево! – дико заорал десантник. – Уводи ебанаврот!!! Газу, блять!!! Снаружи ебнуло. Машина качнулась. Юрик, видать, поддал, потому что двигатель взвыл на максимальных оборотах. – Ебать! – Вован, нырнул внутрь, тряся башкой. – Сука, берет сдуло, блять! Разворачивай, нах! Над нами снова заработал пулемет. Юрик проорал между очередями: – Куда?! Я ни черта не вижу! В этот момент, словно сам Тор хуйнул своим молотом по машине. Спереди брызнули искры, вскрикнул Юрик. Меня приложило башкой об переборку, дьявольский звон в черепе, в глазах задвоилось. Вован что-то орет мне в лицо, но я не слышу. Едкий дым проник в легкие. – Покинуть борт, нах! – донеслись, наконец, слова десантника. – Юрас, ебать! Хватай его, Санек!!! Подхватив нашего водителя, выскочили наружу. Веган-пулеметчик помог принять тело. Рожа Юрца сильно обгорела, одежда тлеет и дымится. – Скажи своим, пусть отходят, лысый! – рыкнул Вовчик. Веган кивнул, распрямился, чтобы бежать, и тут же несколько пуль подсекли, пронзая зеленый балахон во многих местах. Труп шмякнулся о гусеницу. Мы пригнулись возле разгорающейся танкетки. – Ебать! – прогудел Вован. – Блин, валим, щас ебанет! – крикнул я. – Вижу, нах! – Саня! – Рука в пузырях ожогов схватила меня за воротник. Юрик сел, хлопая глазами. – Зюзя моя жива?! – Лежи, дурак, не вставай! – Я пальнул несколько раз в сторону леса, где видны вспышки автоматических винтовок. Патроны, сука, закончились. – Саня! Что с Зюзей?! Блин, совсем забыл про жабу! Она же со мной. Дам Юрику лизнуть, все равно тот уже не жилец. Я вытащил Зюзю из внутреннего кармана. Амфибия, вздрагивая от пальбы, поежилась на холодном ветру. В глазах Юрца сверкнули слезы радости. Схватив жабу, он размашисто облизнул пупырчатую спинку. – Сохрани ее, Санек! – Ты куда, сиди! – Я спрятал жабу обратно. – Уходите! – Он поднялся, доставая из-под дубленки катану. Вокруг головы Юрика возник светящийся вихрь. Бурлящий водоворот силы врывается в центр его лба, жилы и артерии словно вспыхнули изнутри, просвечивая кожу. Я помотал головой. Наверно, вижу это потому что и сам лизал жабу пару раз? – Стой, нах! – крикнул Вован, перезаряжая автомат. Он хотел ухватить за рукав, но Юрик уже вышел из-за машины. Лед вспыхнул фонтанчиками. ВДВ отпрянул назад. – Надо уходить, Вован. Юрик отвлечет, – сказал я, глядя, как тот нетвердой походкой идет в сторону леса. Пули свистят вокруг, не причиняя ни малейшего вреда. От взмахов катаны, вихри энергии собираются в древние лабиринты иероглифов. На секунду среди них показался ухмыляющийся в оскале лик Бога Смерти. – Бля! Ска! – зло сплюнув, Вован отстрелял магазин. – Пустой! Отходим, нах! – Да… – кивнул я. В этот момент на спине Юрца вспыхнули красные бутоны. Тело задергалось, а ноги продолжают идти. Жар от машины стал нестерпимым. Пригнувшись, мы побежали в сторону леса. Лишь на миг я обернулся. Веганы разбегаются, погибая под огнем один за другим. Теперь амеры пошли в атаку, затопали по алому льду. И Юрик врубившись в ряды, не обращая внимания на пули, смертельным вентилятором принялся рубить направо и налево. Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно. Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки. – Жаль, нах… – печально пробасил Вован, – хорошая, блять, коробочка. Была. – Пошли, это всего лишь железо, – сказал я. – Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел? Я кивнул, припоминая тройки и семерки. – Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, – хохотнул десантура. Затем вздохнул. – Не успел, бляха… Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса. *** Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках зафыркали, почуяв запах крови и пороха. – Ну че, бля?! Больше некого ждать? – спросил десантура. – Нет… Вован… остальные… все… – выдал запыхавшийся веган. – Амеры на хвосте… – Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! – рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку. Посмотреть полный текст

Несмотря на боль от потери самого близкого человека, я не ощутил внутреннее опустошение. Наоборот, по венам бегут сладостные импульсы свободы. Не надо теперь ни за кого переживать, оглядываться. У меня словно руки развязаны. Могу делать, что хочу. О, да! И я буду это делать – мочить вражин днем и ночью, пока не перебью всех до единого. К черту осторожность, к черту скрытность и опасения за Схрон. Теперь я бомж. Но дьявольски опасный, вооруженный и переполненный кипящей злостью. За несколько часов добрались к логову Вована. Можно было и быстрее, однако Егорыч, хоть и держался бодрячком, но прыть свою растерял. Скинув со своих мощных плеч оружие – пулемет, пару «шмайсеров», ленты с патронами, «Сайгу» и рюкзак, – осмотрел деда. Бинты снова напитались кровью, но вроде не сильно. Пожалуй, надо сделать привал. Старче уселся на укрытый шкурой валун и принялся сыпать советами, пока я разводил костер. Как поленья класть, как разжигать. Чем изрядно подзаебал. Но из уважения к возрасту ничего не отвечаю. Поставив на огонь котелок, порылся в Вовановском барахле. Вскоре отыскалась заначка – пять пузырей водки. Дал один деду, пусть подлечится. Остальные убрал в рюкзак. Пока варится каша с тушняком, решил выбраться наружу, осмотреться. Колючий воздух ядерной зимы наполнил мои суровые легкие восхитительной свежестью. Перешагнув обглоданный волками труп ублюдка-Деревяшки, направился к речке. Тут и там из-под снега торчат и другие останки. Славно я тогда всыпал пендосне. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, закурил. Где-то здесь оружие заныкано амерское. Сначала хотел поискать, но, подумав, махнул рукой. Все не утащить. Вообще, планирую сперва доставить Егорыча до хаты, а потом начать кровавую сессию. И армия скоро должна подтянуться. Вольюсь в ее славные ряды. Стану боевым командиром. За свои заслуги перед отечеством, скорей всего, получу офицерскую должность. А что, буду командовать каким-нибудь элитным подразделением, обучать солдат навыкам выживания и тактики. У меня ведь большой опыт в этом вопросе. Из-за деревьев показалась река. Я остановился. Не стоит выходить на открытое пространство, подсказала моя паранойя. Желудок алчно заурчал. Тихо-тихо… сейчас похаваем кашки, накатим под горячее… В этот момент слух уловил звук двигателя, а зоркий взгляд зафиксировал движущуюся точку вдали. Что за херота, блин, едет? Вроде, не быстро. Н-да, обед откладывается, походу… Закинув за спину «Сайгу», помчался со всей прытью. Дед прервал боевую песню, когда я ворвался в пещеру. – Шо, супостаты?! – гаркнул он. – Да, едет кто-то по речке! – Впередь, в атаку! – Егорыч схватил трехлинейку, но тут же сморщился от боли. – Отдыхай, старче! Ты свое отвоевал, за кашей лучше присмотри! Укомплектовав деда парой гранат на всякий случай, я схватил пулемет и полетел обратно. Огонь боевой ярости заполыхал в груди. Примчавшись на место, упал в снег между двух сосен. Поправил сошки, проверил обзор, пулеметную ленту. Ништяк. Неведомый транспорт уже ближе. И не один. Пеших – десятка три. Когда расстояние еще сократилось, я тихо выругался. Это же мои аэросани, блин! Значит, эти гандоны едут из Схрона с моим, сука, добром. Выходит, не всех прикончила радиация? Возможно, амеры закрыли камеру, остановив смертоносное излучение. Да только забыли они про смертоносного Санька. Давайте, ближе, ближе… Пятьсот метров, триста, двести пятьдесят… лежу не шевелясь, лишь палец ласкает гашетку. Ха, да это же не пендосы! Теперь можно разглядеть тулупы, ушанки и косматые бороды деревенских мародеров. Везут добычу к себе. Аэросани неспешно катятся, объезжая промоины и вмерзшие в лед камни. Бандюки беспечно шагают толпой, берданки болтаются на шее или за спиной. Веселятся, передавая друг другу бутылки с пивом. С моим пивом! Совсем рядом, метров сто… БА-БА-БА-БАХ! Получайте, твари! БА-БА-БА-БАХ! Плавно повел хищно дергающийся ствол справа налево и обратно. Аэросани рванули было вперед. Меткая очередь. Аппарат задымился, пошел юзом, винтом рубя в капусту не успевших отскочить бородачей. Полминуты – и от кодлы ничего не осталось. Лишь подергивающиеся недобитки. Пара коротких очередей, наступила тишина. Оставив устало дымящийся пулемет, я вскочил и бросился вперед, тактически вскинув «Сайгу». Где-то поблизости могут быть амеры. Счетчик Гейгера на поясе неприятно застрекотал, когда я начал обходить мертвые тела, направляясь к аэросаням. Упыри вонючие. Приблизился к аппарату. Может, удастся спасти часть припасов? Но где их прятать? Да и радиация… Пендосы не дураки, раз позволили местным забрать пораженные излучением продукты. Тем не менее, подошел к иссеченному пулями корпусу. Неожиданно дверца распахнулась. Мое суровое от невзгод лицо растянулось в счастливой улыбке. Надо же! Кого я вижу! На красный от крови лед, шатаясь вывалился Карлович. Выглядит не важно. Дорогое пальто нараспашку, остатки седых волос на воротнике, харя в струпьях. Понятно, жрал, небось, больше всех мой тушняк. – Здарово, Председатель! – произнес я. – Вы-ы-ы-ш-ш-шивальщик-к-к?.. – Карлович затрясся, будто в припадке, и неожиданно закашлялся. Его согнуло пополам. Из мерзкой пасти хлынула рвота. – БЫДЫЩ! – рявкнула «Сайга». – ААААААААААААААААААААААААААА!!! – разнеслось на весь лес. Заряд картечи отстрелил жирную ногу ублюдка. ДЫЩЬ! Минус рука. Медленно обошел, с удовольствием наблюдая за страданиями этого козла. От выстрела в брюхо меня чуть не забрызгало взметнувшимися потрохами, но я ловко увернулся. Направив ствол карабина в лоб, нажал спуск. Мозги и половину черепной коробки разбросало в радиусе трех метров. Ништяк. Бывают и у выживальщиков радостные минуты. Но не успел я насладиться победой и наполнить никотином легкие, как… Вжиу! Бля, по мне стреляют! Вжиу-вжиу! Коварный свист совсем рядом. Тактическим броском метнулся за аэросани. БАМС! ДЗИНЬ! ТРЯМС! Осколки обшивки посыпались на голову. Откуда лупят-то?! Я прополз и высунулся с другой стороны. Все стихло. Быстро перезарядил карабин. Слабый ветерок донес возгласы. Пендосы, чтоб их! Блин, и пулемет далеко. Снова выглянул. Тут же замолотили сразу из нескольких стволов. Зато успел разглядеть, откуда стреляют. Гады подошли под прикрытием леса. Херовая ситуация. Сейчас по-любому обойдут! А до берега несколько десятков метров. Дождавшись затишья, я выскочил с другой стороны и послал серию выстрелов по прибрежным кустам. Воздух вокруг вскипел, жесткая ответка заставила укрыться, сжаться за хлипким корпусом. Бля… – Гоу! Гоу! Выходят на реку, непрерывно обрабатывая мою позицию. Где же дед? Неужели не слышит пальбу? Но что он сделает один, раненый?.. Я вытащил из подсумка тяжелую немецкую гранату. Хрен они меня возьмут живым. Прощай, этот прекрасный мир! Пусть только подойдут ближе, может, заберу нескольких на тот свет… жаль только Зюзю, которая сидит во внутреннем кармане. Пострадает ни за что, бедная амфибия. Вдруг все стихло. Раздался знакомый властный голос: – Говорит Уайт! Я знаю, это ты, Санек! Бросай оружие! – Иди и возьми его сам, ублюдок пендосский! – крикнул я. – Я понимаю твои чувства, Санек! Но давай прекратим кровопролитие! – Что ты хочешь? – Я хочу мира! Правда! – Поэтому ты разграбил мое убежище?! – Санек, послушай… В этот момент я высунулся и опустошил магазин в яростном порыве. Но только нырнул обратно, мощный удар выбил оружие из рук. Бля! Как они успели подкрасться?! Рожа пендоса укутана теплым платком, глаза под тактическими очками контролируют каждое движение. Он покачал головой, когда моя рука потянулась к оставленной на снегу гранате. Подбежало еще несколько солдат. Рывком подняли. Скрутили быстро, умело. Револьвер перекочевал во вражеские лапы вместе с карабином. Содрали разгрузку. Откидывая ботинками ошметки деревенских олухов, твердой походкой ко мне шагает полковник Уайт собственной персоной. В глазах помимо огонька победителя что-то еще. Сочувствие? Не думаю… *** – Санек, я на твоей стороне, – доверительно произнес Уайт, – не надо глядеть на меня и моих ребят, как на врагов. Мы все в одной лодке. Все хотим выжить. Так что, поговорим? Как добрые друзья. Перед моим взором пронеслись лица Валеры, Стаса Михайлова, Лены… – Не о чем нам с тобой разговаривать, лживая скотина! Полковник грустно покачал головой. – А ведь этот район специально не бомбили. Что-то скрыто там, – он топнул ботинком, – в недрах земли! Расскажи, Александр, ради чего мы здесь? Как это найти? Я же вижу, ты что-то знаешь… Я обвел взглядом окрестности, отовсюду стекаются группы пендосов. Честно говоря, мне ничего не остается, кроме как тянуть время. А в пещерах будет возможность скрыться от этих тупорылых янки. Доберусь до бункера Ульриха и нашпигую пулями ублюдков, топчущих нашу землю. – Ладно… хорошо… твоя взяла, Уайт, – ответил я. – Здесь неподалеку пещера. В ней база нацистов. Какая-то секретная биолаборатория. – Что? Нацистов? – Да, со времен Второй мировой. – Я ведь хотел по-хорошему, а ты за дураков нас держишь, – вздохнул полковник. – Могу отвести, если не веришь… – Дай сюда! – Уайт забрал у одного из солдат мой револьвер, коротко кивнул. Удар сзади, лед резко ударил в колени, суставы моих крепких рук пронзила боль, хватка держащих оккупантов усилилась. Полковник улыбнулся, крутанув барабан. Красиво заиграли блики на хромированном корпусе. Медленно скрипнул курок. – Твою мать! Говори быстро, сучара! – вдруг заорал он, упирая мне в глаз ствол револьвера. – Что там есть??!!! – Эй, я же сказал правду! Здесь под землей база фашистов! – Фашистов?! Фашистов?.. Ты пудришь мне голову этими сказками?! Мы ищем совсем другое, и ты знаешь что! Если через неделю я не выйду на связь и не сообщу об успехе, наша подлодка накроет гребаными, мать их, нюками все в радиусе ста километров! Говори! – Если скажу, отпустишь? Полковник убрал револьвер, несколько секунд пристально глядел, а потом неожиданно расхохотался. – Ты… реально думаешь… что останешься жив, после того, как вы истребили большую часть моих людей? – спросил он, давясь от смеха. – Это не я, это Ульрих. Ну, тот фашист из подземелий… – Уах-ха-ха-ха!!! Короткий свист. ТУНЦ! Хохот резко оборвался. Подняв голову, я увидел стрелу, по самое оперение вонзившуюся в пасть пендосского командира. Солдаты загалдели. Один из держащих меня дико заголосил. Хватка ослабла. Уайт свалился, разбрызгивая кровь, его подхватило несколько рук. Что, блять, тут происходит? Как наглые комары завизжали стрелы, вылетающие из-за деревьев на противоположном берегу. Солдаты принялись беспорядочно поливать лес, откуда продолжает лететь бесшумная смерть. Я понял, что меня никто не держит, и пригнулся. Не хватало еще попасть под замес. Что это за чингачгуки атакуют? Явно не российская армия. Мой револьвер! Вот он, рядом с трупом Уайта! Пополз на локтях. Вокруг мелькают ноги, стрельба, вопли, один за другим валятся пендосы. Ништяк. Схватив пушку, тут же вальнул ближайших янки. Остальные, успев перегруппироваться, отходят к другому берегу. А вот и «Сайга». Ништяк. Я привалился спиной к расстрелянному корпусу аэросаней, переводя дух. Хотел перебежать на сторону своих неизвестных спасителей, но непрекращающийся шквал огня остудил этот порыв. Стрелы продолжают вылетать, но вяло, пендосы оказались вне досягаемости. Неожиданно лед подо мной мелко задрожал. Я услышал набирающий силу рев мотора, а через пару секунд из-за поворота реки выскочила странная гусеничная хуйня. Типа танкетки, не особо в них разбираюсь. Яростно поливая огнем из спаренного пулемета, коробочка помчалась в мою сторону. Деревья и кусты затрещали, валясь под бешеным огнем. Янкесы отступили в лес. Пока я соображал, сейчас дать деру в спасительную чащу или чуть позже, когда все утихнет, бронемашина подъехала, крутанулась на месте, круша аэросани. Суровые гусеницы в кровавую кашу расплющили полковника. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Амерские пули все еще летят из леса, бессильно звеня по броне чудо-машинки. Пулеметы оглушительно, не переставая, кашляют, методично выкашивая противника. У кромки леса возникли фигуры в зеленых балахонах с луками. Веганы! Я переполз под защиту брони. Распахнулся боковой люк, две мощные ноги упруго, но массивно, приземлились прямо перед носом. Даже сказать ничего не успел, накачанная рука вздернула мой неслабый организм, как стрела башенного крана. – Ты хуле разлегся, братка?! – пророкотал знакомый голос. – Вован! – В коробочку, нах! Я, не став медлить, запрыгнул внутрь машины. Лысый чувак в зеленой накидке, кивнул мне, сноровисто меняя пулеметные ленты в башне. – Привет, Санек! – с водительского кресла улыбнулся Юрик. – Какая встреча! – уже ничему не удивляясь, ответил я. – Не знал, что ты умеешь водить такие штуки! – Я же на тракторном заводе работал, все то же самое, в принципе… – Харэ пиздеть! – заорал с брони десантура. – Эй, зелень, в атаку, нахой! Юрик задергал рычаги, машина рванула, меня отбросило на лавку. Вован, держась одной рукой, стреляет из АК. Может, и я пригожусь для атаки? Где второй люк? Снаружи мерзко застучали пули. Танкетка завиляла, моя рука вцепилась в поручень. Ну его нахрен, сперва остановимся. – РПГшник! Юрас, налево нахуй! Налево! – дико заорал десантник. – Уводи ебанаврот!!! Газу, блять!!! Снаружи ебнуло. Машина качнулась. Юрик, видать, поддал, потому что двигатель взвыл на максимальных оборотах. – Ебать! – Вован, нырнул внутрь, тряся башкой. – Сука, берет сдуло, блять! Разворачивай, нах! Над нами снова заработал пулемет. Юрик проорал между очередями: – Куда?! Я ни черта не вижу! В этот момент, словно сам Тор хуйнул своим молотом по машине. Спереди брызнули искры, вскрикнул Юрик. Меня приложило башкой об переборку, дьявольский звон в черепе, в глазах задвоилось. Вован что-то орет мне в лицо, но я не слышу. Едкий дым проник в легкие. – Покинуть борт, нах! – донеслись, наконец, слова десантника. – Юрас, ебать! Хватай его, Санек!!! Подхватив нашего водителя, выскочили наружу. Веган-пулеметчик помог принять тело. Рожа Юрца сильно обгорела, одежда тлеет и дымится. – Скажи своим, пусть отходят, лысый! – рыкнул Вовчик. Веган кивнул, распрямился, чтобы бежать, и тут же несколько пуль подсекли, пронзая зеленый балахон во многих местах. Труп шмякнулся о гусеницу. Мы пригнулись возле разгорающейся танкетки. – Ебать! – прогудел Вован. – Блин, валим, щас ебанет! – крикнул я. – Вижу, нах! – Саня! – Рука в пузырях ожогов схватила меня за воротник. Юрик сел, хлопая глазами. – Зюзя моя жива?! – Лежи, дурак, не вставай! – Я пальнул несколько раз в сторону леса, где видны вспышки автоматических винтовок. Патроны, сука, закончились. – Саня! Что с Зюзей?! Блин, совсем забыл про жабу! Она же со мной. Дам Юрику лизнуть, все равно тот уже не жилец. Я вытащил Зюзю из внутреннего кармана. Амфибия, вздрагивая от пальбы, поежилась на холодном ветру. В глазах Юрца сверкнули слезы радости. Схватив жабу, он размашисто облизнул пупырчатую спинку. – Сохрани ее, Санек! – Ты куда, сиди! – Я спрятал жабу обратно. – Уходите! – Он поднялся, доставая из-под дубленки катану. Вокруг головы Юрика возник светящийся вихрь. Бурлящий водоворот силы врывается в центр его лба, жилы и артерии словно вспыхнули изнутри, просвечивая кожу. Я помотал головой. Наверно, вижу это потому что и сам лизал жабу пару раз? – Стой, нах! – крикнул Вован, перезаряжая автомат. Он хотел ухватить за рукав, но Юрик уже вышел из-за машины. Лед вспыхнул фонтанчиками. ВДВ отпрянул назад. – Надо уходить, Вован. Юрик отвлечет, – сказал я, глядя, как тот нетвердой походкой идет в сторону леса. Пули свистят вокруг, не причиняя ни малейшего вреда. От взмахов катаны, вихри энергии собираются в древние лабиринты иероглифов. На секунду среди них показался ухмыляющийся в оскале лик Бога Смерти. – Бля! Ска! – зло сплюнув, Вован отстрелял магазин. – Пустой! Отходим, нах! – Да… – кивнул я. В этот момент на спине Юрца вспыхнули красные бутоны. Тело задергалось, а ноги продолжают идти. Жар от машины стал нестерпимым. Пригнувшись, мы побежали в сторону леса. Лишь на миг я обернулся. Веганы разбегаются, погибая под огнем один за другим. Теперь амеры пошли в атаку, затопали по алому льду. И Юрик врубившись в ряды, не обращая внимания на пули, смертельным вентилятором принялся рубить направо и налево. Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно. Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки. – Жаль, нах… – печально пробасил Вован, – хорошая, блять, коробочка. Была. – Пошли, это всего лишь железо, – сказал я. – Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел? Я кивнул, припоминая тройки и семерки. – Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, – хохотнул десантура. Затем вздохнул. – Не успел, бляха… Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса. *** Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках зафыркали, почуяв запах крови и пороха. – Ну че, бля?! Больше некого ждать? – спросил десантура. – Нет… Вован… остальные… все… – выдал запыхавшийся веган. – Амеры на хвосте… – Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! – рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку. Посмотреть полный текст